Мама и папа для обскура

Зная Рона и свойственное ему разгильдяйство, можно было не рассчитывать застать его в магазине «Всевозможных Волшебных Вредилок» после обеденного времени, поэтому Гарри трансгрессировал к «Дырявому котлу» — в последние годы друг снимал там комнату, чтобы не выслушивать дома нравоучения матери, а в квартире у Джорджа не получать нагоняй от Анджелины. — Рон у себя? — без приветствий спросил Гарри у Тома. — Не, как пришёл, сразу в зале засел с бутылкой. Ну что за манера — пить посреди дня, а? — посетовал тот. Гарри ничего не ответил и вместо лестницы повернул к залу. Народу в это время было немного — основная масса собиралась под вечер — и отыскать Рона не представляло особого труда. Друг сидел за угловым столиком с бутылкой пива. Гарри направился к нему. — У меня из-за тебя вся спина болит, между прочим, — с упрёком сообщил ему Рон. — Если у тебя там была какая-то операция с тем опасным мальцом, так бы сразу и сказал, а не палил без разбору! Гарри пропустил всё им сказанное мимо ушей, упёрся ладонями в стол и посмотрел ему прямо в глаза. — Ты сказал маленькому ребёнку, что он чудовище? Рон немного нахмурил лоб и вернул недопитую бутылку на стол. — Какому ребёнку? Погоди… ты сейчас про того обскура из Мунго? — По-твоему, он не человек? — сердито уточнил Гарри, не отводя от него взгляда. — И ты поэтому сказал ему, что он чудовище? Рон напрягся сильнее и тотчас закачал головой. — Нет, только не говори мне, что ты тоже поверил, будто этот мальчишка ваш Джеймс! Ну ладно Гермиона, она-то не в себе, но ты-ы!.. Гарри не выдержал и одним движением уронил стол на бок. Рон от неожиданности подскочил со стула. Немногие посетители, сидевшие в стороне, смолкли от грохота. — Вот именно, что это наш Джеймс! — сурово подтвердил Гарри. — И я это проверил! И даже не будь он нашим Джеймсом, как ты мог сказать маленькому ребёнку, что он чудовище?! — Да что ты всё заладил!.. — хотел было возмутиться Рон, но Гарри схватил пустой стул и обрушил на него. — Сказать ребёнку, который не в состоянии контролировать собственную силу, что он чудовище?! — загремел Гарри и, не дав упавшему Рону опомниться от удара, пнул его ботинком в живот. — Ты хоть понимаешь, что он мог ещё больше напугаться, разозлиться, расстроиться?! Понимаешь, что у него мог случиться приступ?! Если Рон что-нибудь и понимал, то у него не было возможности ответить, потому как Гарри ударил его следом останками стула. Напуганные посетители, не понимавшие, что происходит, поспешили удалиться и оставить их одних. Гарри больше не мог держать себя в руках — вид подавленного Дэнни, сидящего в углу дивана, стоял у него перед глазами. Как только Рон попытался приподняться, он схватил его за волосы, ударил кулаком в лицо и отшвырнул к стене безо всякой магии. — Ты хоть понимаешь, какому испытанию подверг мальчика?! — гремел Гарри на весь зал. — Понимаешь, что под удар от его силы могли попасть и вы с Гермионой?! Где, твою мать, были твои мозги?! Ты хоть иногда пользуешься ими?! — Но это же я тебе о нём сообщил!.. — только и успел возмутиться Рон, пытаясь подняться по стене, прежде чем его лицо снова настиг кулак друга. — После того, как Гермиона вышвырнула тебя из нашего дома?! — гневно отозвался Гарри. — После того, как ты размахивал палочкой в сторону моего сына?! Тебе кто давал на это право?! Кто тебе?.. Рон напрягся изо всех сил и поднялся на ноги, благодаря внезапности он ударил Гарри головой в живот и уложил на соседний стол. Его кулак тоже взметнулся в воздух, но преимущество продлилось недолго — Гарри вовремя увёл свою голову из-под удара и ответил противнику лбом в лицо, а затем прибавил с кулака под дых. Через какие-то минуты Рон лежал на полу, а Гарри, не способный