Кровь, чернила и слёзы

      Всё началось с одной фотографии.       С того самого дня, когда Питер впервые ворвался в башню, Тони стал внимательно следить за тем, чтобы пресса никогда не узнала о существовании мальчика. Не нужно было рисковать, выставляя Питера на всеобщее обозрение, особенно после того, как много лет назад принял решение не связываться с ним публично. Он страдал от чувства вины из-за того, что так много лет не мог найти свою родственную душу.       Вместе с Мэй и Беном он установил правила, чтобы помочь Паркерам приспособиться к внезапному обретению семьи в виде одного из самых известных людей на планете. Надписи на их с Питером коже были расположены так, что легко скрывались под одеждой. Тони по возможности не появлялся в Куинсе. Они придумали историю о том, что Питер учился после школы на Манхэттене, и это помогло скрыть, что Хэппи забирает ребёнка из школы несколько раз в неделю.       Несколько месяцев всё шло своим чередом. Питеру явно было трудно приспособиться ко всем этим новым правилам, но он, словно маленький солдат, стиснул зубы и смирился. Для мальчика одно то, что его соулмейтом был Железный человек, который познакомил его с Мстителями, перевешивало все проблемы.       А потом Тони всё испортил.       Тогда он даже не понял. Это произошло во время пресс-конференции: Тони, слушая, как Стив отвечает на очередной вопрос репортёра, поднял руку, чтобы поправить очки. Это вошло в его привычку; он даже не заметил, что пошевелился.       Но именно в этот момент кто-то сделал фото, на котором отчётливо был виден почерк Питера на запястье Тони.       Попросишь Хэппи заехать за мной чуть позже? Мне нужно остаться после школы       К концу пресс-конференции эта история уже попала в заголовки газет.       Следующие несколько часов были размытыми, паническими. Хэппи в самой неприметной машине, какую только удалость найти, подвёз Питера, Мэй и Бена в башню, уворачиваясь от папарацци и репортёров, которые собрались внизу, желая узнать больше о родственной душе Тони Старка.       Когда приехали Паркеры, Тони крепко обнял Питера и пообещал Бену и Мэй, что всё уладит.       Пеппер провела весь день в суете. Её волосы постепенно выскальзывали из шиньона, когда ей приходилось ходить туда-сюда и держать в курсе, как пиарщики справляются со всем произошедшим. Тем временем Тони слонялся по пентхаусу, нетерпеливый, наблюдая, как Паркеры с тревогой проверяют новости, почти ожидая, что увидят свои имена на первых полосах.       К счастью — бог знает, у кого из Паркеров была достаточно хорошая удача, перевешивающая постоянно невезение, преследовавшее Тони повсюду, — ничего не произошло.       Пресса не нашла имени Питера. Все узнали, что у Тони есть соулмейт, и этот соулмейт был ребёнком, который учится в школе.       Но больше ничего.       Пеппер провела пресс-конференцию, в которой подтвердила наличие у Тони родственной души и то, что это действительно был несовершеннолетний ребёнок. Это, наконец, заставило собравшихся вокруг башни репортёров уйти. На следующий день Тони отправил Питера в школу, испугавшись, что придётся спасать ребёнка от журналистов, но ничего такого не произошло. Мальчик благополучно добрался домой в конце дня, и, кроме того, что Питер жаловался на новость дня о родственной душе Железного человека, ничего больше не произошло.       Кроме того, что Питер рассказал Неду, кто его родственная душа, всё продолжалось как обычно — ну, это и беспокойство Тони каждый раз, когда Питер приходил в башню. Старк боялся призрачных репортёров, прячущихся в тени, которые могли бы установить связь. Было бы достаточно странно, если бы Тони поймали на общении с подростком, и, вероятно, это вызвало бы слухи о незаконнорожденном ребёнке, с которыми пиар-команда не смогла бы справиться. Но так скоро после открытия, что у Тони Старка есть соулмейт-школьник…?       Тони волновался каждый раз, когда приглашал Питера в башню, но, так как каждый визит проходил без каких-либо последствий, тревога постепенно начала угасать.       Всё будет хорошо. Всё будет непросто, но они справятся. Питер был силён, и пока Питер был счастлив, был счастлив и Тони.       Всё будет хорошо.

