Ловцы снов

— Хонджун, алло, ты с нами? — Юхён щелкает пальцами перед его носом. — Я тебя, вообще-то, спрашиваю, сделал ли ты задание по фонетике. Хонджун недовольно ведет плечами. В планах на ближайшую лекцию у него был сладкий сон. Ну, почти сладкий, а теперь же придется объяснять этой надоедливой девчонке элементарный предмет. Он потягивается и зевает — вот уж проблема, последние несколько недель он вообще нормально не спал, и это действительно сказывается на нем. Хонджун что-то объясняет — сам видит себя будто бы со стороны, даже не обращая внимания на собственные же слова. И только по сосредоточенному виду Юхён он видит, что говорит что-то толковое — будто бы на автомате. И как это у него выходит? Юхён отстает от него только через долгие полчаса, переползает ближе к подружкам, начиная шепотом с ними о чем-то шушукаться и хихикать, периодически поглядывая в сторону Хонджуна. Тому на эти косые взгляды все равно — он понятия не имеет об их причине. Подперев голову рукой, он скучающе смотрит на старенького лектора, вещающего что-то про историю языка. Предмет, наверное, интересный, жаль только, что Хонджуну не до него. Он пытается переварить события нескольких прошедших недель, слившихся для него в однообразное серое пятно. Все неприятности навалились разом — приходилось выкарабкиваться из них нон-стоп. Придумывать объяснение для родителей Юнхо, почему их сын вдруг перестал выходить на связь — оно, кстати, так и не придумалось, благо, Юнхо жил отдельно и списывался с ними всего пару раз в неделю, так что ответственность за это взял на себя Сан. Потом, чувствуя одновременно и вину, и желание помочь другу, Хонджун решает сам проникнуть в чужой сон — вот только сталкивается с невидимой стеной, которая никуда его не пропускает. Сонхва по началу сталкивается с тем же самым, и объясняет, что это тоже дело рук банды Гипнос. — Мы у них на крючке, — заявляет он. — И они это прекрасно знают. Потом Сонхва удается зайти чуть дальше — им это ничего не дает, поэтому он запрещает Хонджуну повторять его эксперимент. И Хонджун приходит к Ёсану, впервые оказываясь в его маленькой комнатке, больше похожей на чулан. Первое, на что падает его взгляд — стопки книг, самых разных, и отдельные потрепанные экземпляры, разбросанные по столу, кровати и даже полу. Ёсан сидит в очках, внимательно вчитываясь в главу какого-то томика об осознанных снах, пьет кофе, и замечает Хонджуна не сразу. Потом заправляет прядь волос за ухо и хитро улыбается. — Я знал, что ты придешь. Подход Ёсана по итогу разительно отличается от подхода Сонхва. Он и не пытается действовать постепенно и спокойно, ныряет с места в карьер, заставляя проводить во сне по несколько долгих часов, каждый раз все больше и больше, настолько, что и в реальности это занимает далеко не пять минут. Все доходит до абсурда — Хонджун не успевает спать по-настоящему. И пока длятся каникулы, это его не особо беспокоит, но вот с возвращением на учебу, он начинает испытывать определенные проблемы. Хонджун и вовсе забывает о таком слове, как высыпаться. Он даже начинает прогуливать пары, не специально, конечно. А на тех парах, на которые все-таки добирается, он старается уловить момент, чтобы хоть немножечко вздремнуть, потому что сразу после университета он едет уже по знакомому маршруту. Жизнь закручивается в такую бесконечную петлю не только для него, но и для всех обитателей дома. Сан сутки напролет проводит с Юнхо, будто бы ожидая какого-то чуда. Иногда его подменяют Уён или Сонхва, но Сан оказывается на редкость упертым, и не всегда соглашается на такое. Для Хонджуна же все, происходящее в реальности и вовсе смазывается, становится каким-то плоским и незначительным. Все, кроме их общего дела, теряет свою важность. Даже учеба, над которой Хонджун всегда так корпел, отходит на второй план. Ему