Whatever it takes: чего бы это ни стоило

x x x 8.

Yeah you can start over you can run free You can find other fish in the sea You can pretend it's meant to be But you can't stay away from me — Maroon5, `Animals`

Кобе (Кобэ), так называемый район Кейхансин, остров Хонсю, административный центр префектуры Хиого (Хогё), регион Кинки (Кансай). Япония месяц спустя, февраль Квартира сдавалась только вместе с кошкой. За это полагалась скидка, так как арендатор не обязан следить за её благополучием, но это было бы «крайне желательным», так что на холодильнике был прицеплен листок с предположительными тратами на питомца (которые и вычли из итоговой цены). Хозяин уж очень просил: пожилой режиссер по имени Кэтсу отправлялся на лечение в Окинаву, и своего питомца взять с собой не мог. Даже не из-за возможного запрета на её содержание в стенах лечебного учреждения (обычно в Японии к котам относятся очень положительно), а скорее из-за не менее достопочтенного возраста кошки. Чжань ожидал чего-то вроде этого, когда решил снимать квартиру через компанию, которая сотрудничала с сообществом пенсионеров Кобе. Он чувствовал в себе какую-то тягу к тому, чтобы творить «мелкое добро», так что оно ему и аукалось. Вернее… мяукалось. Чжань сживался с кошкой уже четвертый день. Та, очевидно, не привыкла к чужим людям в своем «царстве», шла на контакт нехотя, ела мало и предпочитала прятаться в углах, но ведь укрытий было не так уж много. Студия убежищем порадовать не могла, но зато удовлетворяла видом: на последнем этаже небольшой высотки, недалеко от набережной, можно было наслаждаться красотой Осакского залива и таким чистым февральским небом. Всего одна комната, в которой вмещалось все, начиная с кухоньки, заканчивая рабочим местом. Квадратный балкончик (с сушилкой для белья и стиральной машинкой) служил приятным бонусом. В целом, квартирка сдавалась аккуратной, воспевая извечный минимализм в дизайне. Самое то, чтобы залечь на дно, прежде чем снова срываться с места. Когда тебя преследуют, глупо торчать в какой-то одной норе. Надо перебираться из одной в другую, заметать следы, не оставаться нигде подолгу, и каждый раз примерять разную личину. Сейчас Чжань был уставшим журналистом в очках с толстенными диоптриями, который приехал в Кобе залечивать раны своей неразделенной любви, о чем наплел везде, где только мог. К неожиданному откровению относились с пониманием: он ведь китаец, а те, зачастую, не затыкаются, и сами сыплют вопросами только так. Так что из картинки Чжань никак не выбивался, пользуясь легким японским лицемерием вовсю. Чопорные азиаты, которые шикают за излишне громкий тон в заведениях общепита, потом с удовольствием обсасывают детали между собой, осуждающе шепча. Зачастую это ведь целое событие, яркий эпизод в серых сутках, когда нет ничего, кроме офиса и… да, офиса? Безусловно не все японцы такие. Как и не все китайцы — болтливые шутихи. Но порой лучше играть по правилам, чтобы не выделяться. Чжань ищет поддержку у кошки, имя которой так и не успел спросить, а уточнять сейчас как-то неловко. Так что кошка была… просто Кошкой. И смотрела на него осуждающе, сидя на низком табурете возле не менее низкой кровати. Чжань подозревал, что это просто матрас на деревянном поддоне, но какая разница. Тем более, сейчас у хипстеров так модно, дедуля Кэцу был в явном тренде. Чжань плюхается на заправленную постель, тянется к смартфону, который спрятался под подушкой. С экрана на него смотрит скетч дракона, Чжань нарисовал его в графическом планшете этим утром. Вспоминал старые навыки потехи ради. Да и китайский новый год на носу. Дракон становится первым, что может прийти в голову в связи с этим, учитывая, что символ наступающего года смотрит на тебя со всех щелей, прилавков, билбордов с рекламой и push-уведомлений на телефоне. Иронично, но ведь именно в Кобе проходит один из самых больших новогодних фестивалей, тут довольно много китайских кварталов, да и когда японцы отказывались от «своих-чужих» традиций. Морда у дракона получилась какой-то глуповатой, Чжань переходит в