Ловцы снов

— Где это мы? — голос отдается громким эхом посреди почти пустого пространства. — Я ничего не понимаю, как мы здесь оказались? Оглядываясь по сторонам, и пытаясь сложить хаотичные цветные пятна в единую картину, он с трудом вспоминает даже собственное имя. Точно, его зовут Ким Хонджун. Но где он, и каким образом он здесь оказался? Понимая, что паника только мешает ему, Хонджун глубоко дышит, пытаясь успокоиться. Он ничего не помнит, что ж, здорово. Но надо же как-то разбираться в ситуации? Вспомнить хоть что-нибудь, что подскажет ему, что делать дальше. Постепенно мир вокруг из цветных пятен складывается во что-то осмысленное. Хонджун чувствует, как поднимается температура вокруг — это палящее солнце на безоблачном небе. Он оказывается на небольшой парковке с потрескавшимся асфальтом и стертой разметкой. На ней всего одна машина — старенький зеленый пикап, как из фильмов. Размытые очертания какого-то здания рядом постепенно складываются в одноэтажную забегаловку с неоновой вывеской и меню, висящим прямо рядом с дверью. «Бесплатный бургер каждый четверг!» — гласит большая надпись на окне. Хонджун хмыкает. Так ведь не бывает, бургеры не могут раздавать просто так, бесплатно. Странно это все. Он будто бы не находится в реальности, а испытывает что-то похожее на…сон? Его словно окатывает ведром ледяной воды. Точно, это все сон, как он сразу не вспомнил о том, что он спит? Он же умеет проникать в чужие, создавать свои, так почему сейчас он был в таком ступоре? Решив, что это должно хоть что-то прояснить, Хонджун направляется прямо в забегаловку. Звенит колокольчик на двери — в забегаловке пахнет чем-то вкусным, и тихо играет радио. Она почти пустая, только один человек сидит за столиком у окна, и задумчиво в него смотрит, даже не обращая на вошедшего Хонджуна внимание. У человека красные волосы, широкие плечи и очень грустный взгляд. Хонджун не сразу решается подойти к нему. Но в итоге садится напротив и кашляет, привлекая внимание. — Привет, — отвлекается человек, молодой парень. Его лицо кажется Хонджуну смутно знакомым. — Я уж думал, ты потерялся. Хонджун впадает в секундный ступор, но все же спрашивает: — Ты знаешь меня? — и потом добавляет, глядя на смутное удивление на чужом лице. — Кажется, я тоже тебя знаю, но просто не помню, кто ты. Я вообще еле вспомнил, кто я. От сказанного по спине бегут мурашки. Нет, это не нормально, так не должно быть. Нормальные люди помнят, кто они, они не теряют свою память целыми кусками. А тут Хонджун не помнит ничего, кроме своего имени и того, что он умеет путешествовать по снам. — Этого я и боялся, — вздыхает парень и опускает взгляд. — Меня зовут Минки, я хозяин этого сна. Я не был тут уже давно, не мог просто попасть, а тут появился ты, и привел меня сюда. Но, кажется, для тебя это оказалось слишком далеко. Не пугайся, видимо, твое сознание слишком далеко сейчас от реальности, чтобы ты мог вспомнить хоть что-то. Это целиком моя вина. — А я смогу что-то вспомнить, если выберусь отсюда? — Хонджун нервно гнет пальцы. Что ж, теперь его внезапной амнезии нашлось объяснение, но легче от этого не становится. — И как вообще отсюда выбираться? Минки качает головой. — Постепенно. Главное не спешить. Но пока что тебе следует отдохнуть. Может быть, ты вспомнишь что-нибудь. Тебе надо вспомнить реальность, чтобы вернуться в нее, правда же? А то как можно вернуться куда-то, даже не зная, в каком направлении ты движешься? Слова Минки кажутся Хонджуну очень правильными, и он хмурится, пытаясь растормошить собственное сознание. То, кажется, поддается неохотно, не