Ловцы снов

Первое, что Сонхва делает после пробуждения — рассказывает все Сану и Юнхо, которые отчего-то сначала ему не особо верят. Юнхо и вовсе ничего не понимает, когда Сонхва начинает сбивчиво говорить о переходах в чужие сны. Сан, судя по всему, понимает чуть больше, но даже он приходит в шок, когда Сонхва говорит о том, что Хонджун потерял память. — И насколько я понял, он помнит, ну, разве что меня, вас чуть-чуть и какие-то мелкие детали из жизни. И все. Я помог ему проснуться, но я не знаю, как ему помочь. Юнхо не сразу замечает, что у Сонхва трясутся руки, а выглядит он подозрительно бледным. — Ты где вообще был? В чьем сне вы находились? — уточняет Сан. — Ни в чьем. Я в какой-то момент понял, что вокруг меня ничего нет, и только слышал его голос. Я его нашел буквально наощупь. Мне кажется, что-то пошло не так, и мы были во сне, но…непонятно, в чьем. Будто бы где-то между его и моим, мне так кажется. И я так хотел ему помочь, но понял, что единственное, что я могу для него сделать — вернуть в реальность и рассказать о том, что произошло за последние дни. Сонхва в отчаянии. Это настолько очевидно, его взгляд мечется по всей комнате, не сосредотачиваясь ни на чем, он не знает, куда деть руки, поэтому то сжимает ладонями подлокотники кресла, то закусывает костяшки пальцев. Юнхо физически больно смотреть на него, так что он откашливается и предлагает сделать всем чаю. Сан соглашается, хотя, на самом деле, чаю никто и не хочет, они и так пили его в последнее время слишком много. Юнхо выходит на кухню и застывает у тумбочки с чайником. Он делает несколько глубоких вдохов, пытаясь переварить услышанное. Он совершенно ничего не понимает, и он привык с оптимизмом относиться ко всему, что с ним происходит — но то, о чем рассказывает Сонхва, оно не укладывается у него в голове. Это все звучит, как абсурд, какая-то глупость, ведь невозможно потерять память просто так, ни с того, ни с сего. Невозможно застрять в собственной голове, невозможно мысленно позвать человека так, чтобы он услышал тебя. Это все просто редкостный бред. Юнхо набирает в чайник воду и смотрит на то, как он медленно закипает. Что-то закипает и внутри него самого. Все это время Юнхо был будто в прострации. Он не осознавал до конца серьезность происходящего, даже когда он понял, что проспал несколько недель подряд, он все ещё не воспринимал это всерьез. Теперь же убитый вид Сонхва заставляет весь груз осознания свалиться на него разом. Это сумасшествие, но это происходит. И Хонджун сейчас в опасности из-за Сонхва. И из-за самого Юнхо тоже. От этого становится тошно и противно. Никто из них не заслуживает того, чтобы Хонджун сейчас так страдал. Юнхо дожидается, пока пар начнет оставлять на кремово-белой плитке следы, после чего выключает чайник и заваривает всем чай. Он какой-то фруктовый, Юнхо не обращает на это внимание, просто кидая по пакетику в каждую чашку. Как бы Юнхо и сам хотел бы поговорить с Хонджуном, заверить, что все будет хорошо. В этот момент Юнхо жалеет, что у него все же нет таких же сил, как у Сонхва или Сана. Он бы с удовольствием сейчас воспользовался бы ими. Захватив с собой печенье, Юнхо относит поднос с чашками в гостиную и ставит на маленький столик. Он заходит тихо и молча наблюдает за тем, как Сан стоит рядом с Сонхва, обнимает его и гладит по голове. — Странно, что до них никак не дозвониться. Я уверен, на это должна быть какая-то причина, — заверяет он его. — Может быть, там просто не ловит связь? — Это все просто догадки, — Сонхва краем глаза замечает Юнхо. — Спасибо за чай, правда. Если тебя что-то беспокоит, то ты можешь поделиться этим с нами. Мы все прекрасно понимаем. Сонхва мягко отстраняет от себя Сана и участливо