Дракон и Волчица (или Драма о любви, коварстве и предательстве)

      Колокола над Гаванью били несколько долгих минут. Особый ритм, казалось, было тяжело вызнать среди общей какофонии, но король не был бы королем, если бы не мог справиться с такой задачей.       Пожар.       Вот что значили громкие удары в колокол. Где-то в Королевской гавани бушевал пожар.       Несмотря на то, что все не частные постройки старались делать из камня, например, какие-то бани, гостиницы и даже некоторые магазины побогаче, большая часть города оставалась деревянной. Что означало одно – если пожар не потушить сразу, огонь быстро перекинется на ближайшие строения.       Рейегар не так сильно волновался только по одной причине – после того, как занял престол, первым делом он привел в порядок все городские службы, в том числе, пожарные. Наполнили резервуары, набрали достойные команды. Это старый король Эйрис обожал играть с огнем, а его сын прекрасно знал все опасности. Нет, Рейегар не волновался о самом пожаре больше необходимого. Из окон замка можно было заметить, как спешили специальные люди с телегами, на которых в больших кожаных бурдюках плескалась вода. Пожар был потушен за час и почти не успел распространиться.       Поводом для волнения стало место возгорания. Когда Рейегару донесли, что сгорели королевские склады с зерном, это был удар. Необязательно быть членом венценосной семьи, чтобы знать простую истину – покуда подданный голоден, для него нет господина, кроме его живота.       – Ваше Величество, – весть о складах ему принес Варис, который и стоял рядом, также наблюдая за жизнью города и за далекими столбами дыма из окна. – Народ будет волноваться. От сгоревшего зерна не начнется голод, но цена на хлеб возрастет. А скоро зима, и достать продовольствие будет всё сложнее и сложнее.       Манера разговора Паука немного изменилась, тот не пел сейчас сладко, а говорил вполне серьезно и даже напряженно. И Рейегар знал всё сказанное. Знал, что это не смертельная рана, а, скорее, одна из таких, которая просто болит, как проклятая.       – Я думаю о том, чтобы поехать завтра туда. Уверен, наберется немалая толпа обсудить произошедшее. Если я буду там, возможно, смогу успокоить их тревоги, – Рейегар говорил это, но звучал не так уж уверенно. Трусом его никто не рискнул бы назвать, но слепая ярость толпы обычно не щадила никого: ни детей, ни стариков, ни женщин, ни королей. А если взять с собой всю гвардию, то это лишь сильнее разозлит народ.       Варис перевел взгляд на короля, явно раздумывая, какой совет дать в данном случае. Наконец, он заговорил:       – В обычное время, несмотря ни на что, я бы советовал вам остаться в замке. Я люблю простых людей, но моя любовь не слепа, и мне известно, какими они могут быть в минуту страха и ярости. Однако… сейчас не обычное время. Ваши враги могут воспользоваться недовольством и превратить обычное роптание в нечто по-настоящему опасное.       Рейегар не подумал об этом. В таком случае, надо остановить всё в зародыше. Он кивнул Варису.       – Я понял.       – Будьте осторожны, Ваше Величество. Мы не можем вас потерять сейчас, – Варис склонил лысую голову и словно бы поплыл прочь, не издавая ни звука. Рейегар пару мгновений смотрел ему вслед, после чего перевел взгляд обратно на столбы темно-серого дыма. Сейчас там работали люди, не стоило им мешать. Он прибудет завтра утром. Так будет разумнее.       В итоге, король взял с собой четыре гвардейца и с десяток обычных стражников. Это было более-менее адекватное решение для Рейегара. Совсем без охраны выходить означало сойти с ума или вовсе не просчитывать риски. Гвардейцы двигались рядом, а стража – чуть позади, чтобы не создавать ощущение, что Таргариен прятался за спинами целого отряда воинов.       (Тем не менее, обычно не носивший меч, Рейегар взял с собой оружие).Он совершенно не жалел о принятых решениях. Город словно вибрировал от напряжения. Люди вывалились на улицы, разговаривали и даже кричали, обсуждая произошедшее. К пожару добавлялись и другие новости, поднималась старая грязь. Можно было, если прислушаться, услышать самые дикие версии произошедшего.       Когда же обычный люд видел короля, которого несложно было узнать по величественному виду и блестящим, серебряным волосам, шелком опускавшимся по его плечам, разговоры смолкали. Иногда люди просто приветствовали короля, но больше говорить не смели. Лишь склоняли головы.       Не сгори прошлым днем склады, народ встречал бы его гораздо веселее.«Чем быстрее я с этим закончу, тем лучше».       Он слегка пришпорил коня, хотя двигаться быстро, когда люди наводнили улицы, было практически невозможно. Если не хотелось никого ранить, конечно.Они прибыли на место, где раньше находились склады, и увидели лишь почерневшие останки. Рейегар уже получил отчет о том, что спасти запасы не удалось, кто-то щедро облил внутренности складов маслом и убил охрану. Что сразу отметало фантастическую версию с ударом молнии (вчера на небе не было ни облачка).       Как Рейегар и ожидал, его тут поджидала толпа. Довольно возбужденная, но пока ещё не агрессивная. По крайней мере, короля с его свитой люди пропустили свободно, разойдясь в стороны. И даже дали ему время переговорить с теми, кто расследовал поджог и разбирал завалы сгоревшего дерева.       Были найдены свидетели, видевшие, как небольшая группа людей убегали в сторону Блошиного конца. Почти сразу после этого пошел запах гари и стал виден дым. Большого смысла теперь переворачивать бедняцкий район не было, но король всё равно приказал направить туда пару отрядов стражи. Вдруг найдут какие-то улики. Масла на такие большие склады потребовалось бы тоже много, поэтому оставалась ещё эта ниточка. Рейегар вздохнул, потирая переносицу. А после перевел взгляд на Септу Бейлора, на её хрустальные башни, искрящиеся в свете солнца. Боги словно издевались над ним. Впрочем, они довольно долго находились к нему лицом. Поэтому грех было роптать на них. И всё же… и всё же.       – Если вы хотели сделать объявление, сейчас лучший момент, – тихо сказал ему сир Барристан. Конечно, Рейегар не мог не взять его, как самого доверенного человека в мире.       – Да. Я тоже так думаю. Здесь мы узнали всё, что хотели. Пора поговорить с людьми.       Рейегар посмотрел на своего коня – статного и высокого, способного быстро унести его в безопасное место при необходимости – и остался пешим. Если сейчас возвысится над толпой, потеряет часть расположения людей. Как в разговоре с ребенком, стоит опускаться на его уровень, так и в разговоре с разозленной толпой.       Король выдохнул, сжал мысленно руки в кулаки и прошел ближе к незримой границе между расследователями и простыми зеваками. По толпе пробежал шепоток (это Его Величество), а после наступила тишина, прерываемая лишь обычными звуками животной жизни – пением птиц, хрюканием и ржанием, а также жужжанием насекомых.       – Мои подданные, я понимаю, что привело вас в это место сегодня. Уничтожение складов – это трагическое происшествие. К тому же, расследование уже показало, что это было сделано специально, — роптание толпы сразу возросло.       – Кто?! Кто посмел напасть на королевские склады?!       Это был хороший вопрос от десятка разных людей с разных сторон. В городе были и более мелкие склады частных торговцев. А королевские стояли наполненными как раз на случай неурожая и голода, чтобы из него раздавать еду в минуты нужды.       – К сожалению, поджигатели сбежали. Но как только они будут пойманы, понесут достойное наказание. Смерть, – лицо короля помрачнело, и на долгое мгновение он выглядел жестче и страшнее, чем за секунду до этого. Толпе однако понравилось.       – Смерть! Смерть! Смерть поджигателям!       Иметь дело с простыми людьми в таких ситуациях было несложно, просто очень рискованно. Либо ты парой слов сможешь переманить их на свою сторону (прибавив тот факт, что ты король и священная фигура для народа), либо тебя разорвут на куски. Рейегар рассчитывал на первое, но был готов и ко второму.       Оказалось, что сегодня ему предстояло вкусить оба варианта.       От сгоревших складов он с сопровождением уехал спокойно. Люди протягивали руки, чтобы прикоснуться к нему, и Рейегар позволял это, даже погладив по пушистым темным волосам какую-то маленькую девочку, которую поднимала вверх мать. Ему снова показалось, что всё обошлось.       Но чем ближе они подходили к району Красного Замка, тем дурнее казалась атмосфера. Людей было слишком мало уже как пару улиц. Куда все…       Он не успел закончить вопрос, как почувствовал жгучую боль в лице. Это был всего лишь небольшой камень, оставивший маленький порез на бледной коже и чуть больший синяк. Но этот «всего лишь» небольшой камень являлся огромной проблемой. Потому что стало понятно, куда делись люди. Скучковались и довели себя до исступления.       С брошенного камня начался настоящий хаос.       – Это король! Всё из-за него! Это месть Старков!       Выкрикивали разное. Сначала более-менее разумное, а после уже переходя на нечто бессвязное. Люди обступили их, и гвардейцы едва успели встать квадратом по все стороны от короля, принимая на себя основные удары камней и тяжелых палок. Рейегар вцепился в поводья коня. Прямо сейчас ему нужно было начать давить подданных, чтобы вырваться, но…       Позади раздался вскрик, и Рейегар успел увидеть лишь, как одного из стражников стащила с лошади обезумевшая толпа, забивая прямо на земле, как животное.Сердце забилось отчаянно. Не паника и не страх завладели королем, а жгучая  ярость. Сколько сил он отдал ради каждого из этих людей, не спал и не ел, не велся на те радости жизни, которые ему предлагали. Он хотел быть лучшим, чтобы народ мог спокойно есть и спать без опасений снова оказаться в лапах обезумевшего дракона.       Рейегар выправил ситуацию с налогами, обновил столицу, помогал беднякам и мелким торговцам. Он работал, как проклятый, и вот была его награда! Да, с огромной вероятностью, этих несчастных подговорили те, кто точно знал, что делал, но откуда так мало веры в их короля?       Зубы скрипнули, но этот звук потонул в диких воплях, испуганном ржании лошадей и металлических ударах всяких предметов о тяжелые доспехи рыцарей.       – Прорываемся, – прорычал себе под нос Рейегар, ухватившись одной рукой за поводья, а второй за меч, обнажив сталь. Поняв, что за таким шумом его приказ никто не услышал, король по-драконьему взревел: – Прорываемся к замку. Вперед!       Гвардейцы не привыкли обсуждать приказы. Лошади поднялись на дыбы и одновременно ударили ближайших людей копытами. Гвардейцы справились с теми людьми, что были с боков. Им приходилось прорываться через кровь и людские трупы. Строй смешался, менее опытных стражников то и дело стаскивали в толпу, гвардейцы справлялись в разы лучше.       Но в какой-то момент среди обычных людей появились те, кого стоило по-настоящему опасаться.       Сначала рухнул конь сира Арнольда, защищавшего короля с правого бока, и сам гвардеец кое-как успел сгруппироваться и продолжить отбиваться уже на земле. Рейегар не успел заметить, что произошло с чужим животным, но то же самое проделали и с другими. Кто-то искусно рубил лошадей по ногам, покуда те завязали в человеческом болоте.       Рейегар так же оказался на земле, слетев с коня, отчаянно заржавшего и рухнувшего на передние ноги. Сильный удар о землю, от которого глаза заволокло туманом на мгновение, выбил дух. Стоило проморгаться, как стало понятно, что гвардейцы спешились все (насильственно или специально) и сейчас вновь окружали короля, защищая от нападок уже весьма вооруженных (топорами и вилами) людей. Кровь заливала дорогу. Проклятье!       Рейегар вскочил и осмотрелся, пока у него была такая возможность в «клетке» из гвардейцев. Им оставалась одна улица до ворот.       – Ваше Величество! – неожиданно его накрыла тень – это сир Барристан прикрыл его собой. Стрела с металлическим звоном пронзила доспех на спине. Но толщина металла явно сгладила удар. Сэлми почти сразу развернулся обратно, убивая и раня тех, кто смел подойти слишком близко.       Здесь, в этой толпе безумцев, были люди гораздо более хладнокровные. Те, у кого была вполне ясная цель.       Рейегар перехватил меч и, видя удачные момент, мог так же наносить удары, но в основном, не мешал себя защищать. Благо, вскоре раздался высокий трубный зов и невдалеке показались ещё члены королевской стражи. Они спугнули основную толпу, позволяя гвардейцам и выжившим рыцарям из сопровождения добраться до ворот.Там они уже были в большей безопасности. Все дома просматривались, бунтующих тут не было. И всё равно гвардейцы не отходили от короля ни на шаг, все в крови и пыли, с обнаженной сталью.       – Сир Барристан, вы в порядке? – Рейегар с искренним беспокойством в глазах посмотрел на лорда-командующего.       – Да, Ваше Величество. Стрела пробила доспех, но дошла лишь до лопатки. Неприятно, не более.       На них всех были какие-то мелкие раны, но королевская гвардия осталась без серьезных повреждений. Возможно, кроме хромоты сира Арнольда.       Через несколько секунд после этого разговора, показался Джон Коннингтон. Он прибежал со стороны замка, так что не стал прямым свидетелем бунта, но был столь же бледным, сколь и король. Медвежьи объятья со стороны друга показали, что спиной Рейегар ударился прилично, потому что не смог сдержать болезненного стона от давления. Джон сразу отстранился.       – Что с твоим лицом? Кто посмел?! – ярость разгоралась в Коннингтоне так же, как разгорелась не так давно в Рейегара. Но сейчас этот огонь потушила пролитая кровь, и король лишь качнул головой.       – Мы выбрались. Это главное.       А потом он заметил вспышку рыжего в стороне. И это был явно не Джон. «Вспышкой» оказалась Санса Старк. Санса Старк, чье платье было разорвано и едва прикрывало бледное тело, чья голова была опушена в стыде и ужасе так низко, что не разглядеть лица. И рядом в крови и с непонятным взглядом темных глаз шла Арья.       – Они в шоке, Ваше Величество, – тихо подсказал Артур, которого до этого было едва ли слышно. Его Рейегар тоже не мог не взять с собой.       

