Мама и папа для обскура

Состояние Гермионы не изменилось. Она всё так же неподвижно лежала на койке, бледная и с закрытыми глазами. Гарри, конечно же, рассчитывал услышать от целителей что-нибудь обнадёживающее, но те хранили невозмутимые лица и не спешили делать прогнозов. Впрочем, обстоятельно поговорить с ними у него не получилось. Увидев Гермиону в том состоянии, в каком она была, Дэнни разразился слезами. — Мама! Мама, я здесь! Мамочка, посмотри на меня! Мама! — в отчаянии он твердил и дёргал её за руку. — Мама, проснись! Мама, я же здесь! Малый рост никак не помешал мальчику взобраться на койку и приложить голову к груди матери, чтобы послушать бьётся ли её сердце. Гарри, позабыв о всех других, поспешил его успокоить и погладить по спине. — Сынок, мама просто ослабла и спит, ей скоро станет лучше, и она проснётся. Однако Дэнни не желал ничего понимать и слушать, он приложил свои ладошки к щекам Гермионы и стал слёзно умолять её вернуться: — Мамочка, не оставляй меня. Мама, пожалуйста, проснись. У Гарри от его несчастного вида и голоса в горле образовался ком. Он занёс было руку, чтобы положить сыну на плечо, но так и замер, с болью на сердце глядя на то, как мальчик соскользнул ниже и, обвив руками шею Гермионы, прижался к её щеке своей. Слёзы бежали по его подбородку, с губ срывались неразборчивые слова. Будь Гермиона в сознании, она бы сейчас крепко его обняла и успокоила, а Гарри тяжело дышал и чувствовал себя совершенно беспомощным. Это угнетало и злило — не так должно было происходить воссоединение их семьи. Он был бы согласен заходить домой на выходных, довольствоваться редкими часами и минутами, прежде чем сын к нему привыкнет и станет доверять, чем вот так. Видеть страдания Дэнни и быть не способным ему помочь было невыносимо. Гарри пришлось приложить силу, чтобы оторвать хнычущего сына от жены. — Нет! Пусть она проснётся! Пусть проснётся! Пап, сделай что-нибудь! Дэнни вырвался и опять захотел забраться на койку, но Гарри, упав на колени, его перехватил. — Всё будет хорошо, сынок, — хрипло проговорил он, — мама скоро очнётся, вот увидишь, пойдём, пусть целители поработают. Они быстро поднимут маму на ноги. — Нет, сделай что-нибудь! — Дэнни сопротивлялся и стукнул его по плечу. — Пап, она заколдована! Поцелуй её, тогда она проснётся! Пап, поцелуй её! Поцелуй маму! На его крики в палату заглянули ещё двое целителей, желавших узнать, что же такое происходит и почему никто с этим ничего не делает. Гарри не знал, как возразить, и сделал то, чего от него требовал ребёнок: наклонился и коснулся мягких губ Гермионы своими. От лёгкого поцелуя она, конечно же, не пробудилась, но в палате на какие-то мгновения воцарилась тишина. Дэнни, больше не пытавшийся ни вырваться, ни забраться на койку, всхлипнул. — Сынок, дело не в заклятии, мама просто ослабла, — как можно мягче повторил Гарри. — Ты её не любишь, — севшим голосом изрёк Дэнни. — Н-не… л-любишь… ма-а-аму, — прерываясь от всхлипов, прибавил он и закрыл лицо ладошками. Пятеро целителей, ставших невольными зрителями этой сцены, неловко переглянулись между собой и постарались воздержаться от комментариев. Гарри какие-то мгновения стоял, как поражённый заклятием, и не мог найти слов — не доказывать же в самом деле маленькому ребёнку, что он ошибается, опираясь на сказки? — а затем снова присел и попробовал обнять сына. Дэнни стукнул его ладошкой по груди и отвернулся. В этом мире для него значимым человеком был только один — тот, который лежал на койке и не мог его видеть. Гарри проглотил ком в горле и осторожно погладил мальчика по голове. — Всё будет хорошо, сынок, мама скоро придёт в себя, вот увидишь. В таком состоянии их и застал в палате мистер Тренман. — Мистер Поттер, да вы сегодня неуловимы: то мне докладывают, что вы заявились ночью с ребёнком, а потом в пустой палате говорят, что вы его уже забрали и ушли, то в буфете я узнаю, что вы всё ещё в больнице, но опять куда-то подевались, — с упрёком произнёс