I'd Give My Heart Gladly

      Оглядываясь назад, Кит не совсем понимает, зачем он вообще согласился прийти на сегодняшний вечер.              Его здравая сторона сразу же начала выдавать предупреждения, стоило друзьям Лэнса заикнуться об этой тусовке; тревога активизировалась при мысли о нахождении рядом с пьяным и кокетливым Лэнсом, учитывая то, что произошло в последний раз. Его первоначальным, немедленным решением было произнести твердое «нет», он мог бы придумать миллион отмазок, лишь бы не идти бухать вместе с Лэнсом. Но сейчас почему-то торчит здесь и именно так и поступает.              Думает, что это было как-то связано с тем, что Лэнс замолчал, излучая вину и беспокойство, пока большие голубые глаза стреляли в его сторону, дабы понять реакцию. Возможно, сыграло роль и желание быть непредсказуемым, и, увидев Лэнса, целиком и полностью уверенного в том, что он не заинтересован, Кит совершил абсолютно противоположное. Или, может быть, накатило что-то совершенно другое, например желание утешить Лэнса, снять груз вины за тот его проступок в прошлом.              Кит не уверен даже сейчас. Нельзя отрицать, что какая-то его часть невероятно сильно хочет узнать, как пройдет ночь. Он может только вообразить, как Лэнс будет хорошо себя вести, вертеться над ним, угождать любой прихоти, чтобы убедиться, что не сделает того, о чем снова пожалеет. Сложно сказать, что Кит прям с нетерпением этого ждёт.               …Но он также не может сказать, что боится повторения этой ситуации настолько, чтобы вообще не приходить на вечеринку.               Поэтому и ловит себя за примеркой шмоток, тщательно отобранных для вечеринки, и строит настолько страшные мины, что мог бы спокойно распугать всех до смерти; и все эти его действия шли вразрез тому факту, что он не мог перестать, блять, краснеть по дороге к машине. Лэнс уже сидел за рулем и ждал его, и Кит почувствовал себя немного виноватым из-за того, что так долго возился. Каким-то образом Лэнс закончил собираться раньше Кита, что само по себе уже чудо и показатель того, сколько же времени у него ушло.              — Эй, классно выглядишь! — Лэнс приветствует его, протягивая руку и сбрасывая кучу хлама с пассажирского сиденья, чтобы Киту было место, где сесть. Забавно, что в его машине, в отличие от их дома, творился настоящий бардак, но Кит не решается бросить комментарий, предчувствуя шквал нервотрёпки. Вместо этого молча забирается внутрь и устраивается поудобнее, кивая Лэнсу в знак приветствия.              — Ты тоже, — и до него доходит, что он сказал это, даже не взглянув на Лэнса. Но когда посмотрел, обрадовался, что оказался прав, и, по правде говоря, «классно» — это ещё мягко сказано. Лэнс был в рубашке, купленной Китом, и хоть какая-то его часть готовилась к чему-то такому, ведь он видел, как тот примерял её вчера, то теперь, когда лицезреешь в живую и понимаешь, что это ты заплатил за рубашку, что именно её Лэнс сейчас гордо носит, всё чувствуется совершенно иначе. Кит ощущает, как внутри что-то затрепетало, что-то, о чьём существовании он даже не подозревал.              Видите ли, может быть он и не совсем догоняет, почему согласился пойти на сегодняшний вечер, но совершенно не грызётся мыслями о том, зачем он купил рубашку для Лэнса. Вопреки своему изначальному желанию, со временем осознает, что заботится о Лэнсе все больше и больше. И теперь, когда в руках оказалось столько «лишних» денег, для него имеет смысл тратиться только на тех, кто ему небезразличен — у него всегда был такой склад ума. Как человек, не имевший совершенно ничего за плечами, он чувствует, что должен благодарить людей (а именно — Широ) за все, что у него есть в жизни сейчас.               Конечно, обычно он спускал свое богатство на покупку практичных вещей, а не дизайнерскую одежду, но… что ж, у Лэнса и Широ разные вкусы. Первый вот материалист, более одержим прекрасными вещами в жизни, озабочен скорее роскошью, нежели практичностью. И, тем не менее, образ мышления остается прежним: Лэнс чего-то хочет, а у Кита есть возможность дать ему это, так почему бы и нет?               И если Лэнс всегда будет загораться так же, как вчера, то есть краснеть и искренне щебетать, будучи невероятно взволнованным… ну ладно, давайте просто скажем, что в этом что-то есть и для Кита, окей? Если быть откровенно честным, это не совсем бескорыстный поступок. Какая-то его часть уже ищет следующую возможность побаловать парня, просто, чтобы снова увидеть такую ​​реакцию.              К счастью для него (или к несчастью, в зависимости от того, как вы на это смотрите), сегодня вечером открывается много возможностей для этого.              С того момента, как они приехали в бар, Кит пребывал в шоке от количества людей, мимо которых проходил и с которыми знакомился. Там, где ожидал увидеть только знакомые лица Аллуры и Ромелль, оказалась ещё группа друзей с множеством других людей, большинство из которых гораздо громче и общительнее, чем хотелось бы. Без проблем можно спокойно слиться со вторым планом и оставаться незамеченным весь вечер, но стоит ему почувствовать любые признаки подавленности, как Лэнс тут же оказывается рядом, вертится вокруг него, чтобы заполнить тишину, и в то же время каким-то образом удерживает его вовлеченным.              В течение первого часа всё, что делает Кит, — это следует за Лэнсом и неловко стоит рядом с ним, пока сам Лэнс расхваливает эскизы его тату, порою заходит так далеко, что пару раз показывает фотки его работ. И подобное должно вызывать смущение, оставлять во рту такой же кислый привкус, как когда Широ гордо представляет его другим. Но вместо этого Кит ощущает, как в груди разрастается что-то теплое и приятное, и эти чувства обретают настолько большой вес, что он напрочь забывает обращать внимание на других, только ещё больше липнет к Лэнсу.              