Мама и папа для обскура

Достигнув преклонного возраста, мистер Тренман заинтересовался искусством и стал возвышенно рассуждать о тщетности бытия. Стены его кабинета теперь украшали не только горящие в рамочках грамоты за особые заслуги перед магическим сообществом, но и картины, в каждой из которых имелось своё очарование. Гарри, сидевший в мягком кресле, напротив такого эстета, попивал любезно предложенный ему чай и вполуха слушал неторопливый рассказ о чудесной поездке в Амстердам. Главный целитель, конечно же, утверждал, что пришёл к полному согласию с кое с кем из магглов и потому обзавёлся ещё одним редчайшим полотном, а Гарри делал вид, что этому верил. Ради дела он во многое готов был поверить: в то, что золотые чайные ложечки и блюдца всего лишь наколдованы, в то, что шелковая мантия седоволосого собеседника куплена на скромное жалование, а изящный шерстяной ковёр под ногами насильно вручён кем-нибудь из спасённых пациентов. — Да что мы всё обо мне, — произнёс мистер Тренман и лукаво улыбнулся. — Признавайтесь, мистер Поттер, вы же пожаловали не ради того, чтобы за жизнь со стариком поболтать? — В проницательности вам не откажешь, — согласился Гарри и поставил свою чашку на стол. — Думаю, вы уже слышали про историю с ребёнком-обскуром… — О да, про это мне рассказывали. Весьма прискорбная история, — без особого сочувствия согласился мистер Тренман и отпил из своей чашки. — Это точно. Мы вот с женой как раз надумали этого ребёнка усыновить, — поделился печалями Гарри. Его собеседник в тот же миг подавился чаем и зашёлся в кашле. Уняв приступ, он тоже поставил свою чашку на стол и, покраснев, пригляделся к гостю, будто желая определить, шутит тот или как. Гарри в лице не изменился. — Д-достойный… поступок, — после паузы оценил мистер Тренман. — Осмелюсь поинтересоваться, а почему вдруг именно этот ребёнок? — Сердцу не прикажешь, — невозмутимо отозвался Гарри. — Вы же понимаете, что мы с женой тоже не сразу пришли к такому решению. — Понимаю… я же наблюдал вашу жену три года тому назад, — осторожно согласился собеседник. — Миссис Поттер, помнится, тяжело перенесла выкидыш. — Да, Гермионе очень нелегко пришлось. Боюсь представить, что с ней будет, если мы и этого ребёнка потеряем. — Но… но вы же понимаете, что… что это обскур, а он долго не… — Да, да, это всё я прекрасно понимаю, — перебил Гарри, не нуждаясь в очередных объяснениях. — Но, видите ли, в чём дело… Собственно, я ради этого и зашёл, — подчеркнул он самое главное, — хотелось бы быть уверенным, что с ребёнком ничего нельзя сделать. Не то чтобы я вам не доверял… но вы же понимаете, что, если мои коллеги из Министерства серьёзно навредят мальчику или же паразитическая сила добьёт его со временем и без их участия, а потом выяснится, что имелся реальный шанс его спасти, но никто не стал утруждаться ради этого, я призову всех виновных к ответу? Мистер Тренман, судя по его уже далеко не беззаботному виду, очень хорошо всё это понял, как и увидел в своей мысленной картине перспективу потерять репутацию. Через какие-то минуты в его кабинете появились двое подчинённых в лимонных мантиях, с которыми он предпочёл оживлённо и тихо поговорить у двери. — Что? Да безнадёжный случай! — воскликнул один из них, на груди которого Гарри разглядел вышитые буквы «Дж. Франман». Второй почему-то чесал голову и несколько раз отводил взгляд. Мистер Тренман вернулся после короткого разговора с подчинёнными весьма хмурый. — Кхем, а знаете что, мистер Поттер, я бы не отказался лично взглянуть на этого вашего приёмного ребёнка. Всё-таки такой уникальный случай… большая заслуга для любого целителя помочь, да и к тому же, мы могли бы… как это говорят у магглов… организовать консилиум с зарубежными коллегами, если вдруг сами не найдём решение. — Да ведь для этого нужно как минимум разрешение Министерства! — возмущённо вставил тот же Дж. Франман, оставшийся у двери, но от общего внимания к нему поубавил пыл. — Ну, я имею в виду, это же ведь считается международным сотрудничеством, наверное… а значит, уйдёт немало времени для организации… может возникнуть какая-нибудь бумажная волокита… Гарри, поднявшись с места, улыбнулся как можно шире.  — О, а я как раз сегодня собирался и с министром магии повидаться! — порадовал он всех. — Попрошу у него и разрешение, и как-нибудь ускорить весь этот процесс. Вряд ли Кингсли откажет в таком деле, он ведь тоже разумный человек. Целители замерли с таким видом, словно он заставил их проглотить по болотной лягушке. Их глава кое-как выдавил из себя улыбку и пожал Гарри руку. Последний уходил с беззаботным видом, но ощущал на душе неприятный осадок. Годы шли, но ничего толком не менялось. Может, Дэнни пока и не считался его сыном, по крайней мере, по бумагам, но на мальчике уже поставили крест по той лишь простой причине, что в нём есть сгусток тёмной энергии, а связываться с ней многим не очень-то хотелось. Гермиона, будь она рядом, сейчас бы просто кипела от гнева, уж в чём, а в чувстве справедливости ей не откажешь. По той же причине, что целителям он доверял несильно и не хотел распространения слухов, Гарри по пути зашёл в один из медицинских маггловских центров, где, помимо прочих услуг, проводили и генетические экспертизы. Однако, несмотря на готовность доплатить и за срочность, сотрудник центра ответил, что результат будет готов не раньше, чем через три дня. Гарри пришлось оставить свои координаты и отправиться в Министерство. Кингсли, конечно же, принял его вне очереди, внимательно выслушал и был удивлён заявлением в отношении Мунго. — Думаю, все друг друга немного не поняли, — резюмировал Гарри. — Я же могу рассчитывать, что вы не станете трогать Гермиону, пока мы не уладим вопрос с усыновлением и Мунго? Ей сейчас и так очень нелегко. — Так мы её и не трогаем, — ответил Кинсгли. — Такое большое дело, и чего она сразу не сказала… Не беспокойся, я поручу всё необходимое отделу по международному магическому сотрудничеству, они разберутся. Гарри поблагодарил министра за помощь и на этом стал свободен. Конфликт, тянувшийся вот уже вторую неделю, был близок к разрешению, и как подсказывали наручные часы, времени хватало успеть на обед. Жалко, что не домой, подумалось Гарри. Гермиона на него слишком сердита за ночной разговор, а Дэнни без того напуган, не стоило бы их лишний раз тревожить. Оставалось только отправиться в Хогсмид, а оттуда в Хогвартс. За обедом Гарри, как и обычно, болтал с Невиллом за преподавательским столом, потом провёл пару уроков у младших курсов и засел у себя в кабинете. Мысленно он то и дело возвращался к жене и ребёнку, к которому она прикипела. На вид мальчик показался ему неплохим, разве что робким и тихим, впрочем, уверенные в себе дети вряд ли становятся обскурами. Дэнни явно успел настрадаться и этим, вероятно, зацепил Гермиону. Для неё он как шанс на искупление, но что будет, когда она поймёт, что ошиблась? Будет ли она так же любить этого мальчика? Из-за множества тяжёлых мыслей Гарри не мог сосредоточиться и проверить пару десятков эссе. Он отложил стопку пергаментов и ушёл на прогулку, чтобы немного развеяться. Сидя у озера, ему вновь вспоминалось, как когда-то они с Гермионой радовались Победе и с глубоким чувством целовались, стоя у кромки воды, уверенные в том, что скоро заберут ребёнка и заживут счастливой семьёй. Вспоминалось, сколько раз они гуляли здесь в школьные годы, как жена, приходившаяся ему тогда только другом, поддерживала его в трудные минуты. Казалось, в прошлом можно было отыскать ответы на многие вопросы, но Гарри в них не нуждался. Он отчаянно желал разглядеть там надежду, что всё это не потеряно. Следующий день ничем особенно не отличался от предыдущих. Гарри мысленно окрестил его вторым и только к вечеру с тяжестью на сердце подумал, что скоро узнает, кем ему приходится Дэнни. На этот самый третий день Гарри обратился к директору МакГонагалл с просьбой, и она внесла изменения в расписание, чтобы он мог спокойно отлучиться по своим делам. В первой половине дня Гарри провёл уроки у старших курсов и как раз уселся обедать, когда Большой зал охватило странное волнение. — Что ещё за дела? — недоумённо спросил Невилл, первым оторвавшись от еды. Гарри обратил взгляд к залу и заметил, что некоторые ученики вскакивают со своих мест, а другие прикрываются руками. Письма, газеты и другие посылки стали вдруг падать как попало. Кто под ноги, кто на голову, кто в прямо в блюдо с супом. Сов охватило такое беспокойство, что они, не долетая до получателя, разжимали когти и бросались в стороны. Причина этого волнения не заставила себя долго ждать. Крупная хищная птица тёмно-бурого окраса размахивала большими крыльями и беспрепятственно летела через весь Большой зал к учительскому столу. Достигнув места назначения, она разжала когти, и упавший с её лап камень вдребезги разбил перед носом Гарри тарелку. Совсем рядом ухнула чья-то сова, не успевшая отскочить от пришельца, и тот, будто молния, бросился к ней. — Нет! Не смей! — закричал Невилл и взмахнул палочкой. Его заклинание пролетело мимо, хищная птица вонзила острые когти в цель и, рассыпая перья трепыхавшейся жертвы, потащила её прочь. Не растерявшиеся школьники тоже предпринимали попытки выручить несчастную сову, но её похититель летал очень высоко и быстро и умел маневрировать. — Какой ненормальный мог завести орла?! — гневно возмущалась профессор МакГонагалл. — Мистер Поттер, я так понимаю, эта птица прилетала к вам? Гарри не мог ей ответить, сосредоточенный