Госпожа Ооцуцуки

Месяц с того злополучного дня, когда Саске решил открыть глаза Хинате на её горячо любимого Наруто, пролетел незаметно. Половина его сгинула в непрекращающихся попойках, вторая половина в самобичевании и попытках выйти из запоя, пока наконец-то старший партнер по бизнесу Учихи — Какаши Хатаке не взял мужчину за жабры, заставляя заняться работой.  — Нет, — отвечает Саске на настойчивое предложение Хатаке о деловой поездке в другой город с целью заключения нового контракта.  — Тогда тебе придётся пойти на открытие одной художественной выставки, которую спонсирует господин Сарутоби — наш давний партнер, — предлагает альтернативу Какаши. — Нет, — раздраженно повторяет Саске. — У тебя нет выбора, кто-то из нас должен пойти. Жизнь не закончилась, Саске. Она продолжается. И Хината. — Заткнись, — злобно рычит Учиха. Его уже порядком достало, что все вокруг  говорят одно и тоже. «Жизнь не закончилась, Хината бы этого не хотела. Бла-бла-бла». Такие аргументы уже давно перешли из разряда «поддерживающие» в разряд «выводящие из себя». — Просто сходи на чертову выставку и пообщайся с партнерами, — спокойно, но с напором произносит седой мужчина. — Ладно, — нехотя соглашается Саске, скорее из желания не продолжать разговор, нежели соглашаясь пойти.