совсем немного страшно, что об этом прознают родители, но куда страшнее за Юнхо. Потому что если даже Сонхва не может помочь ему — то кто вообще сможет? — При всей нелюбви Сонхва к неоправданному риску, я уверен, он сделал все, что мог, — заявляет однажды Ёсан. — Он один из самых сильных проводников, которых я встречал, а поверь, встречал я их много. — А при чем тут неоправданный риск? — Хонджун сонно трет глаза, косясь в сторону двери. — Все, что мы делали до этого, выглядело довольно безопасно. — Попытаться проникнуть в сон к человеку, сознание которого ему уже не принадлежит? Кто знает, чем это могло закончиться, но Сонхва все равно полез туда. Я даже не знаю, из каких побуждений он это делает. Может быть, хочет добраться до Гипноса, может быть, из-за того, что Юнхо — твой друг, — Ёсан задумчиво замолкает на пару секунд. — Не удивляйся, если он однажды не придет на пару, которую ведет, не один ты почти сутками не спишь. — Так, получается, что если сознание Юнхо кто-то захватил, можно же через него выбраться на того, кто это сделал, так? Хонджун хватается пальцами за виски. Голова начинает болеть от перенапряжения, но он уже привыкает к этому ощущению. — Чисто логически? — Ёсан пожимает плечами. — Мне кажется, именно этим Сонхва сейчас и занимается. То, что это возможно, подтверждает тот факт, что ты можешь ходить по чужим снам, стоит тебе хоть на секундочку получить туда доступ всего один раз. Другое дело, что Гипнос весьма осторожен в своих действиях. Они знают, что делают. — Тогда когда мы уже с ними встретимся, раз они так старательно привлекают наше внимание? Хонджун раздраженно пихает стопку книжек, отчего она заваливается и медленно падает, рассыпаясь по полу. Некоторые книги падают на корешок и раскрываются. Хонджун не сразу придает этому значение, пока, наконец, не замечает, что все книги открываются на одной и той же странице. Он хмурится и переводит взгляд на Ёсана. Тот ухмыляется и поправляет очки. — Долго же ты думал. — Мы спим? — Дошло, неужели. Интересно получается, проводник вроде ты, а одурачить тебя получилось у меня. — И как же ты это провернул? — интересуется Хонджун, озираясь вокруг и замечая все больше странных деталей. И как же он раньше этого не заметил? У Ёсана в комнате никогда не висели часы, не было такого цветастого покрывала на кровати, да и на стенах были простые белые обои, без какого-то узора, а сейчас на них переплетались чуть сероватые ветви деревьев. — Воспользовался твоими способностями проводника. Кстати, ничего сложного в этом не было, весьма интересно. Нужно было просто дождаться, пока ты потеряешь бдительность, и все, я уже могу затащить тебя к себе в сон, что самое интересное, без твоего ведома. Сейчас я специально изменил некоторые детали, но даже их ты заметил не сразу. Что же будет, если сон совсем не будет отличаться от реальности? Ёсан хватается за блокнот, который он всегда носит в кармане штанов, и попутно щелкает Хонджуна ручкой по лбу. — Вот мы и нашли твою слабую точку, не такой уж ты и неуязвимый, как могло всем казаться. Тебя может сделать даже обычный Ловец, что уж говорить о проводниках. А теперь проснись, у нас время вышло. Именно после этого случая Хонджун впервые решается воссоздать реальное место во сне. Его выбор падает на хорошо знакомую ему комнату с телескопом. Там хранится так много мелочей, что приходится рассматривать все долго и досконально, он изучает чуть ли не каждую ворсинку на ковре, каждую царапинку на старом телескопе. А потом также старательно выстраивает это все в своем сознании, пытаясь перенести все увиденные детали в свой сон. Даже вид из окна — ветви деревьев, соседнее здание и занавески на окнах, ему важно все. Промежуточным результатом он делится с Ёсаном, пока Сонхва занят решением вопроса с охранной системой для дома. Ёсан, естественно, взглянуть