Whatever it takes: чего бы это ни стоило

х х х 7.

Я сижу в темноте. И она не хуже в комнате, чем темнота снаружи. — Иосиф Бродский

Всё ещё Вьетнам Нож в руках восьмилетки — зрелище тревожное. И даже не с точки зрения того, что она может кого-то порезать. Скорее поранить себя. Чжань отводит взгляд от Янли и переключает все свое внимание на очередную попытку розжига костра. Казалось бы, вокруг достаточно материала для топки, но имеет ли тот смысл при такой высокой влажности? Нет, конечно же. Чжань трет подбородок, легкая щетина уже порядком раздражает, прячет зажигалку в один из карманов жилета и приваливается спиной к дереву, прикрыв глаза. Он собрал достаточно сухой коры, тонких ветвей, но все равно… да и хрен с ним. Полежат в полной темноте, не замерзнут, если прижаться максимально тесно. Лучше с обеих сторон от Янли. Отлично. Огонь может в равной степени как отпугивать, так и наоборот, — привлекать местную фауну. А этого им точно не нужно. — Зачем он привел их к нам? Хотел подставить? Что за хрень… Чжаню не очень хочется открывать глаза, но приходится. Он фокусируется на Ибо. Тот зачем-то методично точит палку. Средней длины, то ли от акации, то ли от робусты за его спиной. Девочка наблюдает за мерной работой лезвия, подтягивает корявую ветку по земле к себе. Видимо, хочет повторить чужой успех. Сяо Чжань лениво представляет, как девочка сейчас лихо отхреначит полпальца, зальет все кровью, в ужасе прорежется тоненький голосок, а потом еще и заражение какое… — Отдай нож. Янли и Ибо синхронно протягивают ему свои ножи, словно по команде. Чжань поджимает губы, забирая холодное оружие только у ребенка. Он отдал его Янли сам, когда они спешно уходили, как доказательство доверия между ними и чтобы той не было так страшно. Ибо не испытывает и тени смущения, просто возвращается к своему занятию. Янли осторожно, на пробу, приваливается к его боку. Ибо не реагирует и на это, просто продолжая. Чжань трет переносицу, сует нож во внутренний карман жилета. Снимает с себя шлем. На нем втрое меньше наклеек, чем на том, что выбрал для себя его напарник. Чжань пытается сковырять одну ногтем, затем бросает это занятие и коротко смотрит на Ибо. Тот кидает на него взгляд в ответ, продолжая угрюмо точить «кол». Чжань, понизив голос, переходит на смесь английского с корейским, в надежде, что девочка ничего не поймет: — Я только что дал тебе фору для озарения, но на тебя не снизошло. Аянга привел их к нам, чтобы мы уяснили несколько вещей: девочку в Пекин возвращать нельзя, если уж… в любом случае, до выяснений обстоятельств. Раз тот мужик бросил фразу, что это был заказ… самого чиновника. Скорее всего, тот хотел убрать мать под шумок перед выборами или что-то вроде, неизвестно. Дело грязное. Судьба девочки теперь не ясна совсем. Но что куда важнее — Аянга показал, что за нами… вернее, за мной… есть хвост Стигийских. И это паршиво. Значит — надо разделиться. Мы добираемся до города, проворачиваем махинации с документами. Благо, смартфоны при нас, всё как всегда решат деньги. Ты берешь девочку и добираешься до штаба, а я что-нибудь придумаю. Вот и весь план. Это его легкая часть. Главное — выбраться из этой задницы… Ибо поднимает голову. Смотрит долго. Тяжело. Чжань уже почти что привык к такому взгляду. Ибо сейчас похож на какого-то зверя, который явно разочарован то ли в своей добыче, то ли в хозяине. Или кто он ему. Чжань мог бы удивиться метафорам в своей голове, если бы у него были на это силы. Удивительно, но Ибо никак не комментирует этот план. Он склоняет голову набок и уточняет: — Как думаешь, он жив? — Аянга? Конечно. — Там было четверо Стигийских. Он настолько крут? Чжань усмехается, затем следует нервный смешок. Он постоянно забывает, что Ибо в ранге новичка здесь и все эти… приколы ему еще неведомы. — М-м. Трое. Один из них — наш. Уверен, он помог Аянге урезонить остальных. Тот привел их, чтобы наглядно показать, что происходит, и чтобы мы сделали выводы, убираясь подальше. И они в порядке, более чем. Разберутся. Ибо хмурится и это выглядит… мило. Чжань даже позволяет себе зависнуть. В Ибо удивительным образом сочетаются детская