смотрит Юнхо. — Нет, все в порядке, я почти не волнуюсь, — он машет руками и тут же хватает с блюдца печенье, чтобы чем-то занять себя. Сонхва неодобрительно качает головой. — Ты не хотел сделать нам чай, ты просто не знал, куда деться. Поверь, это было слишком очевидно. Юнхо, так как ты обычный человек, который почти не разбирается в том, о чем мы говорим, для тебя — это нормально, чувствовать себя потерянным или встревоженным. Так что, правда, если что — обращайся, пожалуйста. Юнхо только кивает и подавляет в себе искреннее желание послать всех и лично поехать за Хонджуном. Ему просто хочется вернуть жизнь в нормальное русло, а не решать какие-то нерешаемые проблемы. — А вы не рассматривали мысль, что Шиён, может быть, просто не хочет отпускать Хонджуна? Если у нее есть какие-то терки с Окулусом, как ты рассказал, — Юнхо внимательно смотрит на Сонхва. — То, может, она хочет использовать Хонджуна против них? — Если бы это было так, думаю, она изначально поступила бы иначе. Она не стала бы отпускать меня, да и как-то мне слабо верится именно в это. Тут явно что-то другое. — Ну, прошло же совсем немного времени, буквально пара минут. Еще рано вообще о чем-то думать. Может, у Джуна просто телефон разрядился, а Шиён свой где-то оставила, такое же случается, правда, — Сан задумчиво чешет голову и хлопает Сонхва по плечу. — Не переживай и не накручивай раньше времени. Ты тоже. Он подходит к Юнхо и треплет его по волосам. Юнхо снова делает глубокий вздох и на секунду закрывает глаза. — Если Хонджун не выходит на связь в течение пары часов, я лично возвращаюсь в Гипнос, и устраиваю им сладкую жизнь. Надоели. Вот так борешься с ними, а они все равно откуда-то выползают. Нужно было тогда довести все до конца. Сонхва нервно трет ладони друг об друга. В нем, кажется, смешиваются отчаяние и решительность одновременно, и это немного успокаивает Юнхо. — Один ты туда явно не пойдешь. Смысла в этом нет, — заявляет он. — И только не надо про то, что я обычный человек, и мне там делать нечего. Сонхва поднимает на него любопытный и вместе с тем пытливый взгляд и выдерживает паузу в пару секунд. — Даже не собирался тебя отговаривать. — Ух, ты, мы как команда мстителей! — Сан плюхается в одно из кресел и довольно хлопает в ладоши. — Юнхо — это Тор, я — Черная вдова, а Сонхва — Халк. Сонхва внезапно хмурится. Кажется, это сравнение его немного задевает. — Почему Халк? — уточняет он. Юнхо подавливает в себе смешок. — Ты от злости зеленеть начинаешь, — пожимает плечами Сан так, будто это очевидно для всех. Юнхо наблюдает за тем, как спокойно на это реагирует Сонхва, и удивляется, потому что он бы сам ни за что не решился бы так обращаться к своему преподавателю. Сонхва хмыкает, а потом опускает голову. В ту же секунду его мобильный оживает, и раздается звонок. Юнхо невольно вздрагивает от испуга, а Сонхва тут же хватается за трубку и ставит звонок на громкую связь. — Да, слушаю, — его голос звучит куда более спокойным, чем был еще пару секунд назад. На том конце выдерживают подозрительно долгую паузу, и Юнхо уже успевает напрячься. — Сонхва? Это ты? Этот низкий голос Юнхо совершенно не знаком, но он понимает, что его прекрасно знает Сонхва. Он тут же меняется в лице, как и Сан, в миг подлетающий к его креслу и садясь рядом на корточки. — Прошу прощения? — Сонхва выпрямляется и настораживается. — Ваш номер не определился, так что… — Хва, это я, Минки. Ах, да, точно, Юнхо что-то слышал про него. И все же, он немного удивляется чужой реакции. — Это шутка какая-то? — хмурится Сан. — Кому пришло в голову так нас разыгрывать? Сонхва облизывает пересохшие губы и осторожно спрашивает: — Откуда ты звонишь? — Из Китая, из Окулуса. Ты