***

Выставка организована безупречно, маленький зал с фуршетом, где нет картин и гости могут просто расслаблено пообщаться и несколько залов побольше непосредственно посвященные искусству. Играет негромкая музыка, атмосфера расслабляет и успокаивает. Саске намеренно избегает бар и снующих с алкоголем на подносах официантов. За последний месяц его кровь настоялась на спирту настолько, что если поднести горящую спичку, она загорится, думает он. Еда его не привлекает вовсе, как и искусство. К счастью из его партнеров ценителями мазни никому неизвестного художника, каким-то невероятным чудом заручившегося милостью со стороны клана Сарутоби, являются лишь двое и с теми он уже успел поговорить. — Господин Учиха, — к Саске подходит сам спонсор выставки. — Асума-сан, — мужчины жмут друг другу руки. — прекрасная выставка, — лжет Саске. Сарутоби усмехается себе в бороду, ему ли не знать, что Учиха никогда не ценил прекрасное. — Это не моих рук дело, — поддерживает разговор Асума, Саске сам выбрал тему. — Мой племянник и его подруга организовали выставку сами.  — Конохамару-кун? — переспрашивает Учиха, ему плевать на весь клан Сарутоби, но хорошие отношения между деловыми партнерами превыше всего. — Ему уже почти 19, — хмыкает бородатый. Саске приподнимает бровь, не то чтобы ему было интересно, но он помнит Конохамару прыщавым подростком с непомерными амбициями и капризным характером. Старший Сарутоби секунду ищет глазами племянника и, найдя, кивает Учихе головой. Саске смотрит в направлении кивка партнера и видит стильно одетого высокого шатена, который о чем-то горячо спорит, глядя на огромную в полстены картину. Его собеседника почти не видно, только макушка темных волос возле плеча Сарутоби-младшего несмело намекает на то, что это девушка. Внимание Учихи привлекает сама картина, на ней тот злополучный мост и пароход, и чайки кружат в поисках рыбы. Воспоминания давят на психику,  и мужчина отворачивается, пытаясь взять себя в руки.  — Взрослый, — констатирует он, подавив зачатки истерики. — Позову его поздороваться, — предупреждает Асума. — Он всегда тобой восхищался в детстве. — Не стоит, он занят, — Учиха намекает на собеседницу Конохамару. Сарутоби-старший ухмыляется. — Господин Сарутоби, рад видеть Вас, — к ним подходит высокий бледный мужчина с голубыми глазами. — Тонери, — радуется Асума. –Саске, это господин Ооцуцуки — художник, чьи картины ты так высоко оценил. Учиха раздраженно поднимает одну бровь, хмуро глядя на подставляющего его Сарутоби, тот лишь насмешливо улыбается в ответ. — Мы уже знакомы с господином Учихой, — отвечает Тонери. — нас познакомили в доме Хьюга. Саске отдаленно припоминает бледного родственника Хьюг. — А в плане выставки это всё заслуга Ханаби. Если бы не она, нас бы тут не было, — Ооцуцуки нежно улыбается, глядя в направлении Сарутоби-младшего и тёмной макушки перед картиной с мостом. Учиха рефлекторно переводит взгляд следом и замирает, забывая как дышать. Напротив Конохамару Сарутоби стоит живая и здоровая Хьюго Хината и оживленно что-то доказывает племяннику Асумы, тыкая тонким пальчиком в картину с мостом. Младший Сарутоби разгорячено спорит с ней, но прослеживая за ее пальцем, вдруг замирает и потрясенно запускает свою здоровую пятерню в растрепанные волосы. Саске отводит взгляд, думая, что наконец-то допился, и Хината мерещится ему уже наяву. Пару мгновений он восстанавливает сбившееся дыхание и нормальный ритм сердца и снова возвращается глазами к парочке у картины. Конохамару всё также пораженно смотрит на шедевр Тонери, а девушка на него, по-доброму улыбаясь. Учиха готов поклясться своей бессмертной душой, что ему не мерещится, но гонит сумасшедшие мысли прочь. — У Вас очаровательная жена, — выдавливает он из себя, обращаясь к Ооцуцуки и отводя взгляд от лжеХинаты. — Сестра, — исправляет его Тонери. — Ханаби — моя сестра. Асума машет рукой Конохамару, когда тот рассеянно озирается, привлекая его внимание. Сарутоби-младший без слов всё понимает и, подхватывая свою спутницу под руку, спешит к трем мужчинам. — Добрый вечер, — приветствует он собравшихся первым. — Добрый вечер, — бойко произносит невысокая брюнетка рядом с ним. Саске упирается в неё взглядом, и его сердце падает на пол, тут же подпрыгивая обратно и начиная бешено колотиться о грудную клетку. Напротив него стоит никто иная, как Хьюго Хината, он в этом уверен. Когда их глаза встречаются, он успевает увидеть неподдельный испуг девушки, прежде чем его заменяет маска равнодушного спокойствия. — Добрый вечер, — голос Саске хриплый и почему-то дрожит. — Ханаби, это господин Учиха, — представляет Асума лжеХанаби полумертвому брюнету. — Очень приятно, — бодро сообщает «сестра» Ооцуцуки, радостно улыбаясь. Ханаби ведь делала так. — Взаимно, — Саске уже полностью владеет собой. Какую бы игру не вела Хьюга, сейчас не время и не место выяснять отношения, поэтому черноглазый мужчина заталкивает своё желание схватить и утащит Хинату в ближайшее уединенное место и засыпать вопросами куда подальше. — Тонери, нам пора, — обращается лжеХанаби к Ооцуцуки. Однако мужчина не разделяет настрой «сестры»: — Нам стоит остаться ещё подольше, я не успел поговорить ещё с Яманака-самой. Сложившаяся так недавно компания медленно рассыпается, сначала уходят Ооцуцуки, Сарутоби расходятся вторыми, оставляя Учиху в одиночестве. Саске не в состоянии стоять на месте, поэтому бредет по залам со странным удивлением рассматривая картины Тонери. Глаза Учихи сами выхватывают знакомые места. Вот дом Хьюг на закате осеннего дня, вот озеро, где они обычно купались летом, когда были совсем детьми, а вот и мост… Учиха потрясенно всматривается в нарисованный маслом мост Ветров. Разноцветные, но затертые серым машины спешат по мосту, жирные чайки кружат над темной водой, из-под моста выплывает одинокий пароход, за которым красной змеей вьется длинный  шарф. Ассоциации зашкаливают.  — Это очень личная картина. Я не очень её люблю, — Саске вздрагивает от голоса Тонери. Он никогда не был пуглив, но воспоминания настолько захватили его, что он едва смог вернуться в реальность. — Бестактно спросить почему? Ооцуцукии улыбается в ответ. — Душа художника — открытая книга. И всё благодаря картинам, не находите? — Саске молчит в ожидании ответа, и Тонери продолжает. — Она напоминает мне о дне, когда моя сестра хотела покончить с собой, спрыгнув с моста.  Пазл в голове Учихи начинает складываться. — Когда это было? — выпаливает брюнет. — В тот день, когда погибла Хьюго Хината. Саске внутренне содрагается не то от этого имени, не то от осознания того, что на самом деле произошло. Но как такое может быть, Тонери не узнал свою собственную сестру и принял Хинату за неё? — Они были очень похожи, — продолжает Ооцуцуки. — только Ханаби моложе. С ужасом думаю, что моя сестра могла погибнуть.  На лбу Саске выступает пот от еле сдерживаемого желания сию же секунду найти Хьюгу и прояснить для себя почему она целый месяц не давала о себе знать. Первичные порывы охлаждаются до боли рассудительным умом Учихи, и он понимает почему. Хината сбежала. Сбежала от разбившихся надежд, неверного жениха, странного друга, причинившего боль, от строгого отца, который, казалось бы, никогда не обращал на нее внимание и с нетерпением ждал появления своего второго ребенка, чтобы уже во всеуслышание заявить какая его старшая дочь жалкая по сравнению с младшим ребенком. От этого заболела голова.  — У Вас всё в порядке, — интересуется Тонери у Учихи, замечая его состояние. — Да, — хрипло уверяет Саске. –просто недостаток сна. Ооцуцуки понимающе улыбается и оставляет его одного. Учиха продолжает брести по залам в надежде найти вновь обретенную Хьюгу.