галерею, чтобы приблизить свое детище, критично рассматривая косяки. Кошка запрыгивает на постель и, придирчиво осматривая территорию, укладывается где-то у ног Чжаня. Тот ловит себя на мысли, что старается даже дышать тише прежнего, лишь бы не спугнуть внезапное расположение Кошки. Он добивался его четвертые сутки. Снеками угощал, пытался гладить, отделался парочкой царапин по рукам и одним укусом за палец. А теперь посмотрите-ка. Царевна наконец-то снизошла к смертному. Чжань самодовольно улыбается. Именно этот момент выбирает желудок, чтобы заурчать, а значит сломать все планы на вечер в постели. Пора ужинать. Чжань старается двигаться максимально плавно, садится в кровати, укладывая смартфон снова под подушку, косится на Кошку. Та смотрела на него все это время, явно не оценив его возню. Чжань поджимает губы, играя с Кошкой в гляделки. Снайпер переходит на мягкий шепот, прекрасно понимая, что наверняка делает ошибки в японском через слово: — Да ладно тебе. Я не так уж плох. Кормил? Кормил. Если бы ты была более сговорчивой… Можно я пойду готовить, да? Не кинешься на меня? Спасибо. Лежи. Эта кровать полностью твоя, конечно-конечно… Кошка проводит его долгим взглядом, Чжань качает головой, отходя к зоне кухни. Дергает на себя дверцу холодильника, и так зная, что сейчас увидит: банку пива, йогурт, который он не доел еще с утра, и две пачки острых рисовых клецок ттокпокки* в каком-то жгучем соусе с корицей. Просто счастье. В голове всплывает непрошенный голос Ван Ибо с его «не ешь нормально». Чжань фыркает вслух, продолжая диалог: — Словно во Вьетнаме в принципе можно было нормально есть. Да и вообще. Нормально я ем. Когда хочется, тогда и ем. А хочется не так уж часто… зато когда хочется, тогда я прям… жру. Чжань неловко оборачивается на Кошку. Если бы у той были брови, она бы их точно сейчас вскинула, но вместо этого Кошка пользуется своим хвостом. Чжань фыркает ещё раз, вытаскивая из холодильника банку пива и пачку ттокпокки. Снайпер набирает воду в чайник, чтобы залить потом свой ужин кипяточком, клацает по кнопке и принимается за пиво. Открывает только со второго раза, делает пару глотков и морщится: Чжань купился на японскую аутентичность, так что решил взять пиво из категории happosei, а значит — оно сделано на основе либо сои, либо гороха. Либо какого-то редкого говна, Чжань вот не определился. Делать нечего, он пьет ещё и ещё, и на глотке пятом уже начинает казаться, что всё не так уж плохо. Пьянеет Чжань до обидного быстро, но кто его сейчас осудит? Ах да. Кошка. Чжань поднимает в её честь банку, салютуя в сторону постели, и прикладывается к пиву ещё. К моменту, когда чайник кипит, пива уже не остается. Чжань думает, что сплоховал, купив лишь одну банку. С другой стороны — ему лучше всегда быть в трезвой кондиции, его пытаются выследить! Чжань сминает жестянку в пальцах, выходит как-то криво. Он бросает банку в мусорное ведро, берётся за чайник, заливая свой ужин. Клецки довольно быстро набухают, впитывая влагу, на всю студию насыщенно пахнет пряными специями. Кошка на кровати решает свернуться в клубок, пряча морду. Чжань опирается о столешницу поясницей, выжидая, пока его ужин окончательно набухнет. «Ты устал. Потерял хватку. И не особо хочешь прятаться». Прошёл месяц. Если не больше. Чжань складывает руки на груди, смотря в одну точку перед собой. Его мысли сейчас в душных джунглях Вьетнама, в горящем взгляде напротив, в мыслях о том, как так получилось и что будет теперь. Рациональная часть имеет простые ответы: ничего не будет, а получилось всё по глупости. Хватку Сяо Чжань и правда потерял, только не в том, о чем думал Ибо. Чжань прокручивает воспоминания назад, дальше, в тот бордель, где Ибо прижал его к дверному косяку. Было неприятно, потому что он впивался в спину, аккурат вдоль позвоночника. Чжань помнит, как тело предало его, поддавшись, как ему действительно хотелось, чтобы… чтобы что, собственно. Ибо втащил его в эту комнату с пошлятским дизайном и оприходовал, как любую из шлюх? Окей. Но разве всё не было бы просто, если бы дело было лишь в