сдержаться, наносил ему удар за ударом. Он думал о Дэнни, думал о каждом походе в магазин игрушек. О том, что хотел купить сыну мячик, но Дэнни посмотрел на тот и кисло сказал: «Им же по голове можно ударить», и выбрал машинку. Сколько же жестоких людей было в его детстве, способных вложить в его голову такие познания? Скольких было таких, как Рон, а то и хуже? Сколько ещё все эти люди наследили, что довели мальчика до такого состояния, когда он боится даже выбирать игрушки? — Гарри, остановись… прошу, Гарри… — испуганно произносил за спиной Том, но Гарри остановился вовсе не из-за него. Возможно, он бы убил лучшего друга в приступе ярости, но в открытую форточку влетела крошка-сова и, увидев её, Гарри замер с занесённым в воздухе кулаком. В голове так и зазвучал голос сына. — А ты птичку не видел? Она маленькая, вот с такими перьями. — О, эту птичку? Нет, не видел. Должно быть, она улетела домой. Но она скоро обязательно вернётся. Она же знает, как ты её ждёшь. — А я думал, мы с ней друзья. Гарри поднялся с Рона, чьё лицо было перемазано в крови, и протянул руки. Сычик без тени сомнений уселся на них, и Гарри прижал его к своей груди. — Я его забираю, — объявил он Тому, наклонив голову, презрительно посмотрел на Рона и пнул того ногой, чтобы убедиться по слабому стону, что тот ещё жив. — Знаешь, хочешь общаться с Гермионой, общайся — это я вам не могу запретить, но если ты ещё хоть раз… хоть ещё один поганый раз приблизишься к моему сыну или скажешь что-то в его адрес… то это будет последний день в твоей жизни, — предупредил он и для верности пнул Рона ещё раз. Оторопевший Том, стоявший чуть позади, не мог вымолвить и слова. — Пришли мне счёт за погром, я оплачу, — на ходу бросил ему Гарри и отправился к двери. К его возвращению Дэнни всё ещё спал на диване в гостиной. Гарри тихо приблизился к нему и посадил Сычика на спинку дивана. — Ш-ш-ш, — сказал крошке-сове, как разумному существу, приложив палец к губам, и ушёл на кухню, где сперва обработал костяшки пальцев целебной настойкой, а затем занялся готовкой ужина — от этой обязанности его пока никто не освобождал. Прошло ещё полчаса, а может чуть больше, у Гарри как раз томилась курица с картошкой на слабом огне, когда он услышал радостный крик сына. — Папа! Папа, птичка вернулась! Пап, посмотри! Дэнни вбежал на кухню, прижимая одной рукой к себе Уголька, а другой — Сычика. Котёнок, конечно, не очень обрадовался такой компании, но его лапки пока были малы, чтобы дотянуться и нанести крошке-сове ощутимый урон. — Теперь у меня два друга! — воодушевлённо объявил Дэнни, и Гарри невольно улыбнулся. — Прекрасно, — тепло сказал он, накрыв сковородку после очередной проверки готовности блюда, крышкой. — И как зовут твоего второго друга? Или мы можем сами придумать ему имя? Дэнни заметно погрустнел и посмотрел на Сычика. — Мама сказала, у птички есть хозяин, наверное, он её как-то уже назвал, — заметил он, — и она к нему потом опять вернётся… — Не может быть! — не поверил Гарри так убедительно, словно роль отца стоила ему жизни. — Вы же друзья, разве птичка бы прилетела, не будь это так? Придумай ей имя, уверен, после этого точно с нами останется. У нас и совиных вафель для неё полно, и в клетке мы её держать не будем. Неугомонный Сычик, который явно что-то понимал если не про клетку, то про совиные вафли, стал нарезать по кухне круги, возможно, желая их получить да побольше. Дэнни ненадолго задумался и просиял. — Я назову его Дружок! Хорошее имя, правда? — Да, очень хорошее, — подтвердил Гарри, — можешь пока накормить их с Угольком, а потом не забудь помыть руки, скоро будем есть. Дэнни заметно приободрился и побежал ухаживать за своими питомцами. Гарри молча наблюдал за ним, за