Ловцы снов

Первое, что ощущает Юнхо, когда вдруг просыпается — это тяжесть во всем теле. Будто его придавили целой тонной кирпичей, лишь бы не дать ему подняться — или хотя бы чуть-чуть пошевелиться. И в то же время, его почти мгновенно одолевает какое-то странное чувство облегчения. Юнхо решительно переворачивается на бок, решая, что еще слишком рано, чтобы вставать, потому что вокруг слишком уж тихо, наверняка все после рождественских посиделок решают как следует отоспаться. Тем более, что сны ему снились откровенно странные и тревожные, непонятные, но очень сильно действующие на нервы. После них даже хочется отдохнуть. Пару минут Юнхо действительно пытается снова заснуть, но сон, как ни странно, не идет. Тогда он снова переворачивается на спину и со вздохом открывает глаза, именно в этот момент понимая, что находится он совсем не там, где засыпал. Конечно, выпил он достаточно, но четко помнит, как засыпал в кресле, почему-то в обнимку с Саном. А сейчас он находится в какой-то комнате, причем на вполне себе удобной и мягкой кровати. В комнате пахнет чем-то сладким и ароматным, но Юнхо не зацикливается на этом — у него глаза начинает резать от яркого света, и это занимает его мысли куда больше. Он только спустя пару минут осознает, что шторы на самом деле задернуты, и в комнате царит полумрак, разбавляемый лишь парой солнечных лучей, проникающих сквозь тонкую щель, оставленную между шторами. Интересно, когда он успел здесь оказаться? Неужели его сюда кто-то тащил? Юнхо прекрасно осознает, что он больше и выше всех в этом доме, так что даже Чонхо вряд ли мог его отнести сюда, не говоря уже об остальных. Да и если бы это кто-то делал вдвоем, то, наверное, он должен был проснуться? Невозможно же спать настолько крепко? Юнхо растерянно трясет головой и озирается по сторонам, подтягивая себя на руках, чтобы сесть. Голова тут же начинает страшно раскалываться, а в глазах все плывет. Похоже на типичное похмелье, так что Юнхо даже не придает этому должного значения, даже несмотря на то, что до этого он его никогда не испытывал. Где-то за дверью раздается шум, кто-то будто бы поднимается по ступенькам, при этом громко топая и звеня посудой. Юнхо этого не пугается, но с ужасом думает о том, что если он на втором этаже, то тащить его сюда было определенно еще сложнее. Не проходит и пары секунд, когда в дверном проеме появляется Сан. Он так и замирает на пороге, держа в одной руке маленький поднос с чашкой и тарелкой, а в другой — мобильный телефон. Рот у него комично открывается, но из него не исходит ни звука. — Доброе утро? — Юнхо с неловкостью улыбается, не понимая, чем же он так мог шокировать Сана. — Что-то случилось? Прости, я уснул вчера чуть ли не прямо на тебе, надеюсь, тебе не доставило это дискомфорта. Вместо адекватного ответа Сан тянет лишь тихое «охренеть», после чего спешит зайти в комнату, чтобы поставить уже поднос на тумбу возле кровати. — Что-то не так? — Юнхо внимательно следит за его хаотичными движениями и начинает чувствовать легкую тревогу. — Случилось что? Где остальные? Сан молча смотрит на него пару секунд и открывает рот, видимо, чтобы ответить, но его прерывает телефонный звонок. На экране мобильника высвечивается «Сонхва», и Сан тут же выпрямляется, жестами показывает Юнхо, что поговорит с ним позже, после чего выскакивает из комнаты и, судя по звукам, бежит куда-то вниз. Юнхо никуда не спешит, так что в принципе, даже не против, что у Сана не получается рассказать ему все и сразу. Он терпеливо ждет, пока тот закончит разговаривать по телефону, пытается найти свой — и проваливается в этих поисках, после чего, почувствовав внезапный прилив жуткого голода, хватается за еду, которую Сан принес наверняка для себя. Возможно, это немного нагло, и