Мама и папа для обскура

Дэнни отказывался возвращаться в гостиную, боясь снова увидеть в камине голову Кингсли, поэтому Гарри сидел с ним в спальне и читал ему сказку. Когда сына всё же удалось уложить в кровать, он спустился в гостиную и при помощи нескольких пассов палочкой и нужного заклинания отключил свой камин от общей сети. Затем отыскал в шкафу перо и чернильницу, уселся на диван и, собравшись с мыслями, достал из кармана тёмно-лиловую карточку. Перевернув её чистой стороной, Гарри написал на ней всего лишь одно слово. «Когда?» Его слово исчезло, как будто бы стёртое невидимой рукой, но не прошло и минуты, как на той же стороне появились другие слова. «В полночь». Гарри подождал, когда они исчезнут, и вывел своё. «Где?» Его слово снова исчезло и появились новые. «В том же парке». На этом Гарри убрал карточку в карман и вернул перо с чернильницей на место. До полуночи не хватало пары часов, и у него было свободное время, чтобы починить железную дорогу, соединить оставшиеся вагончики с паровозиком, проверить, как они едут, и оставить всё на месте до утра. Также Гарри заметил рисунки Дэнни на кофейном столике и подумал, что ему, наверное, очень там неудобно. Было бы лучше приобрести для него детский столик и все необходимые принадлежности. Гарри как раз отметил это в уме, когда стрелка его наручных часов приблизилась к последней четверти двенадцатого часа. Перед уходом он снова поднялся наверх, проверил спящего Дэнни, подтянул к его плечам соскользнувшее одеяло и вышел из комнаты. В парке было тихо и безлюдно, на деревья и лавку, возле которой Гарри появился, падал холодный свет луны, висящей среди рассыпавшихся звёзд. Где-то за спиной каркнула ворона, и в тот момент, когда стрелки наручных часов встретились на одном месте, рядом с Гарри возникла собеседница в шёлковой лиловой мантии, капюшон которой скрывал её лицо, но позволял видеть волнистые тёмные волосы, лежавшие на плечах. — Признаться, была удивлена, когда узнала, кто пожелал со мной встречи, — сказала она и двинулась по тропинке между деревьев. — Мне думалось, наше с вами… сотрудничество закончилось три с половиной года тому назад. — Признаться, и сам не думал, что придётся об этом вспомнить, — ответил ей Гарри, неторопливо шагая рядом, — но обстоятельства так сложились, что мне потребовалась кое-какая… услуга, а вы, насколько я знаю, в состоянии её оказать. Женщина хмыкнула и помолчала немного. — Надеюсь, вы понимаете, что я больше никак не связана со всяким сбродом и здесь только из уважения к вам, — скорее утвердила, нежели спросила она. — Так какого рода услугу вы желаете получить? — Есть один человек, который уехал во Францию «по делам», и как мне думается, возвращаться оттуда он не собирается, — ответил Гарри и, постаравшись сдержать гнев, ядовито продолжил: — А мне бы очень хотелось переговорить с ним с глазу на глаз. — Странно от вас это слышать, — заметила собеседница, — я думала, вы не из тех людей, кого могут остановить расстояние и границы. — Не из тех, но обстоятельства сильнее меня, и сейчас я не могу себе позволить куда-то безрассудно срываться. — Надо полагать, обстоятельства — это миссис Поттер? Слышала, она сейчас в Мунго, сочувствую вашему горю. — Это вас не касается, — холодно отрезал Гарри. — Назовите цену, я заплачу. — Ваша правда, не касается, — невозмутимо отозвалась собеседница. — И чтобы вы знали, я больше не беру денег, обычно мне оказывают ответную услугу или предлагают что-то ценное взамен. К вашему счастью, я слышала, вы обладаете одной редчайшей вещью, которая не стареет и не утрачивает своих свойств с годами. — Вот уж не думал, что вы всё ещё верите в сказки и гоняетесь за Дарами Смерти, — с сомнением заметил Гарри. — Или моя мантия вам понадобилась, чтобы подороже её сбыть в нужных кругах? — А вот это уже не касается вас, — повторила его слова женщина. — Я же не задаюсь вопросом, почему вы вдруг обратились ко мне, а не к