Госпожа Ооцуцуки

Конохамару со свойственными себе  пылкостью и поспешностью едва не натыкается на отца Хьюги.  — Саске, — громко зовет Сарутоби-младший, перебивая беседующих мужчин. Его  заботит лишь незаконченный разговор с Учихой.     Саске уничтожающе смотрит на друга Ханаби и вежливо представляет незнакомых друг другу мужчин.  — Господин Хиаши, это Сарутоби Конохамару, — Учиха делает паузу и, многозначительно смотря в синие глаза племянника Асумы, с нажимом продолжает. — Конохамару,  это господин Хьюго Хиаши.    Знакомая фамилия не сразу приводит друга Ханаби к пониманию даже под пристальным взглядом Учихи. Помогает появившийся из ниоткуда Ооцуцуки.  — Господин Хиаши, добрый вечер. Рад, что Вы приехали, — Тонери учтиво кланяется дальнему родственнику. — Примите мои соболезнования по поводу смерти Хинаты.     Саске поражается самообладанию Хьюго, тот ни единой мышцей не подаёт виду, что упоминание о погибшей дочери огорчает его. Конохамару пораженно открывает рот, чтобы выразить глубину своего удивления, и под жёстким взглядом Учихи тут же его закрывает, озабоченно озираясь.  Тонери и Хиаши продолжают беседовать, пока Саске и младший Сарутоби молча разговаривают взглядами. Конохамару сразу понимает, что нужно предупредить Хинату, и хоть в маске и старомодной юката её вряд ли можно опознать, но Хьюго Хиаши весьма проницательный и наблюдательный человек. Вероятность не узнать собственную дочь не так уж велика.  — Простите, мне нужно найти одного человека, — заявляет Конохамару и, поймав осуждающий взгляд отца Хьюги и поощряющий взгляд Тонери, исчезает в толпе.  Хината беседует с госпожой Сэнджу- хозяйкой клиники, где проходит лечение Ооцуцуки. Маска жутко давит на лоб, но из образа выходить нельзя.  — Химе, — голос Конохамару звучит встревоженно, и Хьюга, извиняясь перед собеседницей, обеспоконно разворачивается к нему.  — Что-то случилось с Тонери? — ужас захлестывает глаза Хинаты.   Младший Сарутоби отрицательно качает головой, Хьюга под маской облегченно выдыхает. Конохамару подхватывает её под руку, отводит в менее оживленное место и заявляет: — Тебе нужно уйти. Хината от неожиданности теряется: — Но почему? — Твой отец здесь.  Под театральной маской совсем не видно лица Хьюги, но Конохамару чувствует, что новость принцессу совсем не пугает. — Он вряд ли сможет меня узнать, и намеренно к нему подходить я не стану, поэтому не вижу смысла уходить, — Хината задумывается на мгновение и продолжает. — К тому же за Тонери нужно присмотреть.  — С этим мы и без тебя справимся, — продолжает настаивать Сарутоби-младший.    Хьюга лишь отмахивается от него и находит себе нового собеседника. Конохамару озадаченно чешет голову, раздумывая что бы предпринять.  — Где химе? — спрашивает Саске у племянника Асумы некоторое время спустя, надеясь, что тому хватило мозгов увести Хьюгу хотя бы в помещение для персонала или в ту комнату, где она ждала их в начале вечера.    Конохамару молча кивает в толпу, опрокидывая в себя бокал шампанского. Учиха смотрит в указанном направлении и находит Хьюгу, беседующую с каким-то пожилым мужчиной с тёмной бородой. Хината почтительно кланяется собеседнику, заканчивая разговор, и замечает так внезапно скооперировавшийся тандем из Учихи и Сарутоби-младшего.  — Саске, я забыла тебя предупредить, — беззаботно щебечет подошедшая Хьюга, снимая маску, пока временный Люцифер перебирает возможные варианты удалить химе из зала. — Ты будешь лотом.  — Чем, прости? — переспрашивает Учиха недоуменно. — Лотом, — поясняет оживившийся Конохамару. — Танец с тобой продадут за деньги в благотворительных целях.     Идея продаваться совсем не нравится Саске, особенно при воспоминании о подмигивающей ему престарелой блондинке:  — Мы можем обойтись без этого? Сейчас не время для всяких глупостей. Тебе нужно уйти, химе. — Я не могу, — отвечает Хината. — Я тоже лот. — Ханаби, — голос Хьюго Хиаши врезается в разговор.  — Дядюшка Хиаши, — пародируя Ханаби, улыбается Хьюга и обнимает собственного отца за шею, не давая толком рассмотреть себя. — Как Вам нравится мой образ Амэ-но-Удзумэ?     