Поэтому, естественно, хочется как-то отблагодарить его. Вот только он не очень хорош в словах или эмоциях в целом, поэтому по умолчанию выбирает то, что, безусловно, понравится Лэнсу… то есть объявляет, что за еду сегодня платит он. Кит даже не знает, сколько здесь людей, только то, что у него достаточно денег, и Лэнс будет безумно рад. А в это же время сам Лэнс смотрит на него как на сумасшедшего, пока остальные радостно шумят и голосят, возвышая его чуть ли не до святых.               Он подходит к нему позже, и оба устраиваются за отдельным местом в углу комнаты, чтобы поесть. Кит уверен, что к ним скоро присоединятся другие люди, а пока здесь только они вдвоём, в этом самом тихом уголке, который только может предложить заведение.               — Эй.               — Чёрт, как вкусно. Тебе надо было взять это вместо курицы.               — Ты уверен, что сможешь заплатить за всех? Здесь человек тридцать, Кит.               — Поверь, Лэнс, я бы не стал предлагать, если бы не был уверен в своих возможностях.               — Можно поинтересоваться, зачем ты вообще это предложил?              — Крутая же идея. Ну, мне так казалось.               — А ты не крутой, — обвиняюще фырчит Лэнс, но тут же, видимо, одумывается. — Окей, беру свои слова назад, ты очень крутой. Но ты не из разряда бескорыстных добрячков, чтобы поступать так со всеми, особенно с людьми, на которых тебе плевать. А учитывая, что я был рядом с каждым человеком, которого ты встретил сегодня вечером, я почти уверен, что ты особо ни с кем так сильно не сблизился. По крайней мере, недостаточно, чтобы так поступить.               — Полагаю, я просто пытаюсь жить на той же волне, что и ты.              — Тебе и не надо пытаться. Ты уже живёшь. Ты молодец, Кит, тебе не нужно тратиться, чтобы кому-то что-то ещё доказать. Ведь важные люди уже всё видят.              — Спасибо.               — Ты что, издеваешься? Это тебе спасибо! Именно ты изо всех сил стараешься для меня, для всех здесь собравшихся людей.              Примерно через час после того, как все поели, Кит всё так же сидит в том углу, с удовольствием наблюдает, как Лэнс, спотыкаясь, танцует со своими друзьями. Единственный трезвый из всех и как всегда захватывающий всё внимания, он старается не повторять ту прошлую ситуацию, когда напился в присутствии Кита. Даже Кит сдался, заказал что-то, дабы не реагировать так остро на крики и смех, звенящие в его ушах. Но Лэнс держит свое слово, пьет только воду.               Однако, похоже, это нисколько не портит ему веселье. Он по-прежнему такой же оживленный, как и все остальные, определенно остаётся лучшим танцором, хотя Кит сомневается, что алкоголь имеет к этому какое-то отношение. Все дело в Лэнсе, его природном мастерстве, в его раздражающем стремлении выглядеть сексуальным в любой момент. Это почти забавно, Кит уже в который раз ухмыляется, глядя на бутылку, прижатую к его губам, прячась за ней, дабы никто не сказанул ему о явной расплывающейся нежности на лице.               Но по факту в этом нет необходимости, учитывая, что через несколько мгновений к Лэнсу подходит какой-то мужик и начинает клеиться к нему, грязно облапывая. После этого все на танцполе объединяются в пары, но взгляд Кита прикован лишь к одному дуэту. Этот парень почти собственнически прижимает к себе Лэнса, кружится с ним и жадно притягивает ещё ближе, впиваясь губами в его шею. И Кит понимает, что просто прожигает взглядом, уже не улыбается, и как-то беззаботная, легкая атмосфера внезапно исчезает из комнаты.              Его зовут Лотор, Кит узнаёт это к своему собственному сожалению, когда тот присаживается напротив него, в его мирном уголке. Конечно же Лэнс тоже здесь, облокачивается на Лотора и представляет его Киту, как будто между ними есть хоть какой-то шанс на нормальные отношения. В отличие от Лэнса, у них двоих всё будет совершенно иначе… по правде говоря, Кит уже ненавидит его. Не спрашивайте «почему», ответ всё равно будет «просто потому что».               Всё то время, пока они там сидят, Лотор не особо скрывает свои пылкие взгляды в сторону Лэнса. Что, по сути, вообще неудивительно: у Кита тоже есть глаза, он прекрасно знает, насколько Лэнс привлекателен… просто странно видеть подобное со стороны. Видеть, как Лэнс легко заигрывает в ответ. Он поворачивается, пересекается с его взглядом, соблазнительно подмигивает ему.              А Кит сжимает кулаки у себя на коленях.              Это напоминает ему ту ночь, когда они впервые встретились, когда Лэнс так же флиртовал с ним. Он был пьян и не настолько хорош во флирте, как будучи трезвым, но суть остаётся та же. Просто странно видеть подобное, опять же, при столь иных обстоятельствах. Еще более странно то, как это наполняет его изнутри такой яростной завистью, что перед глазами начало застилать зелёным. Он заставляет себя отвлечься, и его отвлечением становится бутылка, которую он запрокидывает в себя и с большим энтузиазмом выпивает.               И постепенно начинает чувствовать себя более раскрепощенным. Ему все еще не нравится, как Лотор уже больше часа удерживает внимание Лэнса. Совсем не нравится. Просто сейчас в нём достаточно смелости, чтобы что-то с этим сделать. Он не говорит об этом прямолинейно или дерзко; даже будучи пьяным, не сможет быть таким напористым. И не требует, чтобы Лэнс перестал липнуть к Лотору, просто он… вместо этого ищет пути обратить внимание Лэнса на себя.               И это оказывается достаточно лёгкой задачей.               Начинает с чего-то столь простого, как случайное столкновение ногами под столом, а затем постепенно распыляется, уже устраивая полноценную игру. И это реально глупо, не подумайте, что он совсем идиот, он знает, что это чертовски глупо. И вообще, это не похоже на детские переглядки и хихиканья, это больше похоже на рассеянность. Время от времени он видит тень улыбки на губах Лэнса, когда тот разговаривает с Лотором; видит реакцию, которая не должна присутствовать, чертовски хорошо зная, что все, о чём говорит Лотор — полная чушь. Они болтают о своих занятиях — твою мать, это же реально отстой.                     Учитывая их любовь к соперничеству, спалились они достаточно быстро, и Лотор в замешательстве нахмурился, наблюдая за ними двумя. Тем не менее, Кит всё равно упорно не сдавался в своих попытках наступить на ногу Лэнса, жадно кусая губы, чтобы не засмеяться.              