***

      Хочешь с нами поужинать? Пеппер готовит ту французскую штуку, о которой я тебе рассказывал       Тони нахмурился, глядя на своё запястье. Питер всё ещё не ответил. Тони писал сегодня утром, и это утреннее сообщение осталось без ответа. Уже перевалило за полдень, а Питер по-прежнему был необычно молчалив. Старк знал, что мальчик в школе, но это никогда не мешало ребёнку отвечать — вплоть до того, что в течение одного семестра Питеру запретили носить с собой ручку в школу и заставляли писать карандашом.       Вздохнув, Тони снова застегнул рукав и отмахнулся от молчания ребёнка. Парень скоро вернётся.

***

      — Мы спаррингуем или на самом деле ты пытаешься меня убить? Потому что я не уверен!       В мгновение ока рыжие волосы мелькнули у него перед глазами, а потом Наташа поймала его в удушающий захват.       Она ухмыльнулась.       — Ты льстишь себе, если думаешь, что мне понадобится так много времени, чтобы тебя убить.       — О, отлично, — простонал Тони, безуспешно пытаясь освободиться от захвата, используя технику, о которой Наташа ему говорила. — Не слишком ли поздно сказать «нет» суперсекретному бойбенду?       Чёрт возьми, он ненавидел спарринги без костюма — особенно против Наташи, которая, как не казалось Тони, на самом деле хотела увидеть его успехи, а не просто наслаждалась, выставляя его дураком. Но, как ему говорили члены команды, Старк не должен был становиться мёртвым грузом в том случае, если костюм будет выведен из строя.       И всё же это не означало, что Тони нравились спарринги.       Как раз в тот момент, когда Старк собирался сдаться, из динамиков тренировочного зала раздался голос Джарвиса:       — Сэр, говорит Мэй Паркер. Похоже, дело срочное.       Наташа с неохотой отпустила его, и Тони, пошатываясь, побрёл к часам, оставленным рядом с бутылкой воды. Старк застегнул часы на запястье.       — Соедини меня с ней, — мужчина ткнул пальцем в сторону Наташи. — Я, между прочим, вполне мог выкрутиться.       Через мгновение из часов Тони донёсся голос Мэй, который могли услышать только Старк и Романофф.       — Тони? Питер… Питер с тобой?       Мужчина нахмурился и посмотрел на своё запястье. Мальчик всё ещё не ответил, а прошло уже несколько часов. Тони вдруг ощутил тяжесть внизу живота.       — Нет, — сказал он напряжённо. — Разве он не в школе?       Мэй всхлипнула.       — Нет. Я… Сегодня утром он был дома один, мы с Беном были на работе, но он написал нам, что всё в порядке. Я… я только вернулась из больницы, и нам позвонили из школы, и они… они сказали, что Питер не пришёл… и он не берёт трубку… я позвонила его друзьям и маме Неда, но они ничего не знают…       Сердце Тони забилось быстрее. Он взглянул на Наташу. У неё было холодное выражение лица, жёсткий взгляд.       — Всё в порядке, Мэй. Я отслежу его телефон, посмотрим, смогу ли я найти его. Он, наверное, прогуливает школу или… Я уверен, что есть разумное объяснение. Я перезвоню, когда он будет у меня, окей?       Мэй потребовалось некоторое время, чтобы ответить. Она сделала глубокий прерывистый вдох:       — Окей. Пожалуйста, просто… найди его, Тони. Это на него совсем не похоже.       «Нет, не похоже», — подумал Тони, вытирая внезапно вспотевшие ладони о штаны.       Звонок закончился. Нежная рука на его руке заставила мужчину подпрыгнуть, но это оказалась просто Наташа. Она бросила сочувствующий взгляд, затем посмотрела на остальных членов команды.       — Стив, — мрачно произнесла Романофф. Её голос был тихим, но от этого в комнате воцарилось напряжённое молчание. Тони чувствовал на себе взгляды и глубоко вздохнул, подавляя нарастающую панику. Наташа кивнула в его сторону, — у нас тут ситуация.