тем, как сын почесал пёрышки птице, как погладил котёнка возле с миски с молоком и отправился к раковине, чтобы дотянуться до крана, ему пришлось встать на подставку. На чудовище этот послушный маленький ребёнок, пусть и не способный управиться с силой, что таилась в нём, никак не походил, и сказать ему такое было крайне жестоко. — Молодец, — похвалил его Гарри, когда Дэнни с чистыми и сухими после полотенца руками уселся за стол, и погасил слабый огонь. После ужина они снова сидели в гостиной. Дэнни с восторгом смотрел, как Дружок, он же Сычик, катался по железной дороге, сидя на паровозике, а Гарри наконец добрался до письма младшего заместителя министра и стал читать предложения по нововведениям, изложенные в нескольких пергаментах. Рассчитывать, что совсем скоро отношение к юным волшебникам переменится было, конечно же, глупо, поэтому Гарри несильно удивился, увидев в строчках письма лишь новые меры по тому, как обезопасить маггловское общество от проявлений магии несмышлёными детьми. Гарри тяжко вздохнул и взялся за перо — что-то он зачеркнул, а где-то дописал свои комментарии. Дэнни в это время играл с машинками и Угольком, любившим на них нападать. К десяти часам они, как и обычно, отправились спать. Гарри, лежа в кровати, немного переживал за следующий день. Гермиона, по словам одного из целителей, ещё будет пребывать во сне, и это наверняка расстроит Дэнни, рассчитывавшего на её пробуждение. От тяжких мыслей и событий прошедшего дня Гарри долго не мог заснуть и переворачивался с бока на бок. В один такой момент он услышал скрип двери и замер. Через какие-то мгновения в его предплечье вцепились детские ладошки и стали тянуть за собой. — Пап, пойдём к маме. Пап, вставай, пойдём к маме, — звал Дэнни. Гарри, приподнявшись, сел, зажёг ночник и нацепил на нос очки. В первые мгновения он думал, что Дэнни снова приснился кошмар, но его затылок и спина были сухие. — Сынок, ты чего, не смог заснуть? — Пап, давай пойдём к маме и заберём её домой, — то ли не слыша, то ли не понимая его, просил Дэнни, и Гарри, подхватив его за подмышки, усадил рядом с собой. — Дэнни, разве что-то случилось? — спросил он мягко. — Зачем нам идти к маме прямо сейчас? — А вдруг рыжий дядя завтра снова придёт и будет размахивать палочкой? — наконец выдал причину своего беспокойства Дэнни. — Пап, давай пойдём сейчас и заберём её домой, ты же можешь сделать нам защитный огонёк от плохих людей, да? Гарри почувствовал, как у него опускаются руки, державшие сына за плечи. Будь рядом Рон, сейчас бы Сычик точно не спас его от смерти. — Дэнни, я его прогнал, рыжий дя… кхм, дядя Рон тебя больше не обидит, — заверил Гарри. — Мама его тоже прогнала, а он вернулся, — настаивал Дэнни. — А вдруг он и завтра придёт, пока нас не будет, и что-нибудь ей сделает? Гарри глубоко вдохнул и снова взял сына за плечи. — Он не вернётся, Дэнни, — устало выдохнул, глядя ему в глаза, и подхватил на руки, — пойдём-ка, я кое-что тебе покажу. За окном гостиной, когда они спустились, стоял непроглядный мрак. Гарри зевнул и подсветил при помощи палочки полки книжного шкафа. У Гермионы, что его в очередной раз порадовало, на полках с книгами, как и в кухонных шкафах, всегда был порядок, поэтому отыскать нужное не составляло большого труда. Гарри лишь провёл кончиком палочки по корешкам тех книг, что стояли на отдельной полке «для лёгкого чтения», выбрал среди них один том, и отправился вместе с ним и Дэнни на кухню. Когда-то у них с Гермионой существовал свой ритуал перед сном. В те далёкие первые дни после войны, когда они были ещё слишком растеряны для спокойной мирной жизни и подавлены после потери сына, им часто снились кошмары, и Гермиона привнесла в их семейную жизнь «молочное