же, вроде, в курсе, что это такое да? У нас не очень много времени, я не знаю, когда сюда вернется охрана, так что давай по-быстрому. Речь Минки и правда звучит торопливо, немного приглушенно, и приходится внимательно вслушиваться. Так что Юнхо тоже встает с кресла, чтобы подойти к Сонхва поближе. — Мы видели тебя во сне одного из сотрудников, и ты в тот момент был явно не на нашей стороне, — медленно и с расстановкой проговаривает Сонхва. — Что ты хочешь сейчас? Предложить выкупить Уёна и Ёсана? Юнхо хватает секунды, чтобы понять, что причина звонка совсем не в этом. Если Окулус похитил их, то вряд ли ради денег, которых у них и без того очень много. Так почему же звонит Минки? — Ага, а то Окулусу очень нужны деньги, — фыркает Минки, подтверждая догадку Юнхо. — Знаю, что верится слабо, но в доказательство могу сказать, что я виделся с Хонджуном, и… — Не надо никаких доказательств, — перебивает его Сонхва. — Скажи, пожалуйста, ты в порядке? — Живее всех живых, — Минки хмыкает. — И тебя, самого Сонхва, не пришлось убеждать? Что произошло за то время, пока меня не было? — В один телефонный разговор и не уложишь, — немного печально отвечает Сонхва, водя пальцами по собственной коленке. — Ты встретил Уёна и Ёсана, да? С ними тоже все в порядке, надеюсь? — Ёсан выглядит крайне недовольным, как и всегда, но в целом с ними все нормально, Уён, мне кажется, вообще не волнуется. Так что и ты за них не волнуйся. Никто не собирается их бить или пытать. По крайней мере, если Ёсан не попытается сбежать ещё раз, и его не поймают снова. Тогда с ним будут говорить явно по-другому. Надеюсь, до этого не дойдет, и мы сможем разрушить все планы Окулуса до того, как они доберутся до нас. — Как только они сделают что? — уточняет Сан. — С чего бы им добираться до нас? — О, привет, Сан! — голос Минки и вовсе начинает звучать радостно, что совсем не вяжется со сложившейся ситуацией. По крайней мере, на взгляд Юнхо. — Дело в том, что им нужен ваш новенький, Хонджун. Думаю, это даже достаточно очевидно. Так вот, в первую очередь нам нужно не допустить этого. Ситуация у нас, конечно, сложная, но я надеюсь, что вместе мы сможем что-нибудь придумать. Ты же сейчас у Гипноса, вы с Хонджуном ещё там? Сонхва цокает. — Нет, я не у Гипноса, но Хонджун должен быть там. Я не могу с ним связаться напрямую. Мы смогли это сделать только через сон, но когда я помог ему проснуться, то никакой весточки ни от кого не получил. Минки в этот раз долго молчит. Наверное, размышляет о чем-то, и что-то подсказывает Юнхо, о чем-то не очень радостном. — То есть, он проснулся? — уточняет Минки. — Он что-нибудь вспомнил, Хва? Сонхва мотает головой самому себе. — Нет, не очень много, но он очень просил меня ему помочь. Ему казалось, что гораздо лучше проснуться, чем оставаться там. А я привык доверять чужой и своей интуиции. — Что ж, — заключает Минки спустя ещё пару секунд молчания. — С этим я спорить не могу, но теперь у нас есть проблема. Юнхо так и тянет закатить глаза. Конечно же, как же без проблем? Сан замечает его вид и прислоняет палец к губам, прося ничего не делать и не вмешиваться. Юнхо и не планировал, поэтому он внимательно слушает чужой рассказ про продажность Гипноса, про их лидера Шиён и про другие подставы, с которыми им пришлось столкнуться. Звучит, если честно, хуже некуда. И получается так, что вокруг сплошные враги и никому нельзя доверять. Юнхо почти физически чувствует эту атмосферу безысходности, повисающей в комнате. — Я, конечно, предупредил Хонджуна, о чем мог, и попросил быть осторожным, — Сонхва тяжело вздыхает. — И частично я подозревал, что не может быть все так просто. Все-таки, Шиён вместе с Окулусом, а не против них. Чего они хотят? Зачем