Мама и папа для обскура

Этой ночью Гарри взбудоражил не только Лютный переулок, но и нарушил мирный ход жизни больницы Святого Мунго. Привет-ведьма, дремавшая, опустившись корпусом на стол, чуть не упала от его диких криков: — У меня раненный ребёнок! Нужна помощь! Кто-нибудь! Скорее! Полутёмные коридоры больницы, полные тишины и спокойствия, зашумели, прорезаемые вспышками света. Больные пробудились и с любопытством выглядывали из палат. Дежурные целители спешили ко входу, где Гарри с беспокойством смотрел на Дэнни в руках. Мальчик ему казался неживым, и от этого сердце дико билось об грудную клетку. — Что? Что случилось? — спросила молодая целительница, подоспевшая первой. — Его отравили! Дали какое-то зелье, чтобы подчинить разум, а потом использовали его магическую силу! — быстро проговорил Гарри. — Прошу вас, помогите! Он… он, кажется, не дышит… — Да нет же, дышит, прошу вас, идёмте за мной. Среди подоспевших целителей Гарри увидел и знакомого ему Дж. Франмана, не так давно поставившего вместе с коллегой на Дэнни крест. Сейчас он предпочёл молча остаться в стороне. Гарри мысленно ему врезал и, уводимый молоденькой целительницей за локоть, прошёл в палату. — Положите ребёнка, пожалуйста. В то время, как девушка водила над Дэнни волшебной палочкой и хмурила лоб, её коллеги пытались усадить Гарри на соседнюю койку и обработать его раны. — Отстали от меня! — рявкнул он, не желая обращать внимания на боль в спине, изрезанной осколками, и упрямо остался возле сына. Целительница покачала головой, то ли недовольная, то ли поражённая результатом диагностики, наколдовала стакан с водой и, покопавшись в карманах, достала на свет несколько небольших пузырьков, отвинтила на одном из них крышку и добавила каплю в стакан. Вода в том стала бледно-лилового цвета. Гарри было дернулся помочь, но целительница остановила его жестом, сама придержала голову Дэнни и поднесла стакан к его губам. Прохладная вода скользнула к нему в рот. Мальчик дёрнулся и, приподнявшись, зашёлся в кашле. Кто-то из целителей за спиной дёрнул Гарри за плечо. Дэнни, сидевший на койке, согнулся пополам, и его вырвало на пол. После этого он обессиленно упал на койку. Целительница за эти мгновения успела сменить воду в стакане, и капля другого зелья придала ей нежно-розовый цвет. Дэнни повернул голову, и его усталый взгляд остановился на Гарри. — А мама? Где мама? — жалобно спросил он. От неожиданности Гарри потерял дар речи, и целительница соврала за него. — Мама за дверью, милый, — сказала она ласково, — сейчас придёт, давай пока выпьем настойку, взбодримся и встретим её вместе, да? Дэнни доверчиво сделал несколько глотков из стакана, поднесённого к губам, и в нетерпении уставился на входную дверь. Целительница дружелюбно улыбнулась, и они с Гарри молча пронаблюдали за тем, как мальчик моргнул пару раз и погрузился в сон. — Всё в порядке, желудочек мы промыли, поспит несколько часиков, и остаточки зелья исчезнут, — как малому ребёнку объяснила целительница Гарри. — Мистер Поттер, вы извините, но… Но вы бы тоже приняли нашу помощь и поспали. Можете остаться с ребёнком, если для вас он так важен. — Это мой сын, — отрезал Гарри таким тоном, что целительница смутилась. — О… п-простите, не знала, что вы… то есть… а вы хорошо его скрывали, — растерянно проговорила она и предпочла покинуть палату. Гарри убедился, что Дэнни и впрямь полегчало, и только после этого устало уселся на соседнюю койку. Это был самый долгий и тяжёлый день в его жизни. День, когда он чуть не потерял жену и сына. Всё то время, что целители, сняв с него рваную грязную футболку, занимались его ранами, он не сводил с Дэнни глаз. Ещё бы одна-две минуты промедления, и мальчика бы «сразили» как опасное существо его коллеги. А ведь ещё утром он хмуро думал, что ради Гермионы готов полюбить чужого ему ребёнка и помочь ей с его лечением, а теперь смотрел на это далеко не чужое ему существо и не мог разобраться в том, какие чувства к нему испытывал. Наверное, стоило бы радоваться или умиляться такому славному мальчику, но на