Хината с фантастической быстротой приспосабливает маску к лицу и завязывает шнуры на затылке, а затем весело кружится, демонстрируя свой наряд. Даже Конохамару замечает, как теряется Хиаши на мучительную долю секунды, в которую Саске успевает похоронить их не такой уж безупречный план с маской.  — Ты, как всегда, прекрасна, Ханаби, — находится в следующее мгновение Хьюго, и от Учихи не ускользает пристальность, с которой Хиаши разглядывает свою дочь.    Хината заливисто смеётся, подражая сестре Тонери, но Саске знает как мучительно это ей даётся.  — Простите нас, господин Хиаши, мы с Ханаби лоты и скоро начнётся аукцион, — находится Учиха, спасая ситуацию, и уводит Хьюгу за собой.  — Я обязательно поучаствую в нём, — в спины им звучит как угроза голос отца Хинаты.  Саске провожает Хьюгу до того помещения, в котором чуть не случился их первый поцелуй. Жаль омрачать такое место неприятным разговором, но обсудить дальнейший план действий необходимо.   — Он узнал меня, — произносит Хината, едва Учиха успевает закрыть за собой дверь.  — Этого мы точно не знаем, — заявляет Саске. — Ему понадобится больше, чем один мимолётный взгляд, чтобы понять это наверняка.  — Он узнал, — химе не испугана,  просто констатирует. — Ты не знаешь моего отца, как знаю его я.  — Поверить, что человек, которого ты считаешь мертвым, жив не так уж легко, я-то знаю, — Учиха невольно вспоминает первую выставку Тонери, на которой чуть не лишился рассудка, увидев живую Хинату. — К тому же ваша схожесть с Ханаби играет нам на руку.  — Мне всё равно. Я Тонери не оставлю.     Саске колет где-то внутри ревнивое чувство: сможет ли Хината когда-нибудь сказать так о нём? Хьюга развязывает шнуры и снимает маску, откидывая её на диван к галстуку Учихи.  — Вряд ли она мне уже понадобится.  На лбу под вздыбившейся чёлкой химе Саске замечает красный след от края маски. Лицедейство явно не конёк Хьюги. Учиха не сдерживает своё желание подойти и поцеловать натертость на лбу Хинаты. Девушка благодарно обхватывает его руками за талию и укладывает голову  ему на грудь. «Целовать гладкие и мягкие волосы Хьюги не так приятно, как губы, но может Конохамару прав, что не стоит спешить», — думает Учиха, обнимая Хинату. Химе поднимает голову, упирая подбородок в грудь Саске, и последние мысли кажутся мужчине нелепыми. Как можно не целовать Хьюгу, если она сама этого просит? Устоять невозможно.  Губы соприкасаются невесомо, нежно, почти невинно, им в противовес руки жадно исследуют такие близкие тела. Химе поднимается на носочки, требуя углубить поцелуй, и  Саске теряет голову от мысли, что сможет и дальше её так целовать. Оби  мешает гладить спину Хьюги. По ощущениям Учихи, Хината почти не дышит.  — Зачем ты вообще её выставил на аукцион? — голос Конохамару второй раз за день врывается в интимную обстановку маленькой комнаты.  Саске недовольно отстраняется от химе,  легко придерживая её чуть ниже талии. Попутно отмечая, что оби так к месту оправдывает его столь вольные прикосновения. Хьюга совсем не краснеет лицом, хотя отчетливо понимает,  что факт поцелуя скрыть невозможно.   Тонери, вошедший следом за племянником Асумы, поражён видом свежепоцелованного Учихи, но самое страшное для него, что Хината ни о чём не жалеет, о чём свидетельствует её прямой и спокойный взгляд. Сердце художника жалобно сжимается: Учиха очаровал их принцессу окончательно. Сарутоби не обращает на случившееся никакого внимания, продолжая возмущаться: — Вы представляете, этот придурок, — кивок в сторону Ооцуцуки. — выставил картину с Амэ-но-Удзумэ на аукцион.    Ооцуцуки отстраняется от беседы вообще. Саске не разделяет раздражения Конохамару:  — Что в этом такого? Захотел и выставил, — спокойно произносит Учиха и не думая прекращать обнимать Хьюгу, даже под убийственным взглядом Тонери.    Племянник Асумы вскидывается от такого пренебрежение: — Ты её хоть видел?     Учиха отрицательно качает головой. — Вот иди и посмотри, — гневно бросает Конохамару и добавляет. — Пока её не купили.  Благотворительный аукцион начинается не с живых лотов, а с пары вещей, пожертвованных состоятельными гостями. Третьим лотом оказывается законченная картина Тонери с Амэ-но-Удзумэ.   — Ты собираешься с этим что-нибудь делать? — Конохамару зол и требует от Саске ответа. — Иначе это сделать придётся мне.   Учиха рассматривает выставленную на всеобщее обозрение картину Тонери и в очередной раз думает, что Ооцуцуки слишком долго живёт.  На холсте исполняет свой танец прекрасная фея луны, мягкие складки сползающего с плеч синего кимоно с розовыми облаками и изящно выставленные вееры завораживают. Черные волосы богини летят, придавая картине движения, глаза закрыты, а губы обведены темно-красным. Саске никак не может отделаться от ощущения,  что на сцене стоит Хината, хоть и в уменьшенном и нарисованном виде. Всё бы ничего, но сползающее с плеч Амэ-но-Удзумэ кимоно слишком оголяет грудь, и Учиха очень надеется, что Ооцуцуки не заставлял Хьюгу ему позировать. От мыслей, что рисунок юката химе как две капли воды похож на кимоно Амэ-но-Удзумэ, становится жарко. Неужели Тонери рисовал с натуры покатые обнаженные плечи и соблазнительный изгиб груди? Если бы не красные линзы, в глазах Учихи красного бы было хоть отбавляй.  — Её не должен никто купить, — держаться спокойно стоит огромных усилий, когда хочется пойти и набить морду умирающему художнику за то, что тот посмел выставить эту картину на аукцион. — Ну, наконец-то, — радуется Сарутоби-младший.    Покупка картины становится главной целью вечера. Саске уже не волнует перспектива продать танец с собой за деньги, важно лишь не позволить купить полуголую копию Хьюги какому-нибудь мерзкому ценителю творчества Тонери. Торги за картину разгораются ожесточённые, но в намерения Учихи не входит уступать. Эта картина будет принадлежать ему, даже если придётся для этого продать собственную душу. В окончательной цене картины Ооцуцуки нулей больше, чем в годовой зарплате некоторых бизнесменов, а в списке врагов Учихи прибавляется ещё одно имя, но цель достигнута — картина у него. Живые лоты сменяют неодушевленные.  Учиха с Конохамару договариваются, что танец с химе купит именно Сарутоби в том случае, если отец Хьюги тоже будет на него претендовать.  Сами лоты в аукционе участия принимать не имеют права и должны находиться возле сцены, чтобы их в любое время могли позвать.   — Как думаешь,  кто купит танец с тобой? — спрашивает Хината, наблюдая как Саске рассматривает огромный зал, наполненный благотворителями, в поисках отца Хьюги, но тот исчез из поля зрения основательно. — Не имею ни малейшего понятия,  — отвечает Учиха, возвращаясь глазами к собеседнице. Оби на юката Хьюги завязан не слишком туго, отчего та норовит немного сползти с плеча, открывая шею Хинаты чуть больше, чем требуется. Яркий образ полуобнаженной феи луны стоит перед глазами Саске и мучает ревностью.    Когда ведущий аукциона произносит  «Ооцуцуки Ханаби», Хината спохватывается и стремится уйти на сцену,  Учиха удерживает её на мгновение и натягивает юкату под самый подбородок Хьюги. Химе секунду удивленно хлопает глазами, не понимая причину такого поведения, и  спешит на сцену. Саске вздыхает, когда шакалы-благотворители начинают ожесточённый бой за Амэ-но-Удзумэ, но повышающая в два раза цену ставка Хьюго Хиаши резко уменьшает количество конкурентов. Учиха с ужасом наблюдает как ставки растут в геометрической прогрессии, и Конохамару уже не выдерживает напора Хиаши. Будучи опытным бизнесменом, отец Хинаты загоняет ставку под облака, лишая конкурентов надежды на победу, и Сарутоби сдаётся,  не выдерживая напора и величины суммы. Хината выглядит спокойно и улыбается, глядя в обеспокоенные глаза Учихи. Саске думает, что такого тестя выносить будет совсем не просто. Для Хиаши нет другого пути, как наметить цель и достичь её.  — Твоему имени больше подошёл бы образ Аматэрасу, — Хиаши держит дочь в объятьях, с достоинством вальсируя по залу под негромкую спокойную музыку.     Саске, зажатый в тиски крепких сухих рук пожилой блондинки, обречённо наблюдает за Хьюгами.  — Вы что-то путаете, дядюшка, — обворожительно улыбается Хината, глядя отцу в глаза. — Образ богини-солнца больше подошёл бы солнечному имени Вашей дочери.   Химе делает акцент на слове «Вашей», подчеркивая, что ею не является, но уверенность отца не так-то просто пошатнуть, ей прекрасно известно.  