***

      Солнце было уже высоко, когда на пороге появилась Санса – она была такой же, как и всегда, утончённой и улыбчивой. С сестрой, конечно, вела себя более раскованно, но это не меняло дела и её прекрасного образа в этом нежно-фиолетовом платье, которое, как выразилась сама Санса, идеально подходило для выхода в город. Она очень хотела что-нибудь подарить принцу Эйгону, а Арье, в целом, больше было нечего делать. Или она могла целыми днями слоняться по саду.       Больше друзей и подруг у дочерей Старков в замке не было, поэтому-то, наверное, они и пошли вместе. Хотя Арья всё ворчала о том, что сегодня у неё тренировка. Но справедливости ради, стоило отметить, что назначена она на вечер. Так что они определённо успеют вернуться обратно в замок.       Как же сильно Арья в тот момент ошиблась.       Она слышала о том, что в Королевской Гавани одновременно загорелись склады с зерном. И даже видела дым над городом, когда смотрела в окно. Но пожары были оперативно ликвидированы, а виновных активно разыскивала королевская стража. Всё было совершенно обычно. Казалось, что немного оживлённее, чем в прошлый раз, когда Арья здесь была со своей матерью, но это не вызывало никаких подозрений.С ними была одна септа – Сколера. Очень интересная женщина! Она долго в восхищении говорила о пении короля, когда они вернулись в замок. И в целом за то время, когда всё было спокойно, не выказывала никакого осуждения по поводу тренировок Арьи, её внешнего вида и нежелания носить платья, как мать и сестра. Прогрессивная женщина, очень понимающая. И она с удовольствием слушала и северные легенды, и рассказ о том, как Арья ударила Джоффри палкой, когда он начал её задирать, как он вопил – точно свинья на убое (пусть и от выбора слов поморщилась).       И, помимо септы, которая должна была следить за тем, чтобы с девочками ничего не случилось, с ними был один из королевских стражей – ради безопасности.Это не помогло. Ни капли.       Санса радостно порхала туда-сюда, пытаясь подобрать что-то, что подошло бы в качестве подарка. И где-то в этот момент Арья заметила, что что-то не так. Словно людей стало в разы больше – они не выглядели обычными горожанами. Кто-то был босым, кто-то в лохмотьях. Как тот безумный старикан, который хотел съесть Рикона.       – Санса, – Арья потянула сестру за руку. – Нам пора возвращаться.       – К чему такая срочность? – девушка отмахнулась, продолжая рассматривать какие-то вещи.       – Леди Санса, Леди Арья, – кажется, тревожно стало уже и Сколере. – Мне кажется, что нам пора в замок.       И это было последнее, что слышала Арья от своей септы. И последний раз, когда она её видела.       Всё произошло быстро – они направлялись обратно, как вокруг стал стягиваться народ, словно в попытке взять их в окружение.       – Не отставай, – шепнула Арья сестре.       Сзади послышался крик и какой-то погром – обернувшись, можно было увидеть разбитое стекло одной из лавок, перевёрнутые лотки с фруктами и драку, которая становилась всё ближе к ним.       Самым разумным во всей этой ситуации было бежать. Арья была в тренировочном костюме и удобной обуви, поэтому она могла легко маневрировать между людей. Чего нельзя было сказать о сестре.       – Санса! – Арья оглянулась. Она уже не видела свою сестру.       – Санса! – позвала громче. Но люди вокруг словно обезумели. Казалось, что окружающая обстановка превратилась в какое-то месиво.       А Арья не могла уйти без сестры. Она увидела, как в подворотне мелькнула копна рыжих волос. И, наверное, хуже всего в этой ситуации было то, что Арья больше переживала не за себя и своё благополучие, а за сестру. Именно поэтому перестала обращать внимание на всё, что происходило вокруг – кажется, там уже набежала королевская стража… Всё сущее слилось в одну сплошную кашу. В голове была одна мысль – нужно найти Сансу. Может, такое сильное желание было связано с недавней потерей отца – и сестру она потерять точно не хотела, может, с тем, что Арья не думала, что сама Санса сможет себя защитить. Но это было неважно сейчас, в момент, когда вокруг столько звуков, а сердце так бешено билось в груди и едва не выскакивало из неё.       Ей удалось проскользнуть с каким-то невообразимым трудом – буквально пробиться между дерущихся мужчин, вопящих женщин… Вся эта вымощенная камнем дорога была в крови. Но это было сейчас не важно.       Когда Арья услышала визг Сансы, то она бросилась на звук. Это был не только визг. Это был плач, просьба, мольба – что угодно, но звучало отвратительно и жалко. Она нашла сестру с каким-то огромным мужиком в одном из опустевших сейчас зданий. Он повалил Сансу на прогнивший пол с разбросанной по нему соломой.       Арье было страшно. А Сансе – ещё страшнее. Несколько секунд она смотрела на то, как этот мужчина разрывает платье на сестре, как она бьётся, пытаясь освободиться, а она стояла, как вкопанная, потому что не могла сдвинуться с места.       – Арья, пожалуйста!       Эти слова стали спусковым крючком. Откуда-то появился топор – казалось, что кто-то вложил его в её руку, но вокруг не было никого. И Арья бросилась на мужчину, который раза в два был больше, чем обе сестры, вместе взятые.       Слышно было хруст чужих костей, но крика не было. А Арья просто не могла остановиться. Она всё била и била труп по голове, пока Санса отползла в сторону, с ужасом (и огромной благодарностью) смотрела на сестру. На улице стало ещё более шумно – казалось, что шаги и голоса приближаются к ним. И это заставило Арью посмотреть на свои руки, на себя саму и на Сансу, которая нуждалась в её помощи.У сестры был разбит нос, разорвано платье – она прикрывалась тонкими руками, а Арья была вся в чужой крови с топором в руках. Она бросила на труп взгляд и, кажется, даже увидела чужие мозги, разметавшиеся по полу. Наверное, ей просто повезло, что мужчина здесь был один, ополоумевший, утащил сестру куда-то в подворотню, чтобы сделать своё грязное дело. И, когда он — уже мёртвый — лежал на спине, Арья увидела то, о чём говорила Сколера, вновь — меч, который искал ножны в чреслах её сестры.       – Идём, – Арья шмыгнула носом, вытирая с лица кровь, и протянула сестре ладонь. А Санса цеплялась за сестру, как будто не видела её не пару минут, пока Арья её искала, а несколько зим. – Мой учитель говорит, что на свете есть только один бог, и имя ему Смерть. И Смерти мы говорим только одно: «Не сегодня».       Арья уже и не помнила, как именно они добрались до Красного замка. Она слышала, как плачет Санса, прикрываясь одной рукой – разорванное платье очень плохо этому поддавалось, оно скатывалось по плечам, заставляя девушку нервно дёргаться от каждого дуновения ветра, как крепко сжимает ладонь… А Арья не знала, что она чувствовала в этот момент. В голове была лишь пустота, а шум улицы, чьи-то далёкие крики раздавались эхом. Перед взглядом расплывались лица и, наверное, только Санса, сжимавшая её ладошку, не давала сейчас случиться чему-то плохому.       Чужие глаза – явно обеспокоенные происходящим – смотрели так прямо, а голоса раздавались эхом. Смысл сказанных слов доходил только через пару секунд.       — Лорд Коннингтон.       Кивок. Сомнений в личности высокого рыжего мужчины у Арьи не было. Санса только плакала, не в силах говорить. А почему они остановились сейчас, здесь? У больших ворот.       — Сир Дейн.       Кивок. Мужчину выдали доспехи и рукоять меча, который он носил. Кажется, Арья точно что-то из виду выпускает.       — Ваше Величество.       Кивок. Деревянное тело отказывается гнуться в поклоне. Взгляд задержался на фигуре короля. Арья смотрела на него, словно не понимая, что происходит. Почему так много людей здесь?       — Нам... нужно идти, — голос как будто чужой. Но приветствия закончились. Она перевела взгляд на Сансу, которая неестественно для себя сгорбилась. – Моей сестре нужно к мейстеру, простите.       Она вскинула голову, чтобы не заплакать, но слёзы всё равно обожгли щёки. А перед глазами какие-то багровые пятна – точно кровь, брызги которой были и на её одежде и лице, смазанные рукавом тренировочного костюма, и на разорванном платье Сансы, и запёкшиеся капли даже на волосах виднелись в чрезмерно ярком для вечера солнце. Дрожь в тонких пальцах – клише, как в дурных романах.       — Нужно позвать маму, — тихо проговорила Арья, сжав ладонь сестры. И в ответ было только невнятное мычание. – Я знаю.       Она не знала. Она уже ничего не знала.       Рейегар осторожно подошел к девицам Старк на два шага, оставаясь на почтительном расстоянии.       – Леди Арья, позвольте сиру Дейну позаботиться о вашей сестре. Он отведет её к королевскому мейстеру. Она будет в полном порядке. Я уверен, если вы сказали матери о вашем походе в город, леди Старк уже спешит сюда.       Когда Король к ней обратился, Арья даже останавилась, а Санса, которая шла, опустив голову, даже сделала несколько лишних шагов. Но так и не подняла головы.       — Сир Дейн? — переспросила Арья. Она шмыгнула носом и слёзы утерла рукавом — на деле от крови осталось только больше разводов. Взгляд сфокусировался на бледном лице Рейегара. И Артуре Дейне. Ему точно можно было доверять. Арья вот ему верила. — Он хороший человек и не причинит Сансе вреда.       И, когда мужчина подошёл ближе, накрывая хрупкие плечи Сансы своим белым плащом, девушка испуганно вздрогнула, вновь содрогаясь от рыданий, цеплялась тонкими пальцами за ткань в стремлении скрыть собственную наготу. А Арья смотрела им вслед, потом перевела взгляд на свою руку, за которую держала сестра. От стресса Санса словно не могла идти — словно в отпущенной ладони пропала точка опоры. И сир Дейн поднял её на руки.       И только тогда Арья могла вновь перевести взгляд на Рейегара.       — У вас тоже на лице кровь, — какая-то нервная улыбка, усмешка на грани истерики, которая прервалась тем, что и ноги Арьи в какой-то момент решили отказаться её держать. Она качнулась, пошатнувшись на месте, словно в ней было много вина. Вопрос о матери Арья словно пропустила мимо ушей, вновь глядя на свои руки. И на них тоже кровь.       — Меня теперь казнят? — внезапное озарение среди череды мыслей. И правда. Правосудие должно быть всегда. Даже в такие времена.       — Я.. человека убила, — сказала шёпотом, словно это — огромный секрет.И с рук взгляд снова на короля подняла, и носом шмыгнула, и стало ей так страшно, так больно и плохо, что Арья, не помня себя от досады, какого-то странного стыда, горечи, металлического привкуса чужой крови на языке, сделала в его сторону несколько шагов. И остановилась, свалившись на колени перед Рейегаром.       