***

      Тони тяжело приземлился в грязном переулке, стук сердца отдавался в ушах, словно бы там была армия марширующих солдат. Мужчина отмахнулся от очередного предупреждения Джарвиса о своём сердцебиении и дыхании и оглядел переулок. Взгляд его скользил по переполненным мусорным контейнерам и мокрому картону, медленно расплывающемуся на земле. В переулке воняло дымом и мусором — и было душераздирающе пусто.       Потому что именно сюда привёл след Питера, но здесь никого не было.       Питер исчез, и Тони не мог его найти.       Он не мог уйти. HUD Тони мигал, указывая на переулок с такой настойчивостью, словно Питер именно тут.       Старк неуверенно подошёл к одному из мусорных контейнеров и открыл крышку. Он отдал бы всё, чтобы Питер был там, даже окровавленный, избитый и небрежно брошенный внутрь, но всё, что удалось найти — рюкзак ребёнка.       Рюкзак даже не был разорван, испачкан или выпотрошен — он просто лежал там, слегка грязный, с разбитым телефоном Питера в переднем кармане.       Ноги Тони подогнулись, костюм зажужжал, снимаясь. Его руки отчаянно вцепились в нагрудник костюма, за которым напряжённые мышцы словно разрывали шрамы в центре грудины. Питер исчез, и Тони не знал, где его ребёнок и что случилось.       Великий Железный человек, превращённый в жалкое существо из-за одного мальчика.       — Поговори с нами, Тони, — прозвучал голос Стива в ухе. Старк покинул тренировочный зал в костюме и помчался к последнему известному месту нахождения Питера, не дожидаясь никого, даже своих друзей. Ему даже не довелось подумать о том, что, если бы ребёнок был здесь, присутствие Железного человека привлекло бы внимание, которого надо было избегать.       Но это не имело значения. Питера тут не было.       — Он… он пропал. Он не… его нет здесь…       Долгая минута молчания.       — Ладно, Тони, — в голосе Стива звучала боль. Все они любили Питера. Но, будучи настоящим солдатом, Стив знал, как отбросить свои чувства в сторону и продолжать идти вперёд. — Нат уже занимается этим. Мы найдём его, окей? Просто возвращайся в Башню, ты нам ещё понадобишься.       Пустое обещание, которое Тони дал Мэй раньше, эхом отозвалось в голове, не принося никакого утешения.       Мы его найдём.

