Госпожа Ооцуцуки

Быть Ханаби непросто. Хината умеет неплохо притворяться, но играть младшую Ооцуцуки кощунство. Моральные устои трещат по швам при виде голубых с золотистыми крапинками глаз Тонери, но не поддаются до конца, до тех пор, пока Хьюга не узнаёт горькую правду. Ооцуцуки болен, также безнадёжно, как и его сестра. Не нужно никаких врачей, чтобы понять это, достаточно увидеть, как мужчина жмурится от неяркого света или, схватившись за голову, падает на пол посреди кухни, не в силах терпеть адскую боль в глазах. Хината пытается помочь, приносит обезболивающие, но ни три, ни пять, ни даже десять таблеток не приносят ни малейшего облегчения родственнику. Когда в больнице врач озвучивает страшный прогноз в полгода, Хьюга уверенно сжимает руку Тонери и подбадривает его веселым голосом, разрываясь внутри. Так сделала бы Ханаби, и Хината не может её подвести. Бросить Ооцуцуки одного наедине с болезнью она не имеет права. Роль Ханаби становится единственным возможным вариантом, чтобы облегчить Тонери ужас последних месяцев. Сам мужчина прогноз принимает стоически, казалось бы, он ничего другого не ожидал.  — Тебе лучше уйти с работы, — заботливо говорит Хината во время ужина.  Тонери отрывается от еды и долгим взглядом смотрит на Хьюгу. — Но что мне делать всё это время? — Не знаю. Хочешь, отправимся в путешествие или попробуем что-нибудь новое, экстремальное? — набрасывает варианты новая Ооцуцуки. — Например, прыгнем с моста? — ехидничает Тонери. — Зачем же, есть много и других развлечений. У тебя же есть хобби, можешь заняться им. Ооцуцуки раздумывает. — Пожалуй, это неплохая мысль. Ты напомнила мне о том, что я так давно не писал картин. Хината впивается взглядом в задумчиво смотрящего сквозь неё мужчину. — Картины? Серьёзно? Голубоглазый улыбается. — Моя мастерская на соседней улице, но я там уже пару лет не появлялся.  — Хочу посмотреть, — по-детски, совсем в стиле Ханаби, заявляет Хината. Она знает, Ооцуцуки очень нехватает сестры, и делает всё, чтобы быть на неё похожей. — Можем сходить туда завтра, — загадочно улыбается Тонери. — Зачем ждать завтра, если можно сейчас! Мужчина весело смеётся. — Моя маленькая и пылкая сестра, уже поздно. — Никогда не поздно, — Хината вскакивает из-за стола, хватает Ооцуцуки за руку и тянет к выходу из дома смеющегося брата Ханаби. 

***

В мастерской Тонери ужасно пыльно, воздух застоявшийся и пропитан краской. Хината морщит нос и раскрывает все окна, которые ей попадаются на ходу. Картины смотрят на нее со всех сторон, на них сплошь и рядом пейзажи или городские виды и лишь с немногих из них за ней наблюдают живые человеческие глаза.  Ооцуцуки подходит к картине на мольберте, задумчиво вглядываясь в темные тона.  — Я и забыл, что её не закончил, — сам себе говорит он. — Тонери, это потрясающе, — Хината всматривается в портрет маленькой Ханаби. Она на нём как живая, её лучистые серые глаза задорно смеются, губы растянуты искренней улыбкой, в прищуре глаз чувствуется озорство. — Ты очень талантлив. В ответ мужчина скромно улыбается, ничего не говоря.  — Ты не хочешь устроить выставку? — сама удивляясь себе, предлагает Хьюга. — Выставку? — Ооцуцуки не на шутку озадачен. Такие вещи никогда не приходили ему на ум. — Зачем? — Это святотатство держать всю эту красоту взаперти, — честно отвечает девушка. — Святотатство? — брови Тонери ползут вверх, это слово явно не из лексикона Ханаби. — Это Конохамару тебя научил? Хьюга поспешно кивает, не сразу припоминая, что её родственник имеет в виду близкого друга сестры.  — Стоит признать, что твои идеи всё больше мне по душе, — слегка удивленно произносит Ооцуцуки. — Но кто займётся организацией выставки? — Я, — не задумываясь отвечает Хината, во время прикусив язык, чтобы не заявить, что уже имеет опыт организации различных мероприятий. — Хмм, — Тонери несколько секунд недоверчиво смотрит на неё, решая, может ли он доверить такое ответственное дело своей младшей сестре. — Попроси Конохамару помочь тебе. Всё-таки Сарутоби имеют отношение к искусству.