Голову покорно склонила.       — Не велите казнить, велите миловать, Ваше Величество. Я защищала свою сестру. Там было так страшно, так много людей. Они все кричали, а Санса... у неё... такое платье было красивое.       Арья была не в себе. Рейегар только и видел её пустой взгляд и бледные дрожащие руки, не замечая даже кровь на её одежде и коже. Наверное, в глубине души он понимал, что она принадлежала не девице Старк.       И всё-таки когда девушка упала на колени, у Рейегара защемило сердце от боли. Он хотел бы броситься к ней и взять за плечи, но не имел права на это. Поэтому просто встал на одно колено и постарался поймать взгляд серых глаз. Бесполезно.       — Леди Арья, даже если вы убили кого-то, я не могу вас за это наказать. Это бунтовщики являются преступниками. Тем более, если они напали на леди Сансу, их в любом случае ожидала смерть. Вы были очень смелой, раз смогли защитить сестру. Успокойтесь, пожалуйста, — Рейегар протянул к ней руку, но так и не прикоснулся. Вместо этого он принял отстегнутый Барристаном белый плащ и накинул его на подрагивавшие плечи Арьи. Сам он был без плаща и не мог поделиться тем, чего не имел.       — Скоро стража подавит этот бунт и выявит зачинщиков. Вы сделали главное — сами добрались до замка и вывели из хаоса свою сестру. Я был окружен гвардейцами и стражей, а также был вооружен, и всё равно нам пришлось тяжело. Вы можете гордиться собой.       Рейегар даже не знал, сколько человек убил сегодня и сколько всего лишь ранил. Впрочем, он мог понять Арью — это была первая жизнь на её руках. Некоторые женщины и вовсе избегают такой горькой судьбы.       «Ах, если бы сейчас здесь был отец», – думала Арья. Услышать его тяжёлые шаги, почувствовать тяжёлую ладонь на плече, потом он точно-точно укрыл бы её от всех этих бесчинств.       Арья перехватила мужскую ладонь и прижалась к ней щекой. Она не открывала глаз, второй рукой цепляясь за ткань плаща на плечах, и тихонько сидела, замолкнув на несколько секунд. Слова Рейегара её успокоили немного, но от тяжести на душе избавиться было проблематично.       Арья открыла глаза и подняла наконец-то голову.       — Простите, — чужую тёплую ладонь она отпустила, отстранившись. Где-то были мысли о том, что так делать не стоило. В целом короля трогать не стоило, но Арья это сделала. Так было немного спокойнее. — Я рада, что вы в порядке, Ваше Величество.       Рейегар вздрогнул, когда его руки коснулась ладонь Арьи. Влажные следы от крови на руках их обоих не смогли противостоять желанию девицы Старк почувствовать живое тепло. Король даже восхищался этой смелости. Впрочем, девицу точно простят, она была не в себе.       Поэтому король мог и насладиться недолгим мгновением соприкосновения.       — А я рад, что в порядке вы.       — Арья! — взволнованный голос Кейтелин Старк раздался позади, и действительно вскоре перед их глазами появилась запыхавшаяся от бега женщина, почти сразу же упавшая на землю рядом с дочерью и притянувшая её к груди. — Семеро, какое облегчение, что ты в порядке, Арья.       В светлых глазах Кейтелин Старк виднелись слезы. И Рейегар решил, что это лучший момент, чтобы отступить. Для Старков этот бунт, по правде говоря, закончился. А вот для короля — ещё нет.       Мать появилась так вовремя сейчас. Она обняла и, кажется, стало даже спокойно. Арья бросила короткий взгляд на Рейегара. Его в этой ситуации жаль было больше всего. Потому что он король и все эти бесконечные беспорядки на улицах разгребать придётся ему. И формально, и фактически.       Кейтелин увела Арью в покои. Она не задавала лишних вопросов. Кроме одного, но он был о Сансе и её благополучии, поэтому можно было сказать, что вопросов никаких и не было.       Позже оказалось, что септа Арьи, та самая Сколера не выжила. Её тело нашли на рыночной площади вместе с кучей других трупов. И от этого Арье было тоже очень грустно. Она успела привязаться к этой женщине, которая была гораздо прогрессивнее всех прочих. Не только потому, что рассказала Арье о мечах и ножнах, конечно же.С Сансой также всё было в порядке — у неё на теле оказалась лишь пара синяков, а нос от удара почти не пострадал (она укусила нападавшего, за что получила по лицу), только остался кровоподтёк и синяк, но это пройдёт.       И в ту ночь сёстры ночевали вместе. Почти как в детстве, в Винтерфелле, когда Арья прибегала к Сансе под покровом ночи. Младшая сестра говорила, что замёрзла, а старшая гладила её по волосам и пела про волка. Санса вообще хорошо пела. Если говорить о том, кто из женщин пел лучше всех, то это определённо была Санса. У неё от природы был очень красивый голос. А из мужчин — Рейегар. Арья надеялась когда-нибудь снова услышать его пение.       — Я бы никогда себе не простила, если бы позволила чему-то плохому с тобой случиться, — Арья обняла сестру. Да, общество Сансы ей было сложно выдержать слишком уж долго, но вся эта ситуация показала, как сильно Арья дорожила своей семьёй. Вся эта ситуация показала, что нельзя быть настолько инфантильной. Беспечность и безынициативность обернётся чьей-нибудь смертью. Если не сегодня, то обязательно завтра. И Арья, кажется, утратила всю ту романтику во взгляде на уроки фехтования. Ей нужно было уметь защищаться. И ради себя, и ради своих близких.       И в ту спокойную неделю для неё нашли учителя по распоряжению короля. Это был немолодой и лысый мужчина, но при этом худощавый и гибкий; у него огромный крючковатый нос, похожий на клюв. Сирио Форель — так звали мужчину — говорит с характерным для Вольных Городов акцентом. И первые задания, которые давал Арье учитель, были очень странными. В ту неделю, когда ничего не происходило, она то целыми днями стояла на одной ноге, удерживая равновесие, то ловила и отпускала кошек, то она два дня ходила с завязанными глазами, ориентируясь на слух и запах. Но нельзя было сказать, что это не нравилось Арье. Сирио был безжалостен как наставник и пытался не только научить Арью драться, но и владеть собой, своим телом и своими эмоциями. Хотя во время уроков они орудовали исключительно тренировочными деревянными мечами. Сирио отличали странные, но изящные манеры и непривычный для Семи Королевств стиль боя со своей собственной философией. Как оказалось, мастеров этого вида фехтования в Браавосе называли водяными плясунами.       Но в этот день — спустя два дня от того происшествия — его на тренировочном поле не было. Арья была сама с собой. Ей нужно было подумать о том, что произошло и, может, выпустить эмоции на деревянное чучело, глядевшее на Старк своей тупой физиономией. Она ужасно злилась. И причина собственной злости оставалась где-то на поверхности, но всё ещё не понятна. Хотелось махать мечом до изнеможения, а после лежать на траве, чтобы в голове было пусто.       И уж совсем Арья не ожидала увидеть на тренировочном поле принцессу Дейенерис, одежда на которой говорила о её намерении потренироваться, а не молча наблюдать за происходящим.       — Ваше Высочество, — Арья улыбнулась, шумно выдыхая. Она смахнула с лица пряди волос. — Хотите присоединиться?       — Леди Арья, как хорошо, что вы здесь! — Дейенерис улыбнулась, но не так беззаботно и искренне, как в прошлый раз. — Последние события показывают, что я должна научиться защищать себя. Никогда нельзя быть уверенным в том, что произойдёт, и рассчитывать на стороннюю помощь. И лук, увы, не сильно полезен на близком расстоянии.       Арья была, как никто другой, согласна с Дейенерис. Они начали тренировку. После лёгкой разминки перешли к схватке на мечах. Деревянных, разумеется. И, кажется, Арья совсем вошла в кураж. У принцессы не было столько же практики в тренировках (особенно в последние дни), так что она, очевидно, уступала в прыти, напористости и технике. Учитель был за то, чтобы вести бой изящно — и Арья это перенимала, заведя руку за спину, перемещая ноги словно в танце. Конечно, принцессе было с ней не совладать.       Но тем не менее, создавалось впечатление, что Дейенерис оказывала большее сопротивление, чем обычно, отбиваясь не очень системно, но яростно, и этим только распаляла огонь души. И Арья почти потеряла голову в той злости и агрессии, которая предназначалась вовсе не принцессе.       В какой-то момент Дейенерис потеряла равновесие во время выпада, которым пыталась сбить Арью с ног, и сама повалилась на землю без чувств.       — Ваше Высочество! — Арья ужасно перепугалась, когда принцесса упала в обморок. Ей стало жутко от мысли, что это она перестаралась — была слишком напористой, Отбросив меч и опустившись на колени. Арья осторожно перевернула Дейенерис с бока на спину и спустя бесконечно долгую минуту принцесса открыла свои фиолетовые глаза.       — Леди Арья? — она нахмурила светлые брови. — Что произошло?       — Вы потеряли сознание, — Арья поднялась с облегчением на ноги и протянула руку, чтобы помочь подняться принцессе.       — Снова… Наверное, стоит всё-таки обратиться к мейстеру, — Дейенерис поправила тренировочную тунику, теперь испачканную в пыли.       — Вас проводить? Я переживаю, как бы вы снова не упали.       — Да, пожалуйста, — принцесса скромно улыбнулась.       Арья вернула на место деревянные мечи и вместе с Дейенерис отправилась к мейстеру Пицелю. Этот старикашка никогда не нравился принцессе (по правде говоря, она считала его чрезмерно озабоченным), поэтому она была рада тому, что Арья пойдёт с ней. А вот уже в его «обители» обеим девушкам стало некомфортно.       — Леди Арья, — тихо обратилась к ней Дейенерис. — Пожалуйста, принесите мне деревянный сундучок из моих покоев. Он стоит у кровати. Вы увидите его сразу же, как зайдёте.       Сейчас это казалось ужасно необходимым. Принцесса была уверена в том, что с драконьим яйцом в обнимку будет чувствовать себя гораздо лучше и у неё перестанет тянуть низ живота, поэтому, сняв с шеи ключ, она вложила его в ладони Арьи. И, судя по всему, она вернётся ещё до того, как Пицель со своей нерасторопностью закончит осмотр.       — Я мигом, Ваше Высочество.       Арья сжала ключ в ладони и отправилась в сторону покоев принцессы. Новой септы у неё не было, так что было, наверное, не так уж и плохо быть предоставленной самой себе.       