В конце концов, Лотор расплывается в улыбке, как если бы он понял шутку, чёрную и злую.              — Вы двое… — спрашивает Лотор, замолкая, прежде чем полностью задать вопрос. В любом случае, он довольно очевидный, поскольку сейчас его взгляд метается между Лэнсом и Китом, задерживаясь где-то между ними, будто он представляет, как их руки будут выглядеть переплетенными под краем стола. Кит краснеет, даже несмотря на то, что подобного вопроса и следовало ожидать с таким-то их поведением.              — Нет! — выпаливает Лэнс, поспешно отвергая эту мысль. И хотя Кит был на грани того же, уверенно про себя всё отрицая, после этих слов он почувствовал укол обиды. В конце-то концов, это же не из-за отсутствия желания со стороны Лэнса. В ту ночь именно он был тем, кто сделал первый шаг вперёд, когда они встретились, почти отчаявшись по этому поводу. Нет никаких сомнений в том, считает ли он Кита привлекательным, на данный вопрос ответ был дан даже ещё до того, как они обменялись именами.              Но, очевидно, он не хочет, чтобы его друг знал подобные вещи. Или, может быть, он все еще пытается согласовывать свои желания с Китом, стараясь не доставлять тому неудобств. В любом случае, эта тема тяжело оседает в животе Кита, мгновенно стирает улыбку с его лица. Слишком уж напоминает ему то утро, когда Лэнс незамедлительно перечеркнул все, что произошло между ними.              После этого, разговор между Лэнсом и Лотором возобновляется, но теперь Кит не обращает на них внимания. Через несколько минут он уже теряет интерес, поднимаясь на ноги и желая еще выпить. Проговаривает про себя, что эта бутылка будет последней. Он правда не хочет напиваться, несмотря на всё своё доверие Лэнсу; он никого здесь не знает, Кит в принципе не часто позволяет себе расслабляться в обществе незнакомцев.              И чуть не хватается за сердце, когда на полпути через комнату слышит позади себя тихие шаги, набирающие скорость, дабы догнать его. Однако быстро обо всём догадывается, оборачиваясь назад и расплываясь в улыбке знакомому лицу, прямо когда Лэнс подошел к нему. Чужая рука обхватывает его поясницу и уводит на один из тех стульев, стоящих вдоль бара.              Он устраивается и заказывает себе напиток, в то время как Лэнс сидит рядом с ним, опираясь локтем о барную стойку, подпирая подбородок ладонью.              — И что это было? — в конце концов, спрашивает Лэнс, с любопытством оглядывая его.              — Ты о чём?              — Понял, пусть будет по-твоему, — Лэнс хихикает, хватая себе бутылку воды. Тем не менее, все еще смотрит на Кита, пока оба допивают свои напитки. Такой странный залипательный момент, Кит в итоге первым не выдерживает и отворачивается. И в тот самый момент Лэнс находит в себе силы заговорить первым, задавая очевидно назревший вопрос: — Что ты имеешь против Лотора?              — Он скучный. Своего рода сноб. О чём бы ни болтал, всегда кажется такой выскочкой, — Кит легко перечисляет эти черты характера, прочитав всю его натуру в первые же минуты знакомства. — Но, грубо говоря, ничего против него не имею. Просто как по мне не самый классный чел из твоего окружения, но я его не ненавижу. Неплохой парень, если такие реально в твоём вкусе.              — А какие в моём вкусе? — спрашивает Лэнс немного недоверчиво. Но Кит не стал выбрасывать что-либо в качестве пояснения, так что, в конце концов, Лэнс снова заговорил. Это застает Кита врасплох, и в тот момент, когда до него доходит, что он только что сказал, чуть не давится водкой. — Эй, хочешь свалить отюда?              Когда Кит откашлялся, он посмотрел на Лэнса так, будто тот совсем выжил из ума. Его брови ползут вверх, челюсть отвисает в недоверии. Лэнс просто сверлит в ответ, и на его лице не проскальзывает ни капли стыда. Кит не уверен, как стоит поступить… он солжёт, если скажет, что ему эта идея не по душе. Хотя вполне возможно, за него и вовсе говорит алкоголь.              — Серьёзно, Лэнс, ты решил, что эта херня прокатит со мной? — усмехается Кит. — Я не настолько пьян.              — Нет, я не имел в виду ничего такого. Ну, просто… тебе же очевидно скучно, — вторит Лэнс, оглядывая комнату, где все разделились по двое или по трое. И прикусывает губу. — Я вообще не знал, что придет так много людей, я думал, что позависаю только с Аллурой и Ромелль, но походу это одна из тех ночей, когда все будут прям в говно. И, ну, такие мероприятия, похоже, не совсем для тебя, да и я сегодня трезвый. Короче говоря, мне кажется, нам было бы веселее оторваться и дома, даже в одежде.              — О, как мило, — шутит Кит. А после, так как ему нравится наблюдать за метаниями Лэнса, и поскольку он не собирается так просто соглашаться, он соскальзывает со своего места и кивает в сторону Лотора, все ещё сверлящего Лэнса с другого конца комнаты. — Ты не пойдёшь домой с ним?              — С кем? С Лотором? Чё?! Кит, он же просто друг! Почему ты вообще- — Лэнс запинается, явно взволнованный из-за его слов. Хотя он кажется искренне шокированным, будто правда даже и не думал об этом. И без дальнейших комментариев Кита, успокаивается, глубоко вздыхает, сразу же берет себя в руки. — Нет конечно. Я же обещал вести машину, знаешь ли, к званию «водитель» нельзя так легкомысленно относиться.              Услышав последнюю фразу, Кит смеётся и качает головой, уже направляясь к выходу, прежде чем дать Лэнсу вразумительный ответ на его предложение. После, он оглядывается через плечо и отмечает, что Лэнс все еще стоит на месте с лицом, полным неверия. Кит манит его пальцем.               — Тогда отвези меня домой, шофёр.               И вскоре они снова оказываются в машине Лэнса. Кит отодвигает своё сидение назад и закидывает ногу на приборную панель. Ботинок оставляет за собой грязный след, а Лэнс даже не замечает. Он выглядит рассеянным, его нижняя губа зажата между зубами от волнения.              — Эй, я знаю, что сказал, что мы должны отправиться домой, но вместо этого, могу я показать тебе кое-что? — весело спрашивает Лэнс, хлопая рукой по рулю и выжидающе глядя на него. Кит слегка бледнеет, его охватывает неуверенность. — Господи, Кит, да перестань смотреть на меня так, будто я собираюсь накинуться на тебя! Да, ты мне нравишься, приятно знать, что мы оба на одной волне, не то чтобы я чё-то скрывал. Но я не, мы не… это не так. Я не пытаюсь залезть тебе в штаны. Ты мне нравишься как друг, мне нравится просто дружить, если это все, что ты хочешь, и я не собираюсь настаивать на нечто большем. Все хорошо. Меня всё устраивает.               — Прекрасно, — быстро выпаливает Кит, прежде чем даже решить что-то для самого себя. Все, что угодно, лишь бы отвлечься от признания Лэнса. Как еще Кит должен ответить, когда сказанное вызывает в нем такой непонятный взрыв эмоций? Нет, пока что лучше просто замять тему. — Куда ты меня вообще везёшь, а?               — Окей, буду честным, это типа как локальное тусовочное место для подростков, где они трахаются, но мы едем туда не по этой причине! — торопливо объясняет Лэнс, словно всё еще переживает, что Кит может как-то не так понять. По правде говоря, Кит уже достаточно хорошо знает Лэнса, чтобы ему доверять. Он знает, что Лэнс не из числа таких людей, хотя с самого начала он и произвёл на него именно такое впечатление. Лэнс не какой-то ужасный бабник, оставляющий кучу разбитых сердец везде, куда бы ни пошел, как бы он ни старался таким образом поиздеваться. На самом деле он невероятно эмоциональный, безумно заботливый, мягкий в том смысле, в каком Кит очень ценил. Так что да, он верит в его хорошие намерения. Просто он сам себе не доверяет, когда дело касается Лэнса, когда его эмоции превращаются в самый настоящий ураган чувств. — Там действительно красиво. С прекрасным видом на океан. Я иногда туда заскакиваю в перерывах на обед или когда у меня выходной, это что-то типа моего счастливого места. Ну почти, после Варадеро. Что скажешь?               — Хорошо, — отвечает Кит, вскидывая руки в знак поражения, словно это Лэнс угомонил его и заставил. На самом же деле, он просто рад покинуть тот выцветший бар, свалить подальше от жадных взглядов Лотора, которые даже не были направлены в его сторону. Эта идея намного лучше, он чувствует, что снова может дышать.              Поездка, в целом, оказалось приятной. По пути они останавливаются, чтобы перекусить, бурчание Кита со временем затихает, а Лэнс нервно лопочет всю дорогу, словно не может вынести тишину рядом с Китом. Как ни странно, это скорее умиляет, нежели раздражает, и Кит ловит себя на том, что ему очень нравится слушать Лэнса, рассказывающего про свою семью. Думает, что к тому времени, когда они приедут в гости на праздники, он даже запомнит все их имена.               Проблемы возникают только тогда, когда Лэнс обрывает свою беспрерывную болтовню. И эта проблема заключается в том, что Лэнс тянется включить радио, издавая звуки радости из-за зависшей в голове попсы, просачивающейся через его скрипучие динамики. А потом он… он начинает подпевать ей, звонко и искренне, наплевав на свою аудиторию по другую сторону машины. Кит пребывает в недоумении, пока Лэнс простодушно распевает песню, попадая в каждую ноту. Учитывая все обстоятельства, он неоправданно хорош в пении.              Кит не произнёс ни слова. Отчасти потому, что он знает, какое блядское слово должно быть брошено в ответ, но по большей части потому, что не осмеливается прервать Лэнса прежде, чем тот закончит, и упустить своё место в первом ряду для выступления. Нет, только когда песня закончится, и Лэнс снова бросит на него взгляд, а затем снова переведёт его на дорогу.               Со временем, чужие губы дрогнули в хитрой улыбке, и Кит лишь тяжело вздохнул. Этот говнюк определённо знает, что у него хорошо получается петь.              — Что?               — Как я вообще мог не догадаться, что ты любитель подпевать радио? — комментирует Кит, но звучит не столько раздраженно, сколько нежно. В ответ Лэнс усмехается еще шире, и это первый признак того, что он полностью искренен. — Иногда я реально радуюсь, что у нас ничего не получилось. Ты абсолютно не мой типаж.               — Тогда какой у тебя типаж? Хочешь сказать, что тебе не нравятся потрясные мальчики с красивыми певчими голосками, с соблазнительным акцентом и пышными формами? О, и ещё скромные, не забывай о моей скромности.               — Хм, возможно ты слишком скромный для моего типажа. Думаю, мне нравятся больше ахуевшие* парни.              — Тебе хочется ахуенности? Я ахуенен. Во мне больше ахуенности, чем ты думаешь. — Лэнс болтает, вообще не задумываясь о том, что он несёт, и Кит больше не в силах сдержать улыбку. Не говоря уже о том, что он откровенно ржёт, искренне забавляясь гримасами Лэнса. Затем Лэнс внезапно замолкает, прерывисто вздыхая, будто его же слова и напугали его. — Я всегда чувствую себя таким прокаченным, когда мне удаётся тебя рассмешить. Тебя так редко можно увидеть не-мрачным.              — Заткнись. И перестань флиртовать со мной. Вернись к пению под радио, даже оно было лучше, чем все это.              — Ты только что сам сказал, что это было. Флирт, — поддакивает Лэнс. — Для протокола, ты флиртуешь в ответ. Всё не так односторонне, как тебе кажется.              — Плевать.               — «Плевать» сказал он, — Лэнс так ласково передразнивает, будто пытается привлечь внимание публики, которой просто нет. Кит честно борется со своей подступающей улыбкой, ему едва удаётся удерживать лицо кирпичом. Становится всё сложнее и сложнее сдерживаться и отрицать ту естественную химию, что происходит между ним и Лэнсом.               И в ту минуту, когда они приезжают, он полностью осознаёт, что это действительно то место, куда люди приходят, дабы перепихнуться на заднем сидении своей машины. Почти даже уверен, что видит брошенное авто в дальнем углу стоянки. Но разум быстро отвергает подобные мысли, потому что вид перед их машиной слишком прекрасен, чтобы его игнорировать. Голубой океан простирается так далеко, что не виден целиком людскому глазу.              