Ловцы снов

— Это довольно-таки далеко, — удивляется Сан, разглядывая бумажку с адресом. — Даже не в Сеуле. Вам нельзя туда одним ехать, возьмите хотя бы Ёсана. Сонхва цокает и переглядывается с притихшими Ёсаном и Уёном. — Сан, а ты сам поехать не хочешь? — уточняет он, постукивая пальцами по экрану телефона. — Тогда мы бы взяли тебя и Уёна. Сан тут же мотает головой. — Не-а, я останусь с Юнхо, вы же понимаете, кто-то должен быть здесь. Да и к тому же, я могу вам только помешать, сам прекрасно знаешь. Я довольно вспыльчивый, и все такое, — Сан отводит взгляд и замолкает. — Да что за цирк. Сонхва, даже если ты мне не доверяешь, не проще ли взять меня с собой, а не оставлять здесь одного, без присмотра? — Ёсан вопросительно изгибает бровь. — В конце концов, мы с тобой даже до конца ничего не успели обсудить, но вообще-то, я хотел сказать, что останусь с вами в любом случае. Не отрицай, я вам нужен. Сонхва переводит взгляд на Уёна, и тот пожимает плечами. — Хорошо, предположим, я точно еду, выбора у меня нет. Может, возьмем Чонхо? Он, вроде бы как, теперь немного в курсе происходящего, а еще он может сойти за нашего личного телохранителя. — Ты с ума сошел, — Хонджун машет руками. — Он с трудом переварил все то, что вы ему в тот день выдали, а ты хочешь взять его непонятно куда? Нет, я не позволю, не хочу подвергать его опасности. Непонятно вообще, что нас самих там ждет. Я за Уёна и Ёсана. Он нервно теребит лямку рюкзака, лежащего на коленях. — Я тоже, — кивает Сан. — Сонхва, сам посуди, толпа народу там тоже ни к чему, тем более, это не однодневная поездка, а на все выходные. Для перестраховки вам нужен кто-то умный и надежный. И если ты, Сонхва, не признаешь, что Ёсан подходит под эти требования, то это признаю я. Ёсан тихо хмыкает. — Ну, хоть и на том спасибо. Брось, Хва, хотя бы на эту поездку забудь о своих обидах, а? — Я могу приготовить нам что-нибудь с собой в дорогу! — невпопад сообщает Уён. — Да ладно вам, чего вы сидите с кислыми лицами. Хоть развеемся немного, лично я тысячу лет нигде не был. Классно же! — Уён, — устало, но с легкой улыбкой выдыхает Сонхва. — Хорошо, тогда беру билеты на вечер пятницы, а обратно — на утро воскресенья. И надо еще найти, где там можно остановиться. — Этим тоже я могу заняться, вы же все занятые такие, — в подтверждение своим словам Уён тут же достает телефон из кармана. — Не парьтесь, все будет в лучшем виде. — Придется смену в кафе отменять, — бормочет себе под нос Хонджун. Если честно, он этому не очень рад, потому что понимает, что потом ему эту смену придется отрабатывать за кого-то из своих коллег в одно из воскресений. Остаток недели проходит за подготовкой к поездке. Родители Хонджуна немного удивляются только спонтанности такого события, в остальном же только радуются, что их сын решил куда-то выбраться вместе со своими одногруппниками. Хонджуну даже грустно становится из-за того, насколько его родителей на самом деле легко обмануть. Да и не заслуживают они такого обращения от их собственного сына. — Я мало чего понимаю в происходящем, но пожалуйста, будь осторожен. Смотри, чтобы тебя, как и Юнхо, не превратили в спящую красавицу, — заявляет ему Чонхо, когда они встречаются в столовой на обеде. — Кошмар какой-то, Джун, а во что ты ввязался вообще? Тебя самого это не пугает? Знаешь, ты каким-то отрешенным стал. Чонхо выглядит спокойным, он просто ест яблоко с напускным безразличием, но Хонджун точно знает, что он волнуется куда больше, чем показывает. — Отрешенным? — Хонджун пожимает плечами. — Может, я просто устал? — Ну