Министерству, где считаетесь признанным героем и другом самого министра магии. — Потому что я хочу, чтобы вы разыскали для меня первого заместителя министра магии, Бентона Скоббса, — мрачно ответил Гарри, остановившись. — И цена меня устраивает. Женщина остановилась рядом, и хоть он не видел её лица, но из-за возникшей заминки мог догадаться, что на том мелькнула тень удивления. — Что ж, в таком случае предлагаю заключить магический контракт, — помолчав, сказала она. — Условия просты: я не разглашаю, кто ко мне обратился и с какой просьбой, а вы не разглашаете, к кому вы обращались и что за это заплатили. Нарушение равносильно смерти, согласны? Вместо ответа Гарри достал из кармана тёмно-лиловую карточку и ткнул её острым концом в палец. — Получите мантию, как только я получу в свои руки беглеца, — твёрдо сказал он и размазал выступившую каплю крови по серебристому знаку Даров Смерти. — Я дам вам знать, как только мои люди поймают вашего беглеца и доставят сюда, — ответила ему женщина и, достав из кармана такую же карточку, кольнула свой палец. Серебристый знак и на той, и на другой карточке вспыхнул и окрасился в золотистый цвет, что означало заключение контракта. Гарри принял карточку собеседницы и протянул ей свою. Через мгновение он остался в парке совершенно один, а в тёмное небо устремилась чёрная ворона. Гарри огляделся и трансгрессировал на крыльцо дома. Первым делом он снова сходил проверить сына. Дэнни опять видел кошмары и ворочался с бока на бок, тихо бормоча: — Мама… Мамочка… В комнате под воздействием его силы всё дрожало, начиная от занавесок и кончая носочками, соскользнувшими со стула. Стеклянная банка с голубым огоньком снова двигалась к краю тумбочки, и Гарри поспешил её перехватить, пока не упала. — Тихо-тихо, — зашептал он, опустившись на колени возле кровати, одной рукой приобнял спящего сына, а другой — придержал его голову. — Мама… — повторил Дэнни, нащупал руку Гарри, лежащую на нём, и затих. Какие-то минуты Гарри не двигался, боясь его разбудить, и только дышал, а потом осторожно освободил одну руку, погладил другой сына по волосам и, выдохнув, уселся спиной к кровати. Что бы Дэнни ни видел во сне, оно наверняка было как-то связано с его похищением, и Гарри было тяжело на душе от этой мысли. Немногим погодя он поднялся и ушёл в соседнюю комнату. — Папочка, там много птичек прилетело, я их напоил водичкой и отвязал от лапок письма. Смотри, сколько штук. Утром Гарри разбудил Дэнни, стоявший возле кровати. Спросонья Гарри напугал его тем, что резко подскочил на ноги и выдернул у него из рук все письма, пока он ни одно не вскрыл. Однако Дэнни ничего не вскрывал — Гермиона уже предупредила его не только о том, что это некрасиво, но и может быть опасно. — Мама умница, — смущенно признал Гарри, потрепав сына по волосам, — и ты тоже большой молодец, — прибавил он, и после утренних процедур они отправились на кухню. Дэнни неторопливо ел овсяную кашу с изюмом, а Гарри, обогнав его, занялся письмами. Как показало заклинание проверки, ни одно не было ни заколдовано, ни содержало внутри неприятных сюрпризов. В одном письме Кингсли извинялся за свой визит и сообщал, что разрешение для созыва консилиума в Мунго выслано главному целителю, приезжим магам помогут и разместиться, и хорошо провести время в городе, если им захочется погулять и развеяться. В другом письме мистер Тренман писал об этом же событии со своей стороны и сообщал, что как только на консилиуме созреет решение, то он об этом известит. Ещё в одном письме, подписанным младшим заместителем министра, содержалась дата новой встречи в Министерстве для обсуждения ряда вопросов, касающихся нововведений, к письму прилагалось несколько пергаментов с предложениями, но Гарри их пока отложил. Среди всех также имелся конверт из Хогвартса. Директор МакГонагалл писала, что понимает о трудностях, вероятней всего, возникших у Гарри, и спрашивала, когда ждать его