желает делиться утерянными воспоминаниями. От тщетных попыток лишь начинает болеть голова. — А если я не вспомню? — встревоженно спрашивает он. Минки в ответ честно пожимает плечами. — Я не знаю. Думаю, на этот вопрос скорее смог бы ответить Ёсан, он ведь занимается всякими исследованиями. Ёсан. Это имя тоже кажется Хонджуну знакомым. Наверное, он встречал когда-то этого человека? Как жалко, что сейчас он не вспомнит даже его внешность. Музыка в забегаловке затихает, сменяясь равномерным тиканьем настенных часов. Какое-то оно через чур громкое. — Ты, наверное, не вспомнишь сейчас, но все же, я должен тебя поблагодарить, — спустя пару минут молчания продолжает Минки. — Ты потерял свои воспоминания, но помог мне прийти в себя. Я не знаю, как у тебя это получилось. Может быть, это случилось, потому что я попал в свой сон, в который не имел доступа все это время. А, может, во время перехода сюда что-то произошло. В любом случае, спасибо. — С тобой тоже что-то случилось? — интересуется Хонджун. — Что это значит, «прийти в себя»? — Не важно, — хмыкает Минки. — Если я начну рассказывать, то это затянется на очень долгое время. Не думаю, что в этом есть смысл. — А, может, ты помнишь, кто я? — у Хонджуна на секунду появляется надежда, но она тут же разбивается от чужих слов. — Все, что я о тебе знаю — то, что ты проводник из команды Сонхва. Мы с тобой не были знакомы лично до сегодняшнего дня. Может, ты обо мне что-то слышал, но вряд ли обо мне говорили слишком много. Хонджун вздыхает и закусывает губу. Он слышит очередное имя, и в этот раз оно ему кажется не просто знакомым, а болезненно-знакомым. Хонджун цепляется за это чувство в надежде, что сможет хоть что-то вспомнить. — Сонхва, кто это? Он даже пытается зажмуриться — вдруг получится? В голове, правда, абсолютная пустота. Вот только внутри что-то жжется, идет откуда-то из сердца и разливается до кончиков пальцев. Открыв глаза, Хонджун с удивлением обнаруживает, что у него светятся ладони. Он поднимает их, и за ними тянутся яркие полосы, будто на фотографии, сделанной с долгой выдержкой. Минки хмыкает. — Это у тебя так от мыслей о Сонхва? Думаю, чем-то он для тебя очень важен. Хонджун будто бы совершает для себя открытие. — Как ты думаешь, может, он мне нравится? Минки и вовсе смеется, вводя Хонджуна в ступор. И почему же это должно быть смешно? Как-то слишком много вопросов. От них начинает болеть голова. — Что же я такое пропустил за то время, пока меня не было? — Минки выглядит как-то слишком весело для человека, который только что брал на себя вину за произошедшее. — Но если у Сонхва кто-то появился, то я очень удивлюсь. Ему обычно сложно понравиться в романтическом плане. Хотя, что-то я не о том думаю. У нас много проблем, Хонджун, и хорошо бы тебе поскорее все вспомнить. Хочешь, пройдемся? Мой мир достаточно большой, а на свежем воздухе мозг работает чуть лучше. Тут Хонджун поспорить не может, так что просто соглашается на прогулку. Пейзаж вокруг меняется с удивительной скоростью — и вот они уже идут вдоль шоссе, по обе стороны от которого — обычная пустыня. С потрескавшейся от сухости землей и редкими высохшими кустиками. Как ни странно, Хонджуну даже нравится. Некоторое время они с Минки идут молча. Тот просто шагает вперед, засунув ладони в карманы штанов, и смотрит куда-то вдаль, будто надеясь что-то отыскать. — А ты тоже проводник, да? — внезапно приходит в голову Хонджуна вопрос, и он его тут же задает. Минки пожимает плечами. — Не был, вообще-то. И до сих пор не совсем понимаю, у меня все события, произошедшие за последнее время, будто