все же, Юнхо думает, что Сан будет не против. Каким-то больно напуганным он выглядел, когда зашёл в комнату и увидел его. Сан возвращается спустя минут десять, когда Юнхо уже успевает доесть горячий суп, и теперь принимается за чай. Вид у него настолько же радостный, насколько растерянный. В целом Сан выглядит как человек, который окончательно запутался и не знает, какую эмоцию ему хочется испытать больше всего в данный момент. — Кхм, прости, я тут такой голод жуткий почувствовал, что все съел, — Юнхо смотрит на него чуть виновато. — С меня как-нибудь ужин в кафе или вроде того, ну или я просто могу что-нибудь тебе приготовить. После его слов Сан будто бы отмирает, он проходит в комнату машет руками. — Нет-нет, все хорошо, ничего не надо, наоборот, ох, боже, я так рад, что ты проснулся! Уж чего Юнхо точно не ожидает в этот момент, так это того, что Сан вдруг кинется его обнимать. Это действительно оказывается очень внезапно, но при этом как-то даже приятно. — Я чего-то не знаю? — хмыкает Юнхо, с лёгкой нерешительностью похлопывая Сана по спине. — Даже моя мама не радовалась так сильно, когда я вставал вовремя в школу. Сан отвечает не сразу. Он и от Юнхо-то не сразу отстраняется, предпочитая ещё пару минут посидеть с ним в обнимку. — Ты просто не поверишь, что произошло, — заявляет Сан, когда находит в себе силы отцепиться от него. Он продолжает сидеть напротив, прямо на кровати. — И возможно, ты не поверишь, но попробуй выслушать, ладно? Юнхо настораживается. Обычно такие фразы он слышал лишь в фильмах, и обычно они не означали ничего хорошего для главных героев. — Предположим, я готов к чему угодно, — хмыкает он. — Но только не говори мне, что пока я спал, весь мир успели захватить зомби, а мы теперь — единственные выжившие. Чуть встревоженный взгляд Сана смягчается, он улыбается, отчего на щеках появляются очаровательные ямочки. Юнхо зависает на какое-то время, потому что раньше он этого не замечал. Однако, Сану они очень идут, будто дополняют его образ жизнерадостного и слегка хаотичного человека. — Ладно, теперь тебе есть с чем сравнивать эту новость, и она тебя не напугает так сильно, как могла бы, — он смеется. — Нет, зомби ничего не захватывали, просто тебя кое-кто захватил. В общем, правда, не пугайся, но ты проспал, возможно, чуть дольше, чем мог себе представить. — Настолько долго, что уже февраль? — отшучивается Юнхо, но, когда лицо Сана вдруг становится серьезным, он напрягается. — Сан? — Почти. Сейчас конец января. Ты проспал несколько недель. Этому есть объяснение, но только выслушай меня сейчас пожалуйста, прежде чем делать какие-то выводы, — тараторит Сан, явно осознавая, что такая информация может как минимум шокировать неподготовленного человека. До Юнхо сказанное доходит не сразу, он вглядывается в чужое лицо, ожидая хоть чего-то, что могло бы выдать несерьезность чужих слов. Но вместо этого Сан продолжает говорить, торопливо объяснять, путаясь и перескакивая с темы на тему. Юнхо под конец окончательно запутывается, и ему приходится останавливать Сана, чтобы тот начал все заново. — Итак, ты хочешь сказать, что я проспал несколько недель подряд, — резюмирует Юнхо под конец. — Благодаря какой-то девушке, которая умеет влиять на чужие сны, как и Сонхва с Хонджуном, а теперь они согласились с ней на какую-то сделку, чтобы она разбудила меня. Так? Сан кивает. — Ну, это если очень кратко, да. Хонджун очень просит прощения у тебя, потому что считает, что это он во всем виноват. Так что ты не сердись на него, пожалуйста. Юнхо хмурится. Хонджун, конечно, как всегда переживает не о том, о чем следовало бы, но сейчас его извинения вообще отходят на второй план, потому что сначала Юнхо нужно переварить все сказанное Саном. А оно никак укладываться в голове