Покои Дейенерис находились недалеко от покоев остальных членов королевской семьи. И, когда Арья (она теперь отлично ориентировалась в замке) открывала дверь ключом, чувствовала себя каким-то воришкой. Но она прошла внутрь, прикрыв за собой дверь, и осмотрелась. Ничего особенного — эта комната практически ничем не отличалась от других: большая кровать с богато расшитыми шелковыми одеялами и тяжелых балдахином, столик с книгами и свежими фруктами, пара удобных кресел и большие сундуки с одеждами, и два элегантных прикроватных столика.       Арья подошла к одному из них и взяла в руки увесистый сундучок. И в какой-то момент — ещё до того, как она отошла далеко от столика, ей стало ужасно интересно потрогать настоящее драконье яйцо. Арья видела его в руках Дейенерис и то, какой счастливой она стала в этот момент. Ей и самой нравились драконы, а перспектива подержать в руках настоящее драконье яйцо была такой реальной! И Арья не удержалась: она осторожно открыла шкатулку, глядя на такую драгоценность с неописуемым восхищением. Удивительно было то, что по сравнению с настоящими драконами, яйцо было маленьким — с человеческую голову, не больше, покрытое крошечными чешуйками, которые переливаются на свету, оно было тяжёлым, как булыжник.       Быстро опомнившись, Арья уложила сокровищ обратно в сундучок, закрыла его и побежала к Дейенерис. «Только бы не встретить Визериса», — думала она, ведь принц появлялся едва ли не каждый раз, стоило девице сойтись с принцессой в разговоре. В этот раз Арье повезло.       — Ах, вы вернулись, — Дейенерис лучезарно заулыбалась, протягивая руки, чтобы забрать сундучок из рук Арьи, которая, чтобы более не разлучать принцессу с её подарком, повесила на её шею ключ от покоев самостоятельно. Принцесса лежала на специальной узкой кровати, уже не в тренировочном костюме, а в нижней рубахе, открывавшей ноги. Видимо, мейстер Пицель провел тщательный осмотр. Или просто потешил своё извращенное нутро. — Спасибо!       Дейенерис достала из сундучка яйцо и прижала его к груди, словно пытаясь убаюкать, как ребёнка: она чувствовала, что это единение даёт ей силы и энергию. Мейстера с ними рядом не было — он отошёл за чем-то: то ли за травами, то ли с чем-то свериться, но это было не важно.       — А хотите я открою вам секрет, леди Арья? — принцесса оделась обратно в костюм и воровато оглянулась, чтобы их точно никто не услышал. — Обещаете, что никому не скажете?       Конечно же, Арья хотела. Очень хотела секрет!       — Обещаю!       Дейенерис наклонилась ближе к своей спутнице и, погладив яйцо, прошептала:       — Я чувствую тепло. Оно там, внутри окаменелого яйца.       И улыбнулась. Арья готова была поклясться, что никогда не видела Дейнерис настолько же счастливой, насколько в этот момент. Может только тогда, когда Визерис подарил ей это яйцо, но сейчас лицо принцессы сияло, как будто ей достался большой кусок самого вкусного на свете пирога.       — Вы чувствуете?       Дейенерис протянула яйцо Арье с предложением прикоснуться, но, как и ожидалось, она ничего не почувствовала. Никто не успел разочароваться или как-то по-другому отреагировать, потому что в этот момент вернулся мейстер Пицель. Он поглаживал свою бороду и выглядел каким-то невероятно довольным сейчас.       — Что со мной?       — Ваше Высочество, — мейстер сделал совершенно ненужную паузу, — вы, стоит сказать, я в этом безмерно уверен, беременны!       Дейенерис от ошеломления даже выронила из рук яйцо (благо Арья его вовремя поймала, ухнув от тяжести), она смотрела то на Пицеля, то на Арью, словно не верила собственным ушам, но быстро успокоилась, сохранив лицо, перехватила яйцо и кивнула в ответ Пицелю.       — В этом и кроется причина ваших обмороков! – словно пытаясь убедить принцессу, добавил мейстер. – Я приготовлю вам отвары для укрепления здоровья ребенка, а также, когда вас начнет тошнить, дам вам специальные лекарства для уменьшения этого состояния. Вы должны будете прибывать ко мне на осмотр каждые две недели.       Дейенерис кивала с отстраненным выражением лица, не желая показывать старику свои настоящие эмоции. Арья при этом не знала, удивлена она или нет. С одной стороны, она видела, как Визерис целовал принцессу, но… значило ли это, что… если судить по словам септы, меч Визериса (о боги, её замутило от одной мысли) входил в ножны Дейенерис? Ей стало тошно от этой мысли. Но негатив не был хоть на чуточку направлен в сторону принцессы.       Шли по коридорам они молчаливо. Дейенерис поджимала губы, обнимая яйцо, Арья несла сундучок, переосмысливая всё, что говорила ей Сколера.       — Леди Арья… — принцесса подала голос.       — Да, Ваше Высочество?       — Я хочу попросить вас никому не говорить о моём положении, — Дейенерис подняла глаза, чтобы посмотреть на свою спутницу уверенно и даже немного сурово. — Поклянитесь.       — Клянусь, Ваше Высочество, — Арья предельно серьёзно смотрит в её фиолетовые глаза. — Пусть меня разорвут дикие лютоволки, если я нарушу клятву, данную Вам.

***

      Страже удалось быстро подавить этот стихийный бунт – в конце концов, это бешенство проходило спустя короткий промежуток времени, и страх смерти заставлял сдаться большую часть бунтовщиков. Прорываясь к воротам Рейегар с охраной, оставили заметный кровавый след, но по-настоящему убили не так уж много людей – каждый из них инстинктивно пытался просто ранить и заставить отступить.       Среди убитых большинство были вооружены. И тела некоторых из них принесли в замок на дополнительное обследование.       Рейегар страдал от больной спины и большого синяка на красивом лице (несколько мелких царапин и синяков на остальном теле не играли роли), а ещё от дикой головной боли. Усталость вновь навалилась на него огромным булыжником, сдавив грудную клетку и не позволяя дышать. Пока мейстер с ним закончил, успели прибежать все члены семьи. Даже Визерис выглядел обеспокоенным. За него, а не за Дейенерис, что было великой редкостью. Мать и вовсе расплакалась, перенервничав.       Вероятно, близость семьи помогла пережить ему тот день, полный до самой ночи волнений и тревог. Тела, которые привезли в замок, принадлежали довольно известным наемным убийцам. Далеко не высший класс и не самая дорогая цена, так что попытку убийства нельзя было считать серьезной. Тем не менее, это было именно оно – покушение на короля.       Пострадали несколько знатных дам и септ, погибли стражники. И самое страшное – бунт кто-то подстроил. Не позволил недовольству утихнуть самостоятельно. И именно этих людей найти оказалось непросто, если вообще возможно. Некоторые участники на допросах описывали разных людей: и тощих, и полных, и высоких, и низких, и женщин, и мужчин. Кто-то очень хорошо всё продумал, заставляя Таргариенов буквально проходить сценарий шаг за шагом.       Пока Рейегар не увидел, кто точно участвовал в представлении, ему оставалось лишь подыгрывать.       К сожалению, его разум не выдерживал этой игры. Или его сердце. А может, всё вместе. И самым тяжелым было предательство тех, кому хотелось доверять. На третий вечер от пожара на складах мрачная тень пробралась в покои короля, где тот занимался делами в более удобном положении для больной спины. Это оказался бледный и разочарованный Артур Дейн.       – Ваше Величество, – рыцарь поклонился, дождался, пока король устало кивнет ему, и продолжил, – сегодня слежка за прошлой септой Арьи Старк дала свои плоды. Жойез, чье настоящее имя мы так и не выяснили, встречалась в таверне «Баран у ворот» с сиром Тристаном. Септа была в обычной одежде и с непокрытой головой. Разговор подслушать не удалось, но женщина была чем-то недовольна, а Хоторн пытался её успокоить. После они поднялись в комнату, и слежка стала слишком рискованной.       Рейегар смотрел пустым взглядом на своего верного друга и думал о том, когда всё так повернулось. Тристан был рыцарем королевской гвардии с очень молодых лет, и король никогда не мог упрекнуть его ни в чем. Когда же…       – Мы сможем предъявить ему обвинение по тем данным, что у нас есть? – тихо спросил король, опустив взгляд на столешницу, хотя даже не видел бумаг перед собой.       – Мы могли бы, но для суда прямых доказательств пока нет. Тристан слишком осторожен. К тому же, суд над королевским гвардейцем может показать вас, как параноика, ищущего врагов среди близких людей. Уверен, Тристан разыграет эту карту в суде при придворных.       Какой-то стон отчаяния вырвался из груди Рейегара, и он закрыл лицо руками.       – Да что ж такое.       Артур оказался рядом во мгновение ока, опираясь бедром о край стола и положив ладонь на плечо своего короля и друга:       – Пока просто не подпускай его к себе. Не принимай от него ничего. Барристан уже составил план на неделю, но со следующей будет ставить Тристана в пару с кем-то. Чтобы у него было меньше шансов что-то незаметно сделать. Мы выведем его на чистую воду. Даже не сомневайся.       Это было разумно. Но как же болело сердце от всего происходящего.       – Попроси слуг принести мне вина. Чувствую, я не засну без него сегодня.       Спустя час, когда солнце окончательно село, Рейегару всё-таки удалось заснуть. Но ненадолго. Сон был беспокойный, и король постоянно переворачивался, отчего спина протестующее ныла. И проснулся мужчина попросту от боли, казалось, ныло всё тело, а не только синяки.       – Рейегар, ты в порядке?       Король замер под тяжелыми одеялами. Голос раздался откуда-то сбоку, со стороны окна, но какой-то животный ужас от предположительного приведения в его покоях заставил действовать невероятно медленно. Сначала Рейегар сел, тяжело опираясь на руки, и только потом опасливо повернул голову.       Тайный проход был открыт. Один из двух, которые вели в безопасность из покоев короля. В полутьме ночи Рейегар мог разглядеть лишь девичий силуэт да распущенные волосы, свесившиеся на одну сторону, потому что незнакомка склонила голову.       – Кто ты? Почему так изводишь меня? – после сна, пусть и короткого, голос не слушался и хрипел.       Ответом ему послужило лишь хихиканье. И девушка исчезла в темном провале тайного прохода.       Что именно дернуло Рейегара с постели? Возможно, какое-то предчувствие. Или глупая, пусть и пугающая надежда на то, что это действительно призрак. Призрак девушки, которая завоевала его сердце когда-то. Голос был смутно похож. Впрочем, после стольких лет воспоминания поблекли и исказились.       В любом случае, Таргариен откинул одеяла и вскочил босыми ногами на ледяной пол. Это должно было хоть как-то отрезвить, но тело наоборот было словно в горячечной лихорадке.       – Лианна? – он крикнул это в темный проём тайного хода. Откуда-то неподалеку раздался мелодичный смех, а после топот маленьких ног. Такой не мог издавать мужчина, только миниатюрная женщина или ребенок.       Рейегар рванулся следом. Он знал этот ход, не запутался бы даже в темноте, но в каких-то местах горели… факелы. В их свете ему удалось увидеть сначала кончики темно-каштановых волос. В этот момент сердце его пропустило удар. И Рейегар побежал быстрее. Редкие факелы выхватывали лишь маленькие частички – пятку простых сапожков, длинный синий рукав платья. А темнота дарила звуки шуршания ткани, чужого дыхания и иногда коротких смешков.       В конце этого хода была невысокая лестница наверх. Она выводила прямо к заднему двору с конюшнями. Рейегар застыл в её изножье, потому что из приоткрытой двери лился лунный свет, прекрасно осветивший до этого таинственную фигуру. Лица было не разглядеть, но зато стало ясным чисто северное синее платье, расшитое старковскими узорами. Свет путался в распущенных темных волосах, обрамлявших бледное, узкое лицо. Ни глаз, ни черт этого лица Рейегару видеть было необязательно.       Всё его естество рванулось к ней, к образу давно утраченному, но вернувшемуся.       – Лианна! Прошу тебя…       Неожиданно девица, до этого словно пронзаемая потоками лунного света, развернулась, и вся стала одной чернильной тенью. От этого мороз побежал по коже короля.       – Нет. Это ты убил меня, Рейегар. Не спас меня от Баратеона.       Рейегар почувствовал, как его сердце пронзили ледяной стрелой.       – Но… ты сама…       – Я пожертвовала собой ради тебя. Позволяла касаться меня, позволяла сердцу разбиваться каждый раз. А потом я умерла и попала в Пекло, потому что в последние минуты была счастлива забрать с собой ребенка от человека, которого ненавидела.       Слова призрака (?) были наполнены такой яростью, болью и ненавистью, что Рейегар отшатнулся. Он много времени думал о том, каково Лианне было с Робертом Баратеоном. Тот любил её, кто вообще не любил? Но девушка ничего не чувствовала к своему мужу.       Неужели… правда? Неужели, её жизнь в замужестве, на которое она пошла ради блага королевства (и ради блага Рейегара) была столь невыносимой? И на всё это согласился и обрек её… он?       – Лианна, я… Прости меня, я хотел, хотел сбежать с тобой на край света и…       Смех, раздавшийся от тени, был жестоким и скрипучим, как лязг мечей. Рейегар, отшатнувшийся было ещё на шаг, всё-таки решил ступить навстречу Лианне. И он даже успел преодолеть несколько ступеней, прежде чем за миниатюрной девичьей тенью появилась другая: выше, шире, больше. Она объяла Лианну, и они практически слились в одно.       – Муж и жена – одно. Теперь я навечно связана с оленем. Волчица подчинилась своей добыче. Пока дракон трусливо поджал свой хвост.       Рейегар побежал вверх, но было поздно. Дверь захлопнулась, словно от сильного порыва ветра, и король налетел на неё, сильно ударившись руками в попытке остановить движение. В ушах стучала кровь, сердце разрывалось на кусочки, выпуская на поверхность похороненные воспоминания о печальных глазах Лианны, о победных ухмылках Роберта Баратеона и собственнических объятьях. Судорожный вдох превратился в короткое рыдание, которое королю не удалось сдержать.       Дверь оказалась заперта.       Мужчина опустился на колени, он не мог дышать. Он знал, что ему нельзя выпускать на волю те эмоции, что сдерживал долгие годы. Иначе его крик не закончится никогда. Рейегар прислонился лбом к двери, не замечая соленые капли, падавшие на ледяной каменный пол. Пальцы сжались на тонкой ткани ночной рубашки, но это никак не умалило боли в груди.       – Прости меня… Лианна, прошу, прости меня.       Если это правда была Лианна, Рейегар знал, что прощения ему не видать. Но всё равно просил. Пока усталость не взяла своё. В полусне мужчина добрался до своих покоев, но, так и не закрыв ход, свалился в кресло. Там его нашел взволнованный Артур, пришедший на утреннюю смену. Король выглядел белым, как снег, его чистая ночная рубаха испачкалась пылью и блестела паутиной. А когда он открыл глаза, те оказались красными и полубезумными.       – Рейегар, что с тобой случилось? – Артур выглядел по-настоящему испуганным. Он прикоснулся к лицу короля и вздрогнул. Ему казалось, что кожа должна быть горячей, это бы всё объяснило. Лихорадка заставляла делать странные вещи. Но кожа короля была ледяной и ещё немного влажной от слез.       – Скажи мне, что я поступил правильно, Артур, – Рейегар ещё шире раскрыл глаза. А потом схватился за ремешки, соединявшие нагрудник со спинной частью доспехов и чуть подтянулся вверх. – Скажи мне, что я правильно выбрал тогда. Я выбрал Семь королевств. Пожалуйста, скажи мне это.       Последний раз слезы своего короля Артур видел очень давно. Пожалуй, последний раз после новостей о гибели Эйриса. И это были скупые слезы. Сейчас же фиолетовые глаза казались стеклянным от влаги.       Рыцарь заставил себя успокоиться. На Рейегара слишком много всего навалилось, и при этом он совсем мало отдыхал.       – Ты поступил правильно, Рейегар. Ты спас всех нас от ужасного будущего.       Рейегар моргнул, отчего с бледных ресниц сорвались соленые капли, а потом бесконечно горько усмехнулся:       – Не всех.       Дальнейшее молчание длилось всего несколько секунд, после которых король, видимо, тоже взял себя в руки. Он провел ладонью по лицу, стирая следы слез.       – Не зови слуг. Помоги мне собраться сам. Не хочу, чтобы меня видели таким.       Вот только пусть снаружи он и показался собранным по итогу всех приготовлений, внутри он всё ещё рассыпался на кусочки. Артур посоветовал бы Рейегару остаться в покоях сегодня и отдохнуть, но вообще он пришел с вестями. Сельвин Тарт отправил ворона вперед корабля. Он причаливал сегодня.

***

      «Победа любой ценой».       Видимо, Станнис Баратеон этим и руководствовался. Но Бриенне казалось, что лучше бы она ни о чём не знала. Так было бы легче — думать, что всё идеально. Вот, она думала о том, что после смерти Тайвина станет Леди Ланнистер. А жизнь на Утёсе Кастерли с человеком, который её, казалось, искренне любит, была пределом мечтаний, той заветной мечтой, которую она лелеяла в сердце. Всё было чудесно в каждом дне, который Бриенна проживала.       Теперь её жизнь разделилась на «до» и «после». В одночасье всё было разрушено, покрыто мраком, бесконечным разочарованием, болью и горечью от предательства. Ощущение было такое, словно ей воткнули в спину нож — целых три ножа, ведь теперь у супруга есть целых три бастарда. От всех этих мыслей сердце разрывалось на части! Бриенна была обманута и опозорена! Ей никогда не стоило доверяться этому красивому лицу, дерзким ухмылкам и волосам, сиявшим на солнце Тарта особенно ярко. И его словам, конечно, тоже.       Видеть Джейме больше не хотелось. Она считала дни до того момента, когда отец её заберёт. А отец ведь был прав. Ему никогда не нравился Джейме, но против слова короля Эйриса Селвин не пошёл. А потом и против дочери, потому что в золото волос Бриенна была влюблена без памяти. На их свадьбе она была самой счастливой девушкой на свете! Пусть и выше мужа почти на целую голову, Бриенна с ним всегда себя чувствовала защищённой от всех бед, а теперь… некому было её защитить. Даже рыцарские навыки не уберегут её от стрел, направленных в душу.       Может, стоило выпить Лунный чай? Бриенна не знала, как ей лучше поступить — она всё плакала, а, глядя на себя в зеркало, видела ещё и изрядно округлившийся живот, который сложно было прятать под платьем. Мейстер, осматривавший её, сказал, что у Бриенны может быть двойня, судя по срокам. Тогда эта мысль её обрадовала. Если у них будет большая семья, то это будет прекрасно! Большая и дружная семья, которой теперь не суждено появиться.       И Бриенна хоть и не помнила, почему не сообщила Джейме о своей беременности сразу, но сейчас была уверенна в том, что это было правильным решением. Ей сообщили о том, что к вечеру за ней прибудет отец. Это радовало. Хоть Бриенна и знала, что отправятся они на следующий день (необходимо было пополнить запасы провизии, а также отец хотел обсудить с королём какие-то вопросы), но готова была бежать к причалу уже сейчас.       Она лежала в кровати, всё смотрела в потолок, держа ладони на животе, а слёзы, блестящие в свете солнца драгоценными алмазами, терялись в её светлых волосах, разметавшихся по подушке.       Стук в дверь заставил подняться с места (Бриенна имела привычку запираться от возможных вторжений со стороны нежелательных личностей). Наверное, это была горничная, которая принесла ужин, но что-то на душе было неспокойно. Бриенна открыла небольшое окошко в верхней части двери, чтобы увидеть человека, который стучал. Она увидела те самые сверкающие зелёные кошачьи глаза, блеск чеканного золота вьющихся волос и замерла в нерешительности.       — Уходи, Джейме, — попросила Бриенна тихо. Она не видела мужа с суда: он не знал о том, где находятся её покои, а сейчас, видимо, накануне отплытия, удалось выяснить. — Прошу тебя, уходи.       Бриенна едва держалась, чтобы не заплакать вновь. Ей всё ещё было нестерпимо больно.       Джейме за той стороной двери замер, впервые за долгие недели услышав голос своей жены и увидев её невероятные глаза, сейчас покрасневшие от слез и влажно поблескивающие. Обычно он мог забыть обо всем, посмотрев в эти глаза. Только они смотрели на него с таким немым обожанием и искренней любовью. А сейчас с такой глубокой болью.       Бриенна однако не закрыла окошечко сразу, и это давало Ланнистеру маленькую надежду на снисхождение к грешнику:       — Пожалуйста, Бриенна, давай поговорим. Твой отец скоро прибудет, и возможно, это наш последний шанс, — последнее Джейме сказал с большим отчаянием, чем планировал. И вложил в это двойной смысл. Ведь сегодня не просто последний шанс на разговор, но и последний шанс сохранить их.       Их соединил «пир свадеб», когда Джейме было двенадцать, а Бриенне — всего лишь годик, и она приехала с остальной семьей. Тогда у неё ещё была семья. Это позже её сестры и брат постепенно покинули этот свет.       Подумать только, они были связаны с ней, практически с момента её рождения. Он наблюдал за тем, как его нареченная росла, уже в раннем возрасте проявляя все характерные будущие черты: высокий рост, широкие плечи, не самое красивое обличие. Возможно, если бы Джейме не навещал её практически каждый год, преображение миловидной маленькой девочки в женщину, выше его на голову, вызывало бы совершенно другую реакцию.       