на созданный им мир не может, однако, даже по рассказам Хонджуна умудряется что-то понимать и давать ему советы. Он не отговаривает, не говорит об опасностях, а просто направляет работу. Хонджун понимает лишь то, что для Ёсана, в отличие от Сонхва, совершенно не важна безопасность других людей, ему куда интереснее углубляться в исследования, и ему совершенно не важно, чем для этого ему придется пожертвовать. Из-за этого работать с ним легче, чем с Сонхва, и в то же время - страшнее. Ёсан абсолютно точно готов зайти настолько далеко, насколько потребуется. — Эй, Джун! — голос Юхён выдергивает Хонджуна из состояния полудрёмы и копания в мыслях, и тот с удивлением обнаруживает, что все еще сидит на лекции, которая, кажется, и не думает кончаться. Сколько она уже длится? Целую вечность? — А Юнхо скоро вернется? Его уже так давно нет, с ним точно ничего плохого не случилось? Как он себя чувствует, с ним все в порядке? У Юхён глаза блестят от беспокойства, она нервно барабанит длинными ногтями по парте и то и дело поправляет длинные волосы. От нее пахнет какими-то цветочными духами, и этот запах окутывает Хонджуна со всех сторон, вызывая желание задержать дыхание. — С ним все в порядке, просто пока что он не может ходить на учебу, — объясняет он. — И пока что неизвестно, через сколько он сможет вернуться. Но не беспокойся, если хочешь, я могу передать ему от тебя привет. Юхён снисходительно улыбается и качает головой. — Может быть, нам стоит его навестить? Думаю, Юнхо будет приятно, что его группа о нем заботится. Хонджун мысленно закатывает глаза. Кажется, общение с Ёсаном все-таки сказывается на нем, раз все вокруг начинает его так раздражать. Но он все же старается держать себя в руках, так что спокойно отвечает: — Это не очень хорошая идея, врач сказал, что ему необходим покой, а он если увидит вас, обрадуется, волноваться начнет, все такое. Хонджун думает о том, что ему пора уже научиться врать нормально, но Юхён, похоже, хватает и такого сомнительного оправдания. — Действительно, — она чуть расстроенно дует губы, а потом, что-то вспомнив, поднимает палец вверх. — Ой, сейчас! Может, тогда передашь ему кое-что? Я просто подготовила ему маленький подарочек, думала, что вручу, как только он поправится, но лучше отдам сейчас. Надеюсь, его это как-то подбодрит. Она достает из-под парты небольшой симпатичный рюкзак и недолго роется в нем, вытаскивая синюю коробочку, перевязанную белой ленточкой. Ненадолго сжав ее в руках, Юхён вдохновленно протягивает ее Хонджуну. — Передашь, хорошо? Только не забудь. Там небольшой подарочек. Хонджун далеко не сразу понимает смысл всего происходящего, а когда до него наконец доходит — он немного смущается. Но коробочку из чужих рук все же принимает. Не отказывать же, да и не очень вежливо получится. — Конечно, Юнхо наверняка будет очень приятно. Если он вообще когда-нибудь проснется. На парах без него становится тоскливо и скучно, из-за чего Хонджун все больше углубляется куда-то в себя. Он и дома-то почти не появляется, за исключением редких вечеров, когда он выматывается настолько, что засыпает даже не переодевшись. Так что про подарок от Юхён он забывает на несколько дней. Он валяется где-то на дне рюкзака, пока Хонджун отчаянно учится различать сон и реальный мир. — Чем ты занимаешься? Хонджун не ожидает увидеть рядом с собой Сонхва, когда в очередной раз проводит время в комнате с телескопом. Конечно, Сонхва говорил, что часто проводит здесь время, однако, его появление все равно остаётся для Хонджуна внезапным. Возможно, потому что он не хочет, чтобы Сонхва узнал про то, что он делает. Ведь ему точно это не понравится, он же столько раз говорил ему про то, как опасно воссоздавать реальные места во сне. — Мы же правда можем выследить Гипнос с помощью Юнхо, да? — Хонджун, конечно, увиливает