душе, несмотря на расправу с похитителями, было паршиво. Не заслуживал этот мальчик таких испытаний, и самое отвратительное было в том, что он мог и имел полное право винить в этом родителей — это они обрекли его на такую жизнь. — Выпейте, пожалуйста, — оторвав Гарри от размышлений, предложил один из целителей и, столкнувшись с его мрачным взглядом, поспешил добавить: — О, всего лишь зелье, чтобы хорошенько выспаться. Вам бы сейчас отдохнуть тоже не… — Обойдусь, — хмуро бросил Гарри и опустился на подушку. Дэнни по-прежнему находился в поле его зрения. Целители немного замялись, но не стали настаивать на приёме зелья и оставили подопечных одних. За окном тем временем светлел горизонт. Гарри только сейчас почувствовал усталость после такого тяжёлого и напряжённого дня и не заметил, как провалился в сон. Ему виделся Хогвартс, его позеленевшие к лету окрестности и группы учеников, спешащих занять себе удобное местечко у озера. Он шёл мимо них, шёл туда, где Гермиона с улыбкой сидела на клетчатом покрывале и выкладывала из корзинки аппетитные сэндвичи, кексы и баночки с салатом. За её спиной смеющийся сын плескался у берега. Гарри хотел к ним присоединиться, но налетел сильный ветер. Деревья скрипели, сгибаясь, ученики с визгом разбегались, Гермиона поспешила схватить сына, и соломенная шляпа с её головы слетела и ударила Гарри в лицо. Он слышал её и сына крик, не в силах сдвинуться и найти их. — Ты врёшь! Ты всё врёшь! Я тебе не верю! Проснулся Гарри от грохота и нескольких голосов. Как выяснилось чуть позже, натерпевшийся ужасов Дэнни, сидевший на соседней койке, закатывал истерику и разбрасывался посудой. Когда Гарри открыл глаза, железная миска как раз пролетела между двух целителей, ударилась о стену и щедро измазала её кашей. — Я хочу к маме! Хочу к моей маме! Хочу к маме! — повторял Дэнни. — Где моя мама?! — Малыш, я же тебе сказала, что мама скоро будет, она просто задержалась в дороге, поэтому и… — пыталась было его успокоить молодая целительница, но сегодня её обаяние не действовало, и тому подтверждением была подушка, стремительно полетевшая к ней. — Врушка! Вы меня украли! Украли у мамы! — ни на шутку раскричался Дэнни. — Вы плохие! Вы все плохие! Я хочу к маме! Хочу к моей!.. — Кхем… сынок, — прочистив горло, сказал Гарри не очень уверенно, — эти люди тебя не воровали. Те, кто это сделал, уже наказаны. Это целители, ну, то есть волшебные врачи, они помогают тебе поправиться. На лицах «волшебных врачей» отчётливо читалось невероятное облегчение. Дэнни же притих и настороженно посмотрел на отца. — А мама? — спросил он. — Где мама? — Она здесь, — ответил Гарри. — На несколько этажей выше нас, можем её проведать чуть позже. Дэнни скривился, как если бы его ударили с такой силой, что впору расплакаться. — Ты тоже врёшь? — Что? Не-ет! Зачем мне тебе врать? — удивился Гарри. — Мама здесь, она… Понимаешь, ей тоже немного досталось от тех плохих людей, которые тебя украли. Но она скоро поправится, вот увидишь. На этом в палате на какие-то минуты воцарилась тишина. Дэнни не сразу решился спросить, когда они пойдут к Гермионе, а Гарри, поглядывая на стену, очищенную целителями от каши, выслушивал страдания собственного пустого желудка и не мог вспомнить, ел ли что-нибудь прошедшим днём. Пил однозначно: принял же сколько-то огневиски — но вроде бы не так много, чтобы побаливала голова. Возможно, на этом всё ещё сказывалось «проникновение в чужой разум», о котором он умолчал. Гарри косо глянул в сторону Дэнни и с тяжестью на сердце подумал, только бы это никак не отразилось на мальчике. — А как вы сами? Хорошо себя чувствуете? — поинтересовался один из целителей. — Прекрасно, — соврал Гарри и для начала сходил справить нужду. Затем он подозвал целителей к себе и поинтересовался, что они могут сказать насчёт Дэнни. — Про отравление можете забыть, а остальное… Мистер Поттер, нам сказали, что этот вопрос вы решаете напрямую с мистером Тренманом, — опасливо ответила молодая целительница, и по выражению её лица стало понятно, что ей не очень бы хотелось