не желает, ему просто трудно поверить даже в тот факт, что он выпал из жизни на несколько недель и даже не заметил этого. Более того, он не заметил ничего странного в изначальном поведении Хонджуна, да и вообще кого-либо. Да, он сблизился с Сонхва, но Юнхо сам для себя все это оправдывал влюбленностью, а оказывается, все было не так просто? Юнхо никогда не был скептиком, полностью отрицающим всю мистику в мире, но теперь, когда он сталкивается с ней лицом к лицу, одна мысль об этом кажется дикой, неправильной и пугающей. — А ты тоже? — уточняет он у Сана. — Можешь вот так? Он зачем-то старается отодвинуться от него, но Сан спешит его успокоить. — Нет, я так не могу. Я просто вижу сны немного иначе. Это как осознанный сон, который выглядит как вторая реальность. И я могу попадать в него осознанно, но это все, что я могу. Ты можешь не бояться меня. Я тебе ничего не сделаю. Конечно, Сан замечает эту настороженность в чужих глазах, и Юнхо отчетливо видит, как он расстраивается. — А кто-то еще знает об этом? — Если ты имеешь в виду всех наших, то да, Чонхо все знает. Пришлось ему рассказать, потому что, ну, знаешь, у него возникли вопросы, когда ты внезапно уснул беспробудным сном. Но, как видишь, мы от тебя тоже ничего не скрываем. Хонджун сам попросил меня все рассказать тебе максимально честно и подробно. Да уж, Хонджуну наверняка очень стыдно, что он не сделал этого сам, раньше. Юнхо прекрасно знает своего друга, и не может на него обижаться, но все же, где-то глубоко внутри становится чуть-чуть неприятно. Почему он не мог сразу обо всем рассказать? Юнхо бы все понял и принял. А так получается, что Хонджун ему не доверял до конца, раз не рассказал? Юнхо незаметно для себя расстраивается, возможно, даже чуть больше, чем следовало. И как назло, это расстройство слишком явно отображается у него на лице. — Я честно говорю, что это не так все плохо и страшно, как ты мог бы подумать. Просто времена сейчас не очень простые, и мне тоже действительно жаль, что наши враги использовали тебя ради того, чтобы заманить к себе Сонхва и Хонджуна, но я надеюсь, что теперь они быстро справятся и вернутся. — Погоди, — перебивает Сана Юнхо. — Хонджун вляпался из-за этого всего в какую-то историю, и сейчас согласился на сомнительную авантюру из-за того, что ему угрожали мной? — Вроде того, — кивает Сан. — Ну, не вроде того, так и есть. Сонхва пытался его отговорить, объяснял, что это очень опасно, но Хонджун, оказывается, такой… — Упертый, — подсказывает Юнхо. — Как баран. Ему если что-то в голову придет, он будет сначала долго об этом думать, но как только придет к решению — не отступит. И чем ему это грозит? Сан ненадолго задумывается. — Его упертость? Ну, он уже спелся с Сонхва, но, к сожалению, это не самое страшное. Мы обычно живем спокойно, ты не подумай. Более того, мы от обычных людей почти не отличаемся, также работаем, ходим в университет, и наши способности используем только для того, чтобы иногда спрятаться от реального мира. Просто порой другим людям не сидится на месте, и Сонхва пытается с ними разобраться. И вот это уже может быть опасно. — А что они собираются сделать сейчас? — не унимается Юнхо. — Сложно объяснить, — Сан пожимает плечами. — Они и мне-то ничего толком не сказали, просто передали, что заключили сделку с Шиён, и что ближайшие пару дней их здесь можно не ждать. Так что я правда ничего не могу сказать. Нам остается только ждать и надеяться, что все пройдет хорошо. Тем более, теперь проснулся ты, и я хотя бы не один. Тебе, правда, наверное, домой надо. Сан опускает взгляд, и Юнхо не понимает, почему ему вдруг тоже становится за него грустно, будто бы за одинокого котенка, сидящего под проливным дождем. — Я, вообще, один живу, так что если хочешь, то я могу