Мама и папа для обскура

Собрание проходило в кабинете министра магии. За небольшим столом устроились он сам, его первый заместитель, глава мракоборцев, некогда считавший, что из Гарри выйдет достойная ему замена, и те самые отличившиеся сотрудники из отдела магических происшествий и катастроф. Гермиона сделала вид, что не заметила обращённых к себе взглядов, и заняла свободное место. — Полагаю, миссис Поттер желает нам всем объяснить, что ещё такое она устроила в Мунго? — первым с наигранной любезностью заговорил заместитель министра магии в лице Бентона Скоббса, чьи невзрачные серые глаза, казалось, желали прожечь в ней дырку. — Полагаю, вы мне тоже, — невозмутимо откликнулась Гермиона, — страшно горите желанием объяснить, по какой причине на моих глазах пытались убить невинного ребёнка. — «Невинного»? — подхватил один из сотрудников по случайному волшебству. — Это обскур-то, убивший двух магглов, невинный? — Да этот «ребёнок» потерял над собой контроль и мог разнести половину Мунго! — возмущённо прибавил его ближайший коллега. — Ещё немного и ситуацию было бы уже не спасти! — То есть вы не отрицаете, что собирались прикончить мальчика на месте? — холодно подчеркнула Гермиона и перевела взгляд на министра магии. — Это правда? — уточнил Кингсли и, в свою очередь, повернул голову к заместителю: — Бентон, вы что, и впрямь отдали такой приказ? — Конечно же нет! — запротестовал Скоббс с таким оскорблённым видом, словно это не он на каждом собрании ядовито высказывался в адрес любых перемен и стремился призвать всех к соблюдению прежних традиций. — Насколько мне помнится, я велел его остановить в случае, если возникнут проблемы, и привести в Министерство. — «Остановить»? — подхватила Гермиона. — Это при помощи трёх-то волшебных палочек? Что же вы с тем же успехом не попробуете спичку зажечь при помощи «Инсендио»? — Какой полёт иронии, мы оценили, дорогая, — скривив мину, откликнулся Скоббс. — Может, вы ещё станете отрицать, что ребёнок вышел из себя? — Почему же? Я бы тоже вышла из себя, если бы на меня вдруг пожелали накинуться трое неизвестных мне мужиков. Мало того, что напугали ребёнка до ужаса, так ещё и пожелали прихлопнуть его на месте, как опасное существо. — Так он им и является, отбросьте эти ваши женские штучки вроде вселенского милосердия — это вам не котёнок, чтобы его отогреть и приласкать. Гермиона почувствовала, как головная боль, которую она старалась не замечать, дала о себе знать новым ударом в висках. Её рука на столе сжалась в кулак, и она прикрыла его второй ладонью. — Не поняла… это что сейчас такое было? Дискриминация по гендерному признаку? А может, нам ещё возрастную выборку устроить? Вдруг вся проблема только в отсталости и консерватизме взглядов некоторых? Скоббс, как человек, которого, будь он магглом, давно бы отправили в отставку, чтобы сидеть перед телевизором и приглаживать седые волосы, чуть не подскочил с места. — Ах вот, значит, как?! То есть у нас теперь только молодые и умные кругом? И что же наша юная революционерка собирается нам предложить? Рискнуть десятками жизней во имя одного несчастного, обделённого вниманием, обскура? — Довольно! — ударив ладонью по столу, сказал Кингсли. — Мы здесь собрались не для того, чтобы мериться в остроумии. — Он перевёл взгляд с одного оппонента на другого и, убедившись в том, что они угомонились, продолжил: — Гермиона, я понимаю, что тебе жалко ребёнка, но порядок есть порядок, два невинных маггла уже погибли… — Не такие уж они и невинные, — хмуро подметила Гермиона, припоминая множество синяков на теле Дэнни. — …а это значит, мы не может рисковать другими, и глупо надеяться, что у мальчика больше не возникнет подобных приступов. — Если я правильно понял слова целителей, — заговорил хранивший до этого времени молчание главный мракоборец, — паразитическая сила в мальчике необратима и со временем станет только расти, потому лучше бы сейчас отделить от него эту опухоль, пока она не стала для всех нас серьёзной проблемой. — Но… — Гермиона обвела всех собравшихся изумлённым взглядом. — Но вы же понимаете, что это убьёт мальчика? Все подобные случаи, про которые я когда-то читала в архивах, привели к смерти носителя, как вы выразились, этой опухоли. — Хотите сказать, у вас есть какой-то другой выход? — откликнулся главный мракоборец, обратив к ней свои потухшие серо-голубые глаза. — Нет, но… но, я думаю, если мальчика не пугать, у него не будет никаких приступов, а со временем получится обратить его магию вспять. Ну, то есть… Я хотела сказать, что он, наверняка, сможет научиться пользоваться ею так же, как мы с вами. Никто ведь такого ещё не пробовал, разве нет? У нас есть все шансы, чтобы… — Ах, «она думает», — ядовито и нагло перебил Скоббс. — Конечно же, наша миссис Всезнайка теперь ещё и за целителей подумала, куда им там до неё с такими-то… Кингсли наградил заместителя выразительным взглядом, от которого тот замолк. — Гермиона, ты не можешь знать этого наверняка. Уверен, в тех же архивах хватает информации, какой урон может нанести один такой ребёнок, и ты это тоже знаешь. А теперь представь, что может произойти, если он и дальше будет набирать силу. Как, по-твоему, нам ещё действовать? Гермиона не нашлась, что на это ответить, и опустила глаза на собственные руки, лежащие на столе. Ещё какое-то время назад она держала в них этого самого опасного ребёнка, а он называл её мамой и трогательно смотрел в лицо своими изумрудными глазами. — Кингсли прав, — присоединился главный мракоборец. — Как бы жестоко для вас это ни прозвучало, миссис Поттер, но нам лучше рискнуть сейчас и оторвать от ребёнка опухоль, чем ждать непонятно чего. Вы же разумный человек, согласитесь, что в этом есть смысл? Отчасти она, конечно же, была согласна с доводами коллег, но, с другой стороны, не могла отогнать от себя мысли, что снова возьмёт этого доверчивого и без того израненного мальчика за руку и добровольно отведёт на заклание. Слова согласия встали в её горле комом. — Конечно же, есть, и миссис Поттер это прекрасно понимает, — тем временем снова встрял Скоббс. — Нам нужно это сделать во имя общего блага. Его мнение, точно стрелой, пронзило её в самое сердце, и Гермиона подняла глаза на собравшихся. С этой минуты они потеряли для неё всякий вес, как люди, не представляющие, о чём её просят. Когда-то во имя общего блага она стерла родителям память, чтобы отправиться с друзьями искать крестражи, и так и не смогла её вернуть. Когда-то во имя общего блага она пыталась убить в себе зарождённую жизнь, а потом отдала появившегося в муках ребёнка в приют, ни капли не задумываясь, что погубит его именно этим решением. Когда-то во имя того же блага она отпустила Гарри на смерть, чтобы потом ему пожимали руку все те, кого и подавно не было рядом во время сражения, и повесили на грудь орден. — Ах, во имя общего блага… — сдавленным голосом проговорила она. — Если во имя общего блага, то да… смысл, конечно же, есть. Стоит рискнуть и… поработать с ребёнком. — Ну наконец-то вы это поняли! — всплеснув руками, воскликнул Скоббс. — Да, я поняла, — согласилась Гермиона, поднимаясь из-за стола. — Обязательно поработайте, — прибавила она, задвинув стул, и обвела всех собравшихся, некоторые из которых облегчённо выдохнули, взглядом, — как только переступите через мой труп, так сразу и поработайте с мальчиком, договорились? В возникшей тишине никто не отважился ни поднять, ни направить в её спину волшебную палочку, и она беспрепятственно вышла в коридор. Возможно, все решили, что ослышались, или что она ещё переменит своё решение в ближайшее время. Гермиона же на ходу думала о том, что ей нужно в библиотеку. Архивы не могли дать всех тех знаний, что она хотела получить, и сердце подсказывало своим стуком, что это тяжёлый и верный путь. Во имя общего блага всегда проще кем-то или чем-то пожертвовать, чем приложить все силы, чтобы этого не допустить.

