Дракон и Волчица (или Драма о любви, коварстве и предательстве)

      Проснувшись, Рейегар понимал несколько вещей. Во-первых, сейчас стоял день, солнце ярко светило в окна покоев. Во-вторых, он проспал почти десять недель, ни разу не просыпаясь. В-третьих, прибежали посмотреть на него не только близкие и друзья, а также высокопоставленные подданные, но и вполне обычные подданные.       Об этом сообщили стражники, прибежавшие под дверь королевских покоев, итак переполненных на тот момент.       — Столица давно волнуется, отец. Мы распустили слух, что ты болен, но не думали, что ты проспишь так долго... Думаю, людям кажется, что мы скрываем твоё убийство.       — Пташки нашептали мне, что самой ходовой версией среди народа является та, где Джейме Ланнистер убил не только королеву Рейллу, но и вас, Ваше Величество, — скромно добавил Варис.       — Проклятье, — простонал Рейегар. Он... чувствовал себя отдохнувшим, но не так, словно проспал действительно много времени. Скорее, пропала какая-то дикая тяжесть в голове, постоянная мигрень. Его тело немного ослабело, но король смог встать, пусть сначала ноги отказывались слушаться. — Покиньте мои покои. Сейчас я оденусь и выйду к людям. Потом... я устрою совет. Я помню многое из того, что рассказывал мне Джон и Эйгон, словно я не всё это время спал. Хотелось бы уточнить, что из этого правда, а что нет.       Толпа схлынула обратно в коридор, и Рейегар смог переодеться с помощью слуг, которые продолжали плакать и благодарить семерых, что болезнь отступила. Даже неграмотная челядь понимала, что надвигается нечто страшное. А король был их защитником.       Черные привычные одежды оказались чуть большеваты и подчеркивали нездоровую бледность. Но это и хорошо. Он действительно походил на человека, который был долго болен, но вернулся к жизни.       Самые верные соратники — Барристан и Артур вместе с Джоном и Эйгоном — всё-таки решили сопровождать его. Рейегар им позволил. В прошлый раз, когда толпа бунтовала, его вполне могли убить. А сейчас ему было совсем не время умирать. Обращаться к толпе через ворота — некрасиво, открывать эти ворота ещё более глупо. Поэтому король пошел на стену. Оттуда он сможет видеть толпу, толпа будет видеть его, и от нападения будет легче защититься. Вот только...       Рейегар остановил тяжелый шаг и сглотнул. На стене вместе со стражей за скопищем народа наблюдала никто иная, как Арья Старк.       Арье без Дейнерис в замке было совершенно нечего делать, поэтому она страдала от того, что не знала, чем себя занять. Ещё и её мать отправилась в Винтерфелл, чтобы унять волнения, которые возникли. Сама Арья тоже не отказалась бы отправиться обратно, домой, но, к сожалению, не могла. Санса ныла и о том, что мама уплыла, и о том, что она очень мало видит Эйгона, и вообще о чём угодно, поэтому общаться оставалось только с самой собой, раз никого больше не было. Был вариант отыскать скучающего без Дейнерис Визериса, но общаться с ним у Арьи не было совершенно никакого желания. Поэтому она решилась прогулять по стене, став одной из первых свидетельниц скопления людей в ворот. Стоял гул, гомон, а из всех выкриков было слышно только то, что толпа хочет видеть короля. Правда ведь. Прошло уже более двух месяцев, а Рейегар так и не был «на людях», его не было на похоронах королевы Рейллы и, видимо, сейчас общественность очень взбунтовалась от этого.       И стоило только Арье подумать о том, что стоит предпринять хоть что-нибудь для успокоения поднявшегося волнения… Король выглядел очень бледным и похудевшим, но живым. Так что Арья радостно улыбнулась при виде него, но не сдвинулась с места.       Таргариен смутно помнил, какой концерт устроил перед ней. Он даже порвал её платье... кажется. Детали не остались в памяти. Рейегар помнил пощечину и сильную, навалившуюся горой усталость.       Что ж... нужно было успокоить толпу. А после разговаривать с Арьей Старк. Рейегар заставил себя прошествовать мимо, а после встать в промежутке между зубцами стены.       Людям потребовалась всего минута, чтобы сообразить, что на стене стоит не только принц Эйгон, которого просители только и видели последнее время, но и сам король. Эта новость разлетелась по толпе очень быстро. Вместо криков негодования, появились крики неверия и радости. Рейегар поднял правую руку, призывая этот балаган к тишине.       — Мои подданные. Я был серьезно болен, подкошен горем жестокой смерти моей матери. Я знаю, что вы волновались обо мне, только поэтому я прощаю вам поход к стенам замка, — теперь Рейегар в больше степени видел затылки, так как пришедшие горожане опустили голову в стыде. Его спокойный голос разлетался далеко вперед. — Вы увидели меня и удостоверились, что я не попал в лапы к смерти. Теперь же я прошу вам разнести эту весь по всему городу и успокоить остальных жителей.       — Господин! Говорят, будет большая война! — кто-то один выкрикнул это, сложно было понять, кто, а остальные загалдели, поддерживая. Рейегар вздохнул.       — Что бы ни было в будущем, я и моя семья сможем вас защитить. Расходитесь.       — Здравия вам, Ваше Величество! — донеслось опять из толпы, и после этого ещё несколько минут Рейегар слушал благословения и приятные пожелания. Кто-то просто признавался в любви и верности, кто-то кричал молитвы. Это было приятно. Но тело пока не готово было долго стоять после такого времени бездействия. Поэтому король дал знак страже, и те начали потихоньку разгонять людей.       Рейегар отошел на два шага, чтобы его перестало быть видно, и почти сразу упал на Джона. Тот поддержал его в вертикальном положении, обеспокоенно обхватывая за плечи.       — Ноги не держат. Пригласите сюда ближе Арью Старк, — это он сказал гвардейцам. Поговорить позже вряд ли выйдет, слишком многое нужно было обсудить с советниками.       Девица Старк наблюдала за происходящим с того места, где было видно почти всё. Кроме, наверное, Рейегара, но его было отлично слышно — сначала голос даже был хриплым от долгого молчания. Видимо, очнулся он совсем недавно. И Арья не знала, что ей теперь делать. Она вспомнила о происшествии, в ходе которого было порвано её любимое платье (мать его, конечно, зашила, но очень долго была в негодовании от того, как можно было его настолько разорвать на тренировке), ей пригрозили отрезать язык и было ещё что-то неприятное, но Арья не помнила, что конкретно было, кроме неприятных ощущений.       Хотела Арья уходить со стены, чтобы не путаться под ногами, как её окликнул Артур Дейн. И она подошла ближе.       — Ваше Величество, Ваше Высочество, Лорд Коннингтон, сир Барристан, сир Дейн, — почти на одном дыхании произнесла Арья и учтиво поклонилась. — Рада, что вы очнулись, Ваше Величество. Я молилась старым богам о Вашем здоровье.       Рейегар, сумевший отвести взгляд в начале, сейчас прикипел им к Арье. Два месяца прошло, и она немного повзрослела. Дело даже было не в росте или каком-то сильном внешнем отличии, а скорее в ауре вокруг неё. Рейегар не мог сказать точно. Но улыбнулся, когда юная леди почти задохнулась, пока перечислила всех присутствовавших. Впрочем, слабо улыбнулся и Эйгон с Джоном.       Вместо того, чтобы в четыре голоса приветствовать Арью Старк, мужчины кивнули. И заговорил только король:       — Леди Арья, я рад вас видеть, — Рейегар перестал так сильно опираться на Джона и встал прямее. — Возможно, в том числе вашими молитвами я снова здесь.       Было тепло в груди от такого признания. Он не сомневался, что за него молились многие люди, в том числе Верховный септон, чьи молитвы, в теории, боги слышали лучше всех. Но именно мысль о походах Арьи Старк в богорощу заставляли сердце биться чаще.       — Леди Арья, перед тем как впасть в этот долгий сон... Если честно, я не помню всех деталей того, что происходило в тот день, но мне кажется, я наговорил лишнего и обидел вас. Поверьте, это было последним, чего бы мне хотелось на самом деле. Тогда я думал лишь о том... платье. Ночью перед этим мне не удалось поспать из-за видения... из-за видения Лианны в этом платье. Точь-в-точь. Тогда я лишь хотел попросить вас хранить молчание и всё. Эта уродливая сцена... недостойна короля и мужчины. Я приношу искренние извинения.       Ему ещё предстояло извиниться перед Визерисом. Тот пострадал от его несдержанности гораздо сильнее. И написать письмо Дейенерис на Драконий камень. Он всё ещё считал своё решение верным, но... он мог преподнести его мягче.       От извинений щёки вспыхнули. И Арья смотрела на Рейегара, словно не верила собственным ушам. Даже слова для ответа было очень сложно подобрать сейчас. Но, сделав над собой усилие, Арья склонила голову.       — Наверное, мне тоже стоит извиниться. За сказанное, даже если вы этого не помните, — она сделала глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями. — Я приношу свои извинения, я не должна была говорить, что сказала.       «Но мне было страшно и больно».       В какой-то момент Арья вспомнила, что хотела сказать. Теперь все части картинки встали на свои места. Она ведь совсем достала служанок расспросами о той, что принесла ей платье накануне.       — Не переживайте, Ваше Величество, это больше не повторится, потому что актриса умерла. У Вас больше не будет таких видений, — в том, что это была именно актриса, у Арьи не было сомнений. — Я непричастна к её смерти.       Рейегар нахмурился.       — Актриса?       Он повернулся к Барристану с Артуром, но те так же хмуро смотрели на Арью Старк.       — Что вы имеете в виду, миледи? — уточнил и вовсе принц Эйгон, который всю историю с видениями слышал впервые. Про них знали лишь Барристан, Джон и Артур, первые — потому что присутствовали при признании Арьи, а последний — потому что ему рассказали позже.       — А…       Она поняла, что немного просчиталась с тем, что о своём «расследовании» никому ничего не сказала. Теперь нужно было как-то объяснить происходящее.       — Меня очень расстроило то, что Вы незаслуженно меня обвинили в том, чего я не делала, поэтому было очевидно, что нужно было найти того, кто это делал. И я решила поискать сама, чтобы не привлекать лишнего внимания, — Арья завела руки за спину. — Так как платье вернулось ко мне накануне инцидента, мне казалось логичным, что оно было использовано кем-то другим. А та девушка... я не знала ни её имени, ни откуда она. Кроме того, как она выглядела, я не знала ничего. Она была невероятно похожа на меня: цветом волос, ростом и даже фигурой. И, хоть это и неподобающее поведение, я пробралась в крыло для прислуги, а после — и в комнату, где она пребывала. Но там не было ничего интересного, кроме горстки пепла. Предполагаю, это были сожжённые письма, из которых мне удалось выцепить лишь пару слов — «безумие» и «Старки». Поэтому я предложила, что это было и о Вас, и о нас. В данном случае обо мне и... тёте Лианне, — она поджала губы, не глядя на лицо Рейегара. — А потом нашли тело — оно было сброшено в воду, но черты лица были ещё различимы. Не знаю, кто её убил, но она это заслужила, так ей и надо. Служанки позже всё-таки ответили на мои вопросы. Они сказали, что девушку звали Дженна, и раньше она вроде бы путешествовала с какой-то труппой, пока не устроилась в Красный замок. Но последнее – лишь слухи, никто не знал её до этой работы. Она пришла в замок несколько лет назад.       Мужчины слушали внимательно. И каждый становился всё мрачнее, даже Эйгон, пусть тот и не до конца понимал, что происходило.       — То есть меня сводили с ума специально? Все эти... голоса и видения... — Рейегар чувствовал, что он прав, хотя одно только наличие актрисы не объясняло всех моментов. Голос, возможно, и девушку в последний раз. Но он же видел и синие лепестки, и лицо в огне, и... – ему ещё не успели рассказать про яд, которым его услужливо кормили незадолго до «сна».       — Мы благодарны, что вы радеете за безопасность Его Величества, но в следующий раз, пожалуйста, приходите к нам. И мы обязательно поможем в расследовании, — это проговорил Барристан. Сейчас было так опасно утаивать информацию, даже самую незначительную на первый взгляд.       Рейегар тоже кивнул. Это было опасно и для самой Арьи.       — Нам пора, — это сказал Джон, который, благодаря своему росту, высмотрел стражников, которые спешили в их сторону. Видимо, хотели сообщить о том, что совет уже собрался.       — Простите, леди Арья, я слишком долго спал, и сейчас меня ждут дела. Пожалуйста, будьте осторожны.       Рейегар не хотел ничего больше, чем остаться рядом с ней, поговорить или помолчать. Но дела государства никогда не ждали. Они были самыми нетерпеливыми на свете.       Совет встретил его с невероятной радостью и воодушевлением. Первый десяток минут ему только и выражали радость его пробуждению и здравию. Рейегару было, безусловно, приятно, но это явственное облегчение наталкивало его на очень страшную мысль – его сын, его единственный наследник не подходил на эту роль.       Эйгон с детства был слишком мягок во всём. Он прилежно учился, но не добивался грандиозных результатов, что было бы достойно сына лорда, но не принца. Он не пропускал ни одной тренировки, но воинское искусство не давалось ему. В том числе, из-за не самого сильного здоровья, перешедшего от матери. Эйгон мог растеряться в стрессовой ситуации и привык полагаться на решение более опытных. В этом была вина и Рейегера, его длинного правления, его образа непогрешимого короля-дракона. Любой на этом фоне смотрелся тускло.       Позже он напрямую спросит советников о том, каким показал себя Эйгон. И одни лишь их взгляды всё ему расскажут. Это означало, что Рейегар никак не мог умереть, пока его земли не вернутся к гармонии и миру. И пока он не женит сына на девице, которая сможет помогать ему.       Санса Старк для этого не подходила. Но пока… пусть Эйгон пока познает прелести искренней любви. Разбить ему сердце отец всегда успеет.       После продолжительных докладов, зачитывания писем из разных уголков страны и слухов, Барристан, расставивший на большой карте фигуры великих домов, подвел итоги:       – Чему-то мы имеем прямые подтверждения, что-то остается лишь предположением, но на данный момент ситуация следующая, Ваше Величество. На Севере Робб Старк принялся созывать знамена, и если мать не сможет убедить своего сына или предаст наше доверие, его армия отправится к Перешейку, а после и в Речные земли, где Талли без сомнений присоединятся к северянам. Если смотреть восточнее, в Долине происходят странные вещи, в центре которых – лорд Бейлиш. Он отослал несколько отчетов, в том числе с новостями о смерти лорда Джона Аррена. Но после… мы получили известия о странной хвори, которая поразила часть Орлиного гнезда… Лиза Аррен и её сын пали жертвой этой болезни, но пока ещё живы.       – Если они погибнут, наследником является Гаррольд Хардинг, верно? Он остался ближайшим родственником Джона, – задумчиво проговорил Рейегар, разглядывая фигурку сокола, державшего в когтях полумесяц. – Что известно про эту хворь?       – Ничего конкретного. Мейстеры предполагают, что это болезнь животного происхождения. Перед распространением хвори был большой пир, и они ели мясо горных козлов. Возможно, звери были чем-то больны, потому что если бы кто-то хотел отравить Арренов или лорда Бейлиша было бы разумнее действовать точечно. Многие переболевшие ещё живы, а кто-то даже идет на поправку.       Король медленно кивнул. Мейстерам известны далеко не все болезни, и не всех они могут вылечить. Элию не смогли.       – Продолжайте.       Барристан передвинул указку к Западным землям:       – Вотчина Ланнистеров вся в движении. В Утесе Кастерли собраны многочисленные лорды со всех уголков региона, целая армия кузенов и кузин. Все в одном месте, как большой Совет. Солдаты и знамена также собираются, но наши разведчики не могут сказать, какая по величине эта армия. Недавно домой вернулся и младший сын Тайвина – Тирион. Это всё, что мы можем с точностью сказать на их счет.       Рейегар уже едва ли сомневался, что всё шло именно из львиной пещеры. Плевать, что не было прямых доказательств – Тайвин Ланнистер собирал армию, и король знал, что копья этой армии будут направлены в сторону его семьи.       – Есть одна новость, – вклинился Варис, чуть приподнимая руку от стола и привлекая к себе внимание. – Многим моим ненаглядным пташкам подрезали крылья в Западных землях, но одна из них смогла начирикать мне кое-что. Не так давно, в сторону Эссоса были отправлены корабли. И они содержали приличное количество золота. Судьба этих кораблей мне неизвестна, увы, но…       – Они покупают армию. Наемников, которые могут появиться с любой стороны, – Рейегар сказал это вроде бы даже спокойно, но что-то темное мелькнуло в его взгляде. Варис грациозно кивнул, подтверждая его догадки.       – Будем надеяться, что эти корабли не доплывут, – Ауран Уотерс легкомысленно сказал это, чем заслужил самые разные взгляды от членов Совета. – Что?       Рейегар улыбнулся, но улыбка это не предвещала ничего хорошего:       – Мой дорогой мастер над кораблями, скажите мне на милость, а чья это забота, чтобы корабли не добрались до Эссоса? – его голос был полон скрытой угрозы. Это даже заставило молодого бастарда сесть прямее.       – Они могут высадиться в любом городе, а наш флот с недавних пор охраняет Черноводный залив, и…       – Отправь. Корабли. Не весь флот, кого-то быстрого и надежного. Если не смогут потопить корабли с золотом, то должны узнать, какую из наемнических армий Ланнистеры купили.       Ауран не стал дальше возражать, опустив голову в поклоне.       – Дальше, сир Барристан, – Рейегар сложил руки на груди, сосредоточенно смотря на карту.       – В Штормовых землях затишье. По приказу принца Эйгона лорд Баратеон передал часть своих кораблей для пополнения нашего флота, но официально вы не созывали знамена, поэтому лорд Баратеон лишь постепенно готовит свои земли к войне и посылает нам отчеты о движении в Просторе и Дорне.       Рейегар скривил губы. Конечно. Станнис Баратеон всё делал по правилам. Впрочем, обвинить его было не в чем.       – Я объявлю сбор знамен и отошлю ему письмо. Дальше.       – Простор лишился леди Оленны.       – Вы больше склоняетесь к отравлению или к сердечному приступу? – фиолетовые глаза Рейегара впились в сира Барристана так, словно хотели вытащить ответ силой, пусть этого и не требовалось.       – Я считаю, что оба варианта имеют право на жизнь, – со стороны Аурана послышался смешок не к месту. – Леди Оленна была в преклонном возрасте, здоровье могло подвести её, особенно, на громком и пышном свадебном пиру. Но также, так как уже почти сто процентов ясно, что готовится война, которую едва ли можно остановить, убить леди Оленну было выгодным для нападающих ходом. Неофициальной главой семьи была именно она, славившаяся своим острым умом и смекалкой. Семья Тиреллов потеряла многое от этой смерти.       Потерев висок, король думал о том, кого ещё заберет война, даже не начавшись.       – Лорд Тирелл и лорд Уиллас приняли совместное решение собрать часть армии и приготовить земли к возможному нападению со стороны Западных земель. Их армия уже объединилась с армией Дорна под предводительством лорда Оберина, и они движутся в сторону Черноводной. С ними же движется и принцесса Рейнис. Однако большие силы весьма медлительны, Ваше Величество.       – Что на нашем направлении?       – Мы подняли королевские войска, отправили несколько кораблей охранять отдельно Драконий Камень, где сейчас обитает принцесса Дейенерис, патрулируем залив. Крупные крепости приготовились к возможной осаде.       Всё казалось вполне неплохим. Они словно даже были готовы. Но Рейегар понимал, что всё не так просто. Ланнистер не затевал бы это, если бы не знал, что у него есть шанс победить. А значит, у него ещё были тузы в рукаве.       – Хорошо. Я понял. Простите, что оставил вас в такое тяжелое время, ещё и не назначив десницу. Я хотел это сделать, но не успел.       – Вы уже знаете кандидатуру? – вежливо поинтересовался Варис, пряча ладони в широких рукавах. Он не был слишком любопытен, возможно, потому что и так мог предположить, кто станет десницей.       – Да. Это будет Джон Коннингтон. А ещё его не спрашивал, но мне он не откажет. Он человек, которому я могу без оглядки доверять. К сожалению, оказалось, что таких людей не так уж и много в моем окружении. Сегодня я сообщу ему о своем решении, и завтра он уже будет присутствовать на советах.       Никто не стал возражать. Впрочем, Рейегар и не ждал возражений.       – У меня есть некоторые личные дела, не требующие отлагательств. Завтра… мы с вами обсудим дальнейшие действия. Кроме вас, мастер над кораблями. Вы сейчас же решите проблему с кораблями Ланнистеров.       А Рейегару предстояло мириться с братом.       Сделать это оказалось не так просто. Визерис был по-настоящему обижен и задет. Ему пришлось месяц сидеть в покоях, чтобы никто не увидел изуродованного лица, а ещё его несколько дней рвало кровью. Рейегар сожалел о своей вспышке гнева ещё больше, поняв, насколько был жесток с Визерисом. Потребовалось несколько длинных встреч за вином, чтобы их отношения снова потеплели.       И возможно, Рейегар пообещал, что их с Дейенерис ребенка приведут в замок, как бастарда Визериса. Никто не обязан знать, кто его мать. В конце концов, бастарды мешают только замужествам, а не женитьбам.       После были такие же долгие разговоры с Эйгоном, который совсем потерял уверенность в себе, побыв в шкуре настоящего короля меньше трех месяцев. Он не понимал, как будет справляться с такой ношей.       И раз Рейегар тоже этого не понимал, то и дать дельный совет пока не мог. Лишь помочь сыну успокоиться и немного поверить в себя. Он был очень хорошим юношей, в конце концов.       Джон согласился стать Десницей. Но поставил условие – король обязан каждый вечер выделять час для отдыха души и тела, только если нет действительно неотложных дел. Так и появилась каждодневная традиция Рейегара выходить в сад и играть. Иногда в компании, иногда без. Чаще все-таки с ним кто-то был. Даже если казалось, что никого нет.       Однажды король сидел со своей правой рукой и наигрывал легкую мелодию. И кусты привычно слегка зашевелились, вот только в этот раз кто-то ещё и ухнуть сумел, подобно какой-нибудь сове. Это напрягло Джона:       – Что это было?       Рейегар не сдержал легкой улыбки, продолжая играть и скрывая тем самым большую часть их голосов:       – Не что. Кто, – в ответ на это Коннингтон лишь изогнул рыжую бровь, а Рейегар улыбнулся чуть шире. – Леди Арья Старк.       – И что леди Арья Старк делает в кустах, Ваше Величество? – его вопрос был пропитан непониманием, весельем и немного сарказмом. Это уже вызвало вполне искренний тихий смех.       – Думает, что её никто не замечает. Не порть миледи прикрытие. Лучше скажи, что мне спеть.       Это достаточно отвлекло Джона.