наивность, взрослая хватка, временами — проблеск мудрости, ну и… прорва придурковатости. Чжань приходит в себя, когда Янли ощутимо бьет его пяткой по бедру, и тыкает куда-то в сторону. Снайпер не успевает повернуть голову до конца, как в сантиметре от носа проносится тот самый нож, брат-близнец того, что в его руках. Лезвие крепко всаживается в мякоть дерева, прибив к нему голову змеи. Чжань выдает звучное «вау», затем показывает Ибо большой палец, но сразу же переключается обратно на рептилию. Чуть ли не лицом в дерево вмазывается, рассматривая: — Китайский щитомордник… вы посмотрите, а. Крайне ядовитая зараза. Первый раз нападает, но не кусает, а вот дальше… Какие четкие ромбики, красота. Янли, не бойся, можешь подойти поближе… смотри. Очень ядовитая, запомни. Противоядие есть, но эффективно, только если сразу же ввести… кивни, если поняла, да? Давай теперь аккуратно вытащим нож и отдадим его Бо-ди… Янли забирает нож из рук снайпера так, словно он необычайно дорогая реликвия. Возвращается к Ибо, тот забирает оружие, тихо бросив «спасибо», но при этом все еще наблюдает за Чжанем. Тельце змеи лежит подле дерева, Чжань все еще его изучает. Ибо не понимает, что в этой картине его так раздражает, но вмазать напарнику хочется с новой силой. Вмазать, вжать в это самое дерево, вгрызться в эту шею… — Может, ты уже откинешь эту дрянь подальше, гэ? — М-м? — Тебя все потенциально опасные твари так очаровывают? Чжань не отвечает, все еще пристально изучая змею. Выпрямляется спустя пару минут, плавно потягивается, разминает шею, только после этого смотря на Ибо. Янли, явно чувствуя, что между этими двумя лучше не находиться, отсаживается к соседнему дереву, бьет по земле своей веткой пару раз, стараясь не смотреть на мужчин. Чжань отводит взгляд первым, пожимая плечами: — Возможно. Ты вот тоже. Очаровал. Ибо не уверен, что это комплимент. Он вообще ни в чем не уверен, и, скорее всего, его в целом бесит как раз это. Миссия изначально казалась странной, но он вцепился в неё как в возможность и невероятное везение — раз уж тут тот самый Daytoy, ха. Но теперь начинает казаться, что всё это ведёт… куда-то не туда. Ибо считал себя человеком интуиции, и это правда — он скорее тактик, чем стратег, часто полагается на какое-то внутреннее чувство, по этой причине так и хорош «в поле». Но сейчас… он находится в том особом состоянии, когда ты знаешь, что проиграешь, но не отступаешь. А просто остаешься наблюдать за тем, как именно это произойдет, испытывая горечь пополам с нездоровым любопытством. Только вот не совсем понятно: это он об операции в целом или конкретно о Сяо Чжане? Ибо встает, носком ботинка отбрасывает тело змеи подальше и уходит в дебри, отделавшись лаконичным «я отлить». Чжань закатывает глаза и кивает Янли в его сторону, четко артикулируя ртом: «Джентльмен». Девочка едва заметно улыбается и кивает. — Ты не спишь. Чжань шепчет, умудряясь особо не выделяться на фоне шума ночных джунглей. Корректнее было бы сказать «вы не спите» — Ибо явно делал вид, что дремлет, но Чжань позволял ему этот театр: тот дышал то очень глубоко, то закашливался. А Чжань прекрасно знает, как Ибо дышит, когда действительно крепко спит. Вот так фокус. Янли жмется к Чжаню теснее, тот не предпринимает ничего в ответ, но и не отталкивает «объект». — Страшно? Тишина. Риторический вопрос, как может быть иначе? Вокруг туго сплетенный хаос деревьев, плотные кроны скрывают небо, а вместе с ним хоть какой-то источник света. Кажется, что всё это — огромное болото с редкими прорезями сухих тропок. Отовсюду доносятся звуки, и так легко представить, что вот это резкое фырканье — кашель грозной пантеры, а вот этот то ли рык, то ли свист — ворчливое и суровое нечто, что может выдать пасть тигра. И нельзя забыть и о мелкой, но не менее опасной, банде членистоногих. Непонятные насекомые, сотни видов. Чешется у тебя где-то у бедра — а вдруг огромный тарантул пришел тебя сожрать? Или какие-нибудь ящерицы. Их они встретили немало по пути. Чжань смотрит в черноту над собой, не особо отличая её от той, что скрывается под веками. — Темнота, Янли… это не то, чего тебе стоит бояться. Закрой