***

Хината почти не выходит из дома, совсем не как общительная и подвижная Ханаби. Быть тем, кем ты не являешься значительно труднее, чем кажется, и теперь Хьюга прекрасно понимает за что актерам платят такие гонорары. Сегодня должен прийти Конохамару Сарутоби — давний и близкий друг сестры Ооцуцуки. Хината ждёт его с ужасом, ведь он сразу поймет, что она не Ханаби, и кто его знает, что последует дальше. Если с Тонери всё понятно, его убеждение в том, что она его сестра основано на сильном потрясении от последних событий и, возможно, не в последнюю очередь обусловлено влиянием болезни, то с Конохамару сложнее. Он не болен и тем более не слеп. Отличить Хьюгу от Ооцуцуки не составит для него труда.  Когда Тонери приводит высокого стильно одетого шатена в комнату Ханаби, где Хината сидит за компьютером в поисках места проведения выставки, Хьюга в ужасе смотрит в синие ошеломленные глаза молодого человека.  — Я вас оставлю, — изрекает Ооцуцуки, как будто чувствуя назревающий конфликт, и покидает комнату сестры. — Ты кто? — озадаченно спрашивает Конохамару, рассматривая Хинату в одежде Ханаби. Девушка в защитном жесте сплетает пальцы и собирается с силами, чтобы объяснить странную ситуацию, в которой она оказалась. От реакции Сарутоби-младшего зависит многое. — Меня зовут Хьюго Хината, — наконец-то заставляет себя сказать она. — Я… — А где Ханаби? — шатен манерой поведения напоминает девушке Наруто — прямолинейный, нетерпеливый и вспыльчивый. — Её больше нет, — самые сложные и страшные слова в жизни Хьюги. Молодой человек настороженно таращится на нее, как будто пытаясь оценить насколько девушка нормальна и дружит ли с головой вообще. — Тонери сказал, что она здесь и ждет меня, чтобы что-то обсудить, — не понимает Конохамару. — Это немного сложно, Конохамару-кун. Выслушай меня, пожалуйста, — начинает Хината непростой разговор. — Тонери думает, что Ханаби — это я. — Чушь собачья, — констатирует Сарутоби, выходя из себя.  — Тонери в состоянии отличить свою сестру от неизвестно кого. Злые синие глаза буравят девушку напротив. — Пожалуйста, позволь мне закончить, — пытается донести до парня необходимость терпения Хината. — Ты слышал что-нибудь о происшествии на мосту Ветров на прошлой неделе? Сарутоби согласно кивает.  — Так вот, в тот день с моста прыгали двое: я и моя родственница Ооцуцуки Ханаби. Я выжила, а она погибла, — девушка делает паузу, смотря на реакцию молодого человека. На его лице проступает гамма эмоций, преобладает в которых злое недоверие. Парень рвётся что-то сказать, но Хината протестующе машет руками, призывая молчать. Сарутоби, нехотя, подчиняется и слушает невероятную историю дальше,  не перебивая. Когда Хьюга заканчивает свой печальный рассказ, озвучивая причину своего притворства, бледный и обессиленный Конохамару падает на кровать Ханаби.  — Мне очень жаль, Конохамару-кун, — горестно произносит брюнетка. — но ты должен понять, что я делаю это только для Тонери.  