да, — кивает Чонхо. — Просто устал. Конечно. Я тебе не мама, чтобы читать нотации, но был бы ты осторожнее, правда. Здесь даже вникать ни во что не надо, чтобы понять, насколько жизнь проходит мимо тебя. Отдыхай побольше, тем более, что у тебя есть замечательная возможность это сделать. — Мы едем не отдыхать, а по делу, — Хонджун качает головой. — Какой там отдых? — Ой, а то деловая встреча займет так много времени. Ну несколько часов вы на нее потратите, а дальше что? Вы едете на море, у вас будет свободный вечер пятницы, и ты можешь перестать строить из себя загадочного трудолюбивого идиота. Чонхо заканчивает разговор, протягивая Хонджуну яблоко, которых у него в рюкзаке, кажется, целый склад. Может быть, он в чем-то и прав. Да и Уён говорил про то, что им всем нужно хоть немного развеяться. Наверное, ему действительно стоит ухватиться за эту возможность и расслабиться хотя бы на один вечер, чтобы насладиться поездкой. В пятницу они все вчетвером встречаются уже на вокзале. Хонджун едет туда сразу после пар, с гигантским рюкзаком, потому что он умудряется засунуть туда целый ворох теплой одежды. Впрочем, у остальных рюкзаки не меньше. Они размещаются в поезде, и несмотря на зимний сезон, людей в нем оказывается под завязку. Ёсан предусмотрительно размещается с Уёном, в противоположном конце вагона от Хонджуна с Сонхва, видимо, от греха подальше, чтобы не ехать два часа, то и дело ловя на себе осуждающие взгляды. Хонджуну его искренне жаль. Он устраивается у окна, закутываясь в теплую кофту и надеясь уловить хоть часик спокойного сна, но вместо этого по привычке достает телефон и до отбытия поезда бездумно листает социальные сети. Хонджун уже давно ничего не выкладывает, хотя еще в начале года и пытался, делился фотографиями природы и браслетов, даже комментировал какие-то фотографии у одногруппников, чтобы наладить контакты. Однако, со временем все сошло на нет. И теперь, немного взбудораженный предстоящим путешествием, Хонджун пытается сделать несколько фотографий через окно поезда. Но из-за того, что на улице уже начинает темнеть, фотографии у него получаются не очень — немного размытые, зернистые и совершенно невзрачные. — Хочешь, тебя сфотографирую? — предлагает Сонхва так внезапно, что Хонджун едва не роняет телефон на коленки. Сонхва его удивление, кажется, немного смущает, потому что он тут же опускает взгляд и пытается оправдаться. — Ну, я просто увидел, что ты что-то фотографируешь, и подумал, что может быть, ты захочешь, чтобы тебя тоже, — он запинается. — Ну, ты понял, в общем. Хонджун в ответ не может не засмеяться и протестующе замахать руками. — Не-не-не, спасибо, но я не фотографируюсь. Мне кажется, я не очень хорошо получаюсь на фото, поэтому стараюсь вообще на них не попадать. — Не думаю, что все так плохо, — говорит Сонхва с едва заметной ухмылкой. — Но я не буду настаивать. Хонджун продолжает улыбаться себе под нос, пряча лицо в воротнике кофты. Они с Сонхва молча ждут, пока поезд, наконец-то, тронется с места. Хонджун тут же поворачивает голову к окну и провожает взглядом отдаляющуюся платформу и горящий огнями Сеул. Как ни странно, его это умиротворяет. И если отвлечься от предстоящей встречи с главой банды Гипнос, то можно даже насладиться поездкой. Люди в вагоне тихо переговариваются, но все так или иначе чуть оживляются, когда появляется проводница с тележкой со снэками и напитками. Чуть замерзший Хонджун не удерживается от покупки горячего шоколада с кучей сахара, и вдобавок к этому еще и шоколадный батончик. Сонхва сопровождает все это