от ответа, но вот Сонхва это совсем не устраивает. — Мне Ёсан рассказал, что ты пытаешься сделать. Ты действительно думаешь, что это окажется полезным для тебя? Хонджун пожимает плечами и опускает взгляд, чувствуя себя школьником, которого застукали за курением в туалете. — Но ведь умение различать сон и реальность, даже если они очень похожи — это тоже полезный навык, разве нет? Я просто пытаюсь быть готовым ко всему, особенно после всего того, что случилось. Сонхва садится на пол рядом, плечом к плечу, и цокает. — Ты, кажется, не понимаешь всей опасности того, что ты делаешь. Но даже если тебе так хочется — нужно было предупредить. Если бы не Ёсан, я бы так и не узнал о твоих сомнительных подвигах. Я знаю, что вы уже практиковали подобное, но даже он, человек, который ничего не боится, все равно не воссоздает реальность во всех ее деталях. — Ну, а если кто-то сделает это ради того, чтобы устроить нам ловушку? Что нам делать, если мы не сможем различить, где сон, а где — нет. Я пытаюсь понять, в чем найти различие, где проходит та граница, по которой можно понять, где ты сейчас. Хонджун нервно стучит ладонями по коленкам, притянутым к груди. — В том-то и проблема, что никак. Если место во сне воссоздано с идеальной точностью, если ничто не выбивается из привычного ряда вещей — ты в жизни не поймешь, что это сон, — терпеливо объясняет Сонхва. — И там с тобой может произойти все, что угодно. Вплоть до того, что ты перестанешь понимать, где есть сон, а где реальность. Ты можешь настолько запутаться, что уже никогда не выберешься. — Но в моем сне не будет людей, это же очевидно, — хмурится Хонджун. — А в реальности они есть. — Твой мозг способен на невероятные вещи, знаешь об этом? — Сонхва шутливо тыкает Хонджуна пальцем в макушку, будто бы пытаясь разбавить мрачную атмосферу. — Разве ты никогда не видел во сне людей? Стоит тебе начать путаться — и твое сознание начнет дополнять сон тем, что считает нужным. Уже без твоего контроля. И когда-нибудь это сведет тебя с ума, потому что нельзя жить на два мира, даже не понимая, в каком из них ты находишься. Это не шутки, это чертовски опасно. — И что, неужели совсем никак нельзя понять, где ты? Ведь если это сон — ты можешь создавать там какие-то вещи, которых нет в реальности, так что если вдруг начинаешь путаться — можно же просто создать что-то, разве нет? Сонхва качает головой. — В том-то и дело. Когда ты начинаешь путаться — уже может и не получиться создать что-то во сне. Ты же сам понимаешь, что все завязано на твоих мыслях, так? А если ты не уверен в том, что пытаешься сделать, то у тебя и ничего не получится. Еще раз повторяю, такие игры с сознанием — опасная штука. И одно дело, когда это ловушка, шанс на которую не так уж и велик, а совсем другое — когда ты сам напрасно подвергаешь себя опасности. Знаешь, те люди, кому пришлось это пережить, рассказывали, что единственный способ как-то спасти себя — разрушить мир. Но так как ты уже не можешь сделать это силой мысли, то приходится делать это буквально. Устроить пожар, потоп, взрыв, если это возможно, тогда тебя просто выкинет в реальность, и все. А если и такое сделать невозможно — единственный выход — это убить себя. И, если повезет, ты проснешься. Шансы — пятьдесят на пятьдесят. Русская рулетка. — Как-то все не очень весело, — резюмирует Хонджун и затихает. — Я просто надеюсь, что теперь ты поймешь, почему так делать не следует. Потому что в тот самый момент, когда ты начнешь задаваться вопросом, а правда ли все то, что ты видишь вокруг себя — ты уже будешь потерян. Хонджуна пробирает до мурашек от того, каким могильным холодом веет от слов Сонхва. Тот словно успевает все испытать на своей шкуре, оттого и звучит настолько серьезным. Комнату заливает холодным лунным светом, отчего все начинает казаться