Но дав слово прошлому королю, пусть и под давлением, а после, видя каждый раз радость в голубых, чистых глазах Бриенны, он уже не мог отказать. В конце концов, ему даже повезло тогда, на пиру. Одного лорда Эйрис женил на пожилой служанке.       Большая ладонь легла на прохладное дерево двери. Сейчас было не время поддаваться воспоминаниям, какими бы светлыми они ни были. У него могут остаться только эти воспоминания, если он не переговорит с супругой здесь и сейчас.       — Пожалуйста, впусти меня. Клянусь, что не приближусь к тебе и не попытаюсь прикоснуться.       Горечь растекалась на языке от осознания, что теперь его прикосновения, ранее вызывавшие умилительное смущение со стороны Бриенны (когда это произошло впервые, его тогда ещё невесте было, кажется, тринадцать, и он просто взял её за руку, а эта высокая, боевая девица, облаченная в тренировочные доспехи, зарделась маковым цветом и почти упала в обморок!), теперь будет вызывать лишь отвращение. Пальцы на двери поджались в кулак.       Неважно. Всё неважно, лишь бы она дала объясниться.       Поворот ключа в замке раздался эхом в резко затихнувшем коридоре.Бриенна верила Джейме в том, что он к ней не притронется. В других вещах, может, она и сомневалась, но в этом — нисколько. И, наверное, стоило дать ему хотя бы один шанс рассказать о произошедшем со своей стороны?       Несмотря ни на что, этот мужчина был для неё семьёй. Бриенна не могла себе представить без него жизни — Джейме её навещал на Тарте, общался с ней так, словно не замечал того, что Бриенна не была красивой и женственной — у людей на неё было всего две реакции: отвращение и жалость. А Джейме никогда не смеялся. Не отводил взгляда, смотрел в глаза...       И ей хотелось дать ему хотя бы этот шанс. Хуже ведь не станет, верно?       Бриенна не открыла дверь — она просто отошла назад, остановившись у окна, отвернувшись от Джейме, чтобы он не видел её положения. Она вздохнула. Столько лет у них не получалось зачать ребёнка — пять долгих лет! И сейчас чувства были обманчиво-счастливыми. Бриенна была в расстройстве. В досаде, поджимая губы, обнимала себя руками за плечи.       — Говори.       Стоило прозвучать щелчку замка, и сердце у Джейме перестало так сильно болеть. У них будет этот разговор. У них будут эти несколько минут наедине. Возможно, последние, как мужа и жены. Никто его не спросит насчет развода, но если Бриенна захочет, то ему ничего не останется, кроме смирения.       Стражники смотрели на всё это с нескрываемым неодобрением. Джейме вообще привык к этим косым взглядам, пусть ему и было от этого неприятно. До того, как Баратеоны решились на всю эту дрянную авантюру, Джейме Ланнистер считался одним из самых любимых лордов и воинов. Как резко всё повернулось в сторону презрения. Джейме прикрыл за собой дверь и сделал лишь шаг от неё, не приближаясь к Бриенне, сжавшейся на своем месте у окна.       — Бриенна... Чтобы суметь рассказать тебе всё, я должен понимать, готова ли ты слушать какие-то... детали, — Ланнистер так нервничал, что у него вспотели руки и задрожали пальцы. Пять лет брака и ещё почти шестнадцать каких-никаких отношений рассыпались на глазах. Но за что жена его любила (одно из) — это его честность. Он никогда не врал ей про Серсею, просто не рассказывал. И теперь готов был поделиться этой историей, если Бриенна готова была её услышать.       — Говори всё, что хотел мне сказать, Джейме. Говори, пока солнце не село.       Бриенна любила его слушать. Джейме всегда было очень интересно слышать: он мог подолгу рассказывать… обо всём, кажется. Муж редко что-то читал, в основном это делала Бриенна. Но рассказы о собственной жизни у Ланнистера были отличными. Он говорил о том, как проводил время с сестрой, говорил о матери, о младшем брате (его Бриенна тоже любила, казалось, что они друг друга хорошо понимали), у которого тоже было отменное чувство юмора, о рыцарях, которых уважал и у которых учился. Она листала страницы фолианта, в полголоса озвучивала их содержимое, а Джейме укладывал голову на её колени и слушал. Так внимательно, как никто и никогда её не слушал.       Две вещи у Бриенны получались отменно: владение мечом и чтение. Танцевать она не умела, как и вышивать, вязать, петь, да и все те вещи, которые должна была делать леди.       Сейчас ситуация была совсем паршивой, но Бриенна была уверена, что Джейме не станет ей врать. Потому что её муж — человек чести. По крайней мере, так считала Бриенна.       Джейме кивнул, пусть на него и не смотрели.       — Мы с Серсеей — близнецы, были вместе ещё с той поры, когда только зародились в чреве нашей матери. Все говорят, что я держал сестру за пятку, когда родился. Эта близость оставалась с нами очень долго. Мы играли в одни игры, читали одни книги. Меня воспитывали будущим лордом и воином, а Серсея... она хотела того же. Возможно, не воинской судьбы, но главенствующей роли. Она хотела быть сначала на месте нашего отца, потом, став старше и более приземленной — хотела стать королевой.       — Сначала.... сначала это было любопытство и игра. Мы безгранично доверяли друг другу и любили друг друга сильнее, чем всех прочих. В двенадцать лет, как раз вскоре после поездки в Королевскую гавань, мы начали... как это говорится... «цвести». Тогда нас принялись разлучать всё чаще, отец постоянно злился, искал повод расторгнуть помолвку, которую организовал король. Дом Тартов был недостаточно велик для его наследника.       Ланнистер замолчал ненадолго, просто глядя в спину Бриенны. Несмотря на ширину этой спины и плеч, его жена выглядела такой хрупкой сейчас. А Джейме словно бы занес над ней молот. Но теперь, когда он заговорил, он уже не мог позволить себе прекратить.       — Когда что-то запрещается отроку, конечно, он захочет этого сильнее. Теперь нам приходилось встречаться тайком. Мы оба чувствовали изменения в нас. Мы наблюдали за совокупляющимися животными, и в головах у нас возникали новые мысли. И кому мы могли доверить свои тайны, как не друг другу? Серсея любила говорить о Таргариенах. Им можно, а чем мы хуже? — горький смешок вырвался у него сам собой. — Она говорила это, а сама мечтала стать Таргариен. Была влюблена в Рейегара, но и меня отпускать не хотела. А я её любил и видеть не мог её слез или обиды. Каждый раз, когда я уезжал к тебе на остров Тарт, она уезжала в Красный Замок. Наши отношения были похожи на какое-то наваждение. Мы встречались после месяцев разлуки, и словно всё внутри кричало о том, что нужно вновь стать одним целым, каким мы были когда-то в утробе матери. Пока ты была маленькой, я даже не видел в этом ничего плохого. Да и сам я был юн, самоуверен и не слишком умен.       — Тогда ещё Его Высочество Рейегар женился на принцессе Элии, и мечта Серсеи о королевском венце разбилась. Она даже разбилась дважды, когда стало известно об огромной любви принца к девице Старк. Это так сильно ударило по её самолюбию, что моя сестра превратилась в полубезумную фурию. Оглядываясь назад, думаю, она использовала меня в то время, чтобы чувствовать себя любимой и желанной. Она всё продолжала говорить о львах и драконах.       — Думаю... Серсея всегда просто хотела, чтобы кто-то любил её без каких-либо условий. Не с какой-то целью, а просто за то, какая она есть. И единственным таким человеком долгое время был... только я.       — Потом умерла Лианна, ставшая Баратеон, и отец решил женить мою сестру на овдовевшем Роберте. Это был не самый худший выбор. Я был даже рад. Роберт славился своим страстным нравом, и это очень подходило Серсее, ненасытной до плотской любви. Ровно до одного из писем. Если ты помнишь, как я срочно отбыл с Тарта за пару лет до нашей свадьбы. Она описала, как Роберт обращается с ней, как она боится потерять своего ребенка. Я... если честно, я не знал, что это был мой ребенок. Пока тот не родился. Одного взгляда хватило, чтобы понять. Не на ребенка, а на Серсею со жгучей мстительностью рассматривавшую Роберта с «наследником» на руках. Я даже не знаю, что почувствовал в тот момент. Наверное, тогда меня впервые пронзило понимание неправильности всего происходившего между мной и Серсеей.       — Почему же мы продолжали всё это делать? Мы уже давно не были детьми. Серсея вышла замуж, а я ждал тебя. Но каждый раз, когда она писала мне письма, когда она бросала на меня взгляд, я всё равно сближался с ней. Как вышколенный пес. Родилась Мирцелла. Родился Томмен. И все мои дети были в чужих руках. Находясь в Штормовом пределе, я чувствовал удушающую беспомощность.       — Я понял, что пора заканчивать всё это, когда Серсея после очередной пьяной выходки Роберта, заговорила об убийстве. Это было сказано в сердцах и от обиды, я не верю, что она причастна к смерти мужа. Но я понял, что нам пора разделиться. Серсее больше нечего было брать с меня, кроме услуг. Она уже забрала всю мою любовь, получила трех детей, не имевших ни капли оленьей крови, я отдал ей достаточно.       Джейме звучал бесконечно устало, когда говорил последнее. Спустя годы брака с Бриенной он уже не был уверен, любил ли Серсею когда-нибудь больше, чем свою сестру. Он желал её, как женщину, так как она была его первой и единственной, помимо Бриенны, женщиной. Она знала его, как себя. Привязала к себе. И чтобы жить, ему нужно было перерубить эту цепь.       — Я разорвал с ней все отношения, кроме братских, за год до нашей свадьбы. Я ни разу не прикасался к ней неподобающе после того, как мы принесли брачные клятвы. Внутри себя я отверг любые отцовские чувства, которые могли быть у меня по отношению к Джоффри, Томмену и Мирцелле. Я надеялся, что ты никогда не узнаешь, никогда не спросишь. Но такие грехи нельзя так просто скрыть, не так ли? — он опустил взгляд на подрагивающие пальцы и сложил их между собой в крепкий замок. — Ты, наверное, считаешь меня монстром теперь. И я пойму, если ты воспользуешься предложением Его Величества и разведешься со мной. Но я так же хочу сказать, пока ты дала мне такую возможность, что, пожалуй, ты единственная женщина на свете, которая могла бы мне помочь разорвать эту порочную связь. Каждый раз, когда я прибывал в твой маленький замок, мне становилось так легко. Ты никогда ничего не требовала от меня, наоборот, была счастлива принимать самую малость, которую я тебе давал, будь то тренировка или доброе слово. Взгляд твоих глаз, твой смех, наши схватки, время, проведенное в покоях или в каминном зале... Это всё было другим. Честным и правильным. Я ни разу за всю свою жизнь не пожалел о том моменте, когда твердо встал против слова отца и не отказался от нашей помолвки. Теперь я жалею лишь об одном — что причинил тебе такую рану, которую не в силах сам залечить. Я прошу у тебя прощения.       