слегка удивленным взглядом, на что Хонджун невинно предлагает ему попробовать. Он поднимает ладонь, видимо, чтобы отказаться, но Хонджун решительно кладет в нее стаканчик, и Сонхва приходится сдаться. Он осторожно прихлебывает из него, чтобы не обжечься, и на секунду прикрывает глаза. — Конечно, не так вкусно, как у вас в кофейне, но тоже ничего. У этих напитков в поездах есть какой-то свой шарм. Ты, кстати, как? Не волнуешься? Он возвращает стакан Хонджуну и откидывается в кресле. — Немного, — признается Хонджун. — Просто мы едем в неизвестность какую-то, и непонятно, чего от нас хотят. И больше всего напрягает, что хотят чего-то от меня в том числе. — Ну, в этом плане ты точно можешь не беспокоиться, самый опасный для твоего разума человек в данный момент — это ты сам, — Сонхва невесело хмыкает. — Так что никто не заставит тебя ничего делать насильно. Другое дело, что они имеют контроль над Юнхо, и значит, вполне могут как-то нас шантажировать. Но не думай об этом раньше времени. Хонджун кивает, бросая очередной взгляд в окно. За ним голые деревья гнутся от сильного ветра, а вдалеке темнеют горы. Пейзаж безрадостный и мрачный, но даже в нем есть какое-то свое очарование. — Единственное, что меня радует, так это то, что Уён пообещал пожарить мясо. Кошмар, ехать в сторону моря в такой холод, о чём эта Шиён вообще думала? — Хонджун недовольно морщится. — Почему она вообще не захотела встретиться в Сеуле, чем ее этот город не устроил? Сонхва тихо смеётся. — Нет, и всё-таки, Ёсан плохо на тебя влияет, уже и ворчать начал. Ладно, не обращай внимания, это даже мило. — Мило? — переспрашивает Хонджун. — Ты правда считаешь это милым? Ох, погоди. Хонджун отворачивается к окну и внимательно вглядывается в отражение Сонхва в нем. Пытается прочесть на чужом лице хоть одну эмоцию, правда, безуспешно. Сонхва смотрит прямо на него своими удивительно большими глазами, в которых, кажется, светятся звёзды. — Не смотри на меня так, мне становится неловко, — Сонхва улыбается, и Хонджун чувствует себя без малого обезоруженным. — Прости? — Хонджун напряжённо выпрямляется. — Я не смотрел. — Через отражение в стекле. Я все видел, — Хонджун удивлённо поворачивается к Сонхва и застывает так на пару секунд. Он чувствует себя чертовски глупым со слегка растрепанными волосами, в старой кофте и с остывающим горячим шоколадом в руках. Типичный студент-первокурсник, немного неказистый и вполне себе привычно не выспавшийся, почему он хоть в чем-то кажется милым такому человеку, как Пак Сонхва? Хотя, сам Сонхва его за такие мысли явно не похвалил бы. К счастью, он переводит тему на что-то отвлеченное быстрее, чем Хонджун успевает окончательно впасть в ступор. Вскоре Хонджуна начинает клонить в сон, он и сам не замечает, как постепенно у него закрываются глаза под тихий голос Сонхва, который рассказывает ему бесконечно увлекательные истории с кафедры. Как бы он не хотел продолжать слушать Сонхва, так или иначе, большую часть пути он проводит во сне. Он даже капюшон от кофты надевает, чтобы было не так жёстко прислоняться к окну. Правда, когда ближе к конечной станции его будят, Хонджун вдруг обнаруживает, что он успевает во сне завалиться на Сонхва самым наглым образом. Он тут же выпрямляется и трет щеки, надеясь, что за это время он не успевает ещё и слюней напускать, иначе ему будет ужасно стыдно. Катастрофы, к его великому облегчению, не происходит, только вот всё тело затекает. — Я рад, что ты поспал нормально, — сообщает ему Сонхва. — По крайней мере, ты выглядишь хоть чуть-чуть отдохнувшим. Хонджун