Whatever it takes: чего бы это ни стоило

х х х 11.

Felt like the weight of the world was on my shoulders But should I break or retreat and then return Facing the fear that the truth, I discover No telling how, all these will work out But I've come to far to go back now

Япония, Окаяма Любовь не увеличивает страдание. Любовь и не уменьшает его. Она существует параллельно и, может, это Чжань какой-то дефектный, но ему так и легче. Осознание этой мысли приходит неожиданно, совсем не к месту. Он только что сказал, что их трах-марафон явно что-то сотворил с мозгами, видимо, вместе со спермой утекло и серое вещество: они серьезно решили отвезти Кошку хозяину квартиры, прежде чем сорваться с места. У людей, которые вполне хотели бы видеть их простреленные головы, было множество времени, чтобы уяснить где они, прежде чем маячки были беспощадно вырваны. Чжань уверен — у них есть всего пару часов, прежде чем начнется обстрел или что веселее. Ибо фыркает, после глотка капучино: — Да? Ты где-то это вычитал о прямой связи между спермой и серым веществом? «Снайперский вестник»? Ибо ухмыляется совершенно придурошно, сидя напротив. Они засели в маленькой кофейне аэропорта Окаямы. До рейса еще полтора часа. Чжань подается вперед, чтобы сморозить какую-то глупость в ответ (это уже вошло в привычку), но запинается, уставившись в глаза напротив. Ибо вскидывает брови: — Что? Гэ? Чжань откидывается на спинку кресла и отмахивается от Ибо, бросая «у тебя усы от пенки», сразу же смотря в окно. Это неправда, но какую ещё отмазку можно было придумать? Со своей мысленной философией он упустил самое главное. Он подумал про любовь. Ибо продолжает: — Мы не можем бросить Кошку, она не заслужила доживать свои дни на улице или у левых людей. Вообще странно, что хозяин так решил её оставить… Чжань пожимает плечами, все еще не смотря на Ибо: — Я бы тоже так поступил. Она много спит, да и в целом не очень активна. Думаю, она приблизительно такого же возраста, как и тот дед, в кошачьем эквиваленте. То, что мы тащим ее с собой — большой стресс. Но с человеческой стороны ты прав. В голове все равно не укладывается. Нас могут пристрелить. Надо искать джет любыми способами и валить, связаться с MDZS, войти в курс дела… а мы… купили корм по скидке для пожилых котов. Чжань усмехается, покачивая головой. Ибо громко сербает свой кофе, а затем говорит: — Гэ. Эй. Посмотри на меня. Чжань не уверен, что хочет. Не потому что Ибо ему уже надоел, или от его вида становится как-то плохо. С точностью наоборот. Чжань думает о том, что сейчас он повернется, увидит это лицо, переживет очередной дурашливый приступ Ибо, может, лично сотрет эту дурацкую пенку с его верхней губы… и это будет еще одним воспоминанием. Теплым воспоминанием, которых не так уж много за его жизнь. А что это, как не слабость? Чжань не понимает, каким его делает происходящее между ними, но все, что приходит в голову, вовсе не обнадеживает. Его мысли забиты Ибо, его планы крутятся вокруг Ибо, его желания учитывают Ибо, и это похоже на захват, только вот он сдался добровольно. Более того — он этого жаждал, глупо отрицать очевидное. Почему? Захотел спрятаться от себя в ком-то другом? Решил дать себе шанс на спасение? На искупление? — Ну эй, гэ… гэгэ. Гэ. Чжань-гэ! Ибо пинает его ногой под столом и Чжань смотрит. Дурацкая пенка. Ибо обводит губы языком, слизывая её и улыбается. Чжань хотел бы, чтобы их сейчас, в этот самый момент, и убили. Только чтобы они не успели этого осознать. Быстро и безболезненно, смотря друг на друга и улыбаясь так по-идиотски. Этот момент был бы заключен в вечность. В такой себе шарик, где плавает искусственный снег, а сам Чжань замер в секунде до того, как Ибо возьмет его за руку. Но это жизнь и она продолжается. Он чувствует тепло пальцев Ибо, то, как они сжимают собственные. И не может не сжать в ответ. Кошка высовывает мордочку из рюкзака, проснувшись, привлекая к себе внимание. Бариста украдкой фотографирует эту парочку (так, чтобы не было видно лиц, она