***

      Дни были спокойными, что было очень удивительно в нынешней обстановке. Арья продолжала тренировки по фехтованию и добивалась в них значительных успехов. Теперь, после того, как ей пришлось убить человека, чтобы защитить Сансу, у Арьи появилось столько рвения, стремления и усердия в том, чтобы действительно научиться фехтовать. Не из романтического интереса, у которого нет цели. Теперь, кажется, у Арьи появилась чёткая цель, которая тесно была связана с желанием иметь возможность защитить свою семью. Ей всё равно пока не удавалось выбить из его рук тренировочный меч, а значит — учиться и учиться.       А вечера были... тоже интересными. Арья прознала, что Рейегар выходил вечерами в сад, чтобы играть на арфе. И хоть она и хотела послушать, но тревожить не хотела, поэтому тактика, которую она избрала, была великолепной. Сначала она хотела так сделать всего раз и перестать подслушивать, но позже это вошло в какую-то привычку, стало обычаем или даже ритуалом. И её не замечали всё это время! Даже Джон Коннингтон, который сидел с Рейегаром. Из неё получилась бы отличная шпионка.В кустах сидеть для леди было непозволительно, но в тренировочных костюмах — ещё куда ни шло. Подслушивать для леди тоже было непозволительно, но это было ради искусства!       Сегодня Арья была в платье, но это не помешало ей притаиться в обычном своём месте и ждать. Ей ничего не мешало этим заниматься. Была бы септа — помешала бы, но сейчас Арья только полы платья дёргала, чтобы они не торчали из-под листвы куста.       Она видела, как Рейегар прошел к своему обычному месту. Ей было даже не обязательно смотреть на него, только слушать. И вот. Она притаилась, как дикая лютоволчица. Под ногой хрустнула ветка, Арья тихо выругалась себе под нос и, стараясь не шевелиться, замерла на месте. Главное — не выдать своё присутствие.       Рейегар мог притворяться, что не замечал Арью, но не когда под её ногами ломались ветки и следом раздавались приглушенные ругательства. Он ведь даже ещё не начал играть, а потому у него не было оправдания своей невнимательности.       Только поэтому он решил вывести девицу на чистую воду, хотя готов был позволить ей оставаться в укрытии и дальше:       – Кто это? – он спросил это с нужной долей напряженности, хотя вовсе не был напуган или удивлен. В конце концов, с ним был теперь всегда меч, да и гвардейцы находились рядом.       Первой мыслью было ухнуть. Как сова, чтобы сделать вид, что это действительно птица. Как можно было так глупо попасться? Глупое платье! Не зря Арья не любила их надевать!       Но продолжать сидеть в кустах она не могла. Или могла? Ноги затекали. Она заметила черную кошку, которая шла по своим делам, гуляя по саду. И было очень тяжело не трясти кусты, чтобы быстро достать животное и выпустить с другой стороны. Кошка недовольно мяукнула, выпрыгнув из кустов на дорожку. Махнув хвостом, она удалилась, а Арья тихо выдохнула, продолжая тихо сидеть.       Рейегар не ожидал увидеть кота Рейнис здесь. И подумать только, Арья просто схватила Балериона и выкинула из кустов! Ну что за девчонка! И он даже думал похвалить девицу за находчивость, шепотом, конечно, но вместо этого... расхохотался. Он смеялся так громко и несдержанно, что привлек внимание гвардейцев, прибежавших на шум.       Он не мог остановиться.       Это всё было так глупо! Так по-детски.       Интересно, зачем Арья продолжала прятаться по кустам, хотя могла запросто сидеть рядом с ним и слушать музыку, как другие из его компании? Сейчас при ней не было ни матери, чтобы её воспитывать, ни септы. А сестра едва ли имела на неё влияние.       — Вы в порядке, Ваше Величество? — это был сир Арнольд, уже полностью восстановившийся после травмы во время бунта.       Всё ещё посмеиваясь себе под нос, король закивал.       — Просто насмешило, что Балерион прячется по кустам, пока Рейнис нет. Всё в порядке. Возвращайтесь на посты.       Когда он снова остался «один», то первым делом устроился с арфой на удобной скамейке в беседке. Его сердцу было так легко. Несмотря на спокойствие дней, это была редкость. Его терзало беспокойство о дочери, тоска по матери, чьи похороны он пропустил, волнение за сестру, которая переживала первую беременность вдали от него. Многое бросало тень на его душу. Но сейчас ему было легко.       И он решил попробовать выманить Арью Старк... песней. Песней о ней самой.О молодой волчице, пребывшей в новый край, полный чудес, но потерявшей по пути отца. Волчица подружилась с драконами и змеями и помогала им расследовать разные дела, которые в песне, конечно, превратились во что-то не очень серьезное и почти шуточное. Это была не грустная, а вполне задорная песня о смелости и гордости, и верности. Много о чем. Даже немного о любви.       Арья совсем не была уверена в том, что её не заметили. А ещё ей нравилось, как Рейегар смеялся. Она никогда ещё не слышала, чтобы он когда-нибудь так смеялся. Было приятно.       И, когда Рейегар начал играть, ей стало снова спокойно. До того момента, пока на Арью не свалилось осознание того, что песня о ней! Она всё вслушивалась и вслушивалась, пока — неожиданно даже для самой себя — ноги резко отказались держать её. И Арья буквально вывалилась из кустов на дорожку. У неё в волосах была листва и какие-то даже мелкие ветки, платье, некогда взятое у Сансы, своей ветренностью чуть не показывало исподнее — лишь часть ноги до колена, но лицо Арьи было красным от смущения (то ли из-за песни, то ли из-за того, что она всё ещё была на земле). Она смотрела на Рейегара, совершенно не зная, что сказать.       — Добрый вечер?       Рейегар ожидал и не ожидал того, что произошло.       Арья Старк... просто вывалилась из своего укрытия прямо на дорожку. И всё бы ничего, король мог бы даже посмеяться по-доброму, но вместо этого взгляд его потемнел, а дыхание заперлось в груди.       Девица оказалась на земле в очень компрометирующем положении. Легкое южное платье открыло слишком много, Рейегар почти мог увидеть колено. И пусть он не был юнцом, пусть, когда перед ним стояла Санса Старк в порванном платье, почти открывавшем её молочно-белую грудь, его сердце не дрогнуло, как и его тело не опалило теплом, теперь он видел лишь худую сильную икру, и этого было достаточно.Рейегар отвлекся от новой открывшейся ему частички Арьи Старк и странным взглядом посмотрел ей в глаза. Она была так смущена, так румяна, и это лишь разжигало то пламя, что стоило срочно погасить.       Король заставил себя улыбнуться:       — Леди Арья. Решили посетить мой музыкальный вечер? — его тело было странно неподвижно. Пальцы побелели от крепкой хватки на арфе.       Глубокий вдох, медленный выдох.       Это всего лишь нога от туфельки до колена. Просто нога. К тому же, Рейегар не сомневался ни на мгновение, что Арья Старк не пыталась его соблазнять. Она упала и открыла больше, чем можно было благородной девице.       — Да, услышала, как Вы играете, и не могла пройти мимо.       Они продолжали делать вид, что ничего не произошло? Хорошая идея. Арья быстро поднялась с земли, отряхнула платье, которое не пострадало от падения — на нём даже не было землистых пятен. Странный взгляд Рейегара был принят за удивление, и думать об этом слишком долго не стоило.       Арья очень пыталась успокоиться. Она подошла ближе и села на скамеечку совсем рядом — на расстоянии вытянутой руки, всё ещё будучи с листвой в тёмных волосах.       — Как ваше здоровье?       Непотребная часть быстро скрылась за тонкой цветной тканью. И Рейегар смог хоть как-то выдохнуть. Хотя ему всё ещё было жарко.       