***

      — Тони, они смогут охватить более широкую публику — свидетели могут сыграть важную роль в раскрытии исчезновения…       — Нет! — отрезал Старк, стукнув кулаком по столу. — Мы не будем привлекать полицию! Вмешается полиция — вмешаются СМИ, и тогда сегодняшний день докажет, что Питеру нужно, блять, держаться подальше от глаз общества!       Роуди даже не моргнул, привыкший к таким срывам друга за эти годы.       — Мы даже не знаем, был ли он похищен, Тон…       — Как ты думаешь, что ещё могло случиться? Ты же знаешь, он не из тех, кто сбегает!       Его вспышка вызвала рыдания у Мэй, сидевшей с Беном по другую сторону стола; Бен притянул жену к себе и поцеловал её в макушку. Тони отвернулся, впившись пальцами в левую руку. У него будто сдавило горло. Руке стало больно, но мужчине было всё равно.       В пентхаусе царил хаос. Тони, Бен и Мэй сидели вместе за обеденным столом, а Мстители и агенты Щ.И.Т.а жужжали вокруг них. Гостиная была переделана в оперативную базу и стала почти неузнаваема, поскольку большое количество людей отслеживали камеры по всему городу в поисках любых признаков ребёнка.       Перед Тони раскинулось поле голографических экранов, но всё это было бессмысленно. В слепом пятне между камерами Питер исчез. Не удавалось даже засечь подозрительного человека или машины.       У них не было никаких зацепок.       Парень исчез, и у них не было никаких зацепок.       Комната, полная самых блестящих умов Соединённых Штатов, была оснащена лучшей технологией слежения, которую Тони мог купить на свои деньги, а они не могли найти никаких зацепок.       И теперь команда хотела рискнуть, привлекая СМИ и рисуя Питеру неоновую мишень на лбу. Тони отказался даже смеяться над этой идеей.       Это был Тони Старк. У него был доступ к системам видеонаблюдения и телефонным сетям по всей территории США. Он не нуждался в свидетелях, чтобы найти ребёнка.       — Тони, — позвал Бен, привлекая его внимание. — Думаю, нам следует прислушаться к Роудсу.       — Бен… — Тони предполагал, что Бен будет на его стороне.       — Я тоже не хотел бы ненужного внимания для Питера, — продолжал Паркер, проводя рукой по волосам Мэй, — но… твоя тайна не важнее его безопасности. Я хочу, чтобы он был дома. Я бы хотел, чтобы он был дома, в безопасности, и мне не пришлось привыкать к новому образу жизни из-за его пропажи.       Пальцы Тони впились в ладони.       — Поверь мне, Бен, я тоже. Но если мы позволим СМИ пронюхать его личность, никакой безопасности для Питера больше не будет. Любой, кому я когда-либо причинил зло, любой, кто когда-либо хотел причинить боль мне — они будут знать, что Питер — самый быстрый и лёгкий способ добраться до меня.       Известность Питера также разрушит простую независимость ребёнка — никаких походов в кино с Недом или свидания с девушками — придётся этому положить конец. Эгоистично Тони не хотел, чтобы ребёнок винил его за то, что потерял это всё. Старк не желал быть плохим парнем в жизни Питера.       Взгляд Бена был напряжённым и в то же время умоляющим.       — Но мы можем решить это, как только он окажется дома, и мы узнаем, где он и что он не ранен.       — Но у нас ещё есть шанс его найти, — заметил Тони. — И если он был похищен, то мы можем предположить, что это из-за меня, но если это не так — если это было случайно и похитители не знают, кто он такой, — если они поймут, чьё внимание они привлекли, то они запаникуют. Мы не можем рисковать, что они… — слова оборвались, с губ сорвался удивлённый вздох.       Его руку защекотала призрачная ручка, скользившая по его коже.       Это было на тыльной стороне запястья, а не внутри, как обычно, но Тони едва обратил внимание на эту деталь. Он вскочил на ноги и принялся теребить пуговицы на рукаве рубашки. Комната погрузилась в тишину.       Может быть, всё это было просто недоразумением — может быть, Питер прогулял школу, думая, что это сойдёт ему с рук, и вернулся, но не нашёл свой рюкзак и телефон. Тони, Бен и Мэй накричали бы на него, наказывая ребёнка за то, через что им всем пришлось пройти, а потом бы обняли его, давая тем самым понять, что эта выходка прощена, потому что мальчик в безопасности и в порядке.       — Тони? — вздрогнул Стив.       Не обращая внимания на него, Тони, наконец, сумел расстегнуть пуговицы. Он задрал рукав, глядя на слова на запястье.       Привет, Старк       Последняя искра надежды Тони вспыхнула и погасла.       Почерк был незнакомым. На мгновение в голове мелькнула мысль, что это мог быть кто-то из друзей Питера, но это не было почерком Неда, а остальные знали его только как Тони.       Больше никаких объяснений не было.       Кто-то похитил Питера.       — Тони? — позвала Мэй хриплым голосом. — Это Питер?       На его коже появилось ещё одно послание, написанное всё тем же почерком.       Это тот самый парень, Старк?       О боже. Желудок Тони сжался.       На плечо легла рука — Роуди — и он мягко взял его за запястье. Роуди посмотрел на написанное и повернулся, глядя на остальных членов команды с мрачным выражением на лице.       Парень, кажется, так думает. Он звал тебя. Пришлось заткнуть ему рот, но он такой милый, когда плачет       Блять. О боже.       — Меня сейчас стошнит, — выдохнул Тони.       Словно из ниоткуда, Клинт протянул ему миску, в которой смутно узнавалась кухонная. Тони упал на пол и его стошнило, грудь тяжело вздымалась.       Он знал, что надпись сфотографируют для доказательства, но это не поможет им найти Питера. И Тони ничего не мог с этим сделать — он мог бы отследить любой номер телефона, проверить любую камеру, проследить за любым номерным знаком. Раскрытие похищения должно быть лёгким. Но у них ничего этого не было. Всё, что у них было, — образец почерка, бесполезный без соответствующего образца для сравнения.       Они не приблизились к тому, чтобы найти Питера.