возвращения. От этого письма Гарри сделалось неловко, и он сел писать ей ответ, где честно признался, что его возвращение сейчас вряд ли возможно и пообещал что-нибудь придумать, чтобы его ученики смогли получить необходимые знания и подготовиться к экзаменам. Однако в ближайшие несколько дней Гарри было совершенно не до Министерства и Хогвартса, где остались полюбившие его ученики. Дэнни остро нуждался во внимании и заботе, и это ощущалось не только по ночам, когда он вскрикивал и просыпался от кошмаров. После каждого посещения Гермионы — Гарри не отказывал сыну в желании видеть мать — Дэнни становился угрюмым и его с трудом удавалось отвлечь от переживаний. Гарри водил его по разным магазинам, но проще было накупить гору всего самому, чем уговорить сына взять ещё одну игрушку. За прошедшие дни Гарри удалось купить ему в добавок к железной дороге лишь парочку машинок, настольную игру и конструктор «Лего». Если бы была возможность, то он стал бы водить сына к психотерапевту, но волшебный мир не предусматривал подобных специалистов, а идти к маггловскому было бессмысленно, учитывая все обстоятельства. Гарри приходилось полагаться на самого себя и действовать крайне аккуратно. После посещения Гермионы и обеда он наблюдал за тем, как Дэнни рисует или играет с Угольком, а чуть позже укладывал его спать на диване и периодически поглядывал за ним и за огнём в камине. Дневной сон компенсировал Дэнни ночные пробуждения и тревоги, а Гарри давал возможность приготовить ужин и позаниматься делами по хозяйству вроде ремонта и стирки. Вечером Дэнни, как правило, играл со своими машинками или наблюдал за движением паровозика, на который норовил запрыгнуть Уголёк. Перед сном Гарри читал ему сказки и, уходя, тщетно надеялся, что сын будет крепко спать. — Один… два… три… В очередной день Дэнни сидел за столом и с таким серьёзным лицом загибал пальчики, производя подсчёт, что Гарри невольно улыбнулся, пока разливал им чай. — Шесть, — наконец сказал сын и с надеждой на него посмотрел. — Пап, а завтра мама проснётся, да? — Думаю, что да, — согласился Гарри, смазал ещё один бутерброд маслом и пододвинул к нему тарелку. — Ты не торопись, мы успеем и к маме зайти, и погулять. После завтрака они снова были в Мунго. Дэнни сидел на стуле и говорил Гермионе, как сильно он её ждёт. Гарри заметил, как странно на них взглянул один из целителей, выходящий из палаты, и он поднялся на ноги. — Дэнни, я выйду на пару минут, не уходи никуда, — предупредил Гарри и направился в коридор. — Можно вас на минуту? Целитель, к которому он обратился, был вынужден к нему подойти. — Да, мистер Поттер? — С моей женой что-то не так? — прямо спросил Гарри. — Вы собираетесь её завтра пробуждать или как? Целитель нахмурился, но не стал увиливать от ответа. — Думаю, нам придётся повременить с этим на день или два, не более того, — признался он. — С ней что-то не так? — повторил Гарри. — Нет, но проклятие, о котором мы с вами говорили в прошлый раз, воздействовало на её организм куда сильнее, чем мы думали, поэтому нам бы не хотелось рисковать. Уверяю вас, это только… Что же целитель пытался сказать, Гарри не успел услышать, потому как резко повернулся вместе с ним на звук собственного имени. — Гарри, сюда! Гарри, тот опасный малец здесь! — громко звал его взбудораженный Рон, державший дверь в палату за ручку. — Зови своих и пусть они его забирают в Министерство! — прибавил он и достал из-за пояса волшебную палочку. — Папа! Папочка! — в ту же минуту закричал из палаты явно напуганный Дэнни. Рон едва успел повернуть голову, как Гарри взмахнул палочкой, и его отбросило к стене. Впрочем, это уберегло Рона от двери, сорвавшейся с петель и с грохотом врезавшейся в стену. — Всем разойтись! Быстро! — в тот же миг приказал Гарри, застыв на месте. Целители и недоумевающие посетители, сидевшие на лавках, его послушались и поспешили покинуть коридор. Гарри слышал шум ударов в палате Гермионы