таинственным и зловещим. На стены падают тени голых веток деревьев с улицы, создавая причудливые узоры, и у Хонджуна начинает кружиться голова — ему на секунду становится страшно. И тогда Сонхва берет его ледяную ладонь в свою. — На тебе лица нет, — замечает он. — Прости, если я тебя напугал. Но я очень хотел тебя предостеречь от ошибок. Мне показалось, что ты не слишком понимаешь риски. То, о чем я тебе рассказал — куда страшнее чем то, что произошло с Юнхо. Хонджун не сразу понимает, что именно делает Сонхва. Тот успокаивающе поглаживает его ладонь большим пальцем, и Хонджун решительно не знает, как на это реагировать. Главное, что это ненадолго отвлекает его от невеселых мыслей. Надо бы уже привыкнуть к такому — Сонхва оказывается очень тактильным человеком, впрочем, это наверняка объясняется тем, что проводникам просто необходим контакт с человеком, чтобы проникнуть в его сон. Поэтому Хонджун пытается не придавать значения происходящему. Хотя, честно, ему очень хочется. — А обычный человек может потеряться во сне также, как можем это сделать мы? Вопрос срывается с губ, и Сонхва замирает. — Я об этом не думал. Но и не слышал никогда, так что вряд ли. — А если все-таки это возможно? — не унимается Хонджун. — Что чувствуют те люди, которым не посчастливилось попасть под горячую руку Гипноса, что чувствует сейчас Юнхо? Они просто спят, и все? А если они все понимают и никак не могут выбраться из своего собственного сна? Может ли быть такое? Что говорили те люди, которые проснулись после похожего случая тогда? Хонджун поворачивается к Сонхва и замечает, что тот растерян. Очень странно оказывается наблюдать Сонхва, который не сразу находится, что ответить. Он будто бы впадает в секундный ступор. — Я не знаю. Нам тогда так и не удалось поговорить с теми людьми, которые пострадали из-за Гипноса. Если честно, это до сих пор история, покрытая мраком. Я знаком лишь с одним человеком, которому пришлось через это пройти, но мы сейчас не общаемся, и вряд ли я смогу с ним вообще как-то связаться сейчас. Я понимаю, что тебя раздражает это ожидание, но поверь, я тоже не в восторге, что Гипнос опять заварил какую-то кашу, явно что-то хочет от нас, но объясняться пока что не планирует. Сонхва с досады пихает ногой загнувшийся уголок ковра. Хонджун некстати вспоминает про подарок от Юхён и подтягивает к себе рюкзак. — А что они должны сделать? Прийти к нам в гости на чай, мол, здравствуйте, мы вернулись? — хихикает он, пытаясь чуть-чуть взбодриться. — С этих пор будем враждовать, приятно познакомиться. Хонджун выуживает синюю коробочку, слегка помявшуюся по углам из-за того, что он несколько дней таскал ее вместе с тяжелыми учебниками и тетрадями. — Ну это ты загнул, конечно, — хмыкает Сонхва. — Но они должны дать какой-то знак. А это что такое? Хонджун протягивает ему коробочку и пожимает плечами. — Не знаю, это подарок для Юнхо от одногруппницы. Кажется, он ей понравился. — С чего ты взял? — Сонхва берет протянутый подарок и вертит в руках, подставляя под лунный свет. — Жаль, конечно, он его еще нескоро увидит. Хонджун поджимает губы. — Не то чтобы я профессионал в плане каких-то чувств, но, по-моему, желание подарить что-то человеку просто так — это один из признаков симпатии. Он едва ли не краснеет, когда замечает, что взгляд Сонхва падает на браслет на запястье — он все еще его носит, кажется, не снимая. Неужели действительно настолько понравился? — Точно, кажется, так и есть. Теперь как-то придется объяснять девочке, почему объект ее симпатии никак не отреагировал на ее подарок, и никак не поблагодарил, — Сонхва задумчиво тянет за край ленточки, чтобы поправить немного сбившийся бантик на крышке — вот только совсем не ожидает того, что лента развяжется и мягко соскользнет с гладкого картона. — Ой, надо завязать обратно. Проходит