Кит тяжело сглатывает.              — Пошли лучше выйдем и спустимся к смотровой площадке. Вот там и открываются лучшие виды, — сообщает ему Лэнс, вылезая из машины. Хоть тот самый трепет так и не прошёл до конца, Кит заставляет себя пойти за ним, безусловно веря, что Лэнс говорит правду. Он следует за ним по пешеходной тропе, не забывая обступать грязь, позволяя тихому бормотанию Лэнса указывать путь. Затем они сворачивают с проторенной дороги, выходят на смотровую площадку вдоль скалы. И в тот самый момент у Кита перехватывает дыхание.               Действительно красиво. Может быть, самое красивое место из всех тех, которые ему только доводилось видеть: сейчас на улице ужасно темно, и он не совсем уверен. Тем не менее, трудно представить что-то ещё более прекрасное, когда он смотрит на воду и наблюдает за рябью лунного света в её отражении.               — Почему ты не привёз меня сюда днем?! — Кит задыхается, слепо протягивает руку и игриво толкает Лэнса. Он уворачивается, хихикая, когда кулак всё равно прилетает в плечо с глухим стуком.               — Не знаю. Не был уверен в том, что ты согласишься, — Лэнс смеётся, но как-то натянуто, напряжённо. Это не его настоящий смех, ведь тот смех, который без усилий срывается с его губ — глубокий и звонкий. Киту ничего не остаётся, кроме как оторвать глаза от сияющей поверхности воды, переводя взгляд на Лэнса в поисках причины. — Одно дело — тащиться на пробежку и добиваться твоего внимания, совсем другое — пригласить на романтическую прогулку вместе. Звучит так, будто я зову тебя на свидание.               И, что ж, он не так уж и неправ. Даже если бы Лэнс предложил ему приехать сюда раньше, он, вероятно, сказал бы «нет», слишком замороченный последствиями и невысказанными словами, чтобы насладиться этим предложением.              — Никогда не узнаешь, если не попробуешь. Возможно, я бы сказал да.               — Не издевайся, Кит, — ворчит Лэнс, но снова нежно и игриво. Кит улыбается, делает шаг ближе и прислоняется к нему.

***

      Как бы сильно Лэнс ни любил проводить время с Китом, есть что-то незаменимое в тех днях, когда он часами шатался в одиночестве. Всё было в порядке, когда у него ещё отсутствовал сосед, да и на самом деле те ощущения до сих пор не покидают его. Просто сейчас он всё время, ну, скучает по Киту. Чаще всего весь день строчит ему всякие тупые анекдоты, кидает новости, и время от времени Кит даже что-то ему отвечает.              В любом случае, может это и не совсем ортодоксально, что сейчас Лэнс одет в кружевное бельё, дрочит сквозь ткань перед камерой… всё это время сверля свой телефон, лежащий в углу кровати и дожидаясь ответа Кита на скинутый им последний, величайший мем.              Он не совсем понимает, когда ситуация настолько вышла из-под контроля, что теперь каждый уголок его жизни чувствуется пустым без сухого юмора Кита и этих не впечатлённых смурных взглядов, брошенных в сторону Лэнса после отстойных шуток.              Даже когда работает и зарабатывает за то, что отвлекает других людей, Кит — единственный, о ком он думает. Чаще всего это более чем немного отвлекает, мешает сосредоточиться на текущей задаче, будучи отвлечённым своими всепоглощающими чувствами. А потом в дни, когда Лэнс устраивает себе утренние забеги с Китом, свежевымытым и наполовину одетым, ну… это чертовски упрощает его работу. У него никогда не было столько энергии для дрочки, и, наверное, ему стоит чувствовать вину насчёт происходящего, но нет, он всегда оставался немного бессовестным в плане секса.              Что? Всё же нормально, он никому не причиняет вреда, ну разве что самому себе, завышая свои ожидания и лелея надежду на то, что у них правда что-то да получится.              Хотя…              Ладно, окей, это правда, на днях в молле Кит действительно сказал, что у них нет никаких шансов сойтись вместе, что он абсолютно не заинтересован в отношениях, в особенности с Лэнсом. Но затем та ночь в баре размыла всякие границы, стёрла расчерченные линии… и с тех пор… всё стало по-другому.              Лэнс не осмелится сказать, что теперь они могут спокойно развязать руки — это только покажет время. Всё ещё есть некоторые пробелы, которые Лэнсу предстоит восполнить, и он честно попытается убедить Кита в том, что оно того стоит. Всё, что он может сказать сейчас, это то, что Кит стал более открытым к чему-то большему, более открытым к Лэнсу. И они вроде как флиртовали, даже после той ночи вечеринки, и даже после того, как протрезвели… находились почти в той самой ситуации, когда готовы признать влечение друг к другу, но всё ещё имеют сложности что-то предпринять.              В любом случае, потратив день на съемку контента в свой блог, а затем, снова одевшись, Лэнс удобно устраивается на диване в ожидании. Кит должен скоро вернуться. И они решат, как стоит провести вечер.              Звук захлопнувшейся двери — единственное предупреждение для Лэнса. Спустя некоторое мгновение, огромная собака весом в сто фунтов влетает в его живот, выбивая из него весь дух, к чему нельзя было подготовиться. Он стонет, слабо пихая тяжеленное животное, прерывистое хихиканье слетает с губ, даже кода он изо всех сил старается вдохнуть.              В конце концов, Космо сжаливается; или же это Кит прилетает на помощь и зовёт пса обратно к себе.              В тот момент, когда Лэнс переводит дыхание и вытирает с лица зализанные слюной волосы, он перекатывается на живот и кладёт подбородок на подлокотник. С этого места ему хорошо видно входную дверь, где Кит неуклюже снимает одежду. Лэнс ухмыляется про себя, нежно качая головой. С самого начала лета это стало своего рода традицией: Кит всё с такой же горячностью отдаётся делам, но терпеть не может жаркие температуры Кали.              Лэнс, напротив, вырос в более тёплом климате, будь то Куба или Кали за последние десятилетия, все это далеко от средне-западных температур, в которых рос Кит.              — Ты сегодня рано, — бросает Лэнс ленивым и расслабленным тоном, удобно развалившись на диване. Кит, с другой стороны, нервно откидывает волосы с лица. Он раздевается до боксёров и, спотыкаясь, залетает в комнату прямо к дивану, где расслабляется Лэнс (полностью одетый в шорты и футболку, потому что он не какой-то дикарь).              — Как же, блять, невыносимо жарко, я чуть не сдох, — Кит рычит, заваливаясь на его ноги. Лэнс бурчит, отпинываясь от него, и сворачивается калачиком на другом конце дивана. Кит сгибается пополам, зарываясь лицом в руки. — У меня сильнейшая мигрень. Я вообще не мог сконцентрироваться на тату — жужжание машинки нереально выебало все мозги.              — Будешь эскимо?              — О, пожалуйста, — грубо умоляет Кит, словно выпрашивает Лэнса пощадить его жизнь, а не поделиться мороженым. Лэнс хихикает, тянется к мини-холодильнику, установленному рядом с диваном. Кто-то может решить, что он просто ленивый, но на самом деле летом очень важно сохранять энергию.       Он кидает эскимо Киту, с сочувственной улыбкой наблюдает, как тот сразу же прикладывает его ко лбу, пытаясь хоть как-то охладиться. Тем временем Лэнс вскрывает своё угощение, прижимает розовый кончик языка к своим губам, что можно трактовать как соблазняющий жест (но конечно же нет, это было не намеренно, учитывая, что он всё ещё не дикарь)              — Я так понимаю, ты до сих пор не привык к жаре Лос-Анджелеса? И это спустя год?              — И никогда не привыкну, это как жить в печке, — хрипит Кит, разрывая упаковку и откусывая сразу половину. Лэнс вздрагивает, пристальный взгляд скользит по собственному эскимо, нежно прижатому к его языку. Опять надеется, что это нельзя интерпретировать как соблазняющий жест, иначе у Лэнса есть серьёзные опасения по поводу Кита в спальне. — Пожалуйста, скажи, что электрик придёт сегодня, я ему заплатил заранее.              — Сорян, чувак, — пожимает плечами Лэнс.              — Блять, как же жарко. Отвечаю, я сдохну.              — Знаю.              — Ну, хотя бы не придётся платить за кремацию.              — Ха. Смешно.              — Спасиб, можешь написать это на моём надгробии.              — Открою тебе секрет, — говорит Лэнс, свесив ноги и ткнув Кита. — В такие дни как сегодня? Просто ничего не делай. Даже не пытайся. Просто валяйся и хорошенько прожарься. Я диван специально поставил как пункт охлаждения, в комплекте с мини-холодильником и с почти семью вентиляторами. Всегда пожалуйста. Приму оплату в виде более щедрых взносов в мой гардероб.              — Заткнись, — бурчит Кит, откидывая ноги Лэнса и съёживаясь, пока тот не ссутуливается настолько сильно, что это кажется уже неудобным. — Хочешь чё-нибудь посмотреть?              — Опять твои сраные документалки? — догадывается Лэнс. Кит бросает на него взгляд, заранее отвечающий на его вопрос. — Боже, ладно, но в следующий раз выбираю я. Твой вкус просто ужасен.              И так они проводят остаток ночи, пока солнце не садится за горизонт, и температура в их доме не снижается до приемлемой. Они посмотрели пять серий подряд документалки Кита, а у Лэнса всё ещё так и не выпал шанс выбрать свой сериал, так что спустя некоторое время он предсказуемо начал постепенно раздражаться. Между тем, Кит был полностью погружён в происходящее на экране, не обращая внимания на метания Лэнса, как бы тот не пытался привлечь внимание и угомониться.              Пока шла последняя серия, Лэнс успел приготовить им ужин, отвечая на все свои сообщения (а их было много, всё из-за тизера, который он запостил ранее), раскидал все свои альбомы на телефоне, прочитал половину модного журнала и, в отчаянных попытках отвлечься, уже два с половиной раза прогнал весь алфавит в уме. В конце концов, ему снова стало скучно и неспокойно.              И вот так он оказывается лежащим на коленках Кита, раскидавшего ноги на полу, и затем, устраиваясь между его широко раскинутыми бёдрами, скрещивает свои ноги под собой. Не самая обычная поза, в которой можно сидеть, но Кит слишком залип на своём шоу, чтобы задаваться вопросом насчёт этого, а Лэнс, кажется, уже умер и попал в рай, будучи заключённым между этими мускулистыми волосатыми бёдрами, так что… он не может найти в себе силы как-то даже шевельнуться.              К тому же, скучающий Лэнс значит возбуждённый Лэнс — это всем известно. И его мозг между ног не может выдать ничего лучше, кроме как продолжать сидеть на коленках между разведённых ног Кита, даже если ему, к сожалению, приходится пялиться в другое направление, притворяясь, будто он увлечён происходящим на экране, а не парнем позади себя.              Спустя некоторое время он начинает ёрзать. Вертится, кладёт голову на колено Кита, скользит пальцами по чёрным волосинкам на икрах, развязывает шнурки чужих кроссовок, а потом снова завязывает. По большей части Кит сдержанно всё принимает, разве что иногда пинает или бьёт по рукам Лэнса, когда тот совсем уже наглеет.              Дело даже не том, что он пытается что-то высмотреть, это так, вам на заметку. У Лэнса весьма много сторон: пошлость, возможно, и является её частью, но он не из тех, кто не уважает личное пространство человека или чужое право показывать своё тело. Чёрт, как секс-работник, это то, чем он очень горит, после того, как испытал на себе прелести пиратства и нелегального бесплатного распространения его видео.              Просто порою подобное происходит. Лэнс оборачивается, чтобы посмотреть на Кита, ну и возможно, бросить какой-нибудь тупой комментарий о том старом бородатом мужике, верящего в Биг Фута, но внезапно его мозг замыкает. В какой-то момент Кит ещё больше ссутулился, сильнее раздвинул ноги, и ужасное состояние его осанки смешалось с отвратительно мешковатыми боксёрами…              Лэнс ничего не видит! У него нет грёбанного ночного зрения, окей? Он не видит член или его очертания. И то, что улавливает его взгляд, может, в конце концов, оказаться уловкой разума, обнадёживающей иллюзией и обманом зрения из-за ужасного освещения комнаты. Ему кажется, что он видит… отблеск света, отражающегося от экрана телика, что-то металлическое, сверкнувшее и блеснувшее на долю секунды, но он всё-таки собирает себя в кучу и отрывает взгляд, прежде чем Кит успевает заметить, как Лэнс пялится на его ёбанное нижнее белье как какой-то грёбанный извращенец.              