здесь остаться на пару дней. Только за вещами съездить надо. Сан после этих слов расцветает, а на губах появляется смущенная улыбка. — Только если тебе не тяжело, конечно. Я знаю, что я довольно шумный и приставучий. — Нет, конечно, — Юнхо машет руками. — Ты столько времени провел со мной, и считай, что это просто благодарность. К тому же, я, наверное, тоже не хотел бы сейчас оставаться один. Хонджун бог знает где, и делает непонятно что, и вдруг что-то случится? Я, конечно, вряд ли смогу вам чем-то помочь, но не хочу узнавать все последним. Я и так много чего пропустил. И Сан так искренне радуется его решению, что Юнхо невольно заражается этой радостью. Сан — в нем есть что-то особенное, думает он, и эта особенность состоит вовсе не в его возможностях. В этот же день Юнхо заезжает к себе за вещами, чтобы потом вернуться в дом Сонхва — когда он выходит на улицу, то ловит до жути странное чувство, когда не видит всех этих рождественских украшений, будто они взяли и все исчезли за один день. Еще он отзванивается родителям, долго думает, что им сказать, но те, кажется, ничего и не подозревают, только радуются звонку чуть больше обычного. Но все это не так плохо, а из проблем Юнхо замечает только одну — жуткую слабость, которая, правда, проходит через пару часов. А потом он еще весь оставшийся день расспрашивает Сана о том, кто такие Ловцы Снов, и что они могут делать — Сан даже сокрушается о том, что не может взять Юнхо в свой сон. — Можно было бы попросить Сонхва, чтобы он привел тебя туда, но так как ты обычный человек, вряд ли это получится, — объясняет он. — А почему тебе так нравится это место? Оно ведь даже не настоящее, — интересуется Юнхо. Ему кажется, что он вот-вот приоткроет дверь в какую-то сказку, пусть даже и не как главный ее герой, а как простой слушатель, но менее интересно ему все равно не становится. Сан фыркает, словно недовольный кот. — Ну почему сразу не настоящее? Да, оно в наших мыслях, но оно реальное, правда. Смотри, — Сан показывает на висящий на лампе камень зеленого цвета. — Это малахит, его Хонджун достал из моего сна. Ты его можешь потрогать, увидеть, даже на вкус попробовать, если хочешь, потому что он вполне себе реальный. Юнхо протягивает руку и развязывает шнурок, чтобы взять камень в руку. Он и правда настоящий, и не знай Юнхо правды — ни за что не догадался бы, что камень откуда-то не из этого мира. — Хотел бы я понять, что вообще чувствуешь, когда вместо сна попадаешь в какую-то другую реальность со своими законами. Даже как-то обидно, — Юнхо хмыкает и возвращает камень на место. — Вокруг, оказывается, столько чудес, а я столько лет не знал об этом ровным счетом ничего. И сколько людей в мире так и не знает? — Лучше, пока это остается секретом. Когда люди узнают о каких-то сверхспособностях, они начинают использовать их в корыстных целях. Я говорю сейчас как Сонхва, но поверь, это действительно так. Люди алчные и жестокие, в большинстве своем их интересует лишь власть и деньги. Не важно, есть ли эти сверхспособности у них самих, но, когда они понимают, что ты можешь им принести пользу — стараются выжать из тебя все до последней капли. Пока ты не станешь бесполезен. Вот что им нужно. Сан сжимает в руках чашку с уже остывшим чаем, и Юнхо замечает, как у него белеют костяшки. — Тебе пришлось с этим столкнуться, да? — с сочувствием интересуется он. Вопрос, может быть, не слишком тактичный, однако, почему-то Сана о таком спрашивать не стыдно — Юнхо уверен, что он и сам бы все рассказал. — Я и сам виноват, — у Сана опускаются плечи. — Я вел себя очень глупо. И я рад, что Сонхва после этого не выгнал меня, а наоборот, помог прийти в себя и больше ни разу не вспоминал о произошедшем. Но когда у меня только появились эти способности, я