уважает чужую конфиденциальность), выставляет снимок в свой сёнен-ай блог и пишет пост о том, как это мило и важно, что однополые пары все чаще и чаще рискуют показывать свои отношения на людях. Девочка, если бы ты знала, чем они рискуют на самом деле. Ван Ибо покупает «руководство по наблюдению за китами». Лететь всего два часа с копейками, не так уж много. Им разрешают пронести Кошку в салон, к счастью, никто не спрашивает никаких бумаг на это создание, стюардесса лишь почесывает кошку у холки. Чжань устраивает рюкзак на своих коленях, Кошка высовывает мордочку, куда незамедлительно получает поцелуй и прячется обратно. Чжань очень надеется, что его шарф, на котором это животное и устроилось, доживет до конца путешествия без эксцессов. Понятно, что тот весь будет в шерсти, но с этим еще можно разобраться. А вот если Кошке приспичит, случится трагедия. — Ты такой милый, гэ. А меня так чмокнешь? Чжань медленно поднимает голову, смотря на Ибо взглядом, который тот уже обозначил «фирменный взгляд ниндзя-убийцы». Странно думать, что перед ним и правда убийца, а он сам может легко свернуть шею каждому в этом самолете, если придется. Невольно откидывает во флешбек, когда они сидели точно также, только без кошки. Соседние кресла, семь тысяч над землей, дурацкий фильм на планшете и предательское сожаление, что больше они никогда не встретятся. — Жизнь умеет удивлять, верно? — О чем ты? Ибо пожимает плечами, отворачиваясь и оставляя свою ремарку без ответа. Чжань не переспрашивает. Он просто просит зачитать руководство вслух, считая, что это чтиво может быть достаточно усыпляющим. Снайпер пытается урвать сон всегда и везде, только тот редко идет ему навстречу, если Ибо не выступает в роли ловца. — Горбатые киты проводят лето в северных морях и начинают путешествие на юг осенью, где их можно видеть вокруг островов Огасавара и Окинава… Новый Орлеан, штат Луизиана, США Расстояние между Танжером и Новым Орлеаном сокращается всего на девять часов, если лететь на джете без пересадок. В целом — около двадцати часов полёта, от которых никуда не деться. Когда они садились в самолет, всё было в порядке. Они видели Вэйвэй на экране, говорили, что любят её и всего через сутки окажутся рядом. Сейчас Хенг переступает очередной труп в коридоре дома, который должен был быть охраняем на уровне Пентагона. Ему не нравится то, что он видит. Фэй переключается в «холодный режим», его лицо не выражает ровным счётом ничего, когда он говорит, что проверит второй этаж. Хенг кивает, достав глок из кобуры. Он не знает, каким человеком его делает тот факт, что он чуть было не решает прострелить голову девочке, которую находит в шкафу. Это не их дочь. И это единственное, что имеет значение. Хенг медленно присаживается на корточках перед неизвестной малолеткой, склонив голову набок. Китаянка. Плохое предчувствие скребет по нутру, но голос Хенга даже мягок: — Привет. Я ничего не сделаю. Скажи мне, что тут случилось? Девочка мотает головой и жмурится. Хенг теряет крохи терпения, он в секунде от того, чтобы выволочь ребенка за волосы из шкафа, но он представляет, что это могла бы быть и их Вэйвэй, верно? Он не будет так поступать. Просто он очень переживает. Его можно понять, верно? — Слушай. Я не знаю кто ты и что тут делаешь. Но если ты видела здесь… другую девочку… Вэйвэй. Она — моя дочь. Меня немного… чисто вот чуточку… волнуют трупы по дому тех людей, которые должны были ее охранять, да? Логично? Ты согласна? Мне важно понять, что происходит, хорошо? Как тебя зовут, м-м? Девочка медленно выдыхает. Хенг даже старается улыбнуться. Сзади слышится скрип половицы и он резко разворачивается, вскинув пистолет. Но это Фэй. Тот даже не реагирует на этот выпад, смотря на девочку. Та, заикаясь, шепчет всего пару слов: — Янли. Они… они ошиблись. Она… не я. Её… вместо… меня. Хенг поворачивается обратно к ребенку. В этот момент Хань Фэй въебывает рукой в дверной косяк, из-за чего от того отлетает какая-то щепка. Просто чудесно. Папа учил её нескольким