***

      Всё в порядке, Пити. Мы найдём тебя. Всё будет хорошо. Я тебя люблю       Было приятно писать эти обещания на своей коже, хотя Тони даже не знал, видит ли это всё Питер. Он не знал, в каких условиях держат ребёнка, и каждый раз, когда задумывался о его благополучии, к горлу подступала тошнота. Но на всякий случай продолжал писать Питеру на запястьях слова любви и утешения.       И, кроме того, пока слова исчезали, переносясь на кожу ребёнка, это означало, что тот ещё жив. Тони не думал, что похитители убьют Питера — если они это сделают, то умрут очень медленной и мучительной смертью, — но уверенность в том, что ребёнок жив, заставляла сердце Тони биться чуть ровнее.       Похитители через некоторое время затихли — тактика запугивания, как ему объяснили. Это сработало. Он был абсолютно напуган, и каждая минута, прошедшая без Питера рядом в целости и сохранности, сокращала ожидаемую продолжительность жизни Тони ещё на час.       В гостиной всё также кипела жизнь, даже после того, как солнце зашло и бетонные джунгли за окнами загорелись, как при свечах. Поздний час не имел значения, особенно в пентхаусе. Этой ночью не спал никто.       В кухне, где молча сидели Тони и Бен, было темно. Остывшую еду отодвинули в сторону, так как им вовсе не хотелось есть. Мэй ушла, чтобы попытаться заснуть, ещё несколько часов назад, но Бен отказался, сказав, что лучше быть здесь на всякий случай.       Тони пытался помочь в поисках, он пытался, но страх использовать свою родственную душу для переговоров о жизни своего ребёнка парализовал его.       Бен, сидевший на противоположном конце стола, грубо заламывал пальцы рук. Тони застыл, не в силах пошевелиться, когда перед его глазами вспыхнули картины пыток, крови и испуганного лица Питера.       — Мне очень жаль.       Бен поднял на него взгляд. Паркер выглядел бледным и измученным, страх осознания того, что его ребёнок в опасности, высасывал жизнь. Тони давно не смотрел в зеркало, но ему казалось, что выглядит он не лучше.       — Это всё моя вина. Я обещал тебе, что буду охранять Питера, что его связь со мной не разрушит его нормальную жизнь. Я… я всё это испортил. Питер следовал всем моим правилам, а я облажался и позволил той фотографии выйти в свет, и теперь… и теперь Питер… он. Бен, я…       Бен снова посмотрел на свои руки, кожа которых побелела в тех местах, где только что сжимались его пальцы.       — Тони, — вздохнул Паркер, — ты не должен чувствовать себя виноватым во всём произошедшем. Да, я хочу злиться. Родитель во мне хочет обвинить тебя и сказать, что этого не случилось бы, если бы не ты.       У Тони перехватило горло, но Бен не закончил:       — Но это несправедливо. Всего один взгляд на тебя — и я вижу, что это убивает тебя так же сильно, как и меня. Я знаю, как ты любишь Питера, и Питер тоже тебя любит. И если бы тебя не было в его жизни — если бы Вселенная выбрала для него другую родственную душу, — тогда он не был бы таким ребёнком, как сейчас. Он обожает тебя, Тони. Ещё до вашей встречи он любил Тони — свою безликую вторую половинку, и он любил Железного человека. Мэй этого не одобряла, но это его не останавливало, — Бен рассмеялся про себя. Его голос дрогнул, мужчина провёл пальцами по волосам. — Ты не раскрыл его имени миру. Ты сделал всё, что мог, чтобы защитить его. И ты помог ему во многих вещах — я не могу отблагодарить тебя за его обучение или за оплату его лечения после автокатастрофы. Я не хочу, чтобы ты винил себя за это, Тони, не после всего, что ты для него сделал.       Тони сжал руки, не обращая внимания на то, как они дрожат. Он не мог отделаться от ощущения, что вера Бена в него была неуместна.       Питер вдохновил его, скрашивал дни, давал ему силы, когда настигала грусть. И что Тони сделал в ответ? Ребёнок пострадал, его похитили. Не имело значения, сколько раз ему говорили о сделанном для Питера, — не удавалось в это полностью поверить.       Любой мог обучать ребёнка, каждый мог заплатить за его здоровье. Ему нужно было сделать больше.       — Я верну его тебе, Бен. Если я когда-нибудь и сделаю для него что-то, то только для того, чтобы убедиться в его безопасности.       Пустые обещания, под стать пустоте в груди Тони. Мужчины замолчали, кухня погрузилась в тишину, и доносившиеся из гостиной голоса стали единственным звуком.       Мы любим тебя, Пити. Всё будет хорошо