главный целитель и только после этого заметил плачущего Дэнни: — О, кажется, я чему-то помешал… — К вам мы тоже собирались зайти, но немного позже, — хмуро ответил Гарри, всё ещё не сводя взгляда с сына. — Хорошо, тогда буду ждать вас у себя, — согласился мистер Тренман и посмотрел на своих подчинённых: — Коллеги, хотелось бы прояснить, у вас здесь собрание по важному вопросу или внеплановый перерыв? Я надеюсь, вы сообщили мистеру Поттеру о состоянии его жены и о том, когда поставите её на ноги? От его внимания целители оживились: двое из них заторопились по делам, один опомнился и схватился за волшебную палочку, чтобы приблизиться к Гермионе, двое других, перебивая друг друга, поспешили сказать, что процесс её выздоровления займёт дней пять-семь. — Слышал, сынок? — в свою очередь сказал Гарри ласково. — Каких-то пять-семь дней и мама снова будет с нами. Дэнни перестал плакать, но и ничего не ответил, глаза его оставались печальными, мокрые щёки, которые он тёр ладошками, покраснели. Когда Гарри взял его за руку, мальчик всё ещё поглядывал в сторону Гермионы, прежде чем они вышли из палаты. Теперь в коридоре его ничего не пугало, шёл он так медленно, едва передвигал ногами, что Гарри этого не выдержал и взял его на руки. В такой близи он хорошо рассмотрел не только расстроенное лицо сына, но и его взлохмаченные, покрытые пылью, волосы, футболку в пятнах и штанишки, порванные в двух местах. Дэнни бы не помешало принять тёплую ванну и надеть чистые вещи. Гарри мысленно себя отругал за невнимательность и, опустив взгляд, заметил, что и сам выглядел не лучше. Голова ко всему прочему, будто назло, продолжала отзываться ноющей болью. — О, как вы быстро, присаживайтесь. Можете взять чаю, конфеток, — любезно предложил мистер Тренман, когда они добрались до его кабинета. — А это у нас, должно быть, юный мистер Поттер? — с напускным радушием спросил он, поглядывая на Дэнни, которого Гарри усадил в кресло. — А ведь нас так и не представили… Убитый горем Дэнни даже не взглянул в его сторону, как и не обратил внимания на чашки с чаем и вазу с конфетами на столе. — Джеймс Дэниел Поттер, — представил сына Гарри. — Но мы зовём его вторым именем. Просто Дэнни. И да, мы недавно установили, что Дэниел — наш кровный с Гермионой сын. Подумал, вам стоит это знать, прежде чем начинать. Мистер Тренман так и застыл, с протянутой к Дэнни рукой и глупой улыбкой на губах. Гарри подождал несколько секунд, прежде чем он усвоит эту информацию, и прибавил: — Это ещё не всё. Я думаю, вам как целителю, который взялся нам помочь, стоит ещё кое-что узнать… Они отошли к двери, чтобы ушей Дэнни не коснулась неприятная тайна его рождения. Мистер Тренман, успевший немало повидать на своём веку, выглядел по окончанию этого короткого разговора крайне удивлённым и не отводил глаз от Дэнни. — А вы полны сюрпризов, мистер Поттер, — проговорил он и двинулся к своему столу. Гарри молча опустился в кресло напротив Дэнни и остался ждать. Главный целитель совершал волшебной палочкой замысловатые пассы над головой ребёнка и хмурился всё сильнее. В какой-то момент он отложил палочку и полез в ящик стола за ножницами. Дэнни вздрогнул и спрыгнул с кресла, когда рука главного целителя коснулась его головы. Гарри в ту же минуту тоже подскочил с места и заключил мальчика в свои объятия. — Сынок, ну что ты, дядя не хотел тебя обидеть. Дэнни молчал и не воспротивился посидеть у него на коленях. Под внимательным взглядом Гарри мистер Тренман аккуратно срезал прядку волос с головы его сына и вернулся к своему столу. Сжёг взмахом палочки парочку волосков и хмыкнул. — Как интересно… А это многое объясняет… — задумчиво проговорил он и потёр пальцами подбородок. — Не хотите поделиться что именно? — сердито поинтересовался Гарри, недовольный скорее собой как отцом, не способным подбодрить ребёнка в руках, нежели мистером Тренманом как опытным целителем. — Одну минуту, — попросил последний и опять полез в ящик стола. На мгновение Гарри со