глаза, не пытайся в неё всмотреться. В этом мире вообще мало чего стоит бояться, слышишь? Разве что… других людей. А темноты бояться вообще не стоит. Ты ведь боишься просто того, что может в ней быть. А в ней нет ничего, Янли. В ней никогда ничего и никого нет. Зато есть в тебе. Самые страшные вещи случаются вовсе не тогда, когда темно. И это хреново, верно? Девочка немного ерзает рядом. Возможно, она кивнула, а может и нет. Вскоре ладонь Янли оказывается на груди Чжаня и тот коротко сжимает чужие пальцы, повторяя тихо «ничего нет, спи». Ибо, лежа у другого бока, закрывает глаза. Ему ничего не снится. Рефлексы. Отточенный алгоритм действий под руководством нервной системы. Ибо не просыпается до конца, когда собирается вывернуть чужую лодыжку, ведь чья-то нога нагло, бесцеремонно, да просто охреневшая в своей нахальности, устроилась на его груди. Но что-то спасает от этого порыва, ведь вместе с этим, знакомый голос четко выговаривает «позорище». Ибо разлепляет свои глаза, слыша откуда-то слева смешок, хрипит: — Сюин? — Хуин! Лежит тут… мы всё думали, когда наконец-то проснешься?! А если бы атака? А? А?! Я кого спрашиваю? Ты на задании, а дрыхнешь, как… Ибо решает не слушать, все же производит «захват щиколотки», только не выворачивая, а подбивая девушку. Сюин особо не сопротивляется, так что приземляется на копчик с достоинством. Слышится очередной смешок — Янли явно нравится всё это безобразие, как и наличие еще одной девушки в этой двинутой компании. А может, это у нее просто нервное. У психологов MDZS явно будет много работы. Ибо просыпается окончательно: — Какого хрена ты тут делаешь?! — Да что вы орёте как макаки на рассвете?! Ибо, просыпайся, пора выдвигаться. Нужды знакомить никого нет. Сюин выслеживала нас с момента, как Аянга подал сигнал, вот догнала. Если хочешь спросить как — просвещаю. Ты еще желторотый, так что в тебе есть датчик. Где? В зубе. В каком? Не скажу. Когда засадили? В каждый общий медосмотр обновляют. Имеют ли право? Да. Есть такой мелкий абзац в той сотне бумаг, что ты подписываешь каждый год. Есть что пожрать? Вот. Надеюсь, вопросы исчерпаны. Чжань, не без раздражения, кидает в Ибо пачкой соленых чипсов нори и отворачивается к своему рюкзаку. Тот пытается переварить всю информацию, всклоченный и сонный, переводит взгляд на Сюин, но та только делает большие глаза, поджав губы. Встав, девушка переключается на Янли, присаживаясь перед ней и, видимо, пытается хоть немного разговорить, осматривая параллельно. Ибо садится. Затекла поясница, почему-то ноет левое колено. Очень хочется помыться, и даже самодельный душ в том домишке вспоминается с ностальгией. Как и водопад рядом. Нори Ибо жрать не решается, отцепливает от своего рюкзака флягу и делает пару глотков воды. Привкус металла растекается по языку, заставляя облизать губы. Чжань уже поправляет лямки на плечах, надевает шлем и проверяет свой глок. Обернувшись ко всем, он продолжает: — Через пять километров есть еще одна база. Состояние в разы хуже, чем та, где мы были, зато джет легко сядет рядом. У Сюин какой-то охрененно новый передатчик, нас легко обнаружат. Вы отправляетесь всей командой в штаб. Я остаюсь. Задача ясна? — Да, сэр. — Нет, больной ты ублюдок. Немая сцена. Разительное отличие ответов. Чжань ловит взгляд Ибо, и тот невыразительнее болотца рядом. Чжань вскидывает брови — Ибо, подавив тяжкий вздох, встаёт с земли и складывает руки на груди, пялясь в ответ. Сюин шепотом спрашивает у девочки, не хочет ли та в туалет или что-то вроде. Янли кивает, и кореянка отводит ее в сторону, поправляя на себе жилет и крепления, достав свой компактный хеклер. Мало ли, какую тварь придется пристрелить, чтобы ребенок спокойно свои дела сделал… Сюин бросает на «мальчиков» настороженный взгляд, взяв Янли за руку. Да ладно. Не убили же друг друга до сих пор, так чего теперь-то? Те молчат, пока девушка с объектом не исчезают в кустах подальше. Чжань переводит дух, коротко облизываясь, и начинает спокойно, тем самым «рассудительным тоном»: — Ибо. Напомни. Кто руководит операцией? — Один индюк с недостатком мозгов. — Класс. Но этот индюк — не ты. Зато