вещам, но вряд ли она способна на них. Вэйвэй всего шесть. Если быть точным и оптимистичным: уже через месяц стукнет и семь. Но всё, что она может, это упорно злиться и отбрыкиваться. Но не бояться. Па говорил, что бояться нельзя ни в коем случае, это всегда превращает тебя из человека разумного в тупого хомячка. Конец цитаты. Когда-то Вэйвэй было страшно плавать, так что следующее, что с ней приключилось — па крепко взял ее поперек груди и бухнулся с ней в воду. Стресс ещё тот, но уже через пару минут страх отступил. Она чувствовала себя буквально всесильной, когда плавала в бассейне, удивляясь, чего она вообще боялась-то? Всегда делай то, что страшно и ты победишь. Выползать из-под кровати, когда тот огромный мужик полез к шкафу, где была Янли, было очень страшно. Но она это сделала. Возможно в данный момент немного об этом жалела, но лишь потому что ей наверняка достанется от отцов. Она не сомневалась в том, что те её найдут. Было бы еще неплохо убедиться в том, что и тётя Сюин в порядке… — Вам надо пристегнуться. — А тебе надо заткнуться. Вэйвэй громко фыркает: — Если вы не пристегнетесь, я и не заткнусь. Знаете песенку Эльзы? — Чего? Вэйвэй улыбается. Это её звездный час. Прокашлявшись, она начинает: — The snow glows white on the mountain tonight… Водитель переглядывается с мужиком на переднем сиденье. Тот лысый и похож на быка. Вэйвэй это не пугает, она просто продолжает завывать. — Почему нам нельзя её отрубить? — Босс сказал, что это может повлиять на мозги малолетки, что-то вроде. А ему нужна информация, так что… потерпим. Сделаю радио погромче. Но чем громче становилось радио, тем сильнее Вэйвэй орала. Конечно, спустя пару треков ей это надоело, так что девочка благополучно заткнулась. Подтянувшись на кресле, Вэйвэй уставилась в окно, наблюдая за не очень уж разными пейзажами за стеклом. Зато луна была полной, и, кажется, даже кровавой. Вэйвэй старался не вспоминать те звуки, которые наполнили дом. Помнила то, как Сюин сказала ни в коем случае не вылезать из-под кровати и исчезла. Вэйвэй чуть улыбается, вспоминая глупышку Янли. Выше её чуть ли не на голову, молчаливая и без своего места. Сюин привезла её по приказу бабушки. Японские дяди и смуглые дяди были очень против и сказали, что защищать её не будут. Но Вэйвэй тогда шепнула девочке, что будет защищать её сама, если придется. Она плохо разбиралась во всех этих взрослых штуках и туда не лезла, но видя то, как её новой подруге страшно и грустно… разве она могла поступить иначе? В её любимой сказке говорится «быть гарантом безопасности для всех, кто не в силах защитить себя сам», а эта Янли даже говорить не могла толком. Плакала по ночам. Скучала по маме. Вэйвэй очень хотелось рассказать о новой подруге своим отцам, но бабушка… бабушка позвонила и сказала молчать. Сказала, что это очень и очень важно. Это их секрет. Первый и единственный! Вэйвэй не могла предать доверие бабушки, верно? Смутно, девочка чувствовала, что поступила, наверное, не очень верно, когда не сказала родителям… но понять этих взрослых так сложно. Радио прерывается на новости и Вэйвэй понимает, что пришла её очередь звездить вновь. Она набирает побольше воздуха в легкие и начинает запевать: — I know you, I walked with you, Once upon a dream… а-аа-ааа-ааа-ааа-аа-ааа! Спустя полчаса на встречную полосу выезжает внедорожник тойоты. Вэйвэй видит дядю Аянгу и сразу же ныряет на пол машины, закрыв голову руками. Конечно, это не папы, но что-то ей подсказывает — те окажутся рядом совсем скоро. Как и обещали. — Старая карга. Манипуляторша хренова. Пиздец. Просто пиздец. Хенг всласть проходится по Баошань всеми эпитетами, которые только приходят в его мозг. Фэй молчит, но он солидарен. Отношения с бабулей придется пересмотреть по всем фронтам. Да, оставлять Янли в интернате MDZS не было выходом, если именно её искал тот всратый вирус. Да, переводить её ни на одну из баз — тоже не выход. Но можно было придумать что-то другое? Что угодно другое, но не впихивать эту девочку к их