всего мгновение — Хонджун успевает заметить, как приподнимается крышка коробочки, и раздается тихое тиканье. Интуиция и паранойя заставляют его молча ударить Сонхва по руке, заставляя выронить коробку, а потом отпихнуть ее ногой подальше. А через секунду раздается взрыв, оглушая и ослепляя их обоих. Хонджун инстинктивно отворачивается к стенке и закрывается руками. Все происходит так быстро, что он не успевает даже испугаться. И лишь когда приходит в себя — осознает, что вообще только что случилось. В комнате пахнет гарью, красивый ковер, на котором он все еще сидит, оказывается подпален до черноты, вместе с носками теплых тапок у Хонджуна на ногах. Больше, как ни странно, потерь никаких нет — но руки все равно начинают трястись. — Что это было? — хрипло спрашивает он и вцепляется в предплечье Сонхва, сам того не замечая. — Привет от наших старых друзей, — шепотом отвечает Сонхва. — Одногруппница подарок передала, ага. Ты в порядке, тебя не задело? Хонджун мотает головой, хоть и не уверен в том, что с ним все нормально. Он понимает, насколько сильно сжимает пальцы на чужой руке, только когда Сонхва мягко освобождается из его хватки, чтобы подползти к эпицентру взрыва — и обнаружить ровно никаких остатков от самой бомбы, лишь дырку в ковре, все еще тлеющую по краям. — Вы чем здесь занимаетесь? — в комнату влетает испуганный Ёсан и замирает, замечая последствия взрыва. Ему требуется несколько секунд, чтобы осознать происходящее и скривиться в презрении. — Гипнос, заразы. С вами все в порядке? У Хонджуна все еще пищит в ушах из-за громкого звука, но он просто отмахивается на вопрос Ёсана и поднимается на ноги, пытаясь в полной мере оценить масштаб катастрофы. Помимо сожженного ковра он замечает лишь попадавшие с полок предметы — что-то даже разбилось, но не из-за самого взрыва, а скорее из-за падения. Получается, они еще легко отделались? И похоже, что задачей этой бомбы, было действительно просто «передать привет», потому что иначе последствия взрыва были бы куда большими. — Хонджун, кто именно дал тебе эту коробку? — Сонхва тоже поднимается, отряхивая коленки. — Юхён, но я ни за что не подумал бы, что она может состоять в каких-то бандах, она совершенно обычная девчонка, мы с ней общались, я ей на парах помогал, — Хонджун хмурится и облизывает пересохшие от волнения губы. — Не может быть, неужели она — одна из них? — Ну, я бы не был так опрометчив в своих выводах, — качает головой Ёсан. — Помнишь, что я говорил про манипуляцию чужим сознанием? Может быть и такое, что твою сокурсницу просто заставили передать тебе такой презент. Не думаю, что члены Гипноса настолько глупы, чтобы подставлять своих же. — Но искать Гипнос нам в любом случае придется через нее. Так что теперь у нас есть зацепка. Хотя ковер, конечно, жалко, — Сонхва обреченно вздыхает и закатывает рукава джемпера. — Ну-ка, помогите мне его свернуть, терпеть не могу всякую грязь. Тем более, он воняет, надо вынести на улицу будет. — Чистоплюй, — фыркает Ёсан. — Ну вы тут убирайтесь, а когда вам захочется вернуться к делу — заходите ко мне. Он разворачивается на пятках в привычной своей манере, морщит нос и выходит. — Я могу поговорить с Юхён хоть прямо сейчас, — Хонджуну приходится остаться в любом случае, так что он помогает Сонхва свернуть ковер и отодвинуть его к стене. — Просто зачем что-то откладывать, когда это можно сделать прямо сейчас? — Сделаем проще, — Сонхва отряхивает ладони. — Попрошу ее задержаться после пары в понедельник. Поговорим с ней вдвоем и всё выясним. Хорошо, что эта штука не бахнула у тебя в рюкзаке или у меня в руках. Как ты вообще успел среагировать так быстро? — Не знаю, если честно, — признается Хонджун. — Просто интуиция и быстрая реакция. Когда ты снял ленточку, оно тикать начало, как бомбы в фильмах. — В таком случае, отлично