именно ты возвращаешься в штаб, пишешь отчет, доводишь миссию до конца и головой отвечаешь за объект. — Сюин прекрасно справится со всем, как только сядет в джет вместе с Янли. Я там больше не нужен. — Да? Ты там не нужен. Отлично. А с чего вдруг ты нужен мне? Это далеко не первый раз, когда кто-то падает мне на хвост. Меня не должно быть рядом, вы под двойной угрозой из-за этого. Я вообще не понимаю, почему тут рассуждаю с тобой. Я твой старший. Приказы нужно выполнять, восемьдесят пятый. Это ясно? Может, ты где-то головой ударился, а? Чжань снимает шлем, откидывает куда-то на траву, позволяет рюкзаку сползти с плеч. Затем машет пистолетом. Опять. Словно в его руках и нет ничего. Пальцы привычно обхватывают рукоять, будто глок ничего не весит. Ибо чувствует легкую дрожь по телу, но скорее потому что его сознание подкидывает… другие картинки. Спросонья. У Сяо Чжаня красивые пальцы. Их очень вкусно сосать. С чего вдруг ты нужен мне? Ибо пару раз моргает, отделавшись от непрошенных флешбэков. Он фокусируется на Чжане: — Ты устал. — Мы все устали. — Нет. Ты устал. Потерял хватку. И не особо хочешь прятаться. Ты все делаешь абы как, если это касается тебя. Отбираешь у ребенка нож, осторожно ведешь байк, когда сзади кто-то сидит, зато трешь висок пистолетом и даже не пытаешься спать. Не ешь нормально. Что ещё хреновее — ты явно рад тому, что на тебя объявили охоту. Я видел твой взгляд, когда ты вслушивался в переговоры Аянги. Азарт. Ты был живее, чем… Чжань смотрит. Он ждёт продолжения. Ибо пожимает плечами, говоря, хоть и на тон ниже: — … когда трахался. А делаешь ты это со вкусом. — Вау. Неужели это был твой лучший трах в жизни, что ты из-за него мне так мозги выносишь? — Я не виноват, что секс и адреналин делают тебя настолько красивым. Возможно, раньше ты был таким всегда, но жизнь тебя явно потрепала. Сяо Чжань закатывает глаза. Это пустой разговор. Трата времени. Бред. Полнейший бред. Может, у Ибо горячка, да? Вполне вариант. Джунгли — они давят на психику. Чжань вообще не уверен, что та у него осталась. Иногда весь мир ощущается тупой компьютерной игрой, а он в ней — непроработанный персонаж. Чжань трет стволом свой нос. В следующую секунду пистолет исчезает, еще мгновение — руку заломили за спину, заставляя резко ухнуть корпусом вниз, а тот самый глок — вдавлен в затылок. Как глупо он попался. Что там? Потерял хватку, да? Неутешительный факт: кроме всего прочего, Чжань ощущает волну возбуждения по телу. Приехали. Ибо спрашивает обманчиво спокойно: — Ты этого хочешь? Чтобы тебе вышибли мозги? Чтобы «все закончилось»? Твой долгожданный отпуск? Так он должен выглядеть? Чжаню почему-то смешно. Этого ли он хочет? В данный момент он хотел бы совсем другого. Позу можно особо не менять. Сраный Ван Ибо. На кой черт Вселенная послала ему это «последнее испытание»? Этого… самоуверенного, наивного, упертого, сильного, неугомонного, адреналинового наркомана, у которого, кажется, даже жопа святая, вопреки тому, что он убивает людей (не считая тех людьми от слова совсем), словно семечки щелкает. Чжань из такого положения не может посмотреть ему в лицо, да и не пытается. Рука ноет, но это даже хорошо. Бодрит. — Какого хрена тебя это ебет, Ван Ибо? Ибо выпускает из захвата так же резко, как и скрутил, разве что не отпихивает от себя. — Честно? Не ебу. Сам в глубоком шоке. Просто вау. Но один ты не останешься. Конец дискуссии. А свой нос, виски, голову, жопу — чеши руками, окей? Заебал. Глок Чжаню так и не возвращают, но он и не думает его забирать. Снайпера откровенно забавляет всё, что происходит. Но в то же время он категорически не согласен с таким раскладом. Ибо об этом знать необязательно. Когда на следующую ночь джет приземляется в нужной точке, Сюин прощается с Ибо, обнимая его. Коротко глянув на Чжаня, она шепчет в чужое ухо «прости» и всаживает в шею друга дозу транквилизатора. Сяо Чжань помогает «загрузить» Ибо, выслушивая от девушки то, какая участь её ждет, если тот проснется раньше, чем планируется. Чжань обещает, что родина агента не забудет. В ответ на что Сюин, от всего сердца, посылает снайпера на хрен. х х х Франция, Лион