либидо и желании трахаться, которое решило порадовать Чжаня к его тридцати годам с мелочью? Было что-то другое. Это "другое" ворочалось внутри, заставляло впадать в какие-то странные состояния и испытывать… нелепые чувства. Вот Чжань и признался сам в себе в этом сентиментальном словечке. Чувства. Чжань фыркает в третий раз, получается как-то резко, так что Кошка вскидывает свою морду и смотрит на человека так, словно бы тот ей еду в лоток положил. Чжань цокает языком и поднимает руки в жесте капитуляции, возвращаясь к своему ужину. Снайпер помешивает клецки палочками внутри коробки, цепляет одну и дует, прежде чем сунуть в рот. Обжигающе горячо. Какой он тупица, раз уже допил пиво. Чжань жует, прикрыв глаза, тянет воздух носом, чтобы как-то облегчить жизнь своим вкусовым рецепторам, но это не помогает. Коробочка отставляется, Чжань наливает себе воду в высокий стакан и пьет мелкими глотками, чтобы унять бурю во рту. И тут он тоже хватку потерял — Чжань же родом из Чунцина, любовь к острому в его крови, как и легкая переносимость всех огненных продуктов. Но что-то раздражающе идет не так, либо корейцы превзошли все его ожидания. «Возможно, раньше ты был таким всегда, но жизнь тебя явно потрепала». — Ты бы себя видел в тот момент… ладно. К сожалению, ты всегда адски хорош. Жизнь тебя еще не трепала. Но я бы мог. Чжань проговаривает это довольно-таки флегматично, перемешивая клецки по часовой стрелке. Ещё раз. Месяц прошел. А он не может перестать анализировать всю эту дебильную миссию… ладно, раз уж сегодня вечер признаний — на саму операцию ему малость насрать, девочка жива и хорошо, задание выполнено. Он прокручивает в голове каждый момент в своей жизни, где присутствовал Ван Ибо. С утра и до ночи. Каждый божий день. Пока едет, пока жует, пока пытается читать, смотреть фильмы, взаимодействовать с людьми, чистить свой глок (очень медитативная привычка). На пробежке, в душе, в очереди за кофе в Starbucks, в аэропортах, автобусах. Во время прогулок, перед сном и когда тянется рукой под кромку белья. Особенно когда поддевает резинку боксеров и принимается ласкать себя. Такая вот новая традиция в жизни. Вкусно жрать, наслаждаться видами, рисовать, слушать подкасты и дрочить на бойца подразделения Yiling, с которым удалось когда-то хорошенько перепихнуться. С каких пор снайпер стал столь жалок? Или всегда таким был? Чжань не доедает свои ттокпокки, кидая палочки в раковину, а саму коробочку оставляя на столешнице. Пара шагов и он снова падает на кровать, вперившись взглядом в потолок. — Самое паршивое, что я правда думал… что ты будешь меня искать и даже найдешь. Но это хорошо, что у тебя хватает мозгов этого не делать. Это правильно. Я просто немного рехнулся. Аянга был прав в свое время. Мне надо было почаще трахаться. И меньше думать. Кошка явно не воодушевлена таким откровением. Спрыгнув с постели, она идет куда-то в сторону ванной комнатки. Три квадратных метра, вполне себе достойно. Чжань трет лицо, оставляя ладони на нём, шумно вздыхает. Телефон вибрирует под подушкой. Либо очередное push-уведомление, либо… да что еще это может быть. У него новая сим-карта, ноль контактов и столько же желания их иметь. Чжань все равно тянется за смартфоном, нажимая на блокиратор. Сообщение с неизвестного номера, но написать такое мог лишь один человек на этой долбанутой планете. Чжань прищуривается. «А что еще тебе Аянга советовал? Потрахаться с ним?» Ответить на это смс нет возможности — поле для набора текста отсутствует. Чжань садится в постели, держа телефон в руке. Тот вибрирует опять. «Если тебе интересно, то я нашел только способ связи, но не конкретно тебя. Знаю, что Япония. Но эта маленькая страна на удивление слишком большая. Но есть подозрение, что я почти тебя нашёл, почти. Только попробуй сняться с места сейчас. Я найду тебя в любом случае. Только если ты меня доведёшь окончательно, я попрошу, чтобы мне тебя заказали. Сколько еще ты будешь тут? Скажи вслух просто число дней, ничего больше» Чжань зажевывает щеку изнутри, но это просто потому что он хочет улыбнуться. А