Джейме глубоко вдохнул, а после опустился на одно колено. Не унижаясь, но показывая глубину своего сожаления.       — Пожалуйста, если ты имеешь хотя бы маленькое намерение дать шанс нашему браку, дай его. У тебя будет много времени на раздумья в доме твоего отца.       Она слушала. Стояла недвижно, а в какие-то моменты даже не дышала — словно боялась прервать эту бесконечную вереницу, череду стремительных событий, ту правду, которая связывала по рукам и ногам.       Ясное небо затягивалось тяжёлыми тучами, нависающими над Королевской Гаванью. Бриенна не любила дождь, но сейчас он точно передавал слякотное настроение на её душе. Кажется, зима и правда близко, как это любят повторять Старки. Солнце то скрывалось, то появлялось из-за облаков, пока и вовсе не стало темно. В покоях (из-за расположения их в Красном Замке) стоял непроглядный, густой сумрак, в котором лишь звучал голос Джейме.       Но Бриенне было почему-то легче от правды, которая лилась на неё сплошным потоком. И не было в её мыслях не единого сомнения — то ли от чрезмерной любви к этому мужчине, то ли по другой причине. Но она не стирала горячие слёзы с щёк, позволяя стекать по подбородку, оставляя на платье, которое смотрелось нелепо на её массивной фигуре, мокрые разводы.       Бриенна услышала вздох и какую-то возню. И обернулась. В темноте он не мог бы увидеть её лица. Бриенна зашуршала своим платьем, сделала несколько шагов в его сторону. Остановившись напротив, она всё ещё оставалась в тяжёлых раздумьях. Нельзя сказать, чтобы после объяснения ей перестало быть больно, плохо и отвратительно от произошедшего, но. Возможно, она была сверх меры наивна. Возможно, ей стоило остановить свои мечты на том, что у неё выходило, а не о том, чего по-глупому желало чисто девичье сердце. Рыцарская доля. Не женщина, не жена, не мать. Возможно, там получилось бы лучше. Но…       — Дай руку, — попросила Бриенна. Она не говорила больше ничего. Никаких комментариев, вопросов. Даже, кажется, больше не плакала.       Джейме даже не заметил, как на небольшие покои опустилась полутьма, стоило солнцу скрыться за тяжелыми тучами. Он, в основном, смотрел на свои руки или на пол. А потом даже подняв взгляд на Бриенну, увидел лишь привычный, нескладный силуэт. Кажется, женщина всё-таки смогла раскрыть плечи и тверже встать на ноги.Она приблизилась и остановилась так, что Джейме почти мог почувствовать тепло её тела. Почти мог разглядеть её лицо. Вместо этого он услышал её голос и почти сразу же подчинился, протягивая ладонь, ещё не поднявшись с колена. У Бриенны она была почти такая же большая, как и у него, но не такая мозолистая, как обычно. Сказывалось отсутствие тренировок с мечом.       Бриенна стянула с протянутой руки перчатку одним жестом — сама не знала почему, но она сделала ещё полшага к мужчине и положила его ладонь на свой живот.       — Я не знаю, буду ли я слыть наивной дурой, но я буду ждать тебя, Джейме Ланнистер. Пока не высохнут все воды вокруг Тарта, превратившись в сапфиры.       Стянутая перчатка позволила ощупать ощутимый, упругий живот, который женщины приобретали на определенном месяце...       — Ты... — почему-то такой новости он не ожидал вовсе. Пять лет. За пять лет у них ничего не получилось. Да, возможно, они не возлегали каждую ночь, но вполне достаточно любили друг друга, чтобы это дало какой-то результат. И вот, словно боги посмеялись над ним и благословили одновременно — это. Джейме осторожно протянул вторую руку, всё ещё одетую в перчатку, и ощупал живот с двух сторон. Он был уже довольно большим. — Когда ты узнала?       Весь предыдущий разговор словно пропал из его головы, испарился. Он не мог подумать ни о чем другом, кроме как их ребенке. Том, которому он сможет быть настоящим отцом, который будет наследовать его имя и его земли.       Казалось, что гора упала с плеч. Бриенна так и стояла, позволяя к себе прикасаться. Ощущение было лёгким, не тянущим тяжким грузом всё ниже и ниже. Словно они не были в преддверии разлуке, а всё было, как и раньше.       — За пару дней до того, как мы уехали из Кастерли, мейстер сказал, что у нас может быть двойня, — Бриенна пожала плечами. Для неё это не было обычным делом, и пусть она думала скрыть факт беременности от мужа, но была… рада, что он всё-таки узнал. Этого могло и не случиться, если бы он так решительно не искал её по всему замку всё это время. — Сначала не знала, как тебе сказать. Потом был суд, а потом... о Джейме, я так боялась, что потеряю ребёнка от всех этих переживаний… потом я и сама хотела выпить Лунный чай… Но ты пришёл ко мне, Джейме.       Вскочить и накричать на Бриенну — вот было первым желанием Джейме, когда он услышал про Лунный чай. Но ему было уже не пятнадцать, и он мог хотя бы попытаться примерить на себя чужую шкуру. Бриенна узнала отвратительную правду, узнала её не из его уст, а на суде, где была опозорена на огромное количество знатных лордов и леди. А ведь сам Джейме думал тогда только о благополучии своей сестры. Ведь её честь защищали в суде. Он был такой невнимательный идиот, принимавший Бриенну столько лет, как обычную данность.       Это и вправду чудо, что ничего не произошло.       Поэтому вместо того, чтобы корить Бриенну, Джейме опустился и на второе колено, прижимаясь лбом к округлому животу.       — Мне жаль, что я не увижу, как ты станешь слишком большой и неповоротливой, и не смогу помогать тебе таскать еду с кухни или массажировать ноги. Но я отбуду своё наказание полностью и только после этого вернусь к тебе. Снова честным человеком, — после этого мужчина всё-таки поднялся, чтобы посмотреть жене в глаза, привычно чуть приподняв подбородок. — Будь осторожна, Бриенна. Оставайся в безопасности своего острова. Грядет нечто страшное, кто-то строит козни против короля. Знаю, что в душе ты рыцарь, но теперь ты ещё и будущая мать.       Она усмехнулась. Бриенна всегда была большой, но сейчас ей и правда стало грустно от того, что Джейме не будет с ней в это время. Но он вернётся — обязательно вернётся к ней — честным человеком.       — Я обещаю.       Бриенна положила ладони на его щёки и, чуть сгорбившись, поцеловала мужа. Они пробыли вместе ещё некоторое время, пока снаружи не затрубили о прибытии корабля. Это был отец. И пришло время прощаться — Сельвин точно убьёт Джейме, если увидит сейчас. И они разошлись — Бриенна в сопровождении стражи отправилась на причал, чтобы встретить отца, а Джейме — прочь.       На причале большого мужчину — Сельвина Тарта — встречала не только дочь, но и сам Рейегар. Король выглядел как-то нездорово. Бриенне даже показалось, что с последней их встречи мужчина похудел. Это подтверждало слова Джейме о том, что что-то происходит в Семи Королевствах. Переворот? Война? Но, так или иначе, сама Бриенна не могла представить никого другого на месте короля. Рейегар был опытным политиком, который принёс мир и покой во все Семь королевств, которые были объединены под началом великого дома Таргариенов.       И, не стоит скрывать, что Рейегар был очень привлекательным. Для Бриенны не было никого лучше и прекраснее мужа, но даже она в своей голове сделала замечание о внешности короля. Хотя его и было жаль — все знали о любви Рейегара к Лианне Старк, о том, как он предпочёл её собственной жене. И, конечно же, наблюдать на красивом лице тень печали было очень тоскливо. Этот человек сплотил всех их, но остался один. Бриенна не хотела бы такой судьбы никому. Её размышления прервал отец, который, наконец, ступил на причал, приветствуя всех, кажется, слишком радостно для того, что произошло накануне. Но у Сельвина этого было не отнять.       — Ваше Величество! Какая честь, что вы пришли меня встретить лично! — мужчина кивнул в знак приветствия и покачал головой, вглядываясь в тонкие черты лица мужчины. — Выглядите не лучшим образом. Не хотите отправиться с нами на Тарт? Обеспечим Вам первоклассный отдых от всех дел.       Шутка. Конечно же, шутка. В такой ситуации было бы опрометчиво бросать столицу.       — Моя маленькая девочка! — мужчина раскрыл объятия, чтобы принять в них Бриенну. Он был действительно большим человеком (очевидно, в кого дочь такая высокая) с коротко стриженными светлыми волосами, выше дочери на добрый фут. Сельвин нахмурил белёсые брови, оглядев фигуру дочери, но ничего не сказал о её положении. Может, позже, когда они останутся одни. — Я рад, что ты в порядке.       Рейегар наблюдал за воссоединением дочери и отца со стороны. Он чувствовал себя опустошенным и обессиленным, но выглядел при этом спокойным. Предложение жизнерадостного Сельвина Тарта даже показалось королю соблазнительным. Но бросить королевства сейчас было чем-то невозможным. Не для такого, как Рейегар Таргариен. Тем не менее, происходившее на пристани согрело пару осколков в его груди. Было весьма трогательно видеть, как Сельвин обращался с дочерью и единственной наследницей.       Возможно, для женщины не было препятствия больше, чем собственная отталкивающая внешность, но для отца его дочь была вполне прекрасна. И для мужа Бриенна тоже была хороша. А разве нужно ей что-то большее?       Беременность леди король тоже заметил, бросив на неё ещё самый первый взгляд, отведя тот от волн. Тяжело было скрыть такой живот да ещё и с такой фигурой. Возможно, до развода дело и не дойдет. Особенно, с учетом того, что ему доложили — Джейме Ланнистер всё-таки добрался до своей жены в последний момент. И какое-то время провел с ней.       Рейегар был бы рад, чтобы у них всё наладилось.       А ещё он был бы рад, если бы у него самого всё наладилось. Но тучи, уже рассеявшиеся в небе над ними, всё сильнее и сильнее сгущались над домом Таргариенов. В воздухе пахло надвигающейся бурей.       — Пройдем в замок, милорд, — Рейегару было промозгло стоять на пристани после дождя. С учетом его ослабевшего состояния, он вполне мог слечь с болезнью, что было бы совершенно не вовремя. — Позвольте своим людям работать. В замке вас ждет небольшой ужин и, конечно, время, чтобы переговорить с дочерью наедине.       Сельвин уверенно улыбнулся королю, отпуская дочь из медвежьих объятий. И вскоре вся небольшая компания оказалась в пределах Красного Замка.       