с сомнением косится на свое отражение в стекле и качает головой. После сна он выглядит ещё более потрёпанным. — У тебя странные понятия о слове отдохнувший, — бормочет он себе под нос. — Мы уже подъезжаем? — Ага, скоро прибудем, — кивает Сонхва и привстает с места, чтобы достать с верхней полки их вещи. — Можно уже одеваться. На колени Хонджуну падает его рюкзак. Спустя полчаса и одну веселую поездку на крошечном такси, во время которой весело было в основном только Уёну, Хонджуну и Сонхва, в то время как Ёсан устало шипел на всех троих, они наконец-то оказываются в небольшом домике в традиционном корейском стиле. — Нам придется спать на полу, — недовольно констатирует Ёсан. — Надеюсь, здесь хотя бы топят прилично, а то зимой морозить кости мне не особо охота. — Я искал оптимальный по цене вариант, потому что бюджет у нас был ограничен, а все деньги Сонхва я потратить не хотел, — Уён хмыкает. — Но все не так плохо, как ты думаешь, тут отзывы хорошие, да и сейчас не особый сезон, поэтому вышло даже дешевле, чем могло бы. Не жалуйся, Ёсанни. Уён весело треплет его по щеке и приобнимает второй рукой за плечи. — Ничего страшного, — добавляет он. — Сейчас мы с вами разместимся, согреемся, отдохнем после дороги, и все будет круто. Хонджун очень надеется хоть на небольшой отдых, поэтому быстро размещается в одной комнате с Сонхва. Выходить на улицу, где дует промозглый ветер, ему не особо хочется, но вот Уён решительно рушит его планы, заглядывая минут через пятнадцать. — Я пойду жарить мясо, а вы займетесь рисом и овощами? Можете взять у меня в рюкзаке бутылочку соджу, чтобы повеселее было, — он весело подмигивает и тут же скрывается, не дожидаясь ответа. Сонхва отвлекается от разбора большой спортивной сумки, из которой он как раз доставал свернутый теплый свитер, а потом умиротворенно улыбается себе под нос. — Если хочешь, то можешь пока что отдохнуть, я и сам справлюсь, там делать-то нечего, — говорит он Хонджуну. — Прекращай обращаться со мной, как с ребенком, — обиженно отзывается Хонджун, хотя где-то в глубине души такая забота греет его сердце. — Я вполне в состоянии помочь тебе, не немощный. В итоге они оказываются вдвоем на крохотной кухоньке, буквально бок о бок, то и дело сталкиваясь друг с другом. Как ни странно, готовка заставляет Хонджуна немного приободриться, и уже через пару минут у него ощутимо поднимается настроение. Он стаскивает у Сонхва прямо из-под ножа нарезанные овощи, а когда тот начинает возмущаться — Хонджун из вредности показывает язык. В целом, Хонджун больше мешается, чем помогает, но Сонхва и не думает его прогонять — только брызгается водой, изображая ужасное недовольство. И впервые с Рождества, Хонджун, наконец-то, позволяет себе отпустить все свои переживания, отодвинуть все проблемы хотя бы на один вечер, чтобы насладиться собственной жизнью. Это оказывается так непривычно, что даже кружит голову, никакого алкоголя не нужно. Именно сейчас Хонджуну в голову приходит мысль о том, что реальный мир, все же, куда лучше, чем самый волшебный мир во сне. Он озвучивает эту мысль Сонхва, на что тот довольно кивает и протягивает Хонджуну кусочек морковки. — Запомни это и повторяй себе каждый раз, когда захочется совершить какую-нибудь опрометчивую глупость. Ты очень быстро всему учишься, но в этом и проблема. Я боюсь, что в какой-то момент я ничем не смогу тебе помочь, когда ты попадешь в какую-то опасную ситуацию. Вроде той, что была недавно. Хонджун невольно вспоминает, как Сонхва трепетно прижимал его к себе, успокаивая, и чувствует, как