Излишняя близость

Холодное солнце оставило мутный луч на смятой подушке. С трудом открыв глаза, Сергей оглядывается: комната наполнена предутренним сумраком. Из-за ночного мороза окна покрылись тяжёлой изморозью и свет с улицы никак не мог наполнить комнату Сергея всецело. Страшная слабость отозвалась в мышцах, когда Сергей попытался встать с кровати. Покрытые испариной лоб, руки и ноги точно давали понять, что ночью у Сергея была высокая температура. Он, поднявшись на подкашивающиеся ноги, побрёл за пределы неясного пространства в темноту меж комнатами. Мама, услышав шаги, вышла и тут же подлетела к Серёже, касаясь его плеч и помогая дойти до ванны. Сергей умывается, чистит зубы из последних сил, а потом направляется на кухню. Там его уже ждал завтрак: бесформенная воздушная яичница с пухлым ярко-жёлтым желтком, расплывающимся по белку, кусочки мягкого хлеба и сладкий чай с малиновым вареньем в вазочке неподалёку. Сергей, присев на стул, наблюдал, как мама мечется в поисках прихватки, готовясь вытащить горячие бутерброды из микроволновки. -Мама, я думаю, не стоило, - Сергей ослабленным жестом берёт вилку. -Как не стоило? Тебе поесть надо, ослаб совсем, - мама второпях достаёт большую тарелку с большими кусками хлеба и горячей розовой ветчиной. Перед Сергеем полный стол еды, а есть совсем не хочется. Тяжелое давящее чувство прижимает Красноштанова к полу. Из головы не выходит образ трупа неизвестного: он судорожно и еле заметно подрагивал, лежа в этой земельной яме, словно в неглубокой могиле, затаившей в себе чернильный мрак. "Ты как?" - Сергей оставляет короткое сообщение Никите после его безымянного троеточия. Он думает о том, почему кот, всё время послушно сидя на руках, ни с того ни с сего, выпрыгнул и побежал прямо к трупу. И не просто в подвал, а в погреб, пролезая через дыру в полу, специально сделанную для кошек, чтобы они ловили мышей. *** Когда Сергей возвращается в школу, Никита ведёт себя сдержаннее, чем обычно. Он почти ни с кем не общается, просто конспектируя слова учителя к себе в тетрадь. Перемены были для него не отрезком отдыха, а бесконечно тянущийся суетой в виде криков и пустой траты времени. Красноштанов не знал, с чего начать разговор. Да и не было ли это странно после того, что они вместе увидели? И то, Никита слинял, оставляя его одного в компании чьих-то останков. Но Серёжа уверял себя, что от шока. После очередного урока, классный руководитель входит в класс с очередными новостями, которые, чтобы прослушать, нужно сесть за парты: Но учитель и не торопится объясняться. Класс наполнен мёртвым молчанием, только за дверью слышны крики и разговоры, перемешанные в огромный ком, который давил на барабанные перепонки и создавал гам в голове. Все переглядываются. Вероника Викторовна выглядит очень подавленной, даже никак обычно. Она, опустив голову, просто присела. - У меня три новости, - дрожащий голос отозвался в сердцах у всех присутствующих. - Егор Калитько умер в больнице, - она смахивает рукой слезу с щеки, но не может говорить дальше из-за прерывистого дыхания. Сергей поворачивается и смотрит на Никиту, всеми силами старающегося делать вид, что ни капли не удивлён, но кое-что его выдавало: нервные постукивания ручкой по основанию парты. - И Ксюша Адаскина пропала. Обрывки фразы, которая далась учителю непросто, повисли в застывшем воздухе. Людские голоса за дверью больше не доносились, только снег падал громче чем обычно: за окном началась метель, делая вид из окна полностью непроглядным. Косматые, лохматые тучи всё больше и больше отпускали морось, подхватываемую ветром и плавали в воздухе, со сливающимися, как лебяжий пух, мягкими пунктирами закруглённых объёмных припухлостей. Сплошная завеса из плотной ткани снежных струй, качалась, засасывая в свою воронку последние осенний листья, которых просто разрывало в мелкую пыль от сухости. Клочковатые пушинки