им такой большой штат? — Ну, чем меньше у них врагов, тем меньше препятствий на пути к исполнению их плана. — И ты знаешь, какой у них план? — уточняет Сонхва. — Сможем ли мы им помешать? — Про план пока не знаю, — честно признается Минки. — Думаю, нам нужно залезть в сон к Джексону, чтобы все понять, ну и предотвратить это. Но вот тут мы сталкиваемся с проблемой. Джексон — тоже проводник, но охраняет он свое сознание очень хорошо. Лучше, чем его сознание, в Окулусе не охраняется ничего. — А его отец? — чуть погодя, вспоминает Сонхва. — Владелец здания, мы же видели. Разве всем заправляет Джексон Ван? — Его отец уже давно не у дел, — поясняет Минки. — Джексон здесь главный уже как пару лет. Так вот, чтобы проникнуть к нему в сознание, нам придется очень постараться. Чтобы что-то там найти — тем более. Я бы мог попытаться сделать это в одиночку, но меня быстро раскусят. В общем-то, мне нужна помощь. Желательно, конечно, помощь Хонджуна, но… — Но ты же понимаешь, что я не позволю? — тут же обрывает его Сонхва. — Хватит с него, мне и так целую жизнь теперь расплачиваться с ним за все, что произошло по моей вине. Тем более если он теперь действительно нужен Окулусу, как его в таком случае можно задействовать в этом всем? Слишком много шансов того, что после этой операции мы его уже не сможем спасти. Даже сейчас, после всего этого, я не уверен, что все будет хорошо. Сонхва сталкивается взглядом с Юнхо и тут же его отводит. Похоже, он чувствует вину не только перед Хонджуном, но и перед Юнхо тоже. Что ж, это не очень-то и удивительно. — И я все прекрасно понимаю, — соглашается Минки. — Я просто хотел предупредить, что он будет нашим оружием на крайний случай. Мы в любом случае должны как-то достучаться до него, надо как-то попытаться это сделать в ближайшее время. Даже при условии, что Хонджун ничего не помнит, он все равно знает все о своих способностях. Так что он сможет нам помочь, в случае чего. Мы можем задействовать его по минимуму, потому что без него нам все равно не обойтись. Не проникнуть в сон к Джексону. Что правда, то правда. Сонхва долго молчит, тянет с ответом и, судя по тяжёлому взгляду, тщательно взвешивает все за и против. — Нам придется объединиться всем, да? — спрашивает Сан. — Даже не проводникам? — Да, чем нас больше, тем лучше. Мы не пройдем незамеченными, но у нас будет куда больше шансов, если нас будет шестеро. Ну или хотя бы пятеро. Хонджун нам нужен только для того, чтобы провести нас в сон к Джексону, потом мы можем его отпустить. — Хорошо, — Сонхва кивает. — Только у нас проблема есть. Хонджун вряд ли сможет попасть сейчас в свой сон, потому что он его не помнит. А без этого он попасть в чужие не сможет. А кто-то из Гипноса вряд ли разрешит ему воспользоваться своим сознанием, учитывая, что они, оказывается, за Окулус. — Об этом я как-то не подумал, — признается Минки. — Тогда ваша задача — помочь ему. Если он сам не способен на это в данный момент, то, может быть, ты сможешь сделать это как проводник? Я бы, конечно, и сам мог бы попробовать, но в этом деле я тебе доверяю куда больше. Тем более, что ты знаком с Хонджуном, да и… Минки не заканчивает предложение, но почему-то все прекрасно понимают, о чем он говорит. — За все это время я так ни разу и не смог проникнуть к нему в сон, — удрученно сообщает Сонхва. — Вряд ли что-то сейчас изменилось. Сан стучит по чужому предплечью, чтобы обратить на себя внимание. — Изменилось, Хва. Ты услышал его аж в реальности, когда он звал тебя из какой-то неизвестности. Ты понимаешь вообще, что это такое? Это куда круче, чем быть способным попасть в его сон. Думаю, это не должно быть проблемой. Не такой, как раньше. — К тому же, если все получится, то, может