это чертовски плохо. Всё вот это охуеть как плохо. — Семь. «М-м. Семь лет в Тибете, семь дней в Кобе. Я ведь прав? Кобе? Не думал написать сценарий и продать его Дисней? Семь дней. Если ты еще не понял — телефон все считывает, но не выдает мне местоположение. Пока. Твоя работа или кто для тебя постарался? И почему ты взял свой телефон, а не купил новый, ты идиот? Ты идиот. Но мне нравятся идиоты, какая жалость» — Мне нравится мой телефон. У меня нет животных, так что мой гаджет — это моя собака. Отъебись. «Отъебаться? Я еще толком не приебался, Daytoy. Кстати, почему Daytoy?» — Потому что иди в жопу. Так устраивает? «Более чем» Чжань качает головой и откидывает смартфон от себя. Чувства. Что он испытывает сейчас? Азарт. Беспричинную радость. Предвкушение. Легкий жар. Желание покусывать губы, занять чем-то руки, снова взять телефон. Ему, что, пятнадцать и он школьница из дорамы? Телефон вибрирует еще пару раз, но Чжань игнорирует его. Снайпер идет в душ, предварительно выдворив из ванной Кошку. Та снова смотрит на него, как на кретина, и Чжань готов с ней согласиться. Он тщательно моется, словно пытаясь очистить каждый сантиметр своей кожи. Вспенивает шампунь в волосах, массирует голову, и делает всё, чтобы потянуть время. Легкий мазохизм, учитывая, как хочется вернуться к телефону на самом деле. Отвратительно, просто кошмар какой-то. Смыв пену, Чжань в задумчивости пощипывает себя по низу живота, дергает за волоски блядской дорожки. Вода продолжает течь, упругими струями проходясь по спине, стекая по ногам, воронкой закручиваясь у водостока. Просто безумная трата ресурсов. Но когда это Чжань в своей жизни экономил, с тех пор как обосновался в своей квартирке после выпуска из интерната MDZS? Особо никогда. Отрывался по полной за все запреты. Чжань закрывает кран через добрых пять минут, которые он провел в легком дзене, разморенный из-за теплой воды и белого шума. Ибо ведь только его слышит, получается? Если Чжань не включит камеру, например. Или он уже добрался и до неё? Снайпер возвращается в комнату, укутав бедра в полотенце. Включен подогрев пола, так что он не особо мерзнет. Подумав, снайпер обтирается по новой, только теперь оставляет полотенце на табурете. Кошка не считает демонстрацию голого тела чем-то интересным, так что предпочитает снова удалиться в ванную от греха подальше. Чжань такое решение одобряет, хоть чувство неловкости все равно к нему подбирается. Он упоминал, что рехнулся? Определенно. Ладно, он и без того предпочитает спать голым, ничего странного. Если бы он правда собирался просто лечь спать. Чжань укладывается на постель, берет телефон в руки. «На самом деле мне неприятно думать, что ты можешь считать, что дело просто в том трахе» «Конечно, это был охрененный секс, но было ведь что-то еще» «Ты знаешь это. Я тоже это знаю. Это та причина, по которой я сейчас занимаюсь всей этой хренью. Ты уже столько раз негласно меня отшивал, но это не было строгим «нет», так что ты ведь… тоже хочешь, я знаю. Я знаю, гэ» «Почему ты молчишь, ты там живой или я опоздал и ты исдох? Не сдыхай, пожалуйста» «А, ты пошел мыться, судя по шуму» «Теперь я думаю о тебе в душе. Мне хочется тебя избить, и в то же время хочется тебя затрахать. Вот что ты за человек. Делаешь из меня какого-то абьюзера. Ты оставил этот журнал в аэропорту и почему-то загнул страничку со статьей об абьюзе, я теперь стал умнее на одно слово, ты гордишься мной? На самом деле я куда умнее, чем кажется, если ты не заметил. Особенно, когда мне что-то нужно. Или кто-то» «А еще я просто хочу тебя обнять» «Это самое хреновое» — Это самое хреновое… Чжань говорит это совсем негромко, но ответ появляется буквально через секунду. «Но это и самое охрененное. Я вычитал еще одно новое слово. Оксюморон. Объединение противоположных по своей сути вещей, из-за чего появляется нечто новое. Мне оно нравится, а тебе?» Чжань покусывает губы, повторяя про себя это «оксюморон». Положив телефон на грудь, он прикрывает глаза. В комнате тихо. Все ещё пахнет ттокпокки. Волосы влажные, оставят след на подушке. Кожа