сердце в груди совершает кульбит. Хонджун на секунду отворачивается и поднимает голову к потолку, чтобы просто сделать пару глубоких вдохов. Ему ужасно неловко за свои же чувства, ему почему-то кажется, что он не имеет права влюбляться в такого замечательного человека, но поделать с этим он все равно ничего не может. Вот и остаётся ему только молча давить в себе эту симпатию. — Хонджун, — голос Сонхва отвлекает его от самобичевания. — У тебя ладони светятся. Сонхва звучит даже как-то обрадованно — но Хонджун все равно смотрит на свои ладони с долей испуга. Казалось бы, к этому уже можно было привыкнуть, но нет, они всегда светились исключительно по его желанию, а тут вдруг — просто так, ни с того, ни с сего. — С ума сойти, — сдавленно бормочет Хонджун себе под нос. — Не хватало ещё, чтобы они своей жизнью начали жить. Сонхва даже прекращает резать овощи и откладывает нож в сторону. — Ты в очередной раз оправдываешь свое звание Светлячка, — напоминает он. — Не бойся, такое бывает, когда испытываешь какие-то сильные эмоции. Ох, черт. — Вот оно как, — еле слышно шепчет Хонджун в ответ и надеется, что Сонхва ни о чем не догадается. Но его надежды разбиваются в пух и прах. — У тебя что-то случилось? Ты переживаешь? Если что, ты же знаешь, что ты всегда можешь поделиться со мной. Сонхва хочет утешительно накрыть своей рукой чужую, но стоит ему едва коснуться ладони Хонджуна, как их обоих ощутимо бьёт током. — Ой, — Хонджун рефлекторно отшатывается. — Ещё и током бьюсь. Сонхва смеётся — настолько испуганно выглядит Хонджун из-за сущей ерунды. — Это тоже нормально, — поясняет он. — И все же, тебя что-то беспокоит. Ты выглядишь каким-то взволнованным. Хонджун понимает, что ему срочно нужно куда-то деться, иначе он просто не выдержит возникшего напряжения. Интересно, чувствует ли Сонхва то же самое? Потому что судя по его расслабленному виду и чуть наклоненной в заинтересованности голове — он в абсолютном порядке. В отличие от того же Хонджуна. — Мне нужно воздухом подышать, — оправдывается он и отрывает бумажное полотенце, чтобы вытереть руки. — А то здесь душновато стало. Пойду, Уёна и Ёсана проведаю. Хонджун уверен, что его позорный побег просто обязан войти в историю. Сонхва смотрит на него удивлённо и немного расстроенно, кажется. Но Хонджун все равно укутывается в куртку, переобувается и выскакивает на улицу. Ему хочется прислониться лбом к холодной стенке, потому что он чувствует себя излишне разгоряченным, но он лишь прячет руки в карман, чтобы никто не увидел, как они светятся, и неуверенно идёт к Уёну с Ёсаном. В этот момент Хонджун ощущает себя немного предателем, потому что этот взгляд, который бросил на него Сонхва перед выходом, определенно говорил о том, что ему бы не хотелось, чтобы Хонджун уходил. Но остаться он тоже не мог. Он бы вряд ли перестал так очевидно светиться рядом с ним. Какой позор, Сонхва видит в нем способного ученика, возможно, они с ним даже подружились, а Хонджун все никак не может справиться с самим собой. Остаток вечера проходит за вкусным ужином, и в целом, довольно неплохо, не считая того факта, что Хонджун старательно избегает даже смотреть на Сонхва. И при малейшей возможности он снова выбирается на улицу. Вернее, их всех туда вытаскивает Уён, решивший, что им просто необходимо прогуляться. — Завтра у нас вряд ли будет настроение, но мы же не зря сюда приехали? — заявляет он, утаскивая всех вниз, к морю. Идти им приходится без малого около двадцати минут, и чем ближе они подходят к берегу, тем сильнее задувает промозглый ветер. Хонджуну