Парень не верит словам незнакомой девушки, но думает, что не общался с Ханаби уже несколько дней, а этого ранее не происходило никогда. К тому же, когда он звонил ей вчера и два дня назад, телефон был вне зоны доступа. Доказательства косвенные, ситуация нереальная, девушка незнакомая. Конохамару в замешательстве чешет затылок, не понимая верить или нет. Про болезнь Тонери ему Ханаби сказала, здесь вранья нет. А всё остальное так нереально, что кажется больной фантазией. Его размышления прерывает сам Ооцуцуки, входя в комнату и видя сидящих рядом друг с другом на кровати молодых людей.  — Ханаби,  — он укоризненно смотрит на лжесестру, намекая на излишнюю вольность их положения. Хината отсаживается в кресло, подальше от  Конохамару.  Тонери делает шаг и внезапно теряет равновесие, заваливаясь  на бок от очередного приступа боли. Конохамару тут же подскакивает к нему,  подныривая под руку Ооцуцуки и подставляя своё плечо. Хината следует его примеру с другой стороны, и через пару секунд Тонери уже лежит на кровати Ханаби,  приходя в сознание.  — Ханаби, — обращается он к Хьюге именем сестры. — принеси воды. Когда Хината уходит, Тонери с трудом садится и смотрит на Сарутоби-младшего: — Не отнимай её у меня, мне недолго осталось. Конохамару в ужасе понимает, что брат Ханаби всё осознает и принимает Хьюгу за сестру намеренно. Он приоткрывает рот, пытаясь найти слова, чтобы выразить свои чувства, но не находит. — Нам всем нужен кто-то рядом, — продолжает Ооцуцуки. — пусть даже и не совсем тот, кто должен быть.  — Я понял, — склоняет голову младший Сарутоби и хочет задать мучающий его вопрос, но мужчина снова опережает его. — Всё так, как она сказала, — отвечает  ему  Тонери, развеивая невысказанные сомнения. «Подслушивал что ли?» — недоумевает Конохамару, но Ооцуцуки не нужно подслушивать, чтобы всё понять. Хината возвращается со стаканом воды и лекарствами, Ооцуцуки уже полностью владеет собой и забирает принесенные Хьюгой предметы в свою комнату, говоря, что ему нужно отдохнуть, и оставляя молодых людей вдвоём. Синие глаза Сарутоби переполнены  горем и безысходностью и изливают их из себя слезами. Хината не смеет к нему прикоснуться в успокаивающем и сочувствующем жесте. — Я любил её, — неожиданно произносит Конохамару, вытирая слезы рукавом кашемирового свитера и усаживаясь на кровать.  — только так и не успел сказать. — Она знала, — Хьюга пристраивается рядом, складывая руки на коленях. Конохамару изумленно смотрит на неё.  — Мы виделись за неделю до тех событий,  и она говорила о том, что не может быть с тобой из-за болезни, — Хината не врёт, Ханаби ей действительно много говорила о своём друге. Умалчивает она лишь о том, что чувства Сарутоби были взаимны. Нужно ли знать это парню  она не понимает, поэтому пока промолчит. — Я хотел бы побывать на её могиле, — озвучивает свою просьбу молодой человек.  Хьюга согласно кивает, это в её силах.  — А я бы хотела попросить тебя помочь мне с Тонери, — робко заявляет Хината. — Как ни странно, но Ханаби  бы одобрила всё это, — Конохамару машет рукой в направлении Хьюги. — Тонери был для неё всем. Мы должны позаботиться о нём в память о… ней. Но как только Тонери не станет… Девушка понимающе кивает головой. — Как только его не станет, правда будет озвучена, Конохамару-кун. И Ханаби будет захоронена под своим именем, — обещает Хината, протягивая парню свою маленькую ладошку, чтобы скрепить обещание рукопожатием. Сарутоби жмёт тонкие холодные пальцы в ответ.