Лэнс разворачивается на месте, твёрдо шлёпается задницей о пол и переводит взгляд на экран перед собой. И не шевелится. Вообще никак. До тех пор, пока Кит не пинает в бок, беспокоясь, что неугомонный балабол больше никак не вертится. Но Лэнс правда не может заставить себя никак двинуться, точно не тогда, когда умные мысли преследуют его, но он оказывается быстрее.              Есть ли у Кита..? Не-не, конечно нет. Определённо же нет, да? Плюс, он точно не такой человек. Конечно же он не из того типа людей, которые заинтересованы в дружеских отношениях с привилегиями. И да, он состоит в сообществе татуировщиков и пирсингистов, это огромная часть его жизни. У него так же есть пирсинг, например, в языке и над бровью, ещё септум в носу и-              И, видимо, в его члене.              Нет, плохой Лэнс, не думай об этом. Не думай об это, не думай, не думай-              — Эй, Кит, а ты делаешь ещё и пирсинг или только тату? — выпаливает Лэнс, как идиот.              Вопрос повис в воздухе, и Лэнсу интересно, не собирается ли Кит снизойти к нему своим игнором, будучи полностью погружённым в сериал, чтобы услышать болтовню Лэнса. Но ему не повезло, и вместо этого Кит издаёт странный мычащий звук, задумавшись.              — Когда я тренировался, я делал и тату, и пирсинг, но профессионально только татуирую. Решил, что имеет больше смысла вложиться в одно направление, чтобы я мог отточить свои навыки быстрее. Тату всегда было моей страстью, поэтому вывод напрашивается сам, — объясняет Кит, и Лэнс даже не приходит в восторг от того, насколько общительным он становится, когда дело касается работы, его страсти, потому что мыслями он слишком далёк от того, чтобы это оценить.              — Серьёзно?              — Серьёзно. Тут больше… свободы творчества. Конечно, с пирсингом сейчас есть довольно классные украшения, но не знаю. Это разные вещи, когда ты создаешь произведение искусства от начала до конца и видишь реакцию клиента, — поясняет Кит, пересаживаясь в более удобное положение за Лэнсом, случайно задевая коленом его плечо. Лэнс тяжело сглатывает, пытается остановить свои мысли, по крайней мере, до тех пор, пока не снизит риски возбудиться от такого положения. Как некстати он вспоминает о своём давно забытом кинке. — Почему ты вообще спрашиваешь? Раньше тебе же было пофиг. Хочешь сделать какие-то модификации?              — Может быть, — брякает Лэнс. Он медленно поворачивается, не сводя глаз с талии. Встречается с взглядом Кита и мило улыбается ему, будто это поможет хоть как-то поменять характер его мыслей. — Сделаешь мне какую-нибудь скидку, по типу дружеской или семейной? Просто не знаю, смогу ли я позволить тебя, большой босс.              — Кое-что может и сделаю.              — Да? Серьёзно? — говорит Лэнс, искренне поражаясь. Честно говоря, до этого он даже не рассматривал идею сделать тату, выполненную Китом. Он никогда не горел подобным, его мать, наверное, дала бы ему по шее за то, что он просто подумал об этом. И хотя он по-настоящему восхищался тату издалека, сам бы никогда не решился сделать со своим телом что-то подобное. Но одной мысли запечатлеть эскизы Кита на своём теле навсегда достаточно, чтобы заставить его передумать, и он уверен, что это даже не связано с его влюблённостью в этого парня. Его работы настолько впечатляют, что это было бы действительно честью.       — Мм, мы поговорим об этом, когда мой мозг будет нормально работать, — кивает Кит, расслабляясь на подушках, на мгновение прикрывая глаза. И за не имением других альтернатив, взгляд Лэнса неотрывно скользит вниз, словно его коленки хранят тайны Вселенной. Разумеется, из-за смены позиции он ничего теперь не может увидеть, только очень расплывчатые очертания сквозь чёрную ткань. Но всё равно облизывает губы, как собачка при виде манящей косточки. Блять.       Если бы это был кто-то другой, Лэнс бы не стал так сильно стараться контролировать свои мысли. Несмотря на грязное чувство юмора и беспорядочные половые связи, Лэнс думает не только своим членом, всё-таки, чаще всего он пользуется головой на плечах. Просто речь идёт о Ките, возможно, о самом горячем мужике, которого ему только доводилось встречать, с этими тату, и косухой, и ебанным маллетом, и псом, и-       И помимо того, кто он есть… так же возникает вопрос, что же там внизу такое.       Несколько лет назад, когда Лэнс только начал вести свой блог и прежде чем у него появился длинный список постоянных зрителей, когда он ещё знал имена или ники всех пользователей… был один парень. Он стал одним из первых зрителей Лэнса, поэтому выделялся из толпы уже в те дни, и Лэнс действительно старался осчастливить его своим контентом, за который тот платил.       Всё началось с покупки заранее отснятых видео, потом всё переросло в секс-переписки, и в итоге окончилось роликами, созданными специально для него. Даже сегодня, время от времени он просит присылать их раз в месяц, если Лэнсу повезёт. Всё также платит неплохие деньги, даже не пожаловавшись, когда Лэнс поднял цену, просто спокойно всё принял и, более того, отправлял дополнительные чаевые за принесённые неудобства.       И когда наступил этап секс-переписок, теперь не только Лэнс отправлял фотки, молча зарабатывая на своих стараниях, теперь он ещё и начал получать ответ. Ну, для начала, у этого чувака классный член, окей? Этого нельзя было отрицать. Лэнс даже кончал пару раз. Но это было прежде, чем правила поменялись, до того судьбоносного дня, когда Redwolf19 осмелился прислать ему член, как обычно, только теперь с изящным маленьким металлическим шариком, укрытым прямо под уздечкой его головки. С тех пор Лэнс жалко и безнадёжно стал зависим от члена незнакомца.       