почти не общался с Сонхва, только изредка. Наверное, если бы я почти жил здесь, как сейчас, то такого бы не произошло, потому что он надавал бы мне по голове, — он усмехается. — А я не мог держать язык за зубами, болтал о том, что могу делать, и однажды, когда был еще школьником, попал на подработку в одну не очень крупную фирму. Там особо-то и делать ничего не надо было, платили копейки, и я был вроде мальчишки на побегушках, но мне очень нужны были деньги. Хотелось доказать всем, что я уже взрослый и самостоятельный. Сан закатывает глаза, возмущаясь действиями себя же из прошлого. — Но разве это все не звучит абсурдно? Люди действительно верили в то, что у тебя есть какие-то способности? — Я им демонстрировал. Мне же ничего не стоит вытащить лишний камешек, или создать что-то прямо там, во сне, а потом вытащить в реальность. Я проболтался какому-то коллеге, с которым мы хорошо общались, а он доложил начальнику. А начальник пообещал мне повысить зарплату, если я ему буду помогать. Это длилось несколько месяцев. Я должен был во сне создавать разные вещи, а потом переносить их в наш мир. Это выматывало, очень сильно, и когда я хотел отказаться от всего и прекратить, понимая, что это переходит все границы, он начал мне угрожать. Говорил, что убьет, потому что не хочет, чтобы его тайну кто-нибудь узнал, а мне он не доверяет. В общем, я оказался в ловушке и продолжал делать то, что он прикажет. Ему это приносило все больше денег, а мне — проблемы с нервами, сном, да и вообще со всем подряд. И мне было так стыдно за то, что я делаю, что я ничего никому не мог рассказать. — И как у тебя получилось с этим справиться? Юнхо аккуратно забирает кружку из чужих рук, чтобы сделать еще чаю. Сану это, кажется, нужно. Тот в ответ вздыхает и качает головой. — У меня не получилось. Я чуть не свихнулся. Сонхва как-то попросил меня приехать, ему очень хотелось взглянуть на мой мир, да и к тому же, мне кажется, он сам начал что-то подозревать. А я как раз был после очередной такой рабочей смены, к этому моменту не спал нормально уже несколько суток, и у меня действительно поехала крыша. Я настолько возненавидел все, чем я занимаюсь, что мне показалось, если я просто уничтожу все то, что создал сам в своей голове, то мне станет легче, так что я просто действительно все уничтожил, устроил настоящую катастрофу, и Сонхва все это видел. Я потом еще несколько дней не мог прийти в себя, боялся, не мог заснуть. А сколько времени я потом думал о том, что меня кто-то убьет, но к счастью, это оказалось просто блефом. Зато с тех пор мой мир напоминает просто развалины. — И ты не решился их восстановить? Ты же можешь это сделать, да? — Юнхо протягивает Сану чай и выкладывает на блюдце печенье. — Я оставил все как есть. Не знаю, почему. Просто решил. Мне кажется, эти развалины подходят мне больше, чем та роскошь, которая была у меня изначально, — Сан задумчиво отхлебывает чай и морщится. — Ай, горячо. В общем, я к тому, что мы никому не помогаем именно поэтому. Я не единственный прошел через подобное, у многих есть такой опыт, и с тех пор никому не хочется подобных проблем. Лучше жить тихо и никого не трогать, чем потом сойти с ума. Юнхо цокает. — Теперь я понимаю, что это опаснее, чем кажется. Но ты совсем не виноват в жадности другого человека. Тем более, он тебе угрожал. — Если бы я изначально не болтал об этом кому попало, все было бы хорошо, — Сан мотает головой. — Блин, прости, что я вообще это все рассказываю, у нас и так проблем по горло, ты наверняка переживаешь за Хонджуна, и мое прошлое тут совершенно не к месту. Эх, и все-таки, жаль, что я не могу тебе показать свой сон. Ты любишь старинные замки? Сан мгновенно переключается с одного настроение на другое, как по щелчку пальцев, и, если