укрыли полосу далёкого леса с невысокими горами, где уже начиналась дремучая тайга. Плавный изгиб реки постепенно уходит в белёсую муть, оставляя редкую блёклую пелену, которая сплылась с краем горизонта. Почти всё погрузилось в облачное марево, границы были размыты, лишь молочные тучи протискивались меж маленькие рваные пространства, проткнутое уснувшим, утратившим чёткость очертаний, солнцем. Густая мгла заставила погрузиться класс в сырую тьму, оставляя холодный туман и проблески света за не таким уж и толстым стеклом и проникающим через его щели дыханием зимы. - А третья, - учитель закрывает учебник, когда слышит звонок с урока, - Никите Лычёву и Сергею Красноштанову поручено съездить в ближайший посёлок и пофотографировать его для репортажа. - Какого репортажа? - Для стенгазеты "Моя Дальняя Родина", - Вероника Викторовна подозвала Сергея и Никиту к себе, - Этот проект заключён в том, чтобы показать не только городскую цивилизацию, но ещё и деревушки, расположенные недалеко от нас. Как там живут люди? Чем деревня отличается от города? -Но почему именно мы? - Задаёт вопрос Никита, боковым зрением замечая насупленное лицо Серёжи. - Никита, ты же сам хвастался, что какие-то видео снимаешь на камеру за тридцать тысяч. И Никита понимает, что своим хвастовством сам себе вырыл яму: теперь придётся ехать в какую-то деревню, ещё и с Сережей. Сегодня, как ни странно, Никита и Сергей выходят из школы вместе, а не порознь. Красноштанов заметил на лице Васи, что стоял неподалёку, немой вопрос. Было видно, что он, не то чтобы шокирован, но явно не ожидал, что будет наблюдать две удаляющиеся спины в сторону дома Серёжи, а не одну, сгорбленную, с серым портфелем. - И во сколько завтра собираемся? - Решает потревожить зимнюю тишину Сергей. В этом снеговом потоке стоят две расплывчатые фигуры. - Давай в часов восемь. Раньше начнём, раньше закончим. - Предлагает Никита. - Бери с собой немного еды. - А ты? - А с меня камера за тридцать тысяч, - последние слова Никита протягивает с сарказмом, махая рукой у лица, дабы отогнать от своих глаз, цвета зелёной летней листвы с бронзовым отливом, сверкающий снег. Никита любил занять себя делом, но часто менял увлечения как перчатки. Он попросил денег на дорогую камеру у отца, дав обещание, что будет снимать что-то по настоящему интересное и выкладывать это в сеть. Однако, после покупки камеры, Никита забросил её пылиться в дальнюю полку. Лычёв начал увлекаться книгами, тратя много денег особенно на фантастику, но и это дело он бросил на произвол судьбы. Сергей считал, что Никита очень любит тратиться на кофе: он покупал много банок и пакетов кофейных зёрен, любил пить кофе на сливках с ложечкой сахара и наблюдать в окно за своими курами, ведь жил в частном доме. А потом решил купить кофеварку, за которую тоже отвалил немало. Сергея это раздражало, он считал, что Никита ветреный и никак не может определиться с занятием, Красноштанову было жалко тех денег, которые Никита потратил и выкинул, буквально, в пустоту. Бывало, он очень ревновал Никиту к его друзьям, с которыми он познакомился в каком-то кружке для подростков. И, наверное, именно с этого всё стало идти по наклонной: Никита стал всё чаще игнорировать Сергея, а он, в свою очередь, стал делать вид, что ему все равно, но слишком часто осуждать. Никита отдалился, собирая вокруг себя круг новых знакомств, а Сергей ни с кем не общался, буквально чах и чувствовал одиночество, закутанное в пустоту. Сергей отпирался, когда знакомые, замечая этот разлад, давали Сергею советы: просто поддерживать его, быть с ним рядом, это же не твои деньги, чтобы их жалеть и считать. И на всё был один ответ: "мне всё равно, просто я считаю Никиту глупым." И сейчас, Сергей даже не может ответить себе на вопрос, любит ли его Никита? Но он не считал себя виноватым и был твёрдо уверен в том, что сейчас всё плохо именно из-за Лычёва.

***

Утром, Сергей, как они и договаривались, выходит на железную дорогу. Он оделся довольно тепло: из-за его меховой куртки и болоньевых штанов Красноштанов казался ещё более пухлым, чем он был на самом деле. Плотные щёки налились розовым румянцем, говорящим о том, что следы ночного холода на небосводе с редкими звёздами, ещё не собираются уступать слабым очертаниями лиловых сгустков на линии горизонта. Предрассветные сумерки окутали тихое пространство, льющийся свет семафоров развеял темноту дальнего тоннеля, но сгустившийся туман медленно опускался к снежной дороге, покрывая её тонким слоем блестящей крупы и очертаниями хвостиков поблёскивающих снежинок. Никита снова подходит к Сергею со спящим котом в руках. - Ты что, хочешь повторить тот день? - Сергей впервые после этого случая упоминает о том, что они увидели. До этого никто из них не решался проронить и слова насчёт этой ситуации. Никита кидает краткий тревожный взгляд, но ничего не отвечает. По заледенелой дороге они идут к остановке и ждут тот самый автобус, возящий людей из городов в ближние сёла. Никита открывает на телефоне гугл карту и показывает Сергею экран с маршрутом. Ближайшее село было через двадцать километров. Кот уютно устроился на руках Никиты в тёплом автобусе, закрывая хвостом, похожим на пушистую ель, свой розовый носик, сильно выделяющийся на фоне галактического чёрного простора. Ещё нерастаявшие снежинки собирали на шерстке знакомые созвездия. - Он не убежит, как в тот раз? - Сергей наблюдает за хвойными деревьями и склонами оврагов, слабо видневшиеся за стеклом окна, покрытого коркой льда. - Честно говоря, не знаю, что побудило его убежать. Может, он испугался поезда, который издал сигнал вдалеке? - Всё может быть.

***

Вылезая из автобуса, первое, что видят Сергей и Никита уже на посветлевшей улице - полоску старых деревенских домиков, снежные пышные сугробы на крышах, торчащие из них трубы и идущие клубы тёмного дыма в нависшие над деревней перистые облака. На большом снеговом поле, пустым зимой, одиноко стоит трактор с комками снега в кузове, а выше, отделённые кладбищенской оградкой, небольшие бугорки с могилами и скромно стоящей маленькой церквушкой. У линии обвалившегося забора столпились разноцветные пятнышки, как позже выяснилось - коровы, которых ненадолго выпустили из коровника подышать свежим воздухом. Дальше деревни - только бесконечная равнина с лесом на пологом холме и замёрзшая речка. Сейчас Сергей и Никита стояли на горе рядом с небольшим госпиталем, но оттуда были видны далёкие пастбища, загадочно уходящие вдаль и присоединяющиеся к белому небу с округлыми сероватыми отрывками сизых туч, тёмно-синих с белёсым отливом. Слева белые крыши домиков, близко стоящих друг к другу и линией электропередач, справа небольшие холмики старого пожухшего сена, стоящего на вершине небольшого склона, по которому едет грузовая машина. Округлый замёрзший берег реки внизу и рядом стоящий летний хлев. Всё это попало в фотоплёнку фотоаппарата Никиты. Он так же не упустил возможности сфотографировать своего кота на фоне скромно стоящей стопки поленьев у какого-то утонувшего в сугробах домика. - Отличные кадры, - Никита листает фото. - Ну, мне кажется, что тут можно было сфотографировать лучше, - придирчивость Сергея не могла не вырваться в самый неподходящий момент, чтобы разозлить голодного и сонного Никиту. Игнорируя эти слова, Лычёв демонстративно выключает фотоаппарат и убирает его в рюкзак. Не одна черта на лице Красноштанова не дёрнулась, даже та единственная морщина меж бровей, но Лычёв точно знал: ему неприятно от этого жеста. Сергей поджимает губы в тонкую полоску и отводит взгляд в сторону, откуда только что прокукарекал петух с алым гребнем и переливающимися тёмными оттенками хвостом. - Ты еду взял? - На вопрос Никиты Сергей молча снимает рюкзак с плеча и достаёт оттуда пакет с бутербродами.

***

На следующий день, Никита и Сергей шли в школу вместе. Лычёв перекинул все фотографии на флешку и нёс её Веронике Викторовне, но у входа в здание они заметили Дениса Владимировича, который, наконец-то, вышел с карантина. Он разговаривал с полицией.