сработано, — Сонхва хлопает его по плечу. — Теперь следует быть осторожными, кто же знал, что они сразу готовы перейти к таким радикальным мерам. Странно, что они сразу не взорвали весь дом. Он пытается говорить с оптимизмом, но Хонджун четко слышит встревоженные нотки в чужом голосе. — По крайней мере, мы теперь знаем, что не стоит проносить в дом всякие непонятные предметы. И что даже одногруппникам нельзя доверять, — он со вздохом запускает руку в волосы, испытывая почти что физическую потребность в том, чтобы сказать еще что-то, как-то подбодрить Сонхва. Вместо этого он неловко предлагает вынести ковер на ближайшую помойку. Сонхва, успевший зависнуть в своих мыслях, даже как-то приободряется и тихо хмыкает. — Точно, пошли. Но после этого ты пойдешь спать, — и в ответ на чужое удивление, добавляет. — А Ёсан получит за то, что ты спишь на парах. Никакая банда Гипнос не должна мешать учебе и нормальной жизни. Хонджун, ты скоро на ходячий труп будешь похож с такими синяками под глазами. Ты и так с ног уже валишься на сменах в кафе, что будет еще через неделю таких экспериментов? Даже Ловцам Снов, как ни странно, необходим нормальный здоровый сон. Хонджун пару раз моргает, медленно доходя до сказанных слов. — Ну я же только на бесполезных лекциях, — бурчит он себе под нос. — И то, не всегда. Сонхва цокает и закатывает глаза. — Я, конечно, могу оправдывать тебя на кафедре перед остальными преподавателями, но это не значит, что я должен это делать на постоянной основе. Сонхва смотрит на него по-преподавательски строго, и у Хонджуна по спине проходится легкий холодок, но он не может не признаться, что ему этот взгляд даже нравится. Он глупо улыбается, зная, что Сонхва можно смягчить таким образом. — С меня кофе, — обещает он вдогонку. — Лучше просто отдохни нормально. Скоро нам всем придется нелегко, и какой толк будет, если ты не сможешь нам помочь из-за банального переутомления? — Сонхва скрещивает руки на груди. — Можешь остаться на ночь здесь, кстати. Думаю, в данный момент здесь будет побезопаснее, чем дома. Тем более, если больше никто не будет приносить сомнительные подарки от незнакомых людей. Я установил охранную систему, так что если к нам решит кто-то пробраться, то тут же сработает сигнализация, и мы проснемся. — Но, — пытается возразить Хонджун. — Не факт, что это нас спасет. Тем более, что Гипнос в любом случае на шаг впереди нас. — Тогда тем более нужно быть готовым ко всему. Можешь обосноваться в любой свободной комнате, кроме той, что заперта. Честное слово, Хонджун, ты действительно хочешь, чтобы я уговаривал тебя лечь спать, как маленького ребенка? — Ладно, — Хонджун сдается, тем более, что сон ему действительно нужен, и он не может отрицать этого, когда у самого глаза слипаются — легкий испуг после взрыва проходит, и теперь энергия из него стремительно утекает куда-то прочь. — Я проверю, — заверяет его Сонхва. — Все, иди давай, я тут сам справлюсь. Хонджун в ответ лишь кивает и желает спокойной ночи. Внезапно чувствуя себя ужасно утомленным, он плетется до двери и уже у порога слышит тихое: — Я очень ценю твои старания, и горжусь твоими успехами. Ты большой молодец, Хонджун, и поэтому я очень не хотел бы, чтобы с тобой что-то случилось. Мы в чем-то с тобой похожи, так что очень прошу, ты можешь создавать во сне все что угодно, но не воссоздавай реальный мир. Я понимаю, что тебе интересно, что ты можешь подумать, будто бы это нам как-то поможет, но не надо. Если с тобой что-то случится, и я не смогу тебя оттуда вытащить, то я не прощу этого себе ни за что в жизни. А я и не смогу вытащить, потому что сейчас даже мне недоступно твое сознание. — Прости, — также тихо отзывается в ответ Хонджун. Его ладонь замирает на дверной ручке. — Но когда мы поймем, в чем дело, то ты будешь первым, кого я в него впущу.