Вэйвэй, таким образом подставляя собственную внучку? Конечно же Баошань рассуждала как глава, а не как бабушка. В этом извечная холера семьи Хань. Хенг выезжает на шоссе, сверяется с навигатором. Они вызвали медиков, откачали Сюин во внутреннем дворике. Та, в полуобморочном состоянии и промямлила, что вызвала Аянгу. Хоть что-то радует, тот уже был почти на месте и передавал свое местоположение. Отличный мужик. Хенг уже сделал пометку в своем мозгу все же согласиться на семейные каникулы в Монголии с ним и его «женушкой». Только тот еще должен закончить свое прикрытие у Стигийских, но это вопрос времени — те разваливаются окончательно, теряя позиции, уступая другим кланам, рассыпаясь безмозглыми бандами по странам. Никакого контроля, никакой силы. Но это не значит, что на их место не вылезет кто другой. А судя по всему, этот некто настроен серьезно. Фэй включает голосовой отчет и голос Сонджу льется из динамиков: — В связи с последними данными было обнаружено: заказчик в операции по Янли биологический отец девочки, но участия в воспитании никогда не принимал. Отчим — латышский ученый Янис Атгазис, примечание — был заказан агенту Daytoy. У покойной матери Янли был продолжительный роман с ним как раз после чиновника. Тот все еще не выходит на связь, есть предположение, что был убит, но пока они не подтверждены. Ему было важно убрать свою бывшую любовницу, на носу чистка в партийных кругах, а он метил куда-то выше. Так. Предполагается, что девочка обладает высоким уровнем эйдетической памяти. Учитывая объявленную охоту в связи с потерей кейса, другая сторона полагает, что девочка может знать ключ. Других объяснений нет. Касательно открытых данных — утечка была на тридцать секунд, все маячки деактивированы, досье зашифрованы, агенты избавились от датчиков… Фэй клацает на паузу. Молчание в салоне машины сгущается, он говорит тихо: — Не надо было уничтожать кейс. Хенг мычит отрицательно, выруливая на соседнюю полосу, все еще поглядывая на навигатор: — Ты всё сделал правильно, Хань-гэгэ. Ты всё сделал правильно. Время доставать пушки. Давай заберём свою дочь и свалим уже куда подальше, как тебе план? Хань Фэй едва заметно улыбается, молча кивнув. Через двадцать минут он вытаскивает Вэйвэй из машины. Дочь жмется к нему, крепко удерживая за шею. Хенг гладит её по спине и бесконечно часто целует в волосы, повторяя, что их малышка самая храбрая на свете. Вэйвэй в этом не уверена, но она просто рада, что все закончилось. Посмотрев на пап заплаканными глазами, она начинает кричать, чтобы те больше никогда не смели никуда уезжать. Хенг обещает за двоих, что они никогда больше её не оставят. Медикам говорилось, что на месте должен быть и ребёнок. Имя - Янли, скорее всего посттравматический стресс и ещё бог весть что. Она — приоритет. Но обыскав дом безмерно тщательно, они так никого и не нашли. Несколько патрулей MDZS принялись прочищать Новый Орлеан, разыскивая малышку. Янли будет уже девять через пару месяцев. А ещё ей смертельно надоело бояться. Утерев слезы, она поправляет лямки рюкзака, который ей подарили в большом интернате где-то в Чикаго, где она «должна была начать новую жизнь». Но, кажется, начать её придется самостоятельно. И доверять ей никому нельзя. Разве что… но как их найти? Янли нужно подумать. Она смогла набрать достаточно денег из разных кошельков, когда тот папа Вэйвэй и ещё один мужчина ушли. Трогать трупы было страшно, не верилось, что эти люди и правда мертвы, Янли все ждала, что кто-то из них дернется, но этого не случилось. Из оружия она взяла пару ножей, вспоминая, как тот самый Ибо учил её метать их, тогда… кажется, что уже так давно… в душных джунглях. Для начала Янли решает поесть. Почему-то кажется, что на голодный желудок не так уж хорошо думается. Вэйвэй рассказывала ей о каких-то чудесных бенье, которые покупал ей папа… Янли кивает сама себе и уходит вглубь Французского квартала. Она обещает себе больше не бояться. Ведь с темнотой получилось, так почему же не получится со всем остальным?