это даже на руку, по крайней мере, красные щеки в случае чего он сможет оправдать холодом. Через какое-то время он даже решается достать ладони из карманов — они больше не светятся, к его великому облегчению. Но теперь Хонджун, как настоящий шпион, старается глубоко дышать и особо не волноваться — чтобы ситуация не повторилась. Людей у берега почти не оказывается — лишь едва заметны темные силуэты вдалеке. Хонджун ради интереса подходит к самой воде, прячет нос в шарф и надвигает шапку на лоб. Он уверен, что выглядит максимально нелепо, особенно когда прикрывает глаза и прислушивается к шуму волн. Он расслабляет и убаюкивает, но Хонджун быстро отвлекается на внезапную вспышку под веками. Оказывается, это Уён заставляет Сонхва сфотографировать его, и его даже не волнует, что вокруг почти кромешная темнота. Сонхва замечает на себе чужой взгляд и, чуть помедлив, направляет на Хонджуна камеру, вопросительно подняв брови. Остаётся лишь неловко улыбнуться, будто бы разрешая сделать пару снимков. — Эй! — раздается возмущенный голос Уёна спустя пару секунд. — Хва, я, конечно, понимаю, что на нашего Хонджуна можно любоваться вечно, но вообще-то, это мой телефон, и мы ещё не закончили. Сонхва фыркает. — Хочу и любуюсь, будто бы я нанимался в твоих персональных фотографов, — шутливо ворчит Сонхва, но все-таки возвращается к Уёну. И вот чего точно не ожидает Хонджун, так это того, что через пару минут Сонхва подойдет к нему, нерешительно замирая от него в паре шагов. — Надеюсь, ты был не против. Не волнуйся, Уён никуда это выкладывать не будет, и вообще удалит, если захочешь, — Сонхва прячет руки в карманы и переминается с ноги на ногу. Хонджун уже не в первый раз замечает эту его забавную привычку, которая особенно проявляется, если Сонхва чему-то рад, или же чем-то взволнован. Он кажется ему очень милой, возможно, даже слишком. А возможно, он просто очень сильно влюбился. Хонджун зачем-то делает шаг вперед, становясь к Сонхва поближе. — Да все в порядке, просто это было немного неожиданно. Сонхва в ответ молчит и просто смотрит, но точно хочет что-то сказать. — Пройдемся немного? — спустя несколько секунд предлагает Хонджун, когда молчание начинает становиться неловким. — А то там Ёсану с Уёном, вроде бы, и без нас весело. Сонхва оборачивается, чтобы посмотреть на то, как Уён теперь нагло делится своим искрящимся хорошим настроением с Ёсаном. Картина того, как Ёсан постепенно сдается под его напором, и, пусть и отбивается, но делает это с легкой улыбкой, выходит довольно забавной, даже в чем-то милой. — Да, пойдем, — Сонхва кивает. — Если у нас будет время, я бы сходил сюда еще и завтра утром. Знаешь, я так люблю море. Они неспешно шагают нога в ногу, иногда сталкиваясь локтями, и каждый раз после такого столкновения — чуть отходят друг от друга, пусть и ненадолго. — Я заметил, я же был у тебя во сне, — хмыкает Хонджун. — Я тоже люблю, жаль только, что мы приехали только на выходные, так еще и зимой, когда холодно. — Мы могли бы и остаться, если бы нам обоим не нужно было бы ехать в университет к первой паре в понедельник, — Сонхва этот факт кажется смешным, так что на его лице расплывается очаровательная улыбка. — Профессор Пак, а можно я ее прогуляю? — Хонджун хитро щурится. — Мне определенно нужно будет восстановить силы после этой поездки. Тем более, еще неизвестно, что нас ждет завтра. А лишний час сна в понедельник мне точно не помешает. — Студент Ким, — возмущенно начинает Сонхва. — Вы иногда такой скромный и тихий, а порой настолько наглый, что я вас не узнаю. Хонджун