Взгляды серых глаз перекрещиваются, как шпаги фехтовальщиков, и химе, продолжая улыбаться, поддерживает разговор: — Как поживает Ваша жена?  Хиаши на секунду прикрывает глаза, вспоминая последние адские месяцы беременности супруги, которая извела своими бушующими гормонами прислугу и его самого, и мягко улыбается в ответ. — С ней всё в порядке. Твой брат скоро должен появиться на свет, — Хиаши не допускает и мысли, что девушка, с которой он танцует не его дочь. — Он мне не брат, дядюшка, — из образа Ханаби Хьюгу теперь не выпускает лишь упрямство, а признавать родство с сыном мачехи всё равно, что предавать память о матери.    Отец Хинаты достаточно знает свою дочь, чтобы понять, на такие провокации она не поддастся, но если застать её врасплох, то обязательно попадётся и выйдет из образа сестры Ооцуцуки.  Приятно удивляет твёрдость и спокойствие девушки, на которой из-за робкого нрава Хиаши давно поставил крест. Являясь его дочерью, Хината отличалась разительно от стойких, сильных и  твёрдых Хьюг,  скорее Хьюгой могла бы быть пылкая и дерзкая Ооцуцуки Ханаби. Но та девушка,  с которой он танцевал сейчас твердо смотрела ему в глаза и не была намерена отступать от своих слов, играя сестру Тонери до конца. Танец закончился внезапно. Хиаши удержал руку дочери за запястье чуть дольше положенного, давая понять, что всё ещё имеет над ней власть и также не собирается сдавать позиции. Хьюга мило улыбнулась и мягко, но настойчиво освободила свою руку: — Вы сделали поистине королевское пожертвование, дядюшка. Вам это обязательно зачтется. — Как я мог остаться в стороне, если моя дочь так прекрасно всё организовала и даже выступила лотом на аукционе, — Хиаши не сомневался в себе и в том, что видел. Он не был молодым и влюбленным глупцом, а годы научили его стойко принимать разного рода сюрпризы, поэтому смешная попытка дочери занять чужое место лишь слегка удивляла его. — Вашей дочери наверняка было бы приятно знать о Вашей щедрости, дядюшка, также как мне и Тонери, — не моргнув глазом, ответила лжеХанаби. Если бы Хиаши был на двадцать лет моложе, он бы закатил глаза из-за упрямства Хинаты, но возраст и опыт не давали ему так поступить. — Ханаби, — Тонери вынырнул из толпы и подошёл к родственникам. Хьюги посмотрели на него своими серыми глазами, и Ооцуцуки отметил, как почти неуловимо похожи отец и дочь. Хината отступила от отца и взяла Тонери под руку, ища поддержки. Её маленькая армия в лицах Учихи и Сарутоби-младшего уже спешила на помощь. — Химе, — воскликнул Конохамару. — Хиаши-сама, — следом за ним сказал Саске. Племянник Асумы встал по другую руку от Хьюги, а Учиха загородил всех троих собой. Хиаши еле заметно приподнял уголки губ, отмечая преданность сторонников своей дочери. Отцу Хинаты хватило одного взгляда в черные учиховские глаза, чтобы понять, что Саске в курсе воскрешения его дочери и полностью поддерживает её действия по известным только ему одному причинам. В намерениях сына Фугаку Хьюго не сомневался, младший Учиха всегда неровно дышал к его дочери, но никогда не мог переступить через свою гордость, зная о симпатии Хинаты к лучшему другу и не желая быть отвергнутым. Но, видимо, мнимая смерть Хьюги усмирила гордость Саске. За спиной сына Фугаку застонал Ооцуцуки и прикрыл глаза ладонью. Все взгляды метнулись к нему. Тонери ухватил обеспокоенную Хинату за руку и уверенно потянул из толпы. Хиаши понял, что несмотря на настоящую болезнь, сейчас Ооцуцуки симулировал, не желая возвращать Хьюгу строгому отцу. Конохамару тут же последовал за ними, а Саске остался наедине с ним. Хиаши посмотрел в наглые черные глаза Учихи: — Рад был видеть, Саске, — отец Хинаты сделал паузу и добавил. — кун. Учиха легко прочитал подтекст «сегодня можете ещё поиграть, но Хината вернётся домой, и ты мне помешать не сможешь». — Хорошего вечера, Хиаши, — Саске насмешливо сделал паузу, также вкладывая в свои слова подтекст «посмотрим», и добавил. — сама. Отец Хинаты усмехнулся, провожая гордую спину младшего Учихи взглядом. «Интересный молодой человек», — подумал Хьюго. — «Куда интереснее Наруто Узумаки».