Набережная Шарля де Голля Если попытаться разобраться в том, что такое Интерпол, можно немного запутаться. В представлении большинства это что-то вроде независимой структуры, которая борется с терроризмом и другими «страшными штуками», имея своих агентов, как демонстрирует множество сериалов и фильмов. Отчасти такое толкование имеет право на существование. На деле все куда прозаичнее. Интерпол не занимается расследованиями. И агенты Интерпола не имеют прав применять к кому-то силу, тем более — оружие. Самая главная функция всей структуры заключается в базе, которой могут пользоваться правоохранительные органы всего мира. База всех сформированных преступных организаций, отдельных личностей, украденных или просто фальшивых документов, фальсификаций ДНК и отпечатков, как и их оригиналов, угнанного транспорта, похищенных предметов искусства. А еще Интерпол выдает «красный» циркуляр — международный ордер на арест. И не один такой. Есть менее жесткий, когда человек опасен, но не нуждается в немедленном задержании. Также существует циркуляр для похищенных/пропавших. Хенг же считал Интерпол сборищем напыщенных идиотов, с другой стороны, какую организацию он таковой не считал? Фэй греет пальцы о стаканчик с кофе, отдает его Хенгу ради пары глотков, забирает снова. Они рассматривают здание Интерпола, коротая время до назначенной встречи, куда оба идти не так уж хотят. Куда продуктивнее было бы уже сидеть в самолете на пути в логово Стигийских Тигров, чем молоть языками о том, как тихо и красиво они должны всё сделать. Без лишних вопросов и без осечек. В конце концов, вот и вторая существенная функция Интерпола: координировать действия всех структур, которые каким либо образом имеют дело с борьбой против международных преступников. — Если они решат дать нам новую жизнь в какой-нибудь Скандинавии… Хенг цокает языком, не заканчивая мысль. В Лионе не так уж тепло. Фэй усмехается, вручает мужу стаканчик, чтобы беспрепятственно приобнять того за плечи, целуя в волосы. Хенг снова пьет. Они взяли венти стаканчик свежесваренного кофе, чисто чтобы погреться, а не наслаждаться вкусом. — Я уверен, что ни одна скандинавская страна не вариант для нас… как тебе идея с Новой Зеландией? Хенг чуть хмурится, вернее — смешно морщится в раздумьях. Фэй трется носом о его волосы. Кофе, что-то от шампуня с жасмином, что-то от его духов. Хань Фэй коротко прихватывает край чужого уха, затем просто обнимает Хенга покрепче. Тот мерзнет, как это обычно с ним и бывает. Удивительно, как он вообще смирился с жизнью в Чикаго, там климат еще суровее. — Неплохо в контексте серфинга, да и погоды, вполне… Но меня пугает, что это остров? На континенте… свободнее, как-то? — М-м… Австралия? Хенг фыркает в стаканчик, не считая, что такое предложение нуждается в ответе. Фэй делает вид, что понимает. В любом случае, это не им решать. Но какая разница — где? Главное, чтобы вместе. Хенг вскидывает руку, смотрит на часы. Раритет. Винтажные и швейцарские, дороги как память, ведь были честно спизжены у Хань Фэя, когда тот еще с рук Хенга ел, пытаясь не сдохнуть в камере. Хенг все говорил ему, что ждёт не дождется, когда тот наконец-то помрет, чтобы их отобрать. Однажды Фэй не выдержал и просто сказал «забирай». Странная парочка: непослушный террорист, неблагодарный придурок, которого взрастило тигриное логово, но который не хочет ему служить, и агент, который скорее вытерпит все унижения и пытки, чем наконец-то расколется, при этом совершенно не отрицая того факта, что его дражайшие MDZS творят херню намного хуже, чем сами тигры. Союз, созданный на небесах. До встречи остается десять минут. Хенг поворачивается к Фэю, чтобы незамедлительно вовлечь того в поцелуй. Это ещё один хороший способ согреться. Когда агент подходит к их скамейке, ему приходится прокашляться дважды, чтобы те наконец-то его заметили. Обсуждение строго секретной операции происходит просто вот так, в обществе моросящего дождя, жирных французских голубей, на лавочке с видом на здание Интерпола. Входить внутрь и Фэй, и Хенг отказываются уже как семь лет, и никогда не переступят этот порог. Из принципа, конечно же.