быть, он и вспомнит все. Как вспомнил я, кто я вообще такой, — добавляет Минки. Сонхва начинает массировать себе висок и цокает. — Мы как-то ограничены по времени? Насколько сильно нам стоит торопиться? — Ну, — тянет Минки. — Желательно все сделать так быстро, чтобы меня не успели раскрыть. Я, конечно, стараюсь притворяться безмозглым дурачком, и у меня получается даже очень хорошо, но боюсь, что Джексон и его подчиненные не такие уж и глупые. Они уже что-то заподозрили, когда я им сказал, что у меня нет возможности привести им Хонджуна в данный момент. Так что есть риск, что сейчас они снимут с меня часть моих обязанностей, и у меня вообще ни к чему не будет доступа. В общем, действовать надо быстро. — Не в первый раз, собственно. Они договариваются о том, когда и как свяжутся в следующий раз, и это все больше напоминает Юнхо какие-то шпионские игры. Он будто бы в фильм какой-то попадает, с той разницей, что в фильмах не решаются судьбы его друзей. — И эй, Минки, — добавляет Сонхва прежде, чем повесить трубку. — Я очень рад был тебя услышать и убедиться, что все в порядке. Ты же не злишься за нас за все то, что тогда произошло? Честно, мы не хотели тебя бросать. Минки смеется. Это становится неожиданностью даже для напрягшегося Юнхо. Сан почему-то тоже улыбается. — Я уже начал волноваться, что не услышу этого от тебя, это было бы очень странно. Но поверь, я даже ни на секунду не задумывался о том, чтобы разозлиться. То, чем мы занимаемся — дело слишком непредсказуемое. И то, что вы оставили меня одного — простая случайность. Когда вся история с Окулусом закончится, я буду очень рад вернуться к вам. Я соскучился. А сейчас мне надо идти, иначе наш план разрушат еще до начала его исполнения. До встречи, Хва! Хонджун сжимает в ладонях чашку с каким-то фруктовым чаем и все никак не может избавиться от внутренней дрожи. Его знобит все время после пробуждения, и не помогает даже обогреватель, который ему заботливо притаскивает кто-то из девочек Шиён. Притворяться, будто бы ты все помнишь, оказывается очень сложно. Приходится ориентироваться только на описания от Сонхва, и надеяться, что не ошибешься, назвав кого-то не тем именем или ляпнув по глупости то, чего никто знать не должен. Лидер Гипноса выглядит очень взволнованной, когда обнаруживает, что Хонджун просыпается. Он не знает, насколько это искренне, но, по крайней мере, первые полчаса его вообще не беспокоят и дают как-никак прийти в себя. Кажется, вид у него действительно потерянный. Оказаться в реальности спустя столько времени — как выйти на свежий воздух после долгого заточения где-то в темной и душной камере. Ему будто бы дают наконец-то вздохнуть полной грудью, а давление на голову полностью исчезает. Остается лишь легкая слабость, но это в данный момент вообще не проблема. Хонджун все еще надеется на какое-то чудо, что память к нему внезапно вернется, и все будет хорошо. Ну, а пока он просто пьет чай с печеньем и рисует что-то абстрактное на листочке, который сам попросил у Шиён. Бессмысленные штрихи ручкой постепенно складываются в те вещи, которые Хонджуну удалось вспомнить за все это время — чужие лица, какие-то вещи, Хонджун решает нарисовать даже маленький учебник по латыни. Он, честно признаться, не самый лучший художник, даже при всей его любви к дизайну. Но вот небольшой портрет Сонхва, как ему кажется, выходит неплохо. Большая часть Сонхва — это его взгляд, глубокий, из-под ресниц, зажигающий настоящие искры. Хонджун его уже вспомнил, но почему-то боится забыть. Кажется, при следующей встрече уже в реальности, нужно будет все уже прояснить. Поговорить с Сонхва по душам. Не о проблемах, о каких-то там Ловцах Снов или мирах во сне, а о них