Гипноз

— Это тебе за малолетнюю сучку. Это тебе за то, что хотел свести меня с ума. Это за то, что заставил говорить некрасивые слова! Васятка криво уклоняется от моих подзатыльников, на его лице — ужас человека, который мог бы с лёгкостью понадавать мне по мягким и всяким иным местам, но знает, что за это воспоследует наказание от родителей. Кроме того, потасовка у нас шуточная. На самом деле, мы любим друг друга и эта связь всегда остаётся на дне наших отношений. Просто сегодня у меня плохое настроение. Двое юных кобелей — непроизвольно выбешивают самим существованием. Грудь ноет, во всём теле — этакая неприятность, словно вся кожа превратилась в шероховатую поверхность пилки для ногтей… Только не снаружи, а внутри. — Ты мне уже третий раз за одно и то же подзатыльники даёшь! — стонет он. — А мне приятно! Я и четвёртый раз могу! — с садиским наслаждением цежу я, прищипывая его за нос, повалив и оседлав. — Это тебе за то, что сказал, что я уродливее Светы! — Я такого не говорил! — пищит брат, прикрываясь. — У меня хорошая память! Я помню даже то, чего ты не говорил! — …Мама-а-а! Соня меня бьёт! — Ну, дай ей сдачи! — слышится с кухни голос отца. Он шутит, конечно. Все знают, что меня пальцем тронуть нельзя. Верней, пороть меня может только сам отец. Но это замалчиваемая тайна и «этого никогда не было». Не выдержав, Вася рывком переворачивает меня на спину, меняясь позициями. Он упирается в мои плечи и давит на мои бёдра коленками. Тяжеловато, больно, даже несмотря на то, что он невелик для своего возраста… — Да что на тебя нашло, сучка? — шипит он, оглядываясь — не слышит ли кто. — Мы тебя всю как в меду катаем, шоколадом измазали, что тебе не нравится? Я ощущаю странное агрессивное возбуждение. Мне нравится — когда он так нависает надо мной, горячий, злой, готовый растерзать. Я вижу, как у него за считанные секунды возникает эрекция, как его рука невольно тянется к моему соску. Но сейчас мне всё-таки… — …Не хочется, — жалобно сообщаю я. — Наверное, у меня — эти… — гляжу на него, ожидая понимания, но в глазах Васи нет просвета. — Что? — Ну, Эти. Ноль понимания. С кухни слышен голос мамы: — Вася-а-а! Я ухожу в библиотеку! — Хорошо, мам, — цедит Вася, пытаясь имитировать нормальный голос. В комнату заглядывает одетый в выходные брюки и рубаху отец. Хмыкает, внимательно глядя на нашу позицию, я леденею, но он безразлично отворачивается, буркнув: — Фатер фарлест дас хаус (*1) Затем он уходит в коридор, откуда доносится его грубые рявканья по мобиле: «Хуесос, если ты снова проебешь сроки, я тебя уебу, просто уебу, физически! Ты понял меня, говно?!» Это он так с сотрудниками разговаривает. Удивляюсь, как на него кто-то работает… На рёв вскоре начинают накладываться успокаивающе-укоризненные замечания матери, которая считает, что подобная лексика плохо на нас влияет. Отец утихает. Вася, скосившись на коридор, спрыгивает с меня и сам бежит к телефону. Даже дождаться, пока папа с мамой уйдут, не может… — Да. Толь, здра… Она сёня не может. Что? Не могу? — вообще-то я действительно не могу, но такого милосердия я от брата не ожидала. — …Что? Да, заходи. Да, обсудим, — Вася косится на меня. Я делаю страшные глаза, как бы показывая в лицах, что с ним случится, если он не отменит встречу. Нет, Вася не отменяет — он вешает трубку. Похоже, я опять одна в доме со спермотоксикозными подростками, но при этом у меня совсем нет настроения… Конечно, я могу — ртом… Без удовольствия, но это самый безобидный вариант. Впрочем, есть защита и получше. Издав рычание досады и изнеможения, я ухожу в свою комнату и запираю дверь — одновременно со звуком захлопнувшейся за родителями выходной двери. Да, так будет проще всего. Даже тело расслабляется. Я в безопасности… В безопасности… Словно здесь атмосфера другая. Чтобы подчеркнуть это, я брызгаю духами — на себя и просто в воздух вокруг. Нежный цветочный аромат… Включаю негромкую музыку. В прострации, в безмыслии — провожу на кровати, уперев руки по сторонам, глядя на спатифиллум на подоконнике, пока не осознаю, что в соседней комнате — разговоры. Парни всё же решили собраться. Раздаётся осторожный стук. — Сонь. А, Сонь. — Я не выйду, — бубню я. — Мы тебя не за этим, — вмешивается голос Толи. — Раз ты не хочешь, у нас план Б. Может, выслушаешь? — Через дверь. — Через дверь — неудобно. У тебя музыка. Выключаю музыку, возвращаюсь, приникаю ухом к замочной скважине. — Я здесь. Судя по шагам, Вася и Толя меняются местами. — Мы тут обсудили, — начинает Толик серьёзным голосом, — Если ты не можешь — поможешь нам загипнотизировать одноклассницу? Кого-то нам же всё равно надо. Издаю истерический смешок, сползая спиной по двери. — Я же объяснила. Я шутила. Не работает ваш гипноз. — Э, нет, — вмешивается Вася. — В этом случае — сработает. Слышала про эффект массового гипноза? Это когда один начинает — другие повторяют. В отличие от обычного, действует убойно — это доказанный факт! Фашисты на этом выехали! — Мы уже пригласили Дану, типа для группового опыта, — пояснил Толик. — И нам нужно только чтобы ты изобразила, что гипноз на тебя действует. — Да-да, у тебя это хорошо получается, — поддакнул брат. — А дальше — мы сами, — я услышала злодейский смешок. Мне потребовалось много времени на раздумья. За дверями ждали, затем — раздалось вежливое покашливание. — Вы понимаете, во что можете влипнуть? — поинтересовалась я, — Домогательства. Использование беззащитного состояния. Со мной у вас прошло, потому что у нас — дела семейные. Она вас жалеть не будет. — Мы — осторожно, — смущённо отозвался Толик. — Если она не будет раздеваться, мы скажем, что это шутка. — А если она придёт в себя с членом во рту? Тоже скажете, что шутка? — Знаешь что, — говорит Вася, — давай так. Если мы её заставим курить, и если она сумеет решить пример по математике за десятый класс под гипнозом, ты поверишь нам, что гипноз работает, и мы двинемся дальше… О, звонок. Она на подходе… Если нет, мы не будем даже и пытаться продолжать. Мы не психи. — Именно что психи, глупые милые мои дурачки, — вздохнула я, открывая двери. Толик уже встречал красавицу Дану — поэтому я поспешила в коридор, защебетала-закружилась с подругой, милуясь, целуясь в щёчки, приобнимая за плечики, в общем, всячески изображая, что наш дом — радушен и идилличен. [*1] Папа покидает дом (нем.) Аллюзия на «Элвис покидает здание»