чаепитие». Так, по крайней мере, они его прозвали в те времена. Сейчас Гарри, зевая на ходу, поставил на огонь небольшую кастрюльку, усадил Дэнни за стол, отложил том и отыскал в шкафу банку с мёдом. Не то чтобы он рассчитывал, что маггловское средство поможет им лучше какого-либо зелья, но вникать во всякие рецепты и настаивать полученную массу у него сейчас не было ни времени, ни сил. — А зачем это? — немногим погодя спросил его Дэнни, когда на столе перед ним оказалось пару стаканов с тёплым молоком. — Чтобы мы с тобой крепко спали и ни о чём не беспокоились, — ответил ему Гарри, размешивая движением пальца в стаканах ложки с мёдом. — Мамин рецепт, — прибавил он и принялся другой рукой листать книгу. — О, смотри-ка, что я нашёл… — Что это? — удивился Дэнни, придвинувшись к нему ближе. На страницах книги, в которую они смотрели, имелись мрачные иллюстрации. На одной из них посреди моря находился остров, об который жестоко ударялись волны, подгоняемые сильным ветром. На этом самом острове располагалась знакомая многим по газетным вырезкам тюрьма. — Это Азкабан, — сказал Гарри сыну, — тюрьма для волшебников, которые очень плохо себя ведут. Тех, кто обидел маму и похитил тебя, отправили сюда, — прибавил он, при этом прекрасно зная, что ни один из похитителей до Азкабана не дожил, — они уже никогда отсюда не выйдут и никому не навредят. Дэнни, поражённый видом Азкабана, сидел рядом с приоткрытым ртом, и Гарри, закончив размешивать в их стаканах мёд, легонько погладил его по взлохмаченным каштановым волосам, таким же приятным и мягким на ощупь, как и у его матери. — Тебе не нужно бояться плохих людей, сынок, — мягко заверил его Гарри, — они к тебе больше не приблизятся. Мама в безопасности и завтра мы её снова можем навестить. Давай выпьем молока и пойдём спать, ладно? — Ладно, — неуверенно согласился Дэнни, всё ещё не сводя взгляда со страниц книги. Он немного отпил из стакана и с любопытством спросил: — Пап, а рыжего дядю тоже посадят в Абанкан? — В Азкабан, — поправил Гарри. — И его тоже, если он будет и дальше себя плохо вести. — А кто его посадит? Он же такой большой и сильный… — Могу и я посадить. Когда-то я этим занимался. — Ты-ы?! Дэнни от удивления оторвался от книги и перевёл взгляд на Гарри, отчего последнему пришлось пояснить: — Да, я. Когда-то я ловил плохих людей на улицах города, их судили, потом кому-то выносили устное предупреждение или назначали денежный штраф, а кого-то сажали в Азкабан. Кое-когда я помогал перемещать плохих людей туда. Раньше эту тюрьму охраняли тёмные существа, их звали дементорами, но кое-кому удавалось их обмануть и сбежать, поэтому потом их прогнали и придумали защиту куда надёжнее. Гарри заметил, что Дэнни застыл, весь обратившись в слух, и поспешил приложить к его спине свою ладонь. — Нам нечего бояться, сынок, это плохие люди пусть лучше держатся от нас подальше, пока мы их не посадили куда следует. После такого разговора Дэнни заметно успокоился и продолжил неторопливо пить молоко из стакана, то поглядывая в сторону раскрытой книги, то в сторону Гарри. Казалось, сама мысль, что всех, кто его обидел или может обидеть, тоже ждёт наказание, заставила его серьёзно призадуматься. Возможно, до этой минуты он ещё не до конца понимал, что его благополучие и безопасность очень сильно волновали его родителей, и был на пути к открытию. Гарри во всяком случае больше не грузил его информаций и терпеливо ждал, когда он тоже осушит свой стакан, после чего снова взял его на руки и потушил везде свет. — Спокойной ночи, Дэнни, — сказал он, снова уложив сына в кровать, и отправился в соседнюю спальню. В этот раз Гарри заснул без проблем и до самого утра крепко спал, не потревоженный ни вибрацией, ни криком.