***

      На следующий день не было новых зацепок, но было сообщение от похитителей.       Пятьдесят миллионов и три костюма Железного человека       С деньгами не было проблем. Тони заплатил бы в сто раз больше, не задумываясь, если бы это означало, что Питер больше никогда не почувствует боли.       У вас есть двадцать четыре часа, прежде чем я открою личность маленького Пити       Проблемой были костюмы.       Чужие надписи на коже Тони были отвратительны, но переговорщики Щ.И.Т.а запретили что-либо писать. Он сидел на диване в гостиной, сердито скребя чернила, а за его спиной спорили Мстители и агенты.       Старк перестал слушать ещё несколько часов назад, отказываясь от мыслей, что эти люди торгуются за жизнь Питера.       Та часть Тони, которая хотела, чтобы ребёнок вернулся домой и оказался в его объятиях, кричала ему, чтобы он отдал костюмы. Двадцать четыре часа — достаточное количество времени, чтоб сделать все необходимые корректировки: отключить оружие, установить скрытые трекеры, настроить на самоуничтожение, если что-то случится.       Но он не мог. Если похитители поймут, что он сделал, прежде чем Питер окажется в безопасности… нет. И кроме того, никто не знал похитителей. Костюмы были слишком сложны для обычного человека, но Тони не был столь высокомерен, чтобы думать, будто нет других людей, способных в этом разобраться.       Как только костюмы будут отданы — каков будет нанесён ущерб, пока Тони не сможет что-то сделать?       В итоге голос Джарвиса остановил спор.       — Сэр, в Интернете только что появилось видео. Я распознал там Питера.       Внутри у Тони всё сжалось. Он взглянул на Паркеров, которые сидели у окна, обнимая друг друга.       — Они же сказали, что у нас есть двадцать четыре часа, — выдохнула Мэй, испуганно раскрыв глаза.       Тони придвинул к себе ближайший ноутбук. Он ощущал, как люди собираются вокруг него, но не оборачивался.       — Покажи мне, Джарвис.       За несколько секунд, которые потребовались для появления видео, мысли Тони взбесились. В голове мелькнуло видео с самим собой из Афганистана, но только теперь вместо Тони Старка там возник Питер, испуганный, с пистолетом у головы. Джарвис открыл страницу YouTube. Старк поймал себя на том, что смотрит на совершенно незнакомое лицо мужчины с голубыми добрыми глазами и улыбкой на губах.       Это не помогло расслабиться. Нет. Внешность бывает обманчива.       Затем он разглядел название видео.       ЛУЧШИЕ НЕДООЦЕНЁННЫЕ РЕСТОРАНЫ В КУИНСЕ/ NYC FOODIE       Тони нахмурился.       — Джарвис?       — Судя по всему, видео было сделано вчера утром, сэр.       Видео перескочило на середину. Мужчина стоял на улице, его лицо занимало одну часть экрана, а фасад ресторана — другую.       Тони почувствовал запах духов Мэй, когда та наклонилась, всматриваясь.       — Это по дороге Питера в школу.       Старк слабо кивнул. Он был почти уверен, что в том районе и нашёл рюкзак ребёнка.       Когда мужчина представил ресторан позади себя, на заднем плане мелькнула фигура, чья походка была очень знакома. Сердце Тони ёкнуло, и когда фигура повернула голову к камере, не узнать её было невозможно.       Питер.       Он был на экране всего секунду, прежде чем исчезнуть из кадра. Как только Тони хотел что-то сказать, на экране мелькнули ещё две фигуры, одетые во всё чёрное, руки в карманах, плечи сгорблены. Они не могли быть менее подозрительными, даже если бы очень постарались.       Тони стиснул зубы.       — Джарвис, назови мне их имена.       Изображение на видео снова изменилось, показывая видеоблогера, переходящего улицу к ресторану. Было непонятно, сколько именно прошло времени между кадрами, но ни Питера, ни двух мужчин не было видно — и на какую-то долю секунды был ясно виден фургон, припаркованный возле переулка, где Тони нашёл рюкзак парня.       Джарвис поставил видео на паузу, но Бен протянул руку, чтобы перемотать его назад, к тем нескольким секундам, когда Питер был в кадре. Выражение его лица было напряжённым, непроницаемым.       Через несколько минут Джарвис произнёс:       — Поскольку мужчины не поворачивались лицом к камере, мне не удалось распознать их. Но фургон на видео застрахован на имя Гидеона Майерса.       На экране появилось новое окно с водительскими правами. Тёмные неумолимые глаза смотрели на Тони, пока он изучал черты лица парня и сравнивал с тем немногим, что можно было увидеть на видео.       Тони поднял глаза и поймал взгляд Наташи. Она кивнула.       У них была зацепка.

