Год тысяча девятьсот... от Рождества Христова

Гостиница «Пещера Горного Тролля». Окрестности Лондона. Том осторожно толкнул железную дверь и вошел в темный обшарпанный холл. В глаза тут же бросился пробежавший по дальней, бледно-желтой стене таракан, а в нос – кислый капустный запах, так живо напомнивший приют, что Реддла чуть не стошнило. Он передернул плечами, поправив глубоко надвинутый на лицо капюшон, взмахом руки отвел глаза пьяному портье и скользнул на скрипучую деревянную лестницу. Со второго этажа неслись истошные женские вопли и звуки драки. Как раз когда Том миновал пролет, послышался резкий треск ломаемой мебели и звон стекла. «Магглы» - брезгливо поморщился волшебник, стремясь побыстрее закончить подъем. Пятый этаж гостиницы встретил тишиной и вытертой красной ковровой дорожкой. По бежевым, облупленным стенам висели кривовато вырезанные из журналов и наклеенные на картонки репродукции. Даже без рамок. В потолке тускло горели лампы – одна через три, почти не давая света. Окон здесь не было, как и номеров на серых растрескавшихся дверях. Том нахмурился и отсчитал пятую от лестницы направо. Решительно постучался. Дверь на мгновение засеребрилась, а потом неслышно отворилась внутрь. Реддл хмыкнул, из коридора оглядывая убогую обстановку номера с косым столом, кривым стулом и продавленной кроватью, и шагнул внутрь. Плечи упруго обволокло заклинание, Том моргнул и осознал, что ноги его утопают в пушистом иранском ковре, мягкого персикового цвета со сложным этническим узором. - Добро пожаловать в мою берлогу, - ухмыльнулся Тони, выходя из соседней комнаты. - Чары незримого расширения? – оценил Том, с любопытством оглядывая жилище друга. Судя по всему, они находились в прихожей. Из комнаты вела дверь в гостиную, по крайней мере на это намекал виднеющийся диван. Сбоку от входа располагалась низкая танкетка на изогнутых ножках, рядом с которой примостились полочки для обуви. С другого бока подставка для зонтиков. Стену справа занимал огромный тяжелый шкаф. А напротив него красовалось ростовое зеркало в тяжелой золоченой раме. - Остатки былой роскоши, - усмехнулся Антонин, наблюдающий за своим гостем. – Проходи. Чай? Кофе? Или сразу водки изволите откушать? - Не паясничай, - фыркнул Том шагнув внутрь. - Обувь! - Мы в Англии, - возмутился Реддл, но обувь снял. Сколько он помнил Антонина, тот везде пытался привнести свой «домашний» уют, и как всякий уроженец востока не терпел уличной обуви в жилом помещении. - Сейчас ты в моем доме, - ухмыльнулся Долохов, взмахом палочки выставляя на низкий столик пузатый самовар и чайный сервиз. – Я даже баранки нашел! Ах, эмиграция, сколько родного ты привезла в чужие края… - Перестань, - Том хмыкнул и с любопытством оглядел убранство гостиной. Комната была довольно просторная, аж в три небольших окна и вся в коврах. Ковры висели на стенах, лежали на полу и даже на креслах были вязанные коврики. Поверх настенных ковров были развешаны трофеи: различные рога, зубы, черепа и целая коллекция холодного оружия. Том навскидку признал пару римских гладиусов, швейцарский фламберг и классический эспадон. Сбоку от входа у стены находился единственный громоздкий сервант из тяжелого мореного дуба. За застекленными дверцами верхних полок Том отметил форменный бардак из свитков, перьев, обрывков пергамента, свечей, ритуальных ножей и прочей ерунды, которой Тони пользовался довольно часто. - Не хватает только лаборатории на столе, - подвел итог своему осмотру Том. - Убрал ради твоего прихода, - Тони махнул в сторону пустого пространства у окна. – А то, тебя не ровен час, Кондратий бы хватил. Том покачал головой и закатил глаза, смиряясь с излюбленной манерой общения друга. Он устроился на мягком, светлом диване и принял положенную чашку чая. Никакого сахара, лимона или молока Антонин не предложил, зато выставил мисочку с рубленной карамелью. Том тут же выловил сладкий кубик и засунул в рот. - Ну вот, - Тони отхлебнул чаю и развалился в кресле. – А теперь рассказывай, что