двоих. Что-то подсказывает Хонджуну, что это очень нужный разговор. Потому что если закрыть глаза и вспомнить все то, что с ними было, что они испытали вдвоем, то остается чувство легкой недосказанности. Особенно после того, как Сонхва, среди душного марева посреди поля признался, что считает Хонджуна красивым. Хонджун несколько раз моргает, широко раскрывая слипающиеся веки. Он будто бы нашаривает ниточку, которая может его привести к утерянным воспоминаниям, если он только захочет. Но Хонджун не спешит за нее хвататься. Понимает, что ускользнуть она может очень легко, так что главное — не спугнуть. Не напрягаться, а просто пустить все на самотек. У него и так все выйдет, он это почему-то чувствует. Хонджун слишком любит горбиться, и только сейчас это замечает, поэтому старается выпрямиться, заводит руки за спину, чтобы немного размяться, а затем тянется к задернутым шторам. В комнате, в которой он сейчас сидит, совсем нет света, кроме небольшой настольной лампы, а шторы на окне такие плотные, что нельзя понять, ночь за окном, или же ясный день. Хонджун раздвигает их, и ему тут же приходится прищуриться. На улице, кажется, то ли самый разгар пасмурного дня, то ли утро, не совсем понятно. В окно видно низкие домики, а не так уж и далеко — даже море. Это даже красиво. Только глаза болят от такого яркого света. Хонджун чувствует себя маленьким ребенком. Он, вроде бы, знает о существовании многих вещей в мире, даже когда-то, наверное, это видел, но сейчас для него все словно в первый раз. Это захватывающе и страшно. Это как быть сумасшедшим и нормальным одновременно. К моменту, когда Шиён наконец-то возвращается к нему, Хонджун сидит за столом и с любопытством разглядывает брелок с песочными часами, висящий на уже выключенной лампе. Появление Шиён немного пугает, Хонджун оборачивается и улыбается уголком губ. — Я думал, ты уже не вернешься и решишь оставить меня тут одного на веки вечные. Ты принесла мне телефон? Я хочу позвонить Сонхва и поскорее вернуться в Сеул. Плюс, у меня уже там родители могли начать беспокоиться. Шиён никак не реагирует на его слова, садится рядом на кровать и закидывает ногу на ногу. Лисьи глаза испытывающе вцепляются в Хонджуна. — Знаешь ли ты, что может значить эта вещица? — спрашивает она. Хонджуна это не устраивает. Он бы хотел коротко и по делу, а не отвлеченные разговоры. — Необратимое течение времени и бла-бла-бла? — он закатывает глаза. — Шиён, что ты от меня хочешь? Я уже сделал все, что в моих силах, большего от меня ожидать не стоит. Я дальше помогать тебе в твоих планах против Окулуса не буду. Если уж на то пошло, то я простой студент, и мне как бы уже на учебу пора. Хонджун не уверен, насколько убедительно звучат его слова, но надеется, что достаточно. Правда, должного эффекта на Шиён они не производят. Она лишь понимающе хмыкает и щурится. Сонхва сказал быть с ней осторожным. Что ж, теперь Хонджун понимает, почему. — А ты упертый, я смотрю. Но ты думаешь, что у тебя есть выбор? Хонджун хмурится и отвлекается от разглядывания брелка. — У тебя есть чем мне угрожать? — уточняет он. С виду кажется, будто бы он язвит, но на самом деле он и правда может чего-то не знать или не помнить. Чем таким Шиён может на него воздействовать, чтобы он действительно готов был на что угодно? — Ох, я не хочу доходить до такого, — Шиён качает головой. — Я бы это назвала очень настойчивым деловым предложением. Такой талант, как у тебя, не должен пропадать. Ты никогда не мечтал послужить какому-нибудь благому делу? — Звучит так, будто ты зазываешь меня в какую-то секту, — бормочет Хонджун. — И какому же благому делу? Что у тебя за идеи такие? — Они не совсем мои, а моего, так сказать, коллеги. Хотя, буду