Ему точно стоило соглашаться на любовницу, когда предлагали последний раз. Много бы проблем избежал, пожалуй. Хотя был бы ещё один человек, от которого он мог бы ждать предательства.       — Я в порядке, леди Арья. А вот ваши волосы могут потревожить птицы — так много там веточек и листочков им на гнезда, — он отсек мысль о том, чтобы самому их убрать, на корню. Даже не успев её додумать. Потому что этим он бы не ограничился сейчас, когда едва удержал себя в рамках приличия.       — Птицы? — Арья быстро провела ладонью по своим волосам. И правда. Веточки, листочки, какие-то мелкие лепестки. Кошмар. И правда — мечта для гнездовья. Эти мысли даже немного успокоили накатившее на неё смущение. — И я рада, что с Вами всё в порядке.       Вот только надолго короля не хватило. Шкодливая и дурная мысль посетила его голову. Он мог такое вытворять в пятнадцать, но никак не в сорок. И всё-таки...       — Как вам песня, леди Арья? Кажется, в своё время я обещал вам одну.       Она бросила на Рейегара короткий взгляд, не зная, стоит ли говорить, но потом решилась. Говорить нужно.       — По правде сказать, я скучала за Вами, — сказала она это почти шёпотом, чувствуя, как снова алеют щёки. Она ужасная леди. У неё ведь всё на лице написано!       Вдох-выдох. Арья расправила плечи и гордо приподняла подбородок, сложив ладони на коленях. Но прямо на мужчину смотреть не могла, всё ещё очень смущенная.       — Мне... очень понравилась песня, Ваше Величество.       Вот это новость. Рейегар медленно моргнул.       Эта девочка подпитывала нечто темное внутри него, собственническое и эгоистичное. А сама даже не подозревала об этом. Скучала — это было очаровательно. А ещё давало глупую, никчемную надежду на то, чего Рейегар иметь не должен и не будет. Его прошлая идея разрослась и стала ещё более подростково-рискованной.       — Тогда, думаю, я заслужил награду? Вам так не кажется, леди Арья? — он улыбался, но взгляд его был не таким мягким и спокойным, как обычно. В нем было что-то темное и опасное. Оно всегда там было с момента, когда он стал королем, просто обычно Рейегар был слишком уставшим, чтобы это показывать. Легче просто надеть каменную маску и всё.       Но он проспал три месяца. И поспав ещё пару ночей, почувствовал себя вполне бодрым. Готовым к новым свершениям и ошибкам.       — Каждый, кто проделывает хорошую работу, заслуживает награды, — Арья улыбнулась, неловко облизнув губы. — Что я могу сделать, чтобы выразить свою благодарность?       И наконец-то, подняла взгляд на короля. Было сейчас в лице Рейегара что-то чарующее. Помимо того, что теперь он выглядел более свежим, чем в их последнюю встречу. Да и к тому же, не попросит же он то, что Арья не сможет сделать?       Рейегар собирался сделать что-то очень необдуманное, поэтому постарался всё-таки немного раскинуть мозгами. И свести ущерб возможных последствий к минимуму. Ясности ума не было, но удалось хотя бы проговорить всё весело и легкомысленно, дав возможность свести всё в шутку:       — Как говорится во многих балладах и романах... Сиятельный рыцарь — пусть перед вами и король — в награду за свои деяния от прекрасной леди — пусть вам и не нравится быть леди — просит... поцелуй, — ох. Ничего не вышло. Никакого благоразумия в его словах не было. Лишь отчаяние.       Обманом получить у наивной девицы поцелуй — вот до чего опустился король-дракон.       Несколько секунд Арья на него смотрела, словно не верила. Может это шутка? Но, наверное, ничего страшного не случится, если Арья это сделает. Она как-то читала такой роман — он был интересный только в том, как рыцарь сражается со злодеем.       Но почему бы и нет? Она не ответила, несколько секунд задумчиво сидя на скамейке, после поднялась с места и, кажется, даже припомнила, что было в этой дурацкой книжке. Арья подошла ближе, оказываясь напротив, оглянулась по сторонам, словно кто-то мог сейчас сюда зайти и увидеть происходящее. Сердце билось, словно мышь в клетке. Она несмело опустила маленькие ладони на плечи Рейегара и прижалась к его губам.       Рейегар потерял свою улыбку в тот момент, когда Арья встала со скамейки. Она выглядела неуверенной, но при этом довольно смелой. Раз решилась на такое. Не стала переспрашивать или уточнять, не шутка ли это.       Просто приняла его слова.       От этого что-то внутри короля заурчало довольно. Ему нравилось, когда люди подчинялись. Не из-за страха перед ним, а из уважения. Конечно, нельзя было сказать, что Арья Старк подчинилась. Но жаркую волну по телу это послушание всё равно пустило. А уж стоило почувствовать на губах нежное прикосновение, как глаза заволокло пеленой. Он давно не целовал никого, кто не был бы ему семьей. И так как наклонности к инцесту все ушли в других детей Эйриса, это всегда были простые и короткие прикосновения губ к щеке, виску и, лишь изредка, к губам. Они длились мгновения и исчезали без следа.Сейчас же губы Рейегара горели, а всё тело напряглось от желания двинуться, просто поднять руку, схватить эти темные волосы и...       Он не двигался ни на дюйм. Даже если бы он просто двинул губами, приоткрыл их в дыхании, вся его сдержанность (оставшаяся) рассыпалась бы как карточный домик.Но это мгновение... он впитывал его всем собой: мягкость губ, тепло рук на плечах. Даже свежий запах листвы после сидения в кустах. Всё это выжигалось в его памяти. И что самое прекрасное — лишь позже он вспомнит поцелуи Лианны. Те единственные, которые им удалось разделить за одну луну их любви.       Секунда или две, и Арья отстранилась. Она смотрела на Рейегара, и он был так близко. Ей стало ужасно стыдно от того, что случилось. Поступок был не достоин леди. Но Арья всё ещё стояла несколько секунд, пока от смущения и стыда перестала иметь хотя бы малейшее представление о том, куда себя сейчас деть. И единственным верным решением было бежать.       Так Арья и поступила. Пискнула в ответ что-то похожее на извинения и бросилась бежать. На повороте она буквально врезалась в высокую фигуру. Это был Джон Коннингтон. Он придержал Арью, чтобы она не упала. И они разошлись молча, обменявшись короткими взглядами. Девица побежала прочь, а десница пошёл посмотреть на короля, который выглядел невероятно довольным в эту самую минуту.       И всё, что должно быть очевидно, было не слишком таковым. По крайней мере, когда дело касалось Арьи Старк.       — Рейегар, — Джон подошёл ближе. — Что сейчас произошло?       Когда Арья Старк убежала, бормоча извинения, Рейегар улыбнулся темной, довольной улыбкой. Это черное удовлетворение от дел, которые шли по его плану, в нем появилось только после становления королем. И обычно открыто он его не демонстрировал.       Тут же Джон стал свидетелем этой улыбки.       — Я сочинил для леди Арьи песню, — просто ответил Рейегар, облизнув губы, словно пытаясь собрать с него вкус Арьи Старк. Его не было, конечно, поцелуй был слишком невинен и короток. Но глаза у Джона потемнели. Удивительно, но Коннингтон всегда мог сказать, если у его друга было какое-то любовное свидание.       — Да-а, и из-за этого девица убежала, красная, как маков цвет. Ты лучше не был бы так доволен. Её матери здесь нет, и перед тобой мало кто устоит, — он вот не устоял бы. — Но попортишь, и с Севером мира не видать.       Рейегар словно снова вернулся в те первые дни, когда каждый второй говорил ему, что она не Лианна и не стоит даже смотреть в её сторону.       — Я король уже двадцать лет, Джон. И я разберусь с этим. Лучше, если уж пришел, побудь моим восторженным слушателем. Раз леди Арья сбежала.       Джон понял, что ему стоит захлопнуть рот. И благоразумно сделал это.