в тумане в каком-то. Но, по-моему, я где-то внутри себя все это время боролся. Мной пытались управлять, а мне это так не нравилось, что в итоге я внезапно понял, что могу проникать и в чужие сны. Минки рассказывает все с таким равнодушием и обыденностью, что Хонджун убеждается, что в этом нет ничего такого — обычное дело, стать проводником. Просто нужно приложить немного усилий и концентрации. Интересно, он сам получил свои способности таким же способом? — Тобой управляли? — продолжает спрашивать он. — Каким образом? — Управляли. И я очень удивлен, что у тебя получилось вернуть мне рассудок. Еще раз спасибо, правда. Только вот охотятся теперь на тебя. — На меня? — удивляется Хонджун. — И кому я нужен? Как обо мне узнали? Я что, какая-то известная личность в определенных кругах? Когда он озвучивает эту мысль, она начинает звучать до смешного абсурдно, и Хонджун сам от нее отмахивается. Не верит. — Теперь уже да. Благодаря одному человеку, с которым ты наверняка знаком. Но не по его воле, так что не вини его, когда узнаешь, кто это. Да, это принесет тебе кучу проблем, возможно, ты даже будешь очень злиться, но помни, что мы все на самом деле обычные люди, и не можем контролировать свое сознание полностью. — Hominem te esse memento, — выдает Хонджун, даже не подумав, и добавляет. — Помни, что ты человек. — Это откуда? — хмурится Минки. — Это латынь, — поясняет Хонджун, и сам впадает в легкую задумчивость. — И откуда я это вспомнил? Минки чешет затылок и хмыкает: — Сонхва хорошо знает латынь. Возможно, от него понабрался? Он, по-моему, даже преподавать ее собирался. — Он и преподает, — как ни в чем не бывало заявляет Хонджун. — А эти крылатые выражения он нас учить заставлял. Где-то внутри наконец-то начинает трепетать надежда. Точно-точно, Сонхва, преподаватель латыни, вот бы еще вспомнить, как он выглядит. И, о боже, он влюблен в преподавателя латыни? — А если ко мне не вернутся воспоминания, буду ли я полезен для того, кому я сейчас нужен? — Еще полезнее, чем ты думаешь. Человек без воспоминаний — чистый лист, которому можно внушить все, что угодно, разве нет? Хонджун соглашается. Минки говорит очень серьезные вещи абсолютно будничным тоном, и это вообще не вяжется с его внешностью — долговязый улыбчивый парень с очень добрым лицом и очень глубоким голосом. — Ладно, это даже немного угнетает, — признает он. — Надо выбираться отсюда как-то и все вспоминать. Больше всего я вспомнил о Сонхва. У меня от него ладони светятся, и он мой преподаватель латыни. Мы познакомились в университете, и, кажется, именно он сделал из меня Ловца снов. Минки удовлетворенно кивает. — Хорошо, ты уже вспомнил, как мы называемся. Неплохо, но надо все равно немного побыстрее. Отталкивайся от того, что уже знаешь. Хонджун напрягается, честно, думает о Сонхва, и еще об одном знакомом имени — но опять ничего не получается. Будто бы в голове стоит невидимый блок, скрывающий от него все. — Давай остановимся, — просит он у Минки и хватается за виски. — Мне не сосредоточиться. — Так точно, светлячок. Можем даже присесть, — спокойно отвечает ему Минки, и рядом тут же возникает два стула и столик. Хонджун с подозрением смотрит на него. — Светлячок? Почему ты меня так назвал? — Из-за ладоней. Они же у тебя светились. Поэтому и назвал. А что? Хонджун садится на стол и подпирает голову руками. — Сонхва так меня называл. Точно, он ко мне так иногда обращался. — Удивительно, как ты цепляешься именно за воспоминания с ним, — бормочет себе под нос Минки. — Но, если ты ему действительно дорог, он, должно быть, сейчас очень злится