***

      Как только всё это случилось, комната, полная величайших умов Америки, наконец-таки оправдала своё звание.       Меньше часа ушло на то, чтобы отследить фургон Майерса по всему Нью-Йорку, слепая зона видеонаблюдения, в которой он инсценировал похищение, теперь не могла спрятать этого человека. После того, как удалось отследить фургон до заброшенного склада в Бруклине, Щ.И.Т.у потребовалось всего полчаса, чтобы получить у Мстителей все разрешения, необходимые для рейда.       Тони обнял Бена и Мэй, оставив их с обещанием, что вернёт Питера целым и невредимым. Паркеры дрожали от нетерпения, и Тони был рад, что команда не наложила вето на его участие в спасательной операции. Теперь, когда они обнаружили Питера, у него не было никакого желания сидеть сложа руки.       Они взяли Квинджет и незаметно приземлились в нескольких кварталах оттуда, как раз тогда, когда уже наступила ночь. Руки Тони дрожали, и он тяжело дышал, когда Стив вывел их на позицию и, наконец, прошептал сигнал в коммуникатор.       Меткий удар репульсора сорвал дверь склада с петель. Красные вспышки осветили экран Тони, когда Джарвис высветил врагов: их было несколько, развалившихся на раскладных стульях в центре склада. Они бросились в бой, когда Мстители появились в этом месте, но были в панике и растерянности. Они не представляли угрозы.       Тони схватил одного, который не успел вовремя выхватить оружие, и ударил его о колонну.       — Где он?       Глаза мужчины широко раскрылись, когда он уставился на железное непроницаемое лицо Железного костюма.       — Он… он в дальнем конце коридора… Пожалуйста, не трогайте меня!       Тони отшвырнул мужчину в сторону. Жужжание репульсоров эхом прокатилось по полуразрушенному складу, когда костюм направился к дальней двери в конце коридора. Старк приземлился и с пинка распахнул её.       Комната была маленькой и тёмной; свет, что проник внутрь из дверного проёма, осветил обмякшую, привязанную к стулу в центре комнаты фигуру.       Питер.       У ребёнка были завязаны глаза, а рот заклеен скотчем. На ослабевших ногах Тони бросился внутрь. Мальчик вздрогнул при звуке шагов и стал бороться с верёвками, что удерживали его на стуле. Старк, споткнувшись, выбрался из костюма и опустился на колени рядом с Питером, игнорируя ту боль в сердце, которая появилась, когда ребёнок съёжился, всхлипывая сквозь кляп. Тони снял повязку с глаз мальчика.       Питер со слезами моргнул, всё его тело напряглось, словно натянутая тетива лука Клинта.       — Хей… Хей, Пити. Всё в порядке… Это я. Я здесь.       На краткий миг их взгляды встретились, а потом в глазах Питера появилось узнавание. На лице ребёнка появилась гримаса, и, всхлипнув, мальчик бросился вперёд, насколько позволяли верёвки. Питер уткнулся лицом в грудь Тони. Руки Старка обняли ребёнка: одна скользнула вверх, поглаживая кудри Питера, а другая к лопаткам. Он наслаждался объятием. Его ребёнок, его ребёнок, его ребёнок.       — Всё в порядке, Пити, — прошептал Тони и поцеловал Питера в макушку. — Теперь ты в безопасности. Я здесь. Мы отвезём тебя домой к Бену и Мэй. Всё хорошо.       Услышав за спиной шаги, Тони крепче сжал Питера в объятиях, но то оказался Стив. Роджерс опустился рядом с Тони и начал развязывать верёвки на запястьях мальчика.       — Мы взяли всех, — сказал Стив. — Главарь — Майерс — пытался сбежать, но Нат поймала его. Копы уже в пути.       Тони кивнул, но сейчас у него в голове не было места для похитителей. Всё, о чём Старк мог заботиться, — это Питер, а гнев придёт позже, когда малыш будет в башне вместе с Беном и Мэй.       Он помог Стиву развязать ребёнка. Руки Питера были привязаны к подлокотникам за локти и запястья, чтобы была возможность на них писать; рукава толстовки были разорваны. Когда Стив протянул руки, чтобы освободить ноги ребёнка, Тони осторожно снял скотч с губ Питера, поморщившись от того, как тянулась кожа.       — Тони, — прохрипел Питер, потянувшись к мужчине.       Старк притянул Питера в свои объятия, крепко прижимая его к себе, а тот дрожал — то ли от холода, то ли от страха. Тони наслаждался тем, что его ребёнок всё ещё дышит.       — Тони, — повторил Питер.       — Я здесь, я здесь, — прошептал мужчина, гладя мальчика по волосам. — Мне очень жаль, Пити. Мы сейчас отвезём тебя домой, ладно? Бен и Мэй ждут тебя. Всё в порядке. Боже, я так рад, что с тобой всё в порядке.       Стив наконец развязал последнюю верёвку, и Питер полностью растворился в объятиях Тони. Мальчик не выглядел раненным — немного синяков и царапин, но без крови, — но это вряд ли было утешительно, особенно когда его ребёнок прошёл через ад в эти два дня.       Питер уткнулся лицом в шею Тони.       — Я… Я чувствовал, что ты пишешь мне, — прошептал он хриплым голосом. — Я не видел, но… спасибо. Я чувствовал себя хоть немного в безопасности.       Тони поцеловал Питера в волосы.       — Я позабочусь, чтобы ты всегда был в безопасности, ладно? В тебе всегда есть частичка меня. Ты не один. Ты никогда не бываешь один.       Питер не должен был оказаться в том длинном списке людей, которые пострадали из-за Тони, — вообще не должен был пострадать. В ребёнке было так много доброты и оптимизма, но мир был жесток. Старк собирался защитить мальчика от этого, собирался убедиться, что ничего подобного больше никогда не произойдёт.       Ещё один поцелуй, и снова в макушку Питера.       Его ребёнок.