Он никогда не спал с парнем с пирсингом в члене. Даже после того, как выяснилось, что у него, по-видимому, кинк, оказалось сложно найти человека, который был бы не против с ним попробовать. Он не собирается что-то постить в Craigslist и выставлять анкету в Grindr, что ищет член с пирсингом, с которым можно развлечься, — это, кажется, самый настоящий фундамент для отстойных отношений. И поэтому вынужден жить только со своими фантазиями и редкими фотками, которые присылает ему Redwolf19.       Он определённо жуткий и богатый белый старикашка — это вообще вне всяких сомнений, но Лэнс тащится от его денег, члена и поэтому, в общем-то, у него есть особое место в сердечке для этого человека. Но если бы у Кита был член с пирсингом… то, чёрт, это же всё меняет, да? Ну ладно, может и не всё, учитывая, что Лэнс уже хочет с ним переспать, но от этого его желание только бы усилилось. Как доказательство, в шортах уже всё твердеет только от одной этой мысли.              Он отодвигается, пытается хоть частично снять давление со своего стремительно твердеющего члена.              — Лэнс, прекрати ёрзать, — гаркает на него Кит, начиная искренне раздражаться.              — Прости, — застенчиво лопочет, его щёки пылают, как только он думает о причине своих дёрганий. И не уверен, что может остановиться, ведь его член быстро достигает точки невозврата, когда только холодный душ способен хоть как-то привести в себя. Тем не менее, Киту это знать не обязательно, и он никогда не узнает, если Лэнс вставит себе мозги на место. — Приятно познакомиться, я представитель СДВГ**.              — Да, да, я знаю, что это вне твоего контроля. Прости, — вздыхает Кит, снова расслабляясь. И всё было бы в порядке, они могли бы оставить всё как есть, спокойно досмотреть оставшуюся часть серии и разбежаться по своим углам. Немного повертеться всё ещё можно, Кит не против небольшого мельтешения. Но Лэнс был бы не Лэнсом, если бы… не начал провоцировать по новой. Ну, знаете, в своей пошлой манере.              — Я бы дал ему себя отжарить, люблю папиков постарше, — выпаливает Лэнс, указывая на старика, верящего в Бигфута, где на экране он был одет в белый халат, типа он доктор, а не сумасшедший сторонник теории заговора. Позади него Кит издаёт отчётливо болезненный звук, его последующий вздох был полузадушенным, словно он забыл, как правильно дышать. И Лэнс смеётся, легко и звонко, посчитав, что он успешно поднял настроение, тонко пошутил над своей проблемой и-              И затем всё полетело по пизде, когда Кит вплёл руку в его волосы, резко оттягивая их.              — Ради всего святого, Лэнс, веди себя прилично.              — Блять, — стонет Лэнс. Вот честное слово, он клянется могилой своей abuela***, стонет как настоящая шлюха (кем он, в какой-то степени, является, так что это не удивительно, если бы не тот факт, что он стонет из-за друга, тянущего его блядские волосы). Часть его всегда знала, что пока он беззаботно коллекционирует все эти свои причудливые, специфические кинки, однажды они обязательно ему аукнутся, надерут задницу в том самом не сексуальном смысле. И вот, пожалуйста.              Сам по себе стон не очень громкий, но по своему характеру безошибочно сексуально-возбуждённый, источающий настоящую похоть с губ Лэнса. Не то, чтобы его кто-то имел право за это осуждать, ведь в своей повседневной жизни он никому не позволяет прикасаться к идеально уложенным волосам, если только это не с сексуальными намерениями, конечно. Так что из-за этого у него с самого начала выработались своеобразные ассоциации и рефлексы, связанные с сексом. А теперь соедините то, что именно Кит схватил его за волосы и возбуждение, которое уже было изначально… и, боже, он чувствует странную дрожь, проходящую по всей длине позвоночника, чувствует кончик своего члена, дрожащего и пачкающего смазкой бельё. Блять.              И Кит, ох, бедный Кит. Он застывает, становится совершенно неподвижным, пока его пальцы по-прежнему находились в волосах Лэнса, даже не решается пошевелить ими снова. Чувствуя смущение, пробирающее до глубины души, Лэнс отстраняется от его руки, и Кит резко отдёргивает её, как от огня. А Лэнс не знает, как реагировать, но он всегда был таким человеком, который сводит всё в шутку.              Разворачивается, одаривая Кита своей самой широкой кривой ухмылкой. А Кит пялится так, словно видит перед собой привидение, пока Лэнс, в надежде рассмешить его, протягивает руку и салютует.              — Да, Сэр. Я услышал вас громко и отчётливо. С этого момента буду вести себя хорошо, Сэр.              И затем следует долгая немая пауза.              — Ты чё… постоянно ходишь со стояком? — наконец разрывает тишину Кит.              — Типа того, — признаётся Лэнс, наклоняясь, чтобы привести себя в порядок; в этом смысле ему нечего скрывать. Кит не дурак. Более того, он уже видел его в подобном состоянии раньше. Тем не менее, он всё ещё смущён и чувствует нервозность перед Китом, который до сих пор не может оторвать от него взгляд. Ко всему прочему, его выражение лица нечитаемо, сложно понять, что отражается в этих тёмных глазах — осуждение или же что-то совершенно иное. — Ну что? Мне же нужно было чем-то заняться, пока ты залипал на сериал с самым отстойнейшим мужиком на свете. Этот старпёр с бородой — единственное развлечение.              — О боже, вали уже на диван. Ты невыносим, — вздыхает Кит, говоря это скорее со смехом, нежели раздражением, и Лэнс беспомощно пожимает плечами. Теперь он не сможет стереть улыбку с лица, даже если попытается, карабкаясь обратно на диван и наклоняясь к Киту. И Кит даже не возражает, обхватывая рукой его плечи и притягивая к себе.              — Невыносимый, да? Ты выбрал ужасно странный способ сказать «неотразимый».              — Заткнись, Лэнс, и просто смотри долбанный сериал.              И с этими словами Лэнс расслабляется, развалившись на диване, пока улыбка всё ещё мелькала на его лице. Он рад, что Кит так спокойно отнёсся ко всей ситуации, чувствует, как что-то между ними меняется, досматривая последние минуты серии. Стоит ли пытаться во флирт? Отреагирует ли Кит с нежным раздражением или же искренним дискомфортом? Что ж, есть только один способ узнать это.