и видел, как бежали трещины по стенам, но не спешил двигаться. Сила, что дремала в его сыне, должна была успокоиться, не встретив больше враждебности, и этого он ждал. Рон, поднявшийся с пола, смотрел на него со смесью удивления и обиды. — Уходи, — тихо бросил ему Гарри, прибавив к этому характерный жест, и направился в палату. — Дэнни? Гермиона, как он и рассчитывал, не пострадала, в отличие от полуразрушенной палаты, послужившей клеткой для тёмной сущности их сына. Гарри окинул палату взглядом, но так его и не увидел. — Сынок? В углу или за прикроватной тумбочкой Дэнни не находился. Гарри осмотрелся ещё раз и наконец увидел безопасное, по мнению ребёнка, место. Он опустился на колени возле койки Гермионы и заглянул под неё. Дэнни лежал на боку, обнимая самого себя за плечи, и молчал, как будто бы желая сойти за мёртвого зверька. — Глупый дядя тебя здорово напугал, да? — заботливо обратился к нему Гарри. — Я его прогнал, не бойся, иди ко мне, — попросил он, но Дэнни не сдвинулся с места. Гарри протянул к нему руки, осторожно достал из-под койки и прижал к своему плечу. Дэнни не шевелился в его объятиях, что только подтверждало, насколько сильно он был напуган. — Знаешь, иногда дядя Рон говорит ужасные вещи, — поглаживая его по спине, сказал Гарри. — Кажется, он и сам этого не понимает, но потом его грызёт совесть, и он об этом жалеет. Уверен, он скоро… — Он сказал, что я чудовище, — жалобно сообщил Дэнни. — Как нехорошо, — согласился Гарри. — А когда это было? В вашу прошлую встречу? — Сказал, что меня надо выкинуть из дома, — не слыша его, продолжал Дэнни, — а мама ему не дала. Она сама его выкинула. — Мама всё правильно сделала, — снова согласился Гарри, мысленно себе отметив поговорить с Роном. — Знаешь… — начал было он, но оказался перебит. — Я не хочу на у-у-улицу, — слёзно протянул Дэнни, — я хочу к ма-а-аме. Хочу, чтобы она проснулась. Когда она проснётся? Ну когда? Когда? Он зашёлся в слезах в то же время, что в палату осторожно входили целители. — Скоро, очень скоро, — заверил Гарри, чувствуя подступающий к горлу ком, и отправился с сыном на руках в коридор. — Мама скоро очнётся, сынок. Я понимаю, ты очень устал, но осталось подождать совсем немного. Дэнни, измученный ожиданием и очередной встречей с Роном, ему не отвечал и периодически всхлипывал. Поход в магазин и прогулку Гарри пришлось отложить, а дома он с тяжёлым сердцем наблюдал за тем, как подавленный сын сидел в углу дивана и немного поглаживал ласкающегося об него Уголька. Попытки Гарри его развлечь проваливались одна за другой. — Дэнни, а помнишь, мы хотели сделать маме сюрприз к возвращению? — уцепился он за ещё одну идею. — Может, что-нибудь для неё нарисуем или напишем? Дэнни перевёл взгляд на кофейный столик, где лежали его рисунки и цветные карандаши, помолчал и уныло сообщил: — У меня нет бумаги. — О… Гарри пригляделся к его творениям и мысленно отвесил себе затрещину за промах. На столике и впрямь вразнобой лежали всякие рисунки и переломанные карандаши, не поддающиеся починке, вероятней всего, потому что их и так создали магией. — …это я тебе найду, — сообщил Гарри и, поднявшись с дивана, подошёл к шкафу. Бумаги там, конечно же, не было, но имелся небольшой кусок пергамента, чтобы написать письмо или хотя бы записку. Гарри написал Джорджу: тот как-никак не первый год работал в Косом переулке и мог хорошо знать тех, кто продавал товары для детского творчества. Гарри попросил его связаться с одним из таких и прислать ему всего понемногу. Пока он ходил к окну, чтобы взмахом палочки привлечь внимание почтовой совы, вручить ей письмо и мешочек с деньгами, Дэнни уснул на диване, обнимая Уголька. Гарри тяжко вздохнул, возвратившись, и накрыл сына пледом. Однако на кухню, как в прошедшие дни, он не пошёл, а направился прямиком к выходу. Кое-что о прошлой встрече Гермионы и Рона он понял, но из-за страданий Дэнни захотел с ним сам серьёзно поговорить.