***

      Тони посмотрел в окно комнаты медотсека. На губах появилась нежная улыбка, посланная Паркерам, обнявшим друг друга. Если Старк не мог быть там лично, он знал, что Питер никогда не будет в большей безопасности, чем когда его надёжно удерживают Мэй и Бен. Тони сам видел, как эти двое защищали Питера, когда впервые узнали, кто был его родственной душой.       Так что с Беном и Мэй рядом в башне, полной Мстителей, готовых ко всему, Питер был в безопасности, и Тони чувствовал, что может оставить его на некоторое время. Было о чём поговорить — например, о менее оптимистичном плане безопасности, — но от адреналина в венах у Старка тряслись руки, и после нескольких часов, полных отчаяния и бессилия, не терпелось размяться.       Гидеон Майерс и его наёмники посмели использовать величайшее счастье Тони. Игра в плохого-хорошего копа вместе с Наташей поможет выплеснуть гниющий гнев, прежде чем тот его поглотит.       Как только Старк будет счастлив, что похитители Питера никогда больше не причинят кому-либо вреда, он пойдёт утешать своего ребёнка — и, вероятно, будет баловать мальчишку всем, чего тот захочет.       И пока ему нужно было кое-где побыть. А Бен и Мэй ещё не закончили наслаждаться временем с Питером.       Целые и невредимые.