тянет в ответ что-то неопределенное. Как объяснить Сонхва, что он становится нерешительным только в тех случаях, которые касаются его самого? — Ну, мы можем никуда не пойти вдвоем, — Хонджун пожимает плечами. — В принципе, ты можешь просто отменить пару. — Если я так сделаю хоть раз, то ты станешь все время пользоваться тем фактом, что я хорошо к тебе отношусь. Я и без того сделал тебе кучу поблажек, ты не имеешь права жаловаться. Мою латынь и так никто не любит, — Сонхва делает обиженный вид, надувая губы, и Хонджун в очередной раз чувствует себя нехорошо, потому что он понятия не имел, что Сонхва может быть и таким. — Я бы ее любил, очень сильно, но у меня как-то с ней отношения не складываются, — Хонджун смеется, пытаясь подавить в смехе истерические нотки. — Ох, у меня что-то голова кружится. Ему на секунду кажется, что кружится она от переполняющих его чувств, но когда его вдруг ведет в сторону, Хонджун понимает, что точно не из-за них. Он рефлекторно хватается за куртку Сонхва и ждет, пока его отпустит. После пары глубоких вздохов все проходит, и Хонджун кивает Сонхва, продолжая идти. — Вывезли городского жителя на свежий воздух, называется, — Сонхва отшучивается, но решает на всякий случай придерживать Хонджуна за локоть. — Но вообще, если у тебя латынь действительно вызывает такие сложности, возможно, ты бы хотел позаниматься со мной? Я был бы не против тебе помочь и объяснить что-то лишний раз. Хонджун прислушивается к шуму волн в очередной раз и вглядывается куда-то в линию горизонта, все больше отвлекаясь от разговора. Еще минуту назад он был уверен, что все в абсолютном порядке, за исключением, может быть, его собственных эмоций, которые он не в силах контролировать. Теперь же у Хонджуна появляется смутное и очень неприятное ощущение. Волны прибиваются к берегу будто в определенном ритме, а линия этого самого берега растягивается до бесконечности, хотя, казалось бы, такого быть не должно. — Сонхва, — Хонджун останавливается. — Что-то не так. — Тебе снова нехорошо? — хмурится тот. — Может быть, вернемся домой? Ты, наверное, очень сильно устал, тебе нужно отдохнуть. Пошли, Ёсан и Уён нас потом догонят. Хонджун не двигается с места, даже когда Сонхва тянет его за руку, все прислушивается к собственным ощущениям и все больше убеждается в том, что пляж, на котором они стоят, совсем нереальный. — Погоди, — он резко садится на корточки и зачерпывает ладонями песок, пропуская его между пальцев. — На пляже совсем нет людей. Вообще, мы за время, пока здесь были, не встретили ни одного человека, но я уверен, что в выходные в таком курортном месте все равно кто-то должен был быть, тем более, что сейчас не так уж и поздно. — Ты что хочешь этим сказать? — напрягается Сонхва. — Что это не реальность, — озадаченно выдает Хонджун. — Здесь даже песок, он теплый, ты потрогай. Такого быть не может, сейчас зима, и здесь холодно, а песок — теплый. Это же очевидно, Хва. Он поднимает на него взгляд и снова чувствует знакомое головокружение. В этот раз оно не проходит быстро, а лишь усиливается. — Черт, — до Сонхва тоже наконец-то доходит. — Надо предупредить ребят. Нас где-то перехватили и, скорее всего, каким-то образом усыпили. Хонджун хмурится, массируя пальцами виски. — Горячий шоколад, поезд, это единственная возможность, — почти сразу же догадывается он. — Хва, беги к ребятам, потому что я, кажется, просыпаюсь. Он не находит в себе сил подняться — просто садится на песок и позволяет себе плыть по течению. И через пару секунд открывает глаза уже в совершенно другом месте.