с тобой честной. Этот коллега — глава Окулуса. И ты ему очень нужен. — Уже знаю об этом, — мрачно сообщает Хонджун. — Но я думал, что вы — враги. На губах у Шиён расползается хитрая ухмылка. — Мы все тут друзья, на самом деле. Мы же все — Ловцы. И нам надо держаться вместе. Мой отец так не считал, конечно, за что и поплатился. Как я и говорила, я его не убивала лично, но этому посодействовал глава Окулуса — Джексон. Хонджуну становится не по себе. Одно дело говорить про сны, совсем другое — про убийства. — Какой человек в здравом уме вообще на это пойдет? — мысли начинают хаотично путаться. Лишь бы не забыть, что рассказал ему Сонхва. — Ты думаешь, что после этого я соглашусь прийти к нему? Он же захочет сделать меня своей марионеткой. Может быть, он меня тоже заставит кого-то убить. — Ну, ты чего так сразу паникуешь? — снисходительно хмыкает Шиён. — Выслушай сначала. Тебя пытались взять силой, да, методы у Джексона весьма суровые, но не обижайся, он привык так действовать. Сейчас же он понял, что просто так ты не дашься. Поэтому он и решил с тобой договориться. — А, ну, хорошая стратегия, ничего не скажешь, — фыркает Хонджун. — Да тихо ты, — Шиён прикладывает указательный палец к губам. — Не дослушал, а уже возмущаешься. Ты ему нужен для исполнения его планов. Но это не значит, что тебя будут только использовать. Окулус хорошо платит любым сотрудникам. Особенно когда они охотно идут навстречу. Подумай о людях, которые висят у него на крючке. Тебе уже говорили, что у Окулуса под контролем все, в том числе, и все твои друзья. И в случае, если ты не захочешь сотрудничать с Окулусом, то тебя, конечно, принудят насильно. — Это же какие у этого вашего Джексона цели, раз он способен пойти на такое? — Узнаешь у него лично, если дашь свое согласие. Работать на какого-то сомнительного мужика из Китая. Звучит, конечно, так себе, даже если ты не совсем в себе, и у тебя в памяти отсутствует здоровенный пласт твоей жизни. Хонджун морщит нос. Только дурак согласится на такое предложение. — Что он сделает с моими друзьями, если я откажусь? — осторожно интересуется он. — Тебе лучше не знать об этом, разве нет? Мне вот не хотелось бы думать о плохом в такой момент, — Шиён улыбается. У Хонджуна складывается впечатление, будто бы она что-то недоговаривает. И не про последствия отказа, нет. Про что-то совершенно другое. — Ты отвратительная, — даже не моргнув глазом, сообщает Хонджун и с вызовом смотрит на Шиён. — Что тебе самой нужно? Ты работаешь на этого человека не просто так, да? Тебе это зачем-то надо. Деньги? Власть? Шиён задумывается всего на секунду, этот вопрос застает ее врасплох. — Отвратительная? Ты многого не знаешь, дорогой мой, чтобы делать такие заявления. Хотя, тебя я тоже могу понять. — А может, — Хонджун щурится. — Ты тоже у него на крючке, а? Шиён закатывает глаза и открывает рот, чтобы ответить ему, но в этот момент в комнату заглядывает Гахён и с весьма раздраженным видом сообщает, что телефон Хонджуна упорно названивает вот уже минут десять подряд. — Меня сейчас стошнит, кто это у тебя в телефонной книге записан как Хва со смайликом цветочка? Это отвратительно. Гахён делает вид, что ей максимально мерзко, и тут же захлопывает дверь. Шиён вздыхает и встает со своего места. — Сейчас я принесу тебе твой телефон, ты можешь позвонить Сонхва и рассказать ему, что считаешь нужным. Я не буду тебя останавливать. Только без эмоций, ладно? Хонджун немного удивляется, но все же кивает. А когда Шиён покидает комнату, смотрит на изрисованный лист и мысленно бьется головой об стол. Принимать какие-то решения в подобной неизвестности ему попросту страшно. Когда же к нему вернется эта чертова память? И вернется ли вообще?