из-за того, что ты не можешь проснуться. — Злится на себя, — уточняет Хонджун. — Или на того, по чьей вине это произошло. Он поднимает взгляд на Минки, и несколько секунд они молча смотрят друг на друга. — Похоже, меня ждет хорошая взбучка. Что-что, а злиться Сонхва умеет действительно хорошо. Минки хмыкает, а у Хонджуна резко начинает кружиться голова от еще одной порции нахлынувших картинок из прошлого. Разговор Сонхва и Ёсана на повышенных тонах. То, как Сонхва грозился выгнать Ёсана. Хонджун тогда подслушал этот разговор, точно. А потом, что было потом? Но память над ним словно издевается. Выдает все небольшими порциями, и на просьбы никак не откликается. Хонджун от безысходности роняет голову на стол — прислоняется лбом к холодной столешнице и почти воет. — Я будто бы схожу с ума. Мой мозг, он надо мной издевается. Хонджуну хочется захныкать, словно ребенку, потерявшему игрушку. — Мне правда очень жаль, — Минки отводит взгляд в сторону, а потом замирает, будто бы услышал что-то. — Хонджун, мне действительно очень жаль, но кажется, мне надо возвращаться в реальность. — А мне что? — внутри у Хонджуна что-то падает. — Я останусь здесь один? — Я скоро вернусь, обещаю. Но сейчас, — Минки панически оглядывается вокруг. — Меня кто-то пытается разбудить. И если я не проснусь, то это вызовет море подозрений. Я ненадолго, правда, ты можешь довериться мне. Я никому не скажу лишнего, но мне надо удостоверить Окулус, что я все еще под их властью. Не бойся, хорошо? Минки улыбается, и почти тут же исчезает. Растворяется, словно дымка, заставляя Хонджуна испытывать очередной приступ тревоги и отчаяния. Что за Окулус, о котором Минки только что сказал? Явно какие-то плохие люди, раз они решили держать кого-то под своей властью таким жестоким путем. Хонджун откидывается на спинку стула и закрывает глаза. Если Минки сказал, что ему никогда не выбраться из сна, если он не будет знать, куда ему надо выбираться, то значит, нужно любой ценой вспомнить реальность, вспомнить себя самого. Вспомнить Сонхва, наверное, раз он так важен? Хонджун не уверен, но попытаться стоит. — Сонхва, Сонхва, — бормочет он себе под нос. — Кто же ты такой? Кажется, ты мне очень нужен. Сонхва вздрагивает, делая резкий вдох, как после внезапного пробуждения. Он трёт глаза и ловит на себе удивлённые взгляды Сана и Юнхо. — Что-то случилось? — интересуется последний. — Выглядишь так, будто призрака увидел. — Да так, показалось что-то, — бормочет себе под нос Сонхва. — Так, о чем это мы? Юнхо продолжает что-то говорить. Сонхва сжимает кружку чая в пальцах, прекрасно понимая, что горячая поверхность обжигает ему пальцы, но вместе с тем, это жжение возвращает его в реальность. Он пытается отделаться от этого непонятного эха в голове, но оно все так и твердит: «ты мне очень нужен». — Это голос Хонджуна, — понимает Сонхва спустя пару минут и тем самым привлекает к себе внимание. Сан машет рукой у него перед лицом. — Земля взывает к Сонхва, прием. Какой голос Хонджуна? Ты вообще нас слушаешь? Мы говорим про то, что если мы полетим в Китай, то у нас возникнет ряд проблем со всякими формальностями типа визы, и мы там окажемся еще очень нескоро. Сонхва пропускает его слова мимо ушей. — Мне показалось, что я услышал голос Хонджуна. Прямо в своей голове, — он стучит пальцем по виску. — Кажется, у меня уже едет крыша. Но это звучало очень реально, и довольно-таки громко. Взгляд Сана меняется из раздраженного на обеспокоенный. — Тебе либо спать больше надо, либо ты сходишь с ума, Хва. Слышать голоса в голове — это не нормально. Даже если это голос твоего