Год тысяча девятьсот... от Рождества Христова

Лондон. Приют Вула. В сентябре изнемогший Лондон дождался дождей. Они зарядили примерно с середины месяца, и теперь не было ни одного дня, когда с неба не сыпалась бы противная морось. Пыль на дороге благодарно впитала воду, покрылась лужами и превратилась в скользкую грязь. Том упрямо продолжал каждое утро бегать по улице с газетами, но промокшие и уставшие люди больше огрызались, чем платили. Впрочем, Том упорно успевал распродать свою часть тиража до завтрака. Правда если старая Марта не замечала грязи на брюках, то от зоркого глаза миссис Коул скрыться удавалось не всегда. Спасало только то, что Том был не единственный, кто успевал испачкаться на улице. Поэтому директриса ограничивалась требованием вымыть полы в коридорах. Коридоры были длинными, полы старыми, а вода в ведре холодной, но монетки в шкатулочке, припрятанной в тайнике, стоили того. Иногда, возя тряпкой по полу, Том мечтал о том, что именно он купит на эти деньги. Но так ни разу не потратил и пенса. Это утро мало чем отличалось от предыдущих. Разве что дождевая завеса была более мерзкой и промозглой чем обычно. Том спешил по улице, стараясь не пропустить ни одного потенциального покупателя. Хлипенькое пальтишко намокло, разболтанные ботинки перемазались грязью и мерзко чвакали, но Том верил в удачную звезду. С самого утра он проснулся с особым чувством. Словно именно в этот день должно было произойти что-то волшебное. Выбегая утром в типографию за новыми газетами, Том был уверен, что сегодня кто-нибудь ошибется и попутает десять пенсов с двумя. Пока ему еще не повезло, но надежда Тома не оставляла. Он как раз дошел до перекрестка, когда приметил на той стороне улицы перспективного господина, весь вид которого просто вопил, что ему срочно нужна газета. Вдохновленный этой мыслью, Том рванул через улицу. Вдруг с боку заголосил клаксон. Том оглянулся, поскользнулся на вязкой грязи и полетел под колеса автомобиля. Тот истошно заскрежетал, пытаясь предотвратить неизбежное. У Тома от ужаса перехватило дыхание. Он видел, как неумолимо несется черный ком метала, обещая переломать его как старый прогнивший ящик, как вдруг его дернуло в сторону, и он оказался на тротуаре. Автомобиль промчался мимо, облив его жидкой мерзкой грязью. - Что, голытьба, жить надоело? – едко поинтересовался кто-то сверху. Том с трудом перевел дух и медленно поднял взгляд. Над ним возвышался незнакомый мужчина, одетый в черную каракулевую шубу. Он смотрел на Тома, прищурив ярко-синие глаза и насмешливо улыбался. - Вы кто? – выдавил Том, сразу вспомнив их первую встречу. - Какая разница? – фыркнул мужчина. – Я спас тебе жизнь. - Спасибо, - оторопело произнес Том, продолжая разглядывать его. Никогда прежде он не видел настолько красивых людей. Лицо у мужчины было такое благородное и правильное, словно у какого-нибудь герцога, а то и принца. Да и наряд у него был, хоть и странный, но жутко дорогой. По крайней мере, сейчас Том успел разглядеть золотое шитье на его платье, и перстни с огромными камнями на пальцах. - Так что, жить надоело? – снова поинтересовался мужчина, как будто это действительно было важно. - Нет, сэр, - Том замотал головой и поспешил подняться. – Спасибо, что вы меня спасли. Я очень вам благодарен. - Благодарен он, как же, - мужчина хмыкнул. Том невольно поежился под его пронзительным взглядом. – Шел бы ты домой, мальчик. - Мне надо газеты продать, - пробормотал Том и с ужасом посмотрел на свою сумку. Грязь и вода превратили остатки тиража в какую-то мерзость, продать которую не было ни шанса. Незнакомец презрительно фыркнул. Звук получился такой странный и плотный, что Тому стало неловко. - Домой, - повелел незнакомец, а потом вытянул откуда-то из рукава монетку и протянул Тому. – И пить зелье от простуды. - Какое зелье? – опешил Том, но незнакомец уже спешил прочь. Все еще жутко удивленный, Том посмотрел на монетку и не поверил глазам. На грязной ладони лежала блестящая серебряная монетка. Том тут же попробовал ее на зуб, уже зная, что это самое настоящее серебро. Его охватила невероятная радость, и даже предстоящие объяснения по поводу испачканной одежды не смогли ее омрачить.