бы Юнхо уже не видел такое несколько раз, он бы, наверное, испугался. Вроде бы, только минуту назад Сан откровенничал с ним о прошлых ошибках, а сейчас уже рисует на салфетке руины, окруженные штормовым морем. А потом и вовсе притаскивает старую пыльную книгу с картинками, рассказывая, чем же именно он вдохновлялся. И Юнхо никогда не подумал бы, что ему будет действительно интересно слушать об интерьерах обеденного и бального залов, но Сан будто делится с ним частью своей души, и когда Юнхо это понимает, у него бегут мурашки по коже. Он невольно заглядывается на Сана, пока тот говорит. Сначала следит за его пальцами, которые перелистывают страницы, периодически на что-то указывая, потом переводит взгляд на раскосые лисьи глаза, которые с первой их встречи показались Юнхо очень красивыми, и он даже не постеснялся признаться себе в этом. А потом вдруг замечает, что под этими чудесными глазами залегают синяки, и Сан, кажется, пытается тщательно спрятать их под слоем тонального средства, но при ближайшем рассмотрении такое скрыть просто невозможно. Раньше Юнхо этого не замечал, но теперь, после рассказа Сана, он задумывается, что это все не просто так. — Ты хотя бы нормально спал, пока сидел со мной? — перебивает он Сана посреди фразы. — Выглядишь немного уставшим. Сан замирает на пару секунд, но потом качает головой. — Все в порядке. Я же не какой-то там сумасшедший. И, по-моему, это было бы жутко, если бы я за тобой наблюдал все двадцать четыре часа в сутках. Он замолкает и продолжает бездумно перелистывать страницы. Юнхо почему-то догадывается, что именно этим Сан и занимался. — Спасибо, — он кладет ладонь поверх раскрытой книги, чтобы заставить Сана поднять на него взгляд. — Правда, даже если я не могу оценить полностью твое нахождение рядом со мной пока я спал, я все еще не могу себе представить, что со мной было бы, если бы я проснулся в полнейшем одиночестве, и никто не смог бы мне объяснить, что же произошло. Не каждый день просыпаешься после нескольких недель сна, знаешь ли. Сан несколько секунд заторможено смотрит на Юнхо, а потом хмыкает, смешно щуря глаза. — Разве это что-то, что стоит благодарности? — в его голосе звучит насколько искреннее удивление, что Юнхо даже не находится, что ответить. — Просто забудь. Просьба очень странная, Сан будто бы отвергает его благодарность — и Юнхо не совсем понимает, почему. Но пока что решает не спорить, тем более, что Сан тут же возвращается к картинкам в книге. Хонджун устало массирует виски. Несколько часов практики в реальном мире складываются, по ощущениям, почти в целые сутки во сне. Это, безусловно, выматывает, потому что нормально поспать ни ему, ни Сонхва, никто не дает. Шиён заставляет их практиковаться на членах своей команды, что, кажется, только усложняет их задачу. В отличие от Шиён, они совсем не идут на контакт, и чуть ли не открыто стараются помешать. Их тоже можно понять, Хонджун вряд ли был бы рад, если бы ему пришлось добровольно впускать незнакомца в свою голову, но даже он начинает раздражаться под конец, когда милая с виду девочка с розовыми волосами — Гахён, кажется, начинает устраивать ему самые настоящие ловушки. А когда Хонджун начинает возмущаться — состраивает ангельский вид, хлопает ресницами и лишь отвечает: — А разве тебе не нужно быть готовым ко всему? Ты не на прогулку собираешься, а на серьезное дело. Я надеюсь, ты не подведешь нашего лидера. Она-то, может быть, и не сделает тебе ничего, но вот я никаких обещаний и гарантий не давала. Так что согласись, будет неплохо, если все шишки ты набьешь здесь, а не глупо спалишься в самый ответственный момент. Хонджун согласен — все-таки, его собственная безопасность тоже зависит от внимательности и осторожности. Так что он учится прятаться в