страхом подумал, что вслед за пробиркой мистер Тренман достанет и большую иглу, но вместо этого на свет появилась лишь тройка пузырьков с зельями. Капля каждого из них поочерёдно коснулась волоска Дэнни в пробирке. — Хм… похоже, что всё так и есть, — словно отвечая на собственный непроизнесённый вопрос, сказал мистер Тренман, оторвался от разглядывания разноцветной смеси в пробирке и недвусмысленно повёл подбородком в сторону. — Дэнни, я буквально на минуту, — заверил Гарри, усадив сына в кресло. — Только попрощаюсь с дядей и пойдём домой, да? Дэнни ничего не ответил, и Гарри отошёл с главным целителем в сторону. — И что же такого вы с вашими подчинёнными видите, о чём не можете мне рассказать? Поделитесь наконец? — Силу, не свойственную для ребёнка, — ответил мистер Тренман. — И да, не ругайте моих коллег, они списывают всё, что видят, на тёмную сущность. Я бы посчитал так же, если бы вы не рассказали мне столько всего… — И что же поменялось теперь? — Дело не в этой сущности… Вернее, она имеет значение, но это вполне поправимо. Вы, кстати, не заметили, что ваш сын довольно маловат для своего возраста? Гарри и без этого вопроса «заметил», что Дэнни на вид лет пять. Сейчас мальчик как раз сидел опечаленный, сгорбленный, затихший, такой маленький и одинокий в роскошном удобном кресле, что казалось, сам бы он туда не забрался. — А можно как-то ближе к делу? Резкие нотки в интонации Гарри не ускользнули и от слуха мистера Тренмана. — Всё дело в его рождении. Зелье, изготовленное вашей женой, как мне видится, вызвало не только скачок в развитии ребёнка в утробе, но и в первые годы его жизни, а затем этот эффект стал ослабевать и пошёл ему во вред, поэтому теперь мы имеем то, что имеем. Магическая сила вашего ребёнка, мистер Поттер, намного превышает его физические возможности. И нет, я не думаю, что тёмная сущность, вернее, энергия его поглотит со временем. Вряд ли до этого вообще дойдёт. — Но? Мне кажется или вы подразумеваете какое-то «но»? — Так и есть. Досадно вам это сообщать, но… Год, может быть, два и ваш сын сгорит от собственной силы, как спичка. Гарри показалось, будто его окатили ледяной водой и потому кровь ушла от рук, а в груди слишком быстро застучало сердце. Этот мальчик в кресле обязан жить, какую бы цену за это не пришлось заплатить. Не может он умереть после всего того, что пережил. Этот мальчик обязан смеяться, обнимать Гермиону за шею, требовать от неё игрушек и сладкого. По-другому не должно быть. Это несправедливо. Гарри шумно втянул носом воздух и как можно спокойнее постарался спросить: — Но ведь что-то же можно сделать? — Можно. И я бы лучше переговорил об этом с моими зарубежными коллегами. По-моему, кто-то из них сталкивался с подобным. Правда, я не уверен, что они добились этого зельем. В любом случае их опыт нам пригодится, чтобы не наделать ошибок. — Прекрасно. Тогда рассылайте им ваши письма с приглашениями или что там ещё требуется… — Мистер Поттер, — оборвал его собеседник, — я бы с радостью, но вы же помните наш прошлый с вами разговор. Для того, чтобы собраться с коллегами, нам нужно разрешение и помощь Министерства. Разрешение мы так и не получили. Вы разве не собирались уладить этот вопрос с министром магии? Министерство. И снова он слышал про Министерство, которое или что-то не могло сделать вовремя, или всеми силами кидалось скрыть следы своих ошибок. Гарри медленно растянул губы в улыбке. Так бы улыбнулся и удав, которому отдавили хвост. — О, похоже, произошло какое-то недоразумение. Вероятно, Кингсли был очень занят и забыл о моей просьбе. Знаете, вы приступайте к подготовке, а я всё улажу не сегодня так завтра. — Что ж, договорились. Я сообщу вам, когда потребуется привести ребёнка. На этом они пожали друг другу руки, и Гарри вернулся к креслу, аккуратно взял Дэнни на руки и отправился к двери. — Всё будет хорошо, сынок. И с тобой, и с мамой. Всё скоро обязательно наладится, вот увидишь, — мягко говорил он, шагая по больничному коридору.