обожаемого Хонджуна. Юнхо кидает на Сана вопросительный взгляд, но решает промолчать. — Да, это не нормально, но, — Сонхва продолжает массировать висок костяшкой указательного пальца. — Но это ведь имеет место быть, правда? Он с надеждой смотрит на Сана, будто бы тот знает ответ на его вопрос, а затем слышит требовательное и отчаянное: «Сонхва!» Нет, это не может быть галлюцинацией. Это точно голос Хонджуна. Только почему он вообще его слышит? Сонхва отставляет чашку от греха подальше, потому что чувствует, как слабеют от шока и непонимания руки. — Хва, ты… — начинает Сан, но Сонхва обрывает его, качая головой и прислоняя палец к губам. Он выжидает несколько минут, но больше ничего не слышит. В конце концов, ему приходится признать, что даже если это правда, то вряд ли это повторится еще раз. — Ужасно, что мы все вот так разделены, — возвращается он к теме разговора. — Вернуть бы Хонджуна хоть как-то — и у нас были бы шансы. — Значит, наша первостепенная задача — разбудить Хонджуна, так? — резюмирует Юнхо. — Может быть, тебе не стоило возвращаться в Сеул? Сонхва мотает головой. — Вас я тоже не мог оставить одних. Мало ли кто-то из Окулуса в курсе про вас? Хонджун будет под защитой Гипноса, как бы это странно не звучало. Конечно, меня это очень сильно расстраивает в какой-то степени, и я думаю о том, что Хонджун очень боялся остаться один, но эта ситуация слишком сложная. Он бы все понял. Сонхва поджимает губы. У него холодок бежит по телу от одной мысли, что он действительно был вынужден оставить Хонджуна одного. Но не у Гипноса, в этом еще нет ничего ужасного, а там, во сне. Хонджун наверняка растерян, ничего не понимает, а, может быть, даже зовет его? Может ли Ловец Снов услышать мысли другого Ловца, пока тот спит? Тем более, что в последнее время они с Хонджуном были очень близки. Да и к тому же, Хонджун бывал не раз у него во сне, так, может, сейчас он действительно пытается докричаться до него? — Я хочу попробовать, — заявляет он спустя еще несколько секунд молчания. — Добраться до Хонджуна через сон. Может быть, в этот раз у меня что-то получится. — А не боишься сам не проснуться? — с опаской спрашивает Сан. — Помнишь же, когда Хонджун пытался залезть в сознание Юнхо, и это чуть не закончилось плохо? Сонхва точно знает, что не боится. Он любит тщательно обдумывать свои действия, но сейчас он предпочитает довериться интуиции. К тому же, времени на долгие раздумья у него просто нет. Раздается тихий стук в дверь, и Ёсан оборачивается в тот самый момент, когда она открывается. И тогда Ёсан понимает, что не готов. Не готов к встрече с Минки лицом к лицу спустя столько времени, прекрасно при этом осознавая, что его сознание принадлежит Окулусу. Помнит ли он о них хоть что-то, или все его воспоминания — лишь фальшивка, которую ему внушили такие же покорные рабы Джексона? Волосы у Минки все такие же красные, а на лице — ни единой эмоции. Прежде, чем он закрывает за собой дверь, Ёсан успевает заметить еще несколько работников, которые, видимо, привели его сюда. Он немного с тревогой косится на Уёна, сидящего на кровати, но тот, кажется, держит себя в руках, и в лице почти не меняется. Ёсан предупредил его, чтобы он не реагировал слишком бурно, все объяснил, но теперь видит, как трудно ему дается это видимое спокойствие. — Привет, — тихо говорит он, и садится на один из стульев за небольшим столом. — Давно не виделись, Минки. У тебя для нас есть новости? Он не ожидает, что чужие губы тронет легкая улыбка. — Ёсан, выглядишь непривычно присмиревшим. Я думал, первой твоей фразой станет: «а я