***

К тому времени, когда Гермиона вернулась на Гриммо, в её руках находилась стопка книг, а на улицах города властвовала ночь. Совесть когтистым зверем скребла ей сердце оттого, что дома остался маленький ребёнок, который, наверняка, уже давно проголодался. — Дэнни, я дома! — крикнула Гермиона, прикрыв за собой дверь, и оставила пока книги на верхней полке для обуви. — Сейчас что-нибудь придумаем на ужин! Ответа не последовало, и ей подумалось, что, возможно, мальчик уснул от скуки. Она покачала головой, поражаясь самой себе — хороший из неё выйдет временный опекун с таким-то «ответственным» подходом — и отправилась в гостиную. На кончике её палочки вспыхнул свет, но, к своему удивлению, Гермиона не обнаружила ребёнка ни на диване, ни на полу. На кофейном столике остались только его рисунки и разбросанные журналы, и ей подумалось, что он, наверное, вспомнил, где кухня, и ноги понесли её туда же. — Дэнни? Мальчика не было и здесь, но в глаза бросился упавший на бок стул, а за ним — надкусанный кусочек хлеба. Что-то пошло не так, подсказало быстрее застучавшее сердце, и Гермиона поспешила к лестнице. — Дэнни, где ты? Ты меня слышишь? В первую минуту она подумала, что показалось, но этажом выше воздух и впрямь ощущался по-другому. Он был тяжёлым, пропитанным пылью, как после сражения. Гермиона так и застыла, увидев в свете палочки разрушенную стену спальни. Из-под груды камней в коридоре выглядывала небольшая рука со сморщенной кожей, а в каких-то дюймах от неё лежала сковородка, ручку которой ей уже больше никогда не сжать в пальцах. Гермиона почувствовала подступающую к горлу тошноту и отвела взгляд. Ей хватило и нескольких шагов, чтобы заглянуть в спальню и наконец обнаружить Дэнни. Он забился в дальний угол и спрятал лицо в коленках, прижатых к груди. — Дэнни, — выдохнула Гермиона и двинулась к нему. — Дэнни… малыш, что стряслось? Когда она коснулась его плеч, мальчик вздрогнул и вжался спиной в стену. — Оно за мной гналось. Оно сказало, что я вор, и хотело меня поколотить, — жалобно проговорил он, готовый вот-вот расплакаться. — Мам, я взял только кусочек хлеба. Всего один кусочек. Один, — повторил Дэнни и шмыгнул носом. — Мам, оно там. Оно меня там ждёт. Гермиона почувствовала, как защипало собственные глаза, и притянула мальчика к себе. — Оно… больше тебя не тронет, — сглотнув, проговорила она и мысленно прибавила к числу своих грехов ещё один. В суматохе у неё из головы совсем вылетела мысль о существовании старого домового эльфа семьи Блэк, и теперь Кикимер больше не будет ни прятать разных ценностей в своём закутке на кухне, ни ходить по коридорам и ворчать.