***

На следующий день Хината и Конохамару отправляются на родовое кладбище Хьюга, где захоронена младшая Ооцуцуки. Девушка не знает, где покоится Ханаби,  но предполагает, что её бы похоронили рядом с матерью. Так и есть в дальнем углу кладбища свежее надгробие рядом с каменной копией матери Хьюги. Всё вокруг усыпано цветами,  а возле могилы, с букетом сирени в одной руке и полупустой бутылкой в другой, покачиваясь, стоит изрядно напившийся Саске Учиха.  Хината придерживает младшего Сарутоби за руку, кивая в сторону пьяного брюнета головой. — Нам лучше подождать,  — тихо просит она. Парень покорно останавливается, и они продолжают наблюдать, как Учиха одним движением сбрасывает завядшие с похорон цветы на землю и бережно укладывает свой букет на могилу. Пару минут он стоит и что-то бормочет себе под нос, а потом прикладывает бутылку к губам, допивая оставшуюся в ней жидкость жадными глотками. Когда содержимое  заканчивается,  Саске раздраженно встряхивает стеклянный сосуд и отбрасывает его от себя прямо в руки спешащего к нему Узумаки. — Теме, — громко на всё кладбище восклицает Наруто, а дальше слов не разобрать. Узумаки пытается подставить другу плечо и увести прочь, но Учиха отталкивает от себя его руку и что-то невнятно вскрикивает. Борьба между друзьями продолжается ещё несколько минут,  и Саске устало сдаётся под напором  лучшего друга, позволяя себя увести. Мужчины, обнявшись, движутся в сторону Хинаты и Конохамару, отчего Хьюга испуганно замирает, а всё понимающий Сарутоби прикрывает её своей спиной, прижимая к себе.  — Я так… виноват, — заплетающимся языком, выуживая из памяти потерявшиеся слова, бормочет Саске, когда мужчины, шатаясь, проходят мимо парня и девушки. — лу… лучше бы… я… — Молчи, теме, — отвечает ему раздраженный и одновременно озабоченный Узумаки. Хината сильнее прижимается к Конохамару, подавляя желание заплакать. Так вот оказывается кому её смерть далась тяжелее всего.  — Твой парень? — интересуется Конохамару, кивая в сторону удаляющихся Наруто и Саске Хината смаргивает подступившие не во время слёзы и сухо поясняет: — Блондин — мой бывший жених, а брюнет его лучший друг.  Сарутоби ещё раз рассматривает удаляющуюся парочку и уточняет: — Ты точно не перепутала? Хьюга отрицательно качает головой. Объяснять подробнее нет настроения, да и не к месту совсем. Она здесь, чтобы поддержать парня, а не изливать свою душу.  — Пойдём,  пока никого нет, — девушка берет за руку своего спутника и тянет вперёд. — если меня кто-то узнает, Тонери останется один. Конохамару покорно тащится следом, оттягивая неприятный момент. Смотреть на портрет Хьюги и знать, что под толщей земли лежит совсем другая девушка странно.  Сарутоби-младший  до сих пор не верит, что Ханаби больше нет, а вся сложившаяся до боли абсурдная ситуация не добавляет уверенности.  Хината тактично отходит к могиле матери, чтобы дать парню возможность побыть наедине со своим горем.  Конохамару сдвигает букет сирени и укладывает рядом белые лилии. Молодой человек долго молчит, остро ощущая как ему недостаёт своенравной и весёлой Ханаби. Никто не способен её заменить.  — Она любила тебя, — чувствуя необходимость этих слов, говорит Хината. — Я знаю, — хрипло от стоящих в горле невыплаканных слез отвечает Сарутоби.  — Нет, не знаешь, — качает головой Хьюга. — Твои чувства были взаимны.   Конохамару дёргается, как от пощёчины, и глазами побитой собаки смотрит на собеседницу.  — Она любила тебя по-настоящему, но не хотела делать тебе больно, зная, что умрёт.  Парень закрывает глаза, давая волю слезам, Хината обнимает едва знакомого, но уже ставшего таким родным человека. Сарутоби прижимает её к себе, ища утешения. — Ты, конечно,  не Ханаби,  но тоже ничего, — говорит Конохамару, отстраняясь и приходя в себя.  — Ты тоже, конечно, не принц на белом коне, но тоже сойдешь, — в тон ему отвечает Хьюга. Парень хмыкает, стирая слезы, и кладёт руку на плечо Хинаты. — Но звать тебя её именем, я не стану, — выдвигает условие молодой человек.  — Я и не прошу, — отвечает девушка. — зови как хочешь,  только помни о Тонери. — А всё-таки странные у тебя друзья,  — вспоминает вдруг Конохамару недавно увиденных мужчин из прошлой жизни Хьюги. — И не говори, — подтверждает она в ответ. — Кто там кого любит непонятно. Сарутоби усмехается: — Не это главное, Хьюга. Главное кого любишь ты.  Хината думает, а любит ли она вообще кого-то и любила ли она Наруто, но не находит ответ. По сравнению со смертью Ханаби и болезнью Тонери предательство Узумаки какое-то мелкое, не достойное внимания и по прошествии нескольких дней уже не такое болезненное. Хьюга чувствует благодарность к Саске за то, что он разбил идеальный образ Наруто, который она сама же себе и придумала. Какое счастье, что они не поженились. Хоть что-то приятное во всей этой непроглядной тьме.   Они бредут по кладбищу неспешно, разделяя общую боль и общую тайну на двоих.