думал, тебя уже здесь убили», или что-то вроде того. Минки вдруг оживляется, пододвигает к себе стул, стоящий у стены, и садится на него. Ёсан все еще смотрит на него с настороженностью, но понимает, что что-то не так. — Ну, — торопит Минки, нарушая неловкую тишину. — Может, поприветствуешь старого друга? Я как-то ожидал большей радости. А ты, Уён? Забыл меня уже? Тревога Ёсана только усиливается. Он сжимает пальцы на деревянной столешнице и цедит сквозь зубы: — Может, не надо давить на нас старыми воспоминаниями? Мы прекрасно знаем, кто ты сейчас на самом деле. И ты — не Минки. Нас попросили выяснить, каким образом у тебя вдруг оказались способности проводника, и мы будем над этим работать, но больше ни о чем я с тобой разговаривать не буду. — Ёсан, — тянет Уён. — Это уже слишком. Слишком? Ёсан вздыхает и прикрывает на секунду глаза. Возможно. Возможно, это слишком, и таким образом он показывает свою слабость. Нет бы сохранять лицо, зачем он вообще заговорил? И вообще сдался так быстро? Гадкое чувство ностальгии по былым временам, смутная надежда, что все еще можно вернуть, это все в нем поселил Сонхва со своими разговорами про нравственность и чувство долга. Черт бы его побрал. Минки, впрочем, на его слова внимания не обращает. Он чуть наклоняет голову и отводит взгляд. — Джексон знает про Хонджуна, про его способности. Я бы сказал, прекрасно осведомлен. В первую очередь, благодаря тебе, Ёсан. Ты привел Окулус к нашей команде… — Она больше не твоя, — раздраженно перебивает Ёсан, а потом добавляет чуть тише. — И без тебя знаю. Минки выдерживает небольшую паузу и спокойно продолжает: — Ты привел Окулус к команде, так что тебе не стоило там прятаться. Они обо всем знали уже очень давно, и выстраивали свой план очень тщательно. Они заключили с Гипносом сделку, чтобы получить Хонджуна и, возможно, Сонхва к себе. У Гипноса были сложные времена, так что они быстро согласились. У Ёсана по телу пробегает легкая дрожь. И все же, все их опасения оправдались — доверять Шиён было ошибкой. — Здорово, я вас поздравляю, — огрызается он. Минки на это вообще не реагирует. — Но кое-что они не учли, — он снова улыбается. — А именно — стойкость Хонджуна. Если честно, я был удивлен, когда вместо того, чтобы сдаться и пойти со мной, тем самым подписав своеобразный контракт с дьяволом, он выбрал пролезть в мой сон. Теперь ему оттуда не выбраться, но и Джексону он пока что не достанется. У Ёсана сердце пропускает удар. Он не хочет признавать, что беспокоится за Хонджуна, но если честно, то, что сейчас озвучивает Минки, звучит не очень хорошо. — Что с Хонджуном? Почему Джексону он не достанется? — Потому что он сейчас так сильно оторван от реальности после всех своих похождений по чужим снам, что едва может вспомнить собственное имя. Конечно, он может вернуться в реальность и без воспоминаний, если постарается, но я убедил его этого не делать. И раз он такой упорный, то я могу быть уверенным в том, что он будет до последнего пытаться все вспомнить. — Но ведь, — Ёсан задумчиво трет подбородок. — Если у него нет воспоминаний, Окулусу проще выдернуть его в реальность насильно, и навязать свои идеи. Разве нет? — Окулусу — точно, — Минки хитро подмигивает Ёсану. — А какой толк от этого нам? Я едва познакомился с Хонджуном, но, думаю, вы его знаете немного дольше, и вам будет грустно, если у вас его отнимут. И пока до Ёсана доходит сказанное, Уён вдруг издает странный, но очень радостный звук, подскакивает с постели и порывисто обнимает Минки. — Ёсан, это же наш Минки, ты еще разве не понял? Боже, я так рад тебя видеть, я так