углубляться в размышления на эту тему. — Хорошо, — хмуро согласился Гарри. — Раз Дэнни лучше, я его забираю, а «остальное» решу с мистером Тренманом, — подчеркнул он и двинулся к койке сына. — А как же мама? Разве мы к ней не пойдём? — поднявшись, озабоченно спросил Дэнни, поглядывая на Гарри снизу вверх. Последний замер на несколько мгновений, смотря ему в глаза. Можно было бы не задаваться вопросом, как и когда сын успел так привязаться к Гермионе, но видеть это было так необычно и странно, как будто бы сама судьба пыталась задеть Гарри за живое и передать ему свои полномочия. — Поедим и пойдём, — ответил он как можно мягче и немного замешкался над глупым вопросом, предлагать ли сыну свою руку или нет: может, он уже большой для этого? Хотя по виду совершенно не скажешь… Дэнни за ним заминки не заметил и понурил голову. — Ладно, пойдём, — произнёс Гарри и двинулся первым. В коридоре все нелепые вопросы разрешились сами собой. Когда очередной пациент выбежал из палаты, показав все три своих глаза, два из которых норовили забраться под чёлку, Дэнни охнул и, зажмурившись, вцепился в штанину Гарри. Целители не успели убрать подопечного с глаз, как одной особе из числа посетителей надоело сидеть на лавке, и она принялась со всеми ругаться. И это не говоря про чей-то истерический смех, доносящийся из палаты, или возбужденные голоса, которые, казалось, звучали отовсюду. Гарри подумалось, что у него самого голова скоро лопнет от такого, и он взял замершего у его ног Дэнни за руку. — Не бойся, они нас не тронут. Так идти оказалось гораздо быстрее и спокойнее несмотря на то, что мальчик то и дело вертел головой по сторонам, и иногда покрепче сжимал ладонь Гарри. На лифте они добрались до шестого этажа и отправились к буфету, где пожилая ведьма с радостью подала им и первое, и второе блюдо, и шоколадное пирожное для Дэнни. От одного его вида мальчик осмелел и взялся за столовые приборы. Гарри думал во время завтрака обо всём сразу: о Министерстве, где творилось непонятно что, о мистере Тренмане, к которому стоило бы зайти с Дэнни, и о Гермионе, которая, вероятней всего, ещё не пробудилась. Их было двое, оба одного роста, в тёмных мантиях с нашитыми на груди заглавными буквами «ММ». Они заказали себе по чашке кофе и заняли крайний столик, сделав вид, будто зашли перекусить. Гарри сделал вид, будто их не заметил, и улыбнулся сыну, с аппетитом накинувшемуся на десерт. Ни того, ни другого посетителя он не узнал. К мракоборцам они явно не относились, судя по их поведению и не очень выгодной позиции, зато с интересом поглядывали в сторону Дэнни. Оставалось предполагать, что заявились или коллеги из отдела магического правопорядка, или те самые сотрудники по случайному волшебству, где-то потерявшие третьего компаньона. Не желая напугать сына, Гарри достал под столом волшебную палочку и демонстративно сжал её в руке. Оба сотрудника о чем-то перекинулись парой фраз и поспешили подняться из-за стола. — Пап, а теперь пойдём к маме? Гарри перевёл взгляд с покидающих буфет незнакомцев на сына и заметил, что Дэнни так торопился разделаться с пирожным, что размазал часть крема по лицу и ладошке, которой пытался его стереть. — Конечно пойдём. Подойди ко мне, пожалуйста. Дэнни неуверенно подошёл ближе и в ту же минуту задержал дыхание, когда Гарри взял со стола салфетку и поднёс к нему. Возможно, он ожидал грубых слов или шлепка за неопрятность, но вместо этого удивлённо и молча постоял возле новоявленного отца, пытающего осторожно протереть кончик его носа, щёку и ладошку. — Вот теперь пойдём, — сказал Гарри, поднявшись, и отметил, что незнакомцы скрылись с глаз: похоже, они зашли просто понаблюдать, но непонятно для кого и какой цели — неужели они надеялись на то, что он доставит «опасного» ребёнка в Мунго и оставит им на растерзание? Гарри со вздохом покачал без того разболевшейся головой — до Министерства с его безобразием, однозначно, стоило добраться — и взял сына за руку. Дэнни по дороге несколько раз украдкой на него поглядывал, но спрашивать ни о чём не решился.