чужом сознании, вписываться в его окружение, и проблема состоит лишь в том, что научиться это делать ему нужно за рекордно короткие сроки. После этой долгой пытки от Гахён, Шиён собирает их снова, чтобы изложить подробный план. Хонджун еле сосредотачивается на чужом голосе, чувствуя себя невероятно вымотанным, но его немного подбадривает тот факт, что рядом сидит Сонхва, прошедший точно через такую же тренировку, и он выглядит так, будто понимает все куда лучше. К счастью, после долгого обсуждения плана, им дают недолго отдохнуть — Хонджун рад и парочке часов нормального сна, даже если это неудобная койка в сырой комнате. Но вот стоит его голове коснуться подушки — как все желание спать куда-то улетучивается, уступая место тяжелым мыслям о предстоящем испытании. Хонджун ненавидит это чувство, когда ему не уснуть из-за чего-то, что заставляет его нервничать, потому что он совершенно не знает, как с этим справляться. Так что он просто переворачивается на спину и уставляется невидящим взглядом в темный потолок, на который заботливо наклеены светящиеся звездочки. Интересно, кому это пришло в голову? — Ты тоже не спишь? — тихо интересуется Сонхва, лежащий на соседней кровати. Сейчас никого, кроме них, в комнате больше нет, потому что Ёсана и Уёна они коллективным решением отправили домой — их помощь здесь вряд ли понадобится. Ёсан был очень недоволен, но у Уёна все же получилось убедить его в том, что в их пребывании здесь больше нет смысла. — Просто все думаю, — вздыхает Хонджун. — Слишком много произошло за последнее время, если честно, я начал теряться даже во времени. День еще даже не кончился, на улице не стемнело, с момента, когда мы проснулись здесь, прошло на самом деле не больше четырех часов, но по ощущениям — куда больше. Меня это пугает. — И почему же? — голос Сонхва звучит удивленно. — Наоборот, мне кажется, нам повезло, потому что мы можем успеть сделать очень многое, и при этом потратить на это не очень много времени в реальном мире. Хонджун переводит взгляд на плотно задернутые шторы, через которые не просвечивает ни единый лучик солнца и пожимает плечами, хоть никому это и не видно. — Хорошо если в реальности проходит два часа, а во сне — сутки. Но насколько же можно застрять там на самом деле, если не суметь проснуться? Можно же свихнуться, особенно если ты понимаешь, что это сон, и не можешь выбраться. — Ты об этом задумался только сейчас? — судя по звукам, Сонхва разворачивается всем телом к нему. — Когда мы уже на все согласились? — Да, просто после этих тренировок, — Хонджун заминается на секунду. — Я подумал о том, что мы действительно в случае чего можем не проснуться, застрять в чужом сне на очень долгое время. И самое страшное, что застрять там можно в полнейшем одиночестве. Больше всего меня пугает именно это. Не знаю, это довольно жутко. К горлу подкатывает ком, который Хонджун старательно проглатывает. Вот уж действительно дурацкая привычка, начинать паниковать из-за чего-то, на что согласился сам же. Тем не менее, от того, что он это озвучивает, легче не становится, совсем наоборот. Где-то внутри появляется неприятное тянущее чувство, Хонджуна бросает в жар, и он пытается глубоко дышать, лишь бы не дать себе раскиснуть окончательно. Еще и ладони начинают предательски светиться — как только Хонджун чувствует знакомое покалывание в кончиках пальцев, он тут же прячет руки под одеяло, лишь бы не выдать себя. Но, кажется, делает это слишком поздно. Сонхва взволнованно приподнимается на локтях. — Эй, ты чего, все в порядке, Хонджун? — шепотом спрашивает он. — Боже, я так и знал, что не стоит тебя в это втягивать. Как ни странно, но эти слова быстро отрезвляют Хонджуна — настолько ему не хочется, чтобы Сонхва продолжал видеть в нем того, кто совсем