переживал из-за всего, что случилось тогда, и теперь ты снова с нами! Минки заливисто и радостно смеется. Ёсан узнает этот смех, и у него все сжимается внутри. Ему страшно верить в то, что это правда, но вдруг Уён сейчас не ошибается? Ведь будь Минки под властью Окулуса, он вряд ли бы стал защищать Хонджуна. — Видел бы ты сейчас свое лицо, — чуть затихая, говорит он, а потом прислоняет палец к губам. — Так, все, давайте потише, потому что за дверью нас все еще охраняют. — Сказал тот, кто ржал сейчас громче всех, — недовольно отзывается Ёсан, и, глядя на то, как Минки виновато пожимает плечами, понимает, что, скорее всего, он действительно вернулся. — Как ты освободился от влияния Окулуса? — Это все Хонджун, — весело отвечает Минки. — Из-за Окулуса мне было не вернуться в собственный же сон, хотя я пытался, даже будучи под их властью. Очень сильно пытался, мне кажется, именно поэтому у меня в какой-то момент и открылись способности проводника. Но даже при этом, я не мог попасть к себе. Зато Хонджун смог. Смог, и сделал это вместе со мной. Думаю, именно в тот момент моя связь с Окулусом и разорвалась. Как нитка, за которую слишком сильно тянули с двух сторон. — С каких пор ты размышляешь так философски? — хмыкает Ёсан. — Но звучит логично. Так, значит, Гипнос нас подставил, и на самом деле они все это время просто были исполнителями? Шиён, вся ее команда? — Точно, — кивает Минки. — Они не хотели раскрывать себя раньше времени, хоть и понимали, что избежать этого не смогут. — Так значит, у них с самого начала было все запланировано, — Ёсан щурится и сверлит Минки взглядом. — А откуда нам знать, что ты — это не часть их плана? Уён, отойди ты от него уже. Уён, чуть погодя, все же отходит, виновато пожимая плечами. — Что ж, — Минки ведет плечами. — Спрашивай, что хочешь, если у тебя есть желание меня проверить. — Ёсан, — осуждающе шикает Уён. — Нет-нет, погоди, — обрывает его Ёсан. — Мы не можем не проверить. Ты же не хочешь проблем в дальнейшем? Минки, скажи, пожалуйста, мой мир во сне, как он выглядит? — Старый дирижабль на краю пропасти, но ведь об этом знаю не только я. — Хорошо, — Ёсан кивает. — А теперь вспомни его цвет и обстановку вокруг. Что можно увидеть из окна? Минки выглядит растерянным. Он несколько секунд о чем-то думает, а потом честно пожимает плечами. — Прости, но я правда не помню. Как-то внимания не обратил, — он чешет затылок. — Но ты можешь спросить что-нибудь другое. Ёсан хмыкает и отмахивается. — Ладно, это очень похоже на тебя. Примерно это я и ожидал услышать. Тогда скажи мне, что Окулусу нужно? Для чего они проворачивают весь этот свой план? — Джексон не посвящает пешек в свои планы, — признается Минки. — Просто отдает приказы. А вопросов ему никто не задает, боятся. Ты же должен знать об этом. — Вот это мафиози, — фыркает Уён. — Слушай, а есть какой-нибудь способ связаться с ребятами? Ведь тебе-то тут точно доверяют, они уверены, что ты их безвольная марионетка, все такое. — С этим будет проще, — соглашается Минки. — Думаю, это можно будет как-нибудь устроить. Ёсан выдыхает с облегчением и позволяет себе улыбнуться, когда Уён в очередной раз радостно кидается обнимать Минки. — Сонхва, наверное, с ума сойдет от счастья, когда узнает, что ты вернулся к нам, — негромко заявляет он. — Еще бы Хонджуна теперь вернуть, да отсюда сбежать. — С этим могут возникнуть проблемы. После твоего предыдущего побега здесь до сих пор вся охрана на ушах. — Значит, надо думать глобальнее. Узнать бы, чего вообще Джексон хочет, а потом нарушить его планы. Теперь им нужно действовать по-крупному.