***

      Бежала Арья из сада, не замечая никого вокруг. И только когда она добежала до покоев, смогла перевести дыхание. Так Арья и упала на кровать — лицом в подушки, зажмурившись, но перед глазами всё ещё виделось лицо Рейегара, его потемневшие по непонятной причине глаза, а от всего этого вида было странное ощущение в животе. Какое-то волнение? Что это было? Не в силах сдержать порыв, Арья завыла прямо в подушку.       Как после этого она будет в глаза королю смотреть? Хотя он ведь сам об этом попросил, верно? Но от этой мысли ей легче не станет.       А перед тем, как Арья смогла лечь спать, пришла Санса. Ей было тоже нечем заняться, видимо. После случившегося, Санса стала более молчаливой, какой-то даже немного подозрительной. И то, что она не виделась с Эйгоном даже после того, как король очнулся, говорило о чём-то, кроме его занятости.       — Санса… — Арья старалась выглядеть невозмутимой, однако сердце бешено колотилось.       — Что случилось?       — А скажи, что делают после поцелуев? Это не для меня, это для моей подруги!       — Для подруги, которая принцесса Рейнис, которая в Хайгардене, или для подруги, которая принцесса Дейнерис, которая на Драконьем камне? — Санса тихо засмеялась.       — Нет! Для... другой подруги! Ты её не знаешь! — почти возмущённо ответила Арья.       — Хорошо, тогда скажи мне, что у той подруги случилось, и я постараюсь ей помочь, — девушка удобнее устроилась на кровати.       — Ну… — вспоминая события сегодняшнего вечера, Арья изо всех сил старалась не краснеть. — Она поцеловала мужчину… по его просьбе! И убежала, потому что ей было очень стыдно. Теперь она совсем не знает, что делать.       — Какая непростая ситуация, — Санса делала вид, что верит в историю о подруге. — Может, этот мужчина попросил её о поцелуе, потому что она ему нравится?       Сложнее всего было сдержаться и не спросить, кем был этот мужчина, потому что предложений совсем не было. Это же Арья! Она всегда так пренебрежительно относилась к одной только мысли о гипотетической близости с противоположным полом. Считала это полной глупостью.       — Она об этом даже не думала… — Арья, кажется, перестала смотреть на сестру. Хоть она и не решала её проблемы, но было что-то в её словах разумное.       — А какой это был поцелуй? Мужчина ей ответил?       — Обычный короткий поцелуй! — невозмутимо Арья приблизилась к Сансе и чмокнула её в губы. Почти даже сурово. — Но он не ответил, кажется. Я.. она! Она не знает! Лучше ты расскажи, как это было у тебя!       Санса смотрела на сестру несколько секунд. Арья до этого её никогда не целовала, а тут… Она даже покраснела.       — В первый раз было очень приятно. Он прижимал меня к себе за талию, а поцелуй был нежным, но я тебе это говорю по секрету! Приличные леди не должны до свадьбы целоваться с мужчинами, — Санса качнула головой, на её лице, кажется, даже отразилась строгость, но после появилась мечтательность и печаль. — Когда в последний раз мы с ним виделись, он тоже поцеловал меня и, когда его руки спустились чуть ниже талии, я так испугалась и... убежала.       Арья посмотрела на сестру с сожалением. Она не понимала, что чувствовала Санса, но знала, почему это было.       — А он что?       — Я не видела его с тех пор. Мне кажется, что я его расстроила.       Арья обняла свою сестру, а Санса даже всплакнула. Проблема, кажется, не решилась. Вообще никак.       Сестра ушла немного расстроенной. Наверное, нужно было предложить Сансе остаться, но Арья так и смотрела куда-то в сторону окна, думая об их разговоре. Неужели она нравилась Рейегару? Это из-за Лианны? Или была другая причина? Так она и уснула, не найдя ответа на этот вопрос, ведь ни она, ни её сестра не были знатоками мужских сердец.       А Санса не могла уснуть. Она ворочалась в постели, несколько раз даже вставала, чтобы пойти к Эйгону прямо сейчас и сказать. Всё сказать!       Сон слишком медленно окутывал разум. Неожиданно чья-то тень мелькнула по комнате, послышался удар о пол, словно кто-то тяжело приземлился на ноги. И Санса замерла от ужаса, когда действительно разглядела мужчину. В полутьме было сложно сказать что-то про его внешность, но по размеру он был почти как отец — даже больше.       Санса слышала его тяжёлое дыхание и шаги, когда он подошёл к столику и, чиркнув спичкой, зажёг свечу с какой-то оттяжкой, словно собираясь с мыслями. Её свет бросил тень на лицо ночного гостя. Оно было обезображено ожогом, и хотела бы Санса кричать, но не могла. Она замерла на месте, вцепившись в одеяло, и смотрела на мужчину, скованная ужасом.

***

      Дорога до Королевской Гавани была тяжелой и смурной. В речных землях постоянно шел дождь, а в тавернах все косились на его рожу смелее и чаще обычного.       – Ланнистеровских шавкам здесь не рады,– сказал кто-то особенно смелый и плюнул ему под ноги. Что ж, у него появился второй рот на шее, чтобы побольше базарил в Пекле.Он знал, кто его цель и что от него требовалось, знал, какую награду получит – теплую конуру, шлюх всех мастей и службу у львицы Серсеи. Защищать будет её отпрысков. Одного ему хотелось пришибить сразу, двух других спрятать подальше от стервы-мамаши.       Он был рад, что покинул Утес Кастерли, где ему приходилось видеть ненавистную морду брата, который демонстрировал всем новый меч так, словно у него вырос второй член. Впрочем, если судить по несчастным девкам после его «милости», член в штанах тоже был его оружием.       Мысли о брате всегда вызывали в нем ярость, и именно в таком состоянии духа он добрался, наконец, до точки назначения. Не до столицы даже, а до покоев одной из дочек Старка. В покоях было темно, виднелись только очертания мебели, только смурной ночью и можно было пробраться по стене незамеченным. Пришлось доставать из закромов спички.       Он почувствовал движение на постели, и только это заставило его всё-таки зажечь свечу, найденную во мраке. Маленький огонек – а зубы уже заскрипели от неприятного ощущения в желудке. Теперь стало понятно, что девица Старк проснулась. И увидела его рожу во всей красе, если судить по мертвенно бледному лицу, полному ужаса.       – Боишься? – проскрипел он, и голос его звучал ужаснее, чем обычно, так как долго он не находил для него полезного занятия. Ещё один небольшой шаг, звук которого утонул в толстых, дорогих шкурах, разбросанных вокруг постели, подобно коврам, и Санса Старк предстала перед ним во всем великолепии.       С его языка не слетели ругательства, только потому что он не был способен больше шептать или говорить тихо. Гребаная Санса Старк была прекрасным, невинным цветком. Рыжие волосы спускались на её хрупкие плечи, её полные, розовые губы приоткрылись в страхе, а большие глаза… За эти глаза можно было убить. Как и за нежную, бледную грудь в вырезе ночной рубашки. Тени от свечи танцевали на её коже, и осталось не так уж много вопросов о том, зачем девица понадобилась Ланнистерам.       Он бы её и сам с удовольствием поимел, а для старого Льва такая жена, наверное, предел мечтаний.       – Меня зовут Сандор Клиган. Я пришел забрать тебя, Санса Старк, – он достал меч. Не думал его использовать, лишь так испугать девчонку, чтобы не кричала. Она и так не кричала, но обычно, ужаса от его рожи хватало ненадолго. – Хотя ты больше походишь на маленькую пичужку, чем на волчицу, – мужчина скрипуче засмеялся. Сандор поставил подсвечник на прикроватный столик и, в одной руке крепко держа меч, протянул ей вторую: – Идем со мной.       Вопрос был явно риторическим, потому что по её лицу было понятно всё. Санса замерла на месте, вцепившись в одеяло, которое постаралась натянуть повыше. Коленки дрожали, да и вся Санса дрожала. Она не могла и пискнуть, не то, чтобы кричать. Голос у Клигана был как пила, входящая в дерево, и одна сторона рта из-за ожогов на лице и горле дергалась, когда он говорил.       Санса отрицательно замотала головой, сильнее вжавшись в кровать. Слёзы скатывались по раскрасневшимся щекам крупными каплями. Ещё и меч, который на неё наставлен.       — Не пойду, — у Сансы хватало смелости сопротивляться сейчас. Лучше умереть, чем терпеть то, что с ней хотят сделать (а фантазия у неё разыгралась сразу).       — Пичужка сейчас умрет от страха, но ещё треплет своими очаровательными крылышками, — что ж, пожалуй, стоило признать, что Сандор немного выпил, прежде чем лезть в такую авантюру. По его меркам — всего глоток. Он знал, что тысячи вещей могут пойти не так, и до рассвета он не доживет, не исполнит свою главную мечту, не вгрызется зубами и мечом, и ногтями в своего братца, забирая его с собой в Пекло. Поэтому и выпил.       И сейчас это давало ему расслабленное спокойствие и даже зачатки веселья. Вид девицы, цеплявшейся за одеяло, лупящейся на него огромными от ужаса глазами, смешил. Но и трогал что-то ещё живое под его плотным кожаным доспехом. Сандор поднял меч выше и плашмя положил его на хрупкое девичье плечо. Холод стали сквозь такую тонкую ткань наверняка обжигал.       — Это был не вопрос. Видишь ли, моему хозяину ты зачем-то очень понадобилось. И как Пес, я должен выполнять команды, — он почувствовал с отвращением к себе, что рот его заполнился слюной.       Озабоченный кобель. Эта девица, конечно, не была совсем уж юной, Сансе Старк должно было исполниться шестнадцать, но её невинность сквозила в каждом приподнятом на белом теле волоске — такой ужас на неё нагнал ночной посетитель.       — Я мог бы оказать тебе услугу, Пташка, — крепко удерживая меч на месте, Сандор склонился ближе к её бледному лицу. Теперь даже мягкий свет свечи не смог бы скрыть от неё всё уродство левой половины его лица. До каждой влажной, мерзкой дырки в мышцах могла она разглядеть шрам. — Ведь я знаю, кто убил твоего отца. Кто лично перетащил его тело на кровать и зажег пламя. Я даже разрешу тебе оставить записку, — Сандор ухмыльнулся, и у него сразу дико задергался тот уголок губы, который представлял из себя дырку, открывавшую вид на десны и зубы.       От холода лезвия Санса дёрнулась и даже пискнула, но желание пойти с Псом — как себя называл мужчина — у неё не было до сих пор. А когда он наклонился к лицу, Санса и вовсе перестала дышать. От него несло алкоголем, а от этого становилось только страшнее.       — Кто? — страх был сильнее отчаяния, но сильнее собственного страха была любовь к родителям — к отцу, который не заслужил такой жестокой смерти, к матери, которой сейчас не было в замке. И знать, кто сотворил это с её семьёй, было важно. Поэтому слёзы едва ли не моментально высохли, холод металла не так обжигал, и смотрела Санса прямо. Хотя лицо мужчины всё ещё пугало, а взгляд так и цеплялся за изуродованную жёсткую чёрную плоть, испещренную глубокими трещинами, и за шрамы, простиравшимися до горла.       Метаморфозы в лице Сансы Старк наблюдать было занимательно. Сандор бы даже сказал, что заворожен той небольшой северной холодностью, проскользнувшей во взгляд большим, блестящих глаз.       Но.       Рука, которую он до этого протянул к ней, крепко ухватила девицу за шею, прямо под копной тяжелых, рыжих волос. Как жаль, что он не снял перчатки. Её волосы на вид были настоящим шелком. Впрочем, он может получить что-то получше прикосновения волос.       — Ата, девочка, сначала ты должна заплатить. За всё в этой жизни надо платить. За еду, за бабу, за информацию. Вот только за информацию платят вперед, — его пальцы сжались в волосах, но не так сильно, как он мог бы.       Меч он отвел. У него там готовился к бою другой меч. Если не сказать, что был уже в полной готовности просто от одного взгляда на длинную, белую шею, в которую хотелось вгрызться зубами.       От прикосновения Санса дёрнулась и ахнула — ей было больно. Никто и никогда её так не хватал. И это было возмутительным варварством! Но Санса всё также сжимала пальцами одеяло, её сердце бешено случало. А взгляды мужчины всё больше её пугали с каждой секундой.       — Я… могла бы спеть вам.       Сандор нахмурился. Она ведь понимала, что...       Конечно, «петь» женщина могла по-разному, и Сандор, считавший себя уже довольно падшим человек, был не прочь утонуть в стонах и криках Сансы Старк. От удовольствия, конечно. Шлюх могла не удовлетворять его рожа, но не сам процесс. Отчего-то однако Сандор сомневался, что девица имела в виду именно такие песни.       Что ж.       Он потянул руку, в которой зажал огненные пряди — жидкий шелковый огонь, который не пугал, а завораживал — заставляя девицу лечь. Пальцы после он расслабил, но вырваться девчонке не удалось бы. Он уже уложил свою огромную голову на её мягкую, теплую грудь, закрытую лишь тканью сорочки. Здоровая часть лица прижималась к ней и ощущала, как дико и быстро билось сердце за хрупкими костями.       Вторая рука продолжала сжимать меч.       — Пой, пташка. Давай же!       Его слова походили на рык.       Казалось, что Санса готова сейчас провалиться сквозь землю от смущения и страха. Но она ведь решила спеть за информацию, за то, чтобы узнать, кто убил отца.       И Санса пела — в таком положении было неудобно, но её упорству можно было позавидовать. Песня была северной — одной из тех, которые пели на праздниках: про щенка, который вырастает в пса, про медвежонка, ставшего медведем, про волчонка, ставшего волком. Не было понятно, чем обусловлен выбор песни, но долго думать было нельзя.       И почему-то Санса вспомнила о том, что собак гладят, это их успокаивает. Может и с этим Псом сработает? Его голова была очень тяжёлой... Санса высвободила ладонь и боязливо провела по его волосам, потом смелее... И не прекращала петь, и гладила, и даже плакать перестала.       Сандор слышал, как в её маленькой груди зарождалась песня, выплескиваясь ангельским голосом с тех розовых губок, которые не желал бы укусить или поцеловать только старый немощный идиот, у которого нет глаз.       Не то чтобы он не видел красивых баб за свой век. Видел. И симпатичных шлюх, и красивых благородных дев. Та же Серсея была невероятно красивой женщиной, и, наверное, если она просто прикоснулась к нему, то реакция была бы однозначной. Но, покуда она смотрела с презрением и высокомерием, Сандор ощущал лишь раздражение. Видел он и дорниек, которые объезжали мужчин, как жеребцов, и женщин простора, привлекавших сладким запахом, а потом впивавшихся шипами, и угрюмых баб Штормовых земель тоже имел счастье подержать за задницу.       Но вот такой необычной северной девицы — в жизни не встречал. Она пела и гладила его по длинным волосам, специально или случайно не заходя на ту сторону, где у него не было уха и начиналась израненная кожа.       Рука на рукояти меча сомкнулась до хруста суставов. И казалось, что холеная ручка на его тяжелой голове сжимала точно также ещё не подохшее до конца сердце, спрятанное за нагрудником.       Какие планы у Тайвина Ланнистера на это дитя? Правда что ли, сделает женой?       Нет уж. Довольно с него этих высокомерных львиных морд. Псы известны своей верностью, но в Пекло! Значит, он будет умным Псом. Тем, который остается с хозяином, что гладит его, а не тем, кто держит на цепи и постоянно перед носом дразнит тем, что желает зверь больше всего.       Но ежели его завтра казнят с огромной вероятностью, то чего бы ни воспользоваться шансом? Песня закончилась.       — Убийцу твоего отца зовут Григор Клиган. Он забрал себе ваш фамильный меч, — скрип его голоса жестоко контрастировал с нежностью её песни. — Я собираюсь поменять хозяев. И за это я возьму ещё кое-что.       Он не был рыцарем, чтобы просить её поцелуя. Он просто заберет его. А потом уйдет. Так он и сделал. Прижал свой рот к её, не больше и не меньше. Просто хотел почувствовать это.       Он мог бы взять больше. Но то было не его место, и он этого не заслуживал. Напоследок, подобно настоящему псу, лизнув губы, которые будут сниться ему каждую ночь, сколько бы ему ни осталось, Сандор поднялся. Он быстрым движением убрал меч в ножны, встал в проем окна и спрыгнул. Такую девицу, как Санса Старк, нужно было прятать в башне.       А то всякие Псы будут пробираться к ней по ночам.       И кое-как пробираясь из Замка, Сандор понял, что миссия была вполне самоубийственная. Если бы не вырубил девчонку, она бы одним своих пыхтением могла бы привлечь стражников. А они наводнили замок и город так, что и плюнуть было некуда. И не знал он, то ли рассчитывали на его гибель, то ли на его умения. Впрочем, плевать. На всё — плевать. В Пекло!       Сандор скрылся в окне. И, наверное, об этом не стоило и переживать. Больше тревожил поцелуй, всё ещё горевший на губах. Кажется, песня сработала. Хотелось забыть обо всём этом, как о страшном сне.       — Арья!       Санса, сорвавшись с места, поспешила к своей сестре, словно боялась, что и к ней могли прийти, что и её могли забрать. Хоть об Арье не стоило так сильно переживать, но Сансе было неспокойно. Она никогда не бегала так быстро, никогда не чувствовала в себе столько решимости (поэтому и вооружилась подсвечником), но, когда дверь открылась, Арья выглядела больше сонной, чем напуганной (если только видом своей сестры в ночной рубашке с подсвечником). Она готова была обругать Сансу за то, что разбудила, всеми известными ругательствами, но то, как нагло Санса запихнула Арью обратно в покои, заставило немного подумать о том, что произошло.       — Это у тебя подсвечник? Зачем?       Санса уже не плакала. Её настолько взбудоражило произошедшее, что остальное — случившееся и после песни, и после поцелуя, не имело сейчас никакого смысла.       — Я знаю, кто убил нашего отца, Арья!       Кажется, им понадобилось совсем немного времени для того, чтобы накинуть на себя что-нибудь, что выглядело бы приличнее ночной рубашки. Точнее, Арья готова была идти и так — босиком, только бы не терять минуты драгоценного времени.       И Арья, держа за руку сестру, спешно направлялась к покоям Рейегара. Санса еле поспевала, хотя была выше сестрёнки на десяток сантиметров.       На то, чтобы отправиться именно к королю, было две причины.       Первая — гвардеец, который охранял покои. Арья надеялась, что это будет сир Дейн, потому что ему она доверяла гораздо больше, чем всем остальным (возможно, за исключением сира Барристана, но с тем она не общалась так много). Вторая — Клиган до сих пор был где-то в замке, на его территории. И он мог передумать, вернуться в покои Сансы, а может и залезть к кому-нибудь ещё. А умирать как-то не хотелось.       И Арья решила засунуть своё смущение куда подальше. По крайней мере, сейчас. Не время вспоминать, кто кого и когда целовал, когда дело касалось жизни и безопасности её семьи.       О чудо! На ночном дежурстве был Артур Дейн. Он стоял с ещё одним гвардейцем, который почти спал на месте. Его имени Арья не помнила (или вообще не знала), но лицо у него было суровое, даже когда он едва ли не засыпал.       Но, завидев Сансу и Арью, Артур удивлённо посмотрел на обоих. А его напарник встал по стойке смирно.       — Добрый вечер, что-то случилось?       — Случилось! — Арья смотрела на него, как на последнюю надежду. — Нам нужно срочно поговорить с Его Величеством! А ещё... В замок проник Сандор Клиган, он до сих пор здесь! Нам... нужно кого-нибудь отправить, чтобы его схватили! Он хотел забрать Сансу!       Арья всё тараторила и тараторила, а Санса едва дышала, пытаясь перевести дух.       Вот уж чего на дежурстве у покоев короля Артур не ожидал. Он поклонился, подняв руку, попросил девиц обождать, а сам отошел к страже:       — Сандор Клиган, служащий Ланнистерам, проник в замок. Обыщите здесь всё и найдите его. Не убивайте, приведите на допрос.       Стражники кивнули и ринулись прочь, а Артур вернулся к Старкам. Они были так не похожи друг на друга эти две сестры. Полные противоположности, но вот только сейчас у них в глазах горела одинаковая решимость.       — К сожалению, что бы ни случилось и что бы вы ни узнали, я не могу позволить вам беспокоить Его Величество во время сна, — на самом деле, что-то было теплое в том, как Арья доверяла королю. Даже после его срывов. — Давайте поступим так. Сейчас вы вернетесь в покои леди Арьи, вас будет сопровождать стража, которая зайдет с вами в покои. Я отправлю себе на замену другого гвардейца и присоединюсь к вам. Официально, я являюсь главой расследования дела Эддарда Старка. Поэтому мне вас и выслушивать.       В словах Артура был смысл. Так что Арья лишь кивнула и без лишних вопросов отправилась обратно, в свои покои, держа Сансу за руку. И это было даже хорошо, что не придётся видеть Рейегара. Меньше поводов для смущения.       — Как думаешь, его поймают? — Санса тревожно приглаживала свои волосы.       — Я очень надеюсь на то, что его поймают, — в Арье было больше решимости и, наверное, стремления к справедливости. Сестра была мягче, она словно рыба, плывущая по течению. — А потом бросят в темницу.       Долго ждать Артура не пришлось. По его глазам было понятно, что он не слишком доволен тем, что происходит посреди ночи, но лицо было таким же обычно-спокойным, даже доброжелательным, кажется.       — Мне жаль, что мы доставляем вам неудобства, — Санса сложила ладони на коленях.       Артур, мысленно вздыхавший всю дорогу от покоев короля к покоям сира Уосли, а потом к покоям девицы Старк, действительно был внутренне раздражен. За последние несколько месяцев он допускал трусливую мысль о том, что было бы лучше, не приезжай это северное семейство вообще. Намного меньше проблем.       А уж Рейегар смог бы решить вопрос с Эддардом Старком по поводу неприсутствия на его именинах.       Но всё произошло так, как произошло.       — Это мой долг, леди Санса. А теперь, прошу вас, расскажите, что произошло более детально и почему вы хотели побеспокоить Его Величество, — это должно было быть очень важной вещью, иначе бы две юный девицы не побежали бы в едва прикрытом виде по холодным и темным коридорам замка. Впрочем, за Арью Артур не мог утверждать. Зато мог за Сансу.       — Сандор Клиган влез через окно в мою спальню… Он достал меч, а потом сказал, что я должна пойти с ним.. потому что он, — Санса замялась. — Пёс, который исполняет приказы. И... сказал, что знает, где меч моего отца. И его убийца. Это его… брат? Я... не знаю… Он назвал имя — Григор Клиган. А потом выпрыгнул в окно.       Она снова шмыгнула носом и взгляд опустила, как и некоторые постыдные для неё самой детали.       — Ланнистеры хотели украсть Сансу! — Арья уже не выдерживала. В ней было столько энергии сейчас, что она просто не могла усидеть на месте. — Они... они!       Артур знал Сандора Клигана. Несчастный младший брат Горы, изуродованный в нежном мальчишеском возрасте. Ланнистеры, взявшие его на службу после старшего брата, лишь завершили действия Григора. Сотворили из него подобие зверя, готового исполнить любой приказ.       Почему же он...       — Леди Санса, — осторожно обратился он к девушке, которая явно была пристыжена чем-то, неспособная поднять глаз. — Скажите мне, Сандор Клиган ведь не сделал вам ничего? Не ранил вас? — он вложил в слова и другое значение, которое Санса могла бы уловить, если бы хотела.       Про Ланнистеров он уже понял. Пока не знал, для чего конкретно им пригодилась дочь Старков (причем, именно старшая, ведь к Арье никто пролезть не попытался), но собирался выяснить. А вот Сандора Клигана поймают уже вскоре. И надо было понимать, за что его судить. Только за попытку исполнить преступный приказ или... за что-то более отвратительное.       Поджав губы, Санса не знала, стоит ли это говорить сейчас, вот так — и перед сестрой, которая не находила себе места, и перед гвардейцем, который явно вкладывал и другой смысл в слова.       — Он сказал, что за всё нужно платить, а за информацию — вперёд. И.. когда я сказала, что могу спеть, он уложил голову мне на... — Санса подняла руки выше талии, прижимая ладони к груди, словно ей было невыносимо больно, а в глазах вновь блеснули слёзы. — А потом... ушёл. Сказал, кто убийца, что сменит хозяев, а потом... в окно.       Это поведение также едва ли было допустимо с юной леди, но Пес, на удивление, не пересек черту. Учитывая его грубую и простую, мужицкую натуру, Артур ожидал, что он запросит совсем другую награду за информацию.       — Хорошо. Хорошо, леди Санса, спасибо, что рассказали мне.       Он в задумчивости обвел взглядом комнату. А потом едва заметно усмехнулся, что было довольно непривычно, учитывая его обычно спокойное выражение лица.       — Хоть одно предательство нам на пользу, — рыцарь сказал это тихо, а потом уже только обратился к девушкам. — Стражники останутся у ваших дверей. Советую вам остаться на ночь вдвоем, не расходясь по разным покоям. Этим людям я доверяю, они защитят вас в случае опасности. Но самое главное, — Артур улыбнулся. — Пусть Сандор Клиган известен своим желанием убить брата, он также известен тем, что никогда не врет. Даже своим благородным хозяевам. Поэтому я приму его показания. И раз так — то соединив некоторые доказательства, мы сможем объявить Ланнистеров предателями короны. После этого уже не стоит беспокоиться. Потому что в этой войне мы победим.       Если бы девицы были помладше, он бы протянул руки, чтобы взлохматить их волосы и таким отеческим жестом поддержать. Но они были уже достаточно взрослыми для такого.       — Постарайтесь поспать. Нам всем нужен ясный ум в такие непростые времена.       Как и ожидалось, Сандора поймали, а после допроса устроили слушанье. Народу было совсем немного: Санса сидела с Арьей, в тронном зале, помимо стражников и гвардейцев, нескольких лордов, принц Эйгон (видимо, Визерис решил, что это развлечение не для него), члены Малого совета, а на железном троне восседал сам Рейегар в короне, весь такой величественный.       «Ну и рожа», — первое, что подумала Арья, увидев Сандора. Наверное, на месте Сансы, она вопила бы, как будто увидела сам смерть.       Она вовсе забыла и про своё смущение, и про какие-то другие вещи. Только держала Сансу за руку, потому что она вся тряслась, словно ей было очень холодно. Хотя ей и правда могло быть холодно. В этих южных нарядах всегда ощущение, словно ты сейчас отморозишь себе что-нибудь.       — Говорят, он покалечил пятерых стражников, когда его пытались схватить, — шепнула Арья. — Один из них скончался. И, если бы не сир Дейн, который вовремя подоспел, непонятно, что было бы.       Слова должны были успокоить сестру, но она ещё сильнее затряслась. Больше Арья успокаивать её не пыталась.       Сандор крепко стоял на своих двоих. Он бы смог сбежать, если бы не Артур Дейн, сейчас спокойно стоявший рядом с троном. Те пятеро стражников едва ли смогли бы оказать ему достойное сопротивление. Один вот издох от ран, как ему вежливо сообщили вместе с парой ударов по туловищу от «дружков» погибшего, видимо.       В любом случае, Сандор не был уверен, что всё не закончилось бы так же всё равно. Он ведь допускал мысль сменить хозяев на Таргариенов или Старков. Меньше дерьма придется загребать руками. Хотя насчет драконов он не был бы так уверен. У всех Таргариенов было рыльце в пушку. Или в крови.       Кто-то трахал своих родственниц. Кто-то грезил о троне и устраивал заговоры. Кто-то сходил с ума.       И только этот несчастный Рейегар, мать его, Таргариен сидел на троне, непогрешимый и осененный божественной благосклонностью. Точнее, он был осенен.Сандор дернул сожженной часть губы.       Его братишка сжег Эддарда Старка, но обвинили короля. Сын его сюзерена убил королеву, а король ничего не смог сделать. И теперь его страна разрывалась на части. Ещё и некая «болезнь» (Тайвин рекомендовал ему вызнать, что на самом деле произошло, если будет возможность – возможности не было).       Этот сукин сын казался ещё более невезучим, чем Сандор. Ему-то досталось полежать на сладкой груди и послушать песенки. Он до сих пор помнил вкус Сансы Старк. Облизнувшись как-то инстинктивно, Сандор обвел взглядом сборище вокруг себя. Члены Малого совета, гвардейцы, мелкий принц, девицы Старк. Сандор уставился на Сансу. В дневном свете она была ещё прекраснее, чем ночью. Девушка не подняла глаз и не переставала мелко дрожать.       Что ж.       — Сандор Клигон, — король позвал его со своего трона, и мужчине ничего не оставалось, кроме как поднять лицо и посмотреть на Таргариена. Тот неплохо выглядел сегодня, можно было даже подумать, что он доволен жизнью. Но и жестокий отблеск в фиолетовых глазах Пес не пропустил. Ну конечно, дракон почуял кровь. Сандор надеялся, что не его кровь.       Он решил быть воспитанным и поклонился. Даже кожаных доспехов его лишили, как и оружия, а потому он стоял в нижней испачканной кровью рубахе и простых штанах с высокими сапогами. Он был рыцарского рода, но кто по нему это скажет? Обычная бродяга. Как он себя и ощущал.       — Ваше Величество, — его скрипучий голос неожиданно громко прозвучал в тронном зале.       — Вы обвиняетесь в том, что пытались похитить леди Сансу по отданному Тайвином Ланнистером приказу. И в сопротивлении королевским стражникам, что привело к смерти одного из них, — Рейегар Таргариен говорил спокойно и размеренно, но сидел так прямо, словно проглотил пару мечей, отковыряв их от трона. Мысль об этом позабавила Пса, и он фыркнул. Но потом молча кивнул. Что уж тут отпираться. — Что же, вы не скажите ничего в свою защиту?       Вокруг начали шепотки, короткие и быстрые. Его молчание удивляло людей. Он бросил ещё один взгляд на рыжую макушку, после чего распрямил плечи:       — Я действительно прибыл сюда по приказу лорда Ланнистера. Тот обещал мне хорошую должность в Утесе Кастерли, если я привезу леди Сансу Старк невредимой. И, когда возвращался, в город действительно убил одного из стражников, что пытались меня задержать. Я всё это и так сказал на допросе.       — Это правда, — кивнул король. — Но вы так и не ответили, почему, в конечном итоге, не выполнили свою задачу. Хотя бы не попытались. Почему вы рассказали про сира Григора Клигана я понять могу.       Сандор скрипуче рассмеялся. И как только Рейегара не перекашивало называть Гору «сиром», когда он сам его и посвятил. В любом случае, у него было много причин. Возможность поиметь что-то с Сансы Старк, возможность отомстить хотя бы так братцу, пока не доберется до него лично. На что именно намекал король, он не знал.       — Понял, что хочу служить другому хозяину. Любому Псу больше нравится, когда его гладят, нежели пинают, — ему не связали руки, а потому он смог достать до волос и в немного нервном жесте перебросить их на сожженную часть лица.       — Предавший однажды, предаст вновь, — возразил ему король. Но он выглядел заинтересованным. — Кому бы вы выбрали служить, если бы я предоставил вам такой шанс.       Это было просто любопытство. Ему всё ещё могли отсечь голову (и правильно сделали бы, наверное), но раз уж его спросили — Пес не привык врать. Он указал головой в сторону двух юных Старк.       — Леди Сансе Старк.       Так сразу нельзя было сказать, кто больше был ошарашен этим заявлением.       Принц Эйгон? Если бы можно было убивать взглядом, то от Пса не осталось бы и мокрого места. О, как же он злился! Его прекрасную леди не могли защитить от преступника! А если бы он что-то сделал с Сансой? А если бы она сопротивлялась, он бы её убил? Ударил? Эйгон готов был разорвать Сандора на кусочки, а не смотреть на то, как он лыбится, а теперь он вообще хотел ей служить! Да как он смел? Эйгон почти задыхался от негодования и, если бы не Джон, который положил руку на его плечо, точно что-нибудь бы выкрикнул. Что-нибудь, не подобающее наследному принцу.       Арья, которая смотрела то на сестру, то на Рейегара, то на Клигана. Но для неё всё было понятно, кроме того момента, что Клиган не стал делать... ничего? Он просто передумал забирать её после того, как Санса ему спела! Нет, Арья знала, что у сестры очень красивый голос, что она прекрасно поёт, но всё равно не укладывалось в голове. Когда вопросов стало ещё больше, она просто уставилась на Рейегара, как будто он всё объяснит.       Или же Санса, поднявшая голову в недоумении, когда услышала своё имя. Она не могла понять, какова цель. Сандор перепугал её едва ли не до смерти, поступил с ней неподобающе, а теперь хочет ей служить?       Санса огляделась: они с сестрой были в абсолютном меньшинстве. Почти все северяне уехали или с матерью, или с трупом отца. Можно было сказать, что она и Арья остались одни. Почему можно? Так и было! Они остались друг у друга, никого больше не было, их было некому защитить. И случай с тем, как просто Клиган мог её забрать, только это подтверждал.       Если опустить все произошедшие события, то он был сильным воином (ранил пятерых солдат, один из которых умер, и только рыцарь, обладающий достаточной сноровкой, смог его осадить, причём никто ещё и не упоминал о том, что Сандор был пьян), который мог защитить её. Сразу почему-то вспомнился тот случай на рынке, когда над ней едва не надругались. Если бы не Арья... Но и она была всего лишь девочкой, которой тоже требовалась защита, какой бы сильной и ловкой она себя не считала. Но, будь у неё телохранитель, рыцарь, который мог бы её защитить, всё кончилось бы иначе. И больше ей рисковать не хотелось. Если этот Пёс и правда настолько верный, как о нём говорят, то Санса могла бы поступить великодушно.       — Но вы не рыцарь, —вдруг подала голос она, хмуря рыжие брови и поднимаясь с места, а после лишь вскинула голову и посмотрела на Сандора с лёгким прищуром. У неё как будто выросли крылья. Санса не хотела быть «пташкой», которая молчаливо сидит в клетке, и поёт только когда попросят. Она знала правила, которым следовали рыцари. И их было больше, чем «быть сильным и смелым». И были тем, чему можно было доверять. Не всегда, но, глядя на королевских гвардейцев, Санса могла сказать, что они верные клятвам, которые принесли. — Его Величество обращается к Вам, как к Сандору Клигану, а не как к сиру. Как вы можете мне служить, если даже не являетесь рыцарем? Если вы не рыцарь, то вы не давали никаких обетов, а это значит, что я не могу быть уверена в том, что Вы будете проявлять верность, защищать меня любой ценой, исполнять приказы и говорить только правду. Я не могу принять на службу человека, в верность которого не верю.       Сандор переключил всё внимание на Сансу Старк, которая показала неожиданную прыть. Да что там, все, кто пришел на слушанье, уставились на рыжеволосую девицу.       — То есть, леди Санса, вы бы приняли его к себе на службу, если бы он был посвящен в рыцари? — уточнил со своего места Рейегар, задумчиво всматриваясь в девицу.       Сандор Клиган считался очень хорошим мечником. Но.       — Отец, он может пытаться пробраться ближе к леди Сансе, чтобы в будущем суметь без сложностей увести её из замка! — не выдержал принц Эйгон, и Сандор закатил глаза. А потом вперился тяжелым взглядом в мальчишку у трона. Юный ещё совсем, но злющий. Очередной дракон, запавший на очередную волчицу.       — Мой сын высказал и моё опасение, — в отличие от порывистого принца, Рейегар продолжал говорить спокойно. — И, к сожалению, лимит моего доверия с недавних пор сильно сократился.       Значит, голову ему с плеч всё-таки снесут. Сандор промолчал.       — С другой стороны, доверие к вам неожиданно проявила леди Санса. Я слышал о вашей честности и о вашей ненависти к рыцарям. Ваша смерть уже ничего не решит, к тому же преступление вы так и не совершили, если не считать погибшего стражника, за которого вы наказание получите. За то, что вы снабдили нас ценной информацией, подтверждение которой мы получили буквально незадолго до начала этого слушания, я позволю своим рыцарям посвятить вас. Вы принесете все клятвы перед свидетелями, потом отбудете наказание за убийство и после этого прибудете на службу леди Сансы.       Сандор смотрел на короля, чье выражение лица почти не менялось на протяжении всего монолога, и не заметил, как сильно напрягся. Он ожидал смертный приговор, но получил милость.       Святой король, мать его. От необходимости преклонять колени и произносить клятвы Сандора замутило. Он весь побелел и немного позеленен.       Его брат был рыцарем. Но кроме своей силы ничего у него не было. Звериная жестокость ещё.       — Вы согласны на такой расклад, леди Санса? Если вы согласитесь, он поступит вам на службу через две недели. Предупреждая ваш вопрос, если вы откажитесь, то Сандор Клиган отправится в темницу.       — Да, Ваше Величество, будь он рыцарем, я бы приняла его к себе на службу. В неспокойной обстановке я считаю разумным иметь при себе меч. Но я Леди и не ношу меча, поэтому если он принесёт все клятвы, то я согласна взять Сандора Клигана к себе на службу, — Санса внимательно посмотрела на короля, на Эйгона, чьей заботой была тронута, а после перевела взгляд на Пса. Кажется, в чём-то клясться он вовсе не хотел, но, если он отказался от своих слов, то сидел бы в темнице. Иногда Санса была слишком великодушной. Даже сейчас.       Арья выглядела задумчивой, Эйгон — не то, чтобы очень довольным происходящим, но у Сансы теперь будет Пёс. Не лютоволк, оставшийся в Винтерфелле, а Пёс. Даже странно.       — Вы очень великодушны, леди Санса. У вас доброе сердце, — Рейегар одарил девушку улыбкой. И Сандор скривился. Понятно, почему двадцать лет назад да и сейчас многие девицы от совсем невинных птичек до вдовствующих мигер желали бы развести для него ноги. Чертов Таргариен.       Своё уродство всегда лучше видно, когда рядом с тобой вот такие вот одаренные природой.       Хотя как-то шлюха сказала ему, что если бы не ожог, он был бы хорош собой. Какой-то печальной, суровой красотой. Сандор накинул ей одну монету сверху. К тому же она была из редких шлюх, что могли смотреть ему в лицо и даже прикасаться к нему. Поэтому — заслужила.       — Сир Осмунд, — позвал Рейегар. Осмунд Кеттлблэк находился среди тех людей, что решили посмотреть на слушание. И он являлся рыцарем, судя по обращению.       Сандор скосил взгляд на выступившего вперед высокого брюнета. Тот приятно улыбался и, видимо, воспринимал происходящее больше как развлечение.       — Вы проведете обряд посвящения Сандора Клигана в рыцари после того, как он отстоит всенощную в септе Бейлора. На следующее утро вас исповедует септон по вашему выбору. И наконец, сир Осмунд посвятит вас в рыцари при свидетелях: леди Сансе и Арье Старк, так как вы будете служить их дому, Его Высочестве Эйгоне Таргариене, дабы показать, что за вашими клятвами ведется королевский надзор, и других людях, коих вы сами пожелаете видеть на посвящении. На этом вопрос закрыт. Вам вернут доспехи и оружие, чтобы было, что предоставить Воину во время молитвы. До наступления ночи вы будете находиться под стражей.       Рейегар поднялся, показывая, что дело решено. Сандор скрипел зубами, издавал какие-то недовольные рычания, но голову перед королем склонил, лишь скосив злой взгляд на Сансу. Это была не ненависть или ярость, он просто дико взбесился от необходимости давать клятвы и становиться рыцарем. Он считал себя честным человеком, пусть и отвратительным на вид, а на общение невыносимо грубым. И если он принесет клятву, значит, придется её держать.       Таргариены покинули тронный зал, после чего разошлись и остальные. И на собрании Малого Совета, что Сандор узнал в тесных покоях, выделенных ему до ночи, король Рейегар Таргариен объявил Тайвина Ланнистера предателем и объявил ему войну.       Это удивительно, но у короля стало легче на душе после объявления войны. Теперь враг был определен, тень стала обычным живым человеком, которого можно было убить. Письма разлетались по королевству с новостями об этом, пусть наиболее верные дома и так знали, что война неизбежна.       Это была формальность.       В ночь пойманный Сандор Клиган отстоял службу в септе Бейлора под тщательным надзором со стороны стражи, исповедался в грехах септону (каких именно, оставалось, конечно, секретом) и позже принес рыцарские клятвы на внутреннем дворе, где всем свидетелям и участникам было комфортно. Рейегар мог наблюдать за этим из окна.У него было хорошее предчувствие насчет принятого решения. Сансе Старк нужен был защитник, сильный и бесстрашный. А Сандор Клиган, по всей видимости, боялся лишь огня.       Рейегар смотрел на его ожоги, но не выказывал отвращения, как некоторые более молодые лорды и леди. Он в своей жизни видел гораздо худшее.       И пока все решили перейти на тренировочную площадку, чтобы убедиться в свирепости нового пса Сансы Старк (хотя рассказы Артура были весьма красочны), слуга появился на пороге зала для собраний Малого совета.       — Ваше Величество, милорды, прибыло письмо, — он говорил загнанно, словно пробежал весь путь от воронятни до этого места. Впрочем, так и было. На письме был лютоволк. Оно было от Робба Старка.       «Ваше Величество, Вы солгали. Не было никакого корабля. Вы продолжаете издеваться над моей матерью и сёстрами, а предыдущее письмо было уловкой, чтобы нас задержать. У нас нет другого выхода, кроме как идти войной на Королевскую Гавань. Если вы не держите клятв, то Север держит. Лорд Робб Старк».