распарена после горячего душа. Чжань поглаживает себя по животу, спускается ниже. Воспоминания смешиваются с фантазиями, Чжань ласкает себя так, как привык, но постепенно добавляет «фишки», которые ему понравились в исполнении одного… упертого, странного… сталкера, судя по всему. От этой мысли как-то смешно, так что Чжань усмехается. Пальцы мягко перекатывают яички, немного оттягивают. Плоть постепенно твердеет, Чжань довольно выдыхает, подхваченный волной возбуждения: та теплыми разрядами проходится по телу, оседая в мошонке, заставляя немного ныть чувствительные соски. Чжань коротко облизывается, раздвигая ноги пошире. Он увлекается достаточно, чтобы начать откровенно постанывать. Телефон вибрирует на груди, это добавляет новизны в ощущения. Чжань устраивает смартфон левее, чтобы его край был у соска, так что когда тот вибрирует опять, щекотка провоцирует приятную дрожь по телу. Интересно. Чжань принимается плавно дрочить, обхватывая плоть покрепче, мажет по головке большим пальцем, вспоминая один определенный рот вокруг своего члена. Потом и чужой член в своем рту. Что ещё они делали? А, Ибо оказался не прочь попробовать сожрать его зад, отчасти буквально. Иначе и не назвать. Чжань еще никогда столько комплиментов о своих ягодицах не слышал, это было очень забавно, но почему-то не сбивало прицел вовсе. Ибо умудрялся миксовать свои нелепости с совершенно охренительными движениями языка, вылизывая его везде, где только мог. Телефон вибрирует. Опять и опять. Чжань устраивает его свободной рукой на животе, затем пониже пупка. Переключается на пощипывание сосков, набирая темп дрочки. Он не сдерживает шумных выдохов, хриплых стонов, шипения. Он всегда был довольно громким в постели. Ему катастрофически мало, но что еще можно придумать? Если бы был лубрикант или игрушки… а так. Чжань замедляется, чтобы растянуть свою пытку. Подумывает устроиться в коленно-локтевой и продолжить дрочить так, упираясь лицом в подушку, явно сублимируя то, чего хочется сейчас больше всего. Через пару минут он слышит, как щелкает электронный замок. При мысли, что его сейчас скрутят Стигийские Тигры, становится крайне смешно. Те, конечно, могут посчитать это шоу и приглашением, но Чжань не зря устроил большую часть своего арсенала аккурат под этим матрасом, не говоря о том, сколько всего в принципе напичкано в этой комнатке. Но на самом деле Чжань прекрасно знает, кто сейчас вошел в эту студию и шикнул на Кошку. Снайпер замедляется, затем лениво заваливается набок, прищурившись в полутьме. Ибо не разулся. И просто смотрит. Чжань прекрасно осознает, как выглядит сейчас, так что… — Нравится то, что видишь, Бо-ди? Вместо ответа Ибо скидывает обувь, снимает с себя куртку, кидая ту на пол. Телефон тоже летит на кровать, странно, что не мимо. Ибо все еще смотрит, стягивает с себя свитер, вытряхивается из джинс вместе с бельем, даже снимает носки. Чжань не трогает себя, хоть мог бы, но посчитал, что это было бы слишком. Ибо и так не просто, судя по тому, что тот язык проглотил, а его выражение лица скорее смахивает на маньячину в приступе отчаяния. Чжань рад быть его жертвой. Им давно пора, иначе это напряжение отвлекает от того, чтобы поговорить. А, видимо, им нужно поговорить. Ибо наконец-то падает на постель, Чжань хочет сказать, что это был самый несуразный стриптиз из всех, что ему удалось наблюдать в жизни, но у него не получается: Ибо, до странного нежно, берет его лицо в ладони, заглядывает в глаза, словно спрашивая разрешения, и только после этого целует. Это слишком чувственно и должно закончиться. В голове Чжаня вой сирены, но он ничего не делает, просто позволяя целовать себя так, отчего-то отвечая совершенно робко, а не так нагло, как планировалось изначально. У Ибо холодные пальцы, холодный нос, его губы тоже прохладные, но не язык и тот напор, что следует буквально через минуту. Это уже более знакомо, с этим Чжань прекрасно знает, что делать. Только вот снова вспоминает, что смазкой тут и не пахнет. Но ничего. Они ещё успеют. Впереди семь дней в Кобе, и ещё чёрт знает сколько после.