не может постоять за себя. — Да все хорошо, — таким же шепотом отвечает он. — Просто немного страшно. Никогда не подумал бы, что мне придется принимать участие в подобном. Я все еще не уверен, достаточно ли я готов к этой миссии, и поэтому действительно боюсь облажаться. Сонхва немного медлит, а потом Хонджун слышит, как он откидывает свое одеяло и поднимается с кровати, чтобы пересесть к нему. — Чтобы не облажаться, надо отдохнуть. Пусть здесь и прошло часа четыре, на самом деле мы не спали очень долго, и толку от нас не будет никакого, если мы сейчас не поспим. Дай руку, пойдем со мной, — у Хонджуна в очередной раз едва ли не останавливается сердце. Вроде бы, предложение весьма очевидное, но от Сонхва оно звучит как что-то особенное. — Не бойся, я просто помогу тебе заснуть. Это истинное предназначение Ловцов Снов, помогать людям спать спокойно и без кошмаров, даже если их что-то беспокоит. Хонджун нерешительно достает ладонь из-под одеяла и протягивает ее Сонхва. Она все ещё светится, пусть и не так ярко — но Сонхва, к счастью, внимания на этом не акцентирует, лишь улыбается и заключает ладонь в свои — теплые и мягкие. Уже через секунду их переносит на морской берег. В этот раз здесь ночь, над головой рассыпается звёздами темное небо, а где-то вдалеке зависает лунный диск. Они оказываются совсем рядом с обломками корабля, и Сонхва призывает Хонджуна сесть прямо на песок, прислоняясь спиной к доскам, глубоко закопанным в него. Если вытянуть ноги — то волны начинают мягко касаться ступней. Здесь, в мире Сонхва, оказывается находиться весьма приятнее, чем в чужом доме. Ещё и сам Сонхва сидит так близко, что их плечи плотно прижимаются друг к другу. — Ты всегда можешь положиться на меня, — говорит Сонхва после минутной паузы. — Я не позволю тебе застрять во сне в одиночестве, как минимум я останусь там с тобой. А вместе мы уж что-нибудь придумаем. — Кажется, что-то идет не так, — Хонджун хмыкает и продолжает глубоко дышать, успокаивая нервы. — Я сам согласился на это все, а теперь ты успокаиваешь меня и говоришь, что все будет хорошо, хотя изначально был против. Сонхва качает головой. — Я все еще не в восторге от этой идеи, но прекрасно понимаю, почему ты согласился. Конечно, меня порой немного пугает то, насколько ты сильно углубляешься во всю эту тему, но все же, этим твоим решением я даже немного горжусь. Хонджун переводит вопросительный взгляд на Сонхва. — Эту бы решительность нам всем, когда нужно было спасать Минки. Ты, уже, наверное, и сам о многом догадался, да? — Сонхва дожидается короткого кивка и продолжает. — Мы были уверены, что Минки захватила банда Гипнос, повлияла как-то на его сознание, подчинила себе, правда, теперь я сомневаюсь в том, что это были они. И мы не предприняли ничего, чтобы его спасти. Позволили всему идти своим чередом, и просто потеряли нашего друга. — Но ведь Ёсан его видел в Китае, да? — спрашивает Хонджун и только потом понимает, что знать этого не должен. Сонхва, к счастью, даже не обращает внимания, лишь кивает. — Видел, да. И опять же ничего не сделал. Не знаю, как он, а я до сих пор не уверен, что смогу себе когда-нибудь простить этот факт. Так что просто сосредоточься на том, ради кого ты все это делаешь сейчас. Думаю, эта мысль должна помочь тебе выкарабкаться, если ты поймешь, что начинаешь тонуть в чужом сознании. Хонджун откидывает голову назад и закрывает глаза. Какой-то страх все равно остается в нем, не желая отступать полностью, но все же, он перестает паниковать и немного успокаивается. Он напоминает себе о том, что самое важное уже сделано — Юнхо проснулся, и теперь может продолжить жить нормально. Что же насчет миссии — по крайней мере, рядом с ним будет Сонхва, и один этот факт уже придает Хонджуну уверенности.