на совершенно другом. Только один чудак с его прежнего места работы позволял себе такие дикие выходки, всякий раз возмущённо твердя в ответ, что он не кабинетный работник, чтобы у него под рукой имелось перо, чернила и пергамент. В упавшем камне имелся секрет, и Гарри быстро его обнаружил. Прикосновения палочки хватило, чтобы прочитать послание и в тот же миг похолодеть. «Гермиона в Мунго. Двое наших подбиты. Стив». Вроде бы на него смотрели все учителя и сидящие недалеко от их стола ученики. — Гарри? — спрашивал Невилл, по-видимому, обращавшийся к нему не в первый раз. — Что-то стряслось? — Я… Мне надо… Это срочно! — резко ответил Гарри, обратив камень в руках в пыль, и вышел из-за стола. Кровь дико стучала в его висках, пока он, тяжело дыша и сохраняя спокойствие, шёл между рядами столов, едва слыша возбуждённые разговоры учеников. Кто-то вроде бы восхищался величественным орлом и его способностью уходить из-под удара, кто-то обеспокоенно спрашивал, чья именно пропала сова, кто-то был огорчён тем, что его заклятие не долетело до цели или возмущался, что тоже мог лишиться питомца. В голове Гарри бесперебойно звучали совершенно другие вопросы. Как Гермиона могла попасть в Мунго? Что рядом с ней делали мракоборцы? На неё напали его бывшие коллеги? Но ведь Кингсли сказал, что её не тронут! Министр соврал или произошёл несчастный случай из-за Дэнни? Его что-то напугало или разозлило, и подавленная сила дала о себе знать? И самое страшное — что тогда с ребёнком? Его уже «обезвредили» на месте? Не это ли причина, по которой Гермиона в Мунго? Сердце громко стучало в груди, когда Гарри наконец покинул Большой зал и взмахнул палочкой, призывая к себе «Молнию». Обычно он кое-когда летал на выходных или помогал кому-нибудь из учеников, с кем успел подружиться, лучше держаться в воздухе. Сегодня же он вылетел из школы и помчался к Хогсмиду, откуда трансгрессировал прямиком к Мунго. — Гермиона… Гермиона Поттер… — бросившись к регистратуре, твердил он, едва дыша, — её должны были… к вам доставить… — Гермиона Поттер, — повторила привет-ведьма, водя по журналу пальчиком, — да, точно, пятый этаж, недуги от заклятий. Гарри растолкал очередь в коридоре, выругался у лифта и бросился к лестнице. Найти палату жены было совершенно нетрудно: у двери уже стоял близкий друг, а рядом с ним двое из бывших коллег, у одного из которых рука находилась на перевязи. — Гарри? Так быстро? — удивился Рон. — А я только узнал и записку тебе отправил… — Поттер, честное слово, там был такой кромешный мрак, — извиняющимся тоном сказал один из коллег. — Мы едва видели друг друга. — Они явно подготовились и действовали очень слаженно, — подхватил тот, у которого пострадала рука. — Заклятия сыпались одно за другим… Гарри их не дослушал и дернул за ручку двери. Целителей в палате находилось аж трое, и все они возбуждённо переговаривались между собой, стоя полукругом у койки. — Сказано же было, никому не беспо!.. — начал было самый старший, но, увидев посетителя, смолк на полуслове и предпочёл отойти. Гермиона была бледной и лежала без сознания. Видеть её такой было просто невыносимо. Гарри замер в каком-то шаге от неё и, взяв себя в руки, поднял на целителей взгляд. — Что с ней? — негромко спросил он. — В вашу жену не в первый раз попадает проклятие, — хмуро ответил целитель, стоявший по другую сторону койки. Гарри недоумённо сдвинул брови, и тому пришлось пояснить: — Мы хотим сказать, что старые шрамы хоть и не болят, но ослабляют оболочку, поэтому ещё одно проклятие отдалось с большой силой для её организма и чуть не вызвало остановку сердца. — Мы не пытаемся вас напугать, — поспешил вставить другой целитель, — а только объяснить, что нам пришлось погрузить вашу жену в сон, чтобы снизить нагрузку на её организм, пока мы решаем, как лучше действовать. — Думаю, в ближайшие дни мы устраним вредоносное воздействие проклятия и выведем её из этого состояния, и тогда останется только заняться восстановлением. — Хорошо, — помолчав, сказал Гарри и снова взглянул на жену: ударить её проклятием? Кому хватило на такое смелости? И почему Гермиона не смогла его отбить? У неё же прекрасная реакция, он сам её натаскивал когда-то. Ей что-то помешало? Его голову в тот же миг настигла догадка. — Подождите, а ребёнок? Что с ним? Целители переглянулись между собой. — Какой ещё ребёнок? — удивился старший из них. — К нам доставили только вашу жену и одного из коллег, но там ничего серьёзного, мы уже управились. Гарри страшно нахмурился и быстро покинул палату. Раньше, чем кто-либо успел отреагировать, он схватил одного из своих бывших коллег за грудки и прижал к стенке. — А теперь по порядку. Кто приказал следить за моей женой, что вы видели и где это произошло.