ты на самом деле задумал. - Ты и так все слышал. В общем ничего кроме переворота в Англии, - Том пожал плечами. Карамелька сладко обволакивала язык, за окном мягко падал снег, а чай пах дурманом и лавандой. Мягкий диван и теплая комната действовали на удивление умиротворяюще. – Ну в смысле сменить министра, немного переиграть законодательную базу и пересмотреть ряд общественных инициатив. Напомнить магглорожденым их место в мире, возродить старинные традиции, придать дополнительной мотивации ученым… - Мне то лапшу на уши не вешай, - хмыкнул Долохов. - Какая лапша? – Том почти обиделся. – Я как никогда искренен. Тони, то что я никогда не стремился в это лезть, не означает что я слепой и глухой. Я люблю Англию и хочу ей процветания. И если она не может сама зацвести, значит я ее удобрю и полью. - Кровью? - Как получится, - Том кивнул, отметив стальной блеск в серых глазах Тони. – Я не стал объяснять это остальным, но я не идиот и понимаю, что политика – это в первую очередь грязные игры. - Да, я помню, ты все еще не хочешь валять в этом Лестрейнджа. Хотя вот хоть убей, но он не нежный мальчик. - Я знаю, Тони. Я помню, что у Корвуса в критических ситуациях стальные нервы и твердая рука. Но это ведь будет болото… А в болото я лучше полезу с тобой. От тебя хоть польза будет. А Корвус пусть сияет своим восхитительно чистокровным лицом. - Сделаешь его знаменем всего этого маленького клуба? - Нет, - Том покачал головой. – Как бы смешно это ни было, но… Лицом буду я. Как… Профессор Реддл. Или как Лорд Волдеморт. Смотря что будет удобнее. - Для профессора у тебя недостаточно признания в научном обществе, - срезал Долохов. – Тебя даже Дамблдор на работу не взял. - Только по личным убеждениям, а не по отсутствию квалификации, - сверкнул глазами Том. – Он считает, что это я убил Миртл. - Ага. Я помню эту твою шутку про василиска в женском туалете, - развеселился Долохов. - Это не шутка. Это мой единственный провал. Неважно. - И правда. Так что попрощайтесь со своей профессорской мантией, мистер Реддл. - Ну хорошо, - поморщился Том. – Тогда магистр Реддл меня тоже устроит. - А где ты подтвердил звание магистра? - Эм..? - Том, невозможно стать именитым ученым задним числом. - Значит, как Лорд Волдеморт, - рявкнул уязвленный Том, хотя справедливость слов Долохова нельзя было отрицать. - Волдеморт… звучит не по-английски, - Тони задумчиво покатал имя на языке. - Какая разница как это звучит? – Том почувствовал что закипает, но Тони был серьезен и на эмоции не повелся. – Это по-французски. Что-то вроде «Полет смерти». - Отличное имя для политика, - расхохотался Тони, расплескав недопитый чай. – Том, вот ты сейчас серьезно? - Да, - изобразил обиду Том. - Боже… Нет, если бы мы с тобой занимались организацией террористической группировки – это подошло бы идеально. Но политическая партия? - А мы и займемся. - Что? - Терроризм, Тони. Мы им и займемся. Ты же слышал, что я им сказал? Надо напомнить о том, какие магглы гадкие и мерзкие. Нам нужны прецеденты, но сами себя эти прецеденты не сделают. А значит нам будут нужны исполнители. И вот представляться им по полному имени, я совершенно не горю желанием. - Ох-хо, - Тони прищурился. – Хорошо, ты меня убедил что ты серьезно. Я слушаю. - Во все времена самыми простыми и удобными средствами влияния на массы были и будут террор и провокация. Страх потерять тепленькое место, страх потерять близких, страх потерять жизнь… все это легко использовать для достижения своих целей и власти. - Да, но это не поможет тебе удержать власть. - А мне и не надо. Когда Магическая Британия будет готова пасть под моим гнетом, я посажу своего человека в кресло министра и наведу окончательный порядок. А сам наконец вернусь к поискам Врат. - Том, мне смутно кажется, что так оно не работает, - с сомнением протянул Долохов. - Почему нет? Понятно, что это очень грубый набросок и по ходу кампании придется много всего корректировать… Но дискредитировать нынешнее министерство будет не