***

      Рейлла находила особую прелесть в саду после дождя. Зелень листвы становилась особенно яркой, и запах стоял особенный. Наконец, никто не хотел испачкать обувь в грязи, если вдруг оступится с дорожки, поэтому можно было не опасаться неожиданных встреч. И поэтому королева со своей близкой служанкой не стала заходить далеко, как обычно.       — Я очень беспокоюсь о Рейегаре, Кайла. Сначала тот дурной суд, потом убийство, потом бунт... Я давно не видела его таким бледным и худым, — материнское сердце отчаянно сжималось от одного только взгляда на старшего сына. На его пустой, уставший взгляд. И рядом с ним даже не было женщины, которая могла бы согреть его одинокой ночью или приласкать. Ни Рейлла, ни Дейенерис не смогут занять эту роль.       Арья Старк могла бы. Но она не была ещё женщиной и вряд ли смогла бы утешить взрослого и отчаявшегося человека.       — Ваше Величество, король — очень сильный и волевой мужчина. Уверена, он справится с любой проблемой, — Кайла была чуть старше своей госпожи, но, даже прожив жизнь рядом, так и не смогла перейти на неформальное общение, хотя Рейлла была давно не против.       — Боги любят испытывать нас. И мне неспокойно. Словно вокруг моего сына собираются крысы, а я ничего не могу поделать, — королева поджала бледные губы и выдохнула в отчаянии и раздражении. Её ладонь неожиданно оказалась в теплых руках служанки, и фиолетовые глаза столкнулись с темными:       — Но госпожа, ваш сын — дракон! Ему совсем не страшны крысы.       Конечно, это были лишь иносказания. Но Рейлла всё равно улыбнулась. Стая крыс может загрызть животное в несколько раз больше себя. Но ведь и Рейегар был не один. От сердца совсем немного отлегло.       — Давайте принесем ему сегодня в кабинет его любимое лакомство, — предложила Кайла с широкой улыбкой на сморщенном от возраста лице. Она старела внешне гораздо быстрее своей госпожи.       — Это хорошая идея. Попрошу сделать вафли для Рейегара и немного засахаренных фруктов.       — Уверенна, Ваше Величество, он будет сч... — радостная фраза захлебнулась булькающими звуками. Рейлла инстинктивно отшатнулась от служанки (или же она её оттолкнула?). И с расстояния в пару шагов она заметила, что из груди её верной спутницы, на протяжении десятков лет разделивших с ней страх первой брачной ночи, а после страх любой брачной ночи, помогавшей с детьми и даже оставшейся с ней на Драконьем Камне, поддержавшей идею попробовать завести третьего ребенка... торчал окровавленный клинок. Кайла пыталась схватиться за лезвие, но только резала руки. Из её рта не выходило ни звука — только кровь.       Рейлла не привыкла видеть такую смерть. Только огонь. Возможно, поэтому она даже не закричала, онемев от слишком неожиданной потери. А тем временем Кайла соскользнула с меча и упала на ещё мокрую садовую дорожку. Теперь камень впитывал не слезы неба, а соленую-соленую кровь.       Королева смотрела на умирающую служанку, подругу, сестру, которой у неё никогда не было, и только спустя мгновение подняла взгляд на убийцу. Сердце её замерло от ужаса.       Какой-то даже разочарованный вздох послышался за спиной служанки, которая брякнулась на дорожку. Тристан и головой покачал, прежде чем поднять на Рейллу свой чёрный-чёрный взор.       — Страшно? Так и нужно, — на губах появляется самодовольная улыбка, когда он наставляет на женщину меч, с которого на дорожку капала кровь.       Даже если Рейлла сейчас закричит, он всё равно успеет скрыться. В это время в саду нет, кажется, ни единой души. И это было прекрасно. Прекрасный день для стоящего дела.       — Тристан…       Настолько глубокий ужас объял Рейллу, что она не могла сказать и слова, глядя на королевского гвардейца. Одного из тех, кому все Таргариены были готовы доверить свои жизни. Для Тристана это было, очевидно, лишь для того, чтобы эти жизни отнять. Она и не думала кричать: Рейлла была достаточно умной женщиной для того, чтобы понимать — она не дождётся ни от кого помощи. Никто не успеет.       Ей было одновременно страшно и интересно, кто за этим всем стоит. Близка неизбежность. Так мало людей вокруг и так много слов. Совершенная преданность превратилась в совершенное зло.       — Как ты можешь так поступать?       — Давайте я расскажу одну историю. Вы же не против? Конечно нет, — Тристан самодовольно отмахивается, но всё ещё держит меч, готовый в любую минуту наброситься на женщину. Далеко она не убежит. Она вообще не побежит. — Когда я был ещё совсем мальчишкой, мы с отцом посетили Утёс Кастерли — этот большой, богатый замок совершенно поразил мой детский разум. Но больше всего меня поразила дочь Тайвина — Серсея. Она была великолепна. Её неописуемая красота могла покорить этот мир, она мне снилась, я мечтал о том, чтобы она на меня хотя бы посмотрела, чтобы прикоснуться к её ладони, не говоря уже о чём-то большем, но отец поднял меня на смех. Я не был достаточно богат, умён и красив для того, чтобы на ней жениться. И к тому же, Серсея грезила Рейегаром. Но Ваш муж словно плюнул в лицо Ланнистеров, женив принца на дикарке из Дорна. И это разбило сердце Серсее. А потом он по уши втрескался в другую дикарку — с Севера. Но Старки уже поплатились — забудем о них. Тогда я поклялся, что отомщу Таргариенам за то зло, которое они причинили моей любимой женщине. И я решил пойти в королевскую гвардию — никто ведь не находится к нему ближе, чем верные люди? Какая опрометчивость, не думаете? И на службе я даже забыл о своей первоначальной цели, пока Рейегар не опозорил Серсею на все Семь Королевств! О, я был так зол, что готов броситься на него в ту же секунду, но мой Господин был умнее. Ведь месть — это блюдо, которое подают холодным?       Рейлла слушала и, кажется, не верила собственным ушам. Её сына действительно окружали крысы. И одна из них стояла прямо перед ней в намерении лишить жизни, но, справедливости ради, этот меч стоило запихнуть в его лживую глотку и поглубже.       — Ты не заслужил носить белый плащ, — женщина стояла на месте, точно каменное изваяние. Она никогда не молила о пощаде, возможно, её мольбы слышал только брат, но и те были редким проявлением слабости. Сейчас молить она точно не станет. Не перед крысой Хоторном. Истинная Королева во всём своём изяществе, гордости за то, кто она есть, не бежала от судьбы, не пыталась её изменить.       Рейлла знала, что сегодня умрёт. Ей несколько дней снились тревожные сны. Огонь, которого она не видела долгие годы, покойный муж, звавший к нему, в Пекло. Конечно, даже избавившись от уродливой шкуры обезумевшего старика, Эйрис, молодой и прекрасный, оставался демоном. Сначала казалось, что это сказывался стресс от тревог за сына и судьбу Семи Королевств, но теперь Рейлла точно знала, что это было.       — Кто твой Господин, Тристан? Раз ты собрался меня убить, то я заслужила знать, кого проклинать на том свете.       — Это «привет» от Тайвина Ланнистера.       На платье распустились багровые цвета, показалось, что кто-то закричал, и линия горизонта немного поплыла в фиолетовых глазах. Рейлла прижала ладони к нескольким колотым ранам, словно пытаясь остановить кровь, но она всё сочилась сквозь пальцы. Пламя и кровь – их девиз. Было так много крови сейчас, но так мало огня.       А ещё пятно, такое золотое-золотое, выпрыгнувшее из-за кустов.       Рейлла уже не слышала голосов, кроме голоса Эйриса, который звал, надрываясь в безумном, довольном смехе. Ты моя, сестрица, снова моя!       Боли больше не было. Она почувствовала, как отяжелели веки, привкус крови разлился на языке вместе с такой тянущей жалостью в груди от того, что не смогла порадовать Рейегара вафлями сегодня вечером. Как он там? Рейлла будет за него молиться. И за Визериса, бедного Визериса, вечно в тени венценосного брата. И конечно, о её крошке Дейенерис. Они были светом её жизни.       Пальцы сами кровью вывели имя убийцы на влажном гладком камне. Рейлла не могла написать много букв — даже одна будет лишней.       «Пусть боги будут благосклонны к Рейегару. Это всё, о чём я прошу», — последнее, о чём подумала женщина прежде, чем провалиться в темноту.       «Лев» остался рядом с ослабевшей тонкой ладонью бездыханного тела королевы-матери, которая точно знала, кто попадёт в Пекло следующим.       

***

      Джейме углубился в сад, чтобы суметь как-то справиться с тоской. Он видел в бойницу одной из башен, как Сельвин Тарт отплывал с дочерью в сторону своего острова. В саду никого не должно было быть. Возможно, поэтому его так заинтересовали голоса неподалеку от места, где он думал остановиться.       И чем ближе он подбирался, тем более знакомым казался мужской голос.       А потом прозвучал голос королевы Рейллы, произнесший имя — Тристан.Тогда он и вспомнил этот голос. Тристан Хоторн — вассал Ланнистеров, в молодом возрасте ставший одним из королевских гвардейцев. Кажется, в своё время он был влюблен в Серсею, сестра рассказывала Джейме о нем. Воздыхателе слишком мелком, чтобы реально обратить внимание, и при этом слишком отчаянном, чтобы вовсе не бросить на него и взгляда.       И разговор королевы с королевским гвардейцем не должен был казаться тревожным. Но стоило только по-настоящему расслышать слова, почуять запах свежей крови, как Джейме всё понял. Вместо паники его накрыло холодным спокойствием. Он быстро осмотрелся и достал большую палку, оставшуюся от обрезки деревьев (хорошо, что её не заметили под зеленью) — меч у него отняли сразу после суда. Отыскав какое-никакое оружие, Ланнистер выпрыгнул в небольшой зеленый коридор, но было слишком поздно. Меч гвардейца уже окрасился кровью королевы.       — Предатель! — не только драконы и медведи ревели. Львы умели делать это не хуже. Тристан не успел среагировать вовремя, получив палкой прямо по суставу в запястье. Джейме нужен был меч. Несмотря на поврежденное запястье, гвардеец продолжал держать своё оружие, пусть то и норовило выскользнуть. — Как ты посмел предать своего короля!       — Джейме Ланнистер, — прошипел Тристан, судорожно оглядываясь. Он думал, что в саду никого не будет. — Как ты можешь предавать собственную семью?       Шок, отразившийся на лице Джейме, был искренним.       — Что?       Гвардеец решил воспользоваться этим для удара, но Джейме не зря признавался одним из лучших воинов Семь королевств. Он легко ушел из-под неловкой атаки и ударил Тристана теперь по лицу, да с такой силой, что полилась кровь и захрустели кости. Хрустнула и палка, разламываясь на части. Хорошо, что через мгновение Ланнистер уже выхватил чужой меч, в ярости занося его над головой и опуская без промедления на сучьего предателя. Меч жадно погрузился в плоть. Джейме ведь когда-то думал, каково это — быть королевским гвардейцем. Он изучил их истории и их внешние регалии, конечно тоже. Включая их доспехи. Он знал, куда надо бить.       Клинок вошел в щель между наплечником и нагрудником, прорубая кость.       — Где твоя рыцарская верность, крыса?! — Джейме вытащил меч и не дал ответить на свой вопрос. Он убил Тристана даже слишком быстро, просто отрубив ему голову. Но стоило ему очнуться от захватившей его ярости предательства, он метнулся к королеве. Даже не приглядываясь, он мог понять, что Рейлла Таргариен мертва — на темном платье едва ли можно было разглядеть кровь, но её отлично было видно под телом королевы. Джейме заметил и надпись, но не успел ничего с ней сделать (сделал бы он что-то, если бы успел? пожалуй, нет). Со стороны замка приближалась стража. Стража, которая видела лишь окровавленного Джейме Ланнистера над телом их королевы.       У него было лишь мгновение, чтобы решить. И он побежал.