сложно. По большому счету они сами себе запретили многие известные средства. В маггловском мире уже беспорядки. Корвус и остальные наберут нам полезных людей. - А я займусь твоими грязными делишками? - Ну кто-то же должен, - Том улыбнулся. - А кто мне за это будет платить? – скептично уточнил Тони. - Что? - То, дорогой мой друг. Людям, ворошащим чужое дерьмо надо на что-то кушать. А ты, яхонтовый наш, как обычно гол как сокол. - Мерлина ради, зачем тебе бренное золото? – фыркнул Том, но по глазам Долохова понял, что шутка провалилась и даже задумался. – М… вообще наши чистокровные друзья довольно богаты. Почему бы им не финансировать наши маленькие дела? - Потому что наши чистокровные друзья, ты удивишься, по большей части умеют считать оставшиеся в сейфе галеоны и начнут спрашивать на что мы тратим такие суммы? - Да ладно, много ли там будет… - Много, Том. Знаешь заказ на мага меньше сотни не стоит. И это на очень дешёвого мага, такого, какой только на зелье и годится, - веско сказал Тони. - Откуда такие расценки? – Том удивленно хлопнул глазами. Долохов посмотрел на него долгим взглядом, а затем приподнял рукав и провел пальцами по запястью. На бледной коже проступила тонкими линиями небольшая татуировка: изогнутая «S» обвитая плющом. Том несколько мгновений вглядывался в рисунок, а потом вскинул глаза на друга в немом удивлении. - Гильдия убийц? Я думал это романтические шутки, Тони… - В мире много идиотов верящих в шутки. Чем наемные убийцы их хуже? – он криво усмехнулся. – Так что поверь, я хорошо осведомлен о расценках. А ты совершенно не подумал о том, что помимо убийц, тебе понадобятся деньги для шантажа и подкупа. Для оплаты сведений… да и один Мерлин знает, чего еще. Поэтому повторяю, Том, как ты собираешься финансировать свою революцию? - Раскопаю могильник? – тоскливо предложил Том, уже понимая насколько велика обозначенная Тони проблема. - Ну может на первое время тебе хватит. Но так ты только и будешь делать, что копать. - Я понял. - Эй, - Тони снова наполнил его чашку. – Не расстраивайся. Я же не сказал, что это невозможно. Просто будет чуть сложнее. - Да нет, - Том встряхнулся. – Ты прав… Я довольно легкомысленно подошел к этой задаче. И деньги нужны, и верные люди которые будут делать то что надо, и политическая пропаганда… Тони, а ты можешь мне рассказать, что делал Гриндевальд? Я помню газеты в школе, но верить им смысла никакого нет. А самого Гриндевальда спрашивать как-то неудобно. - Думаешь я помню сильно больше тебя? – Долохов прищурился. – Хотя конечно больше… Он замолчал, медленно раскручивая в руках чашку. Том видел, как плавно перетекают по стенкам остатки чая. Взгляд Антонина в этот момент был настолько сосредоточенным, что казалось, словно он смотрит сквозь фарфор. По рукам и плечам Тома пробежал холодок, подымая тонкие волоски и он постарался стать как можно незаметнее, в очередной раз с восхищением наблюдая как Тони будит свою внутреннюю магию. Как бы друг ни отбивался от подколок, но Том был уверен, что у Долохова есть пророческий дар. - Гриндевальд, как и многие искатели и ученые до него, был романтиком, - медленно заговорил Тони, словно обращаясь к чашке. – По крайней мере именно так его характеризовал отец. Они познакомились в Дурмштранге. Сошлись на любви к истории и археологии. А также на любви к древним артефактам. В отличие от тебя, Гриндевальда в молодости больше занимал вопрос жизни, а не смерти. Ему было интересно откуда берется жизнь и можно ли ее имитировать. В своих экспериментах он и его друзья по школе зашли настолько далеко, что создали химеру. Убили нескольких магглов и сшили из них чудовище. Отец говорил, что их вдохновил роман о Франкенштейне. Когда их эксперимент раскрылся, дирекция школы впала в ужас. Гриндевальда с позором отчислили, а его опыты обозвали мерзостью. Он уехал в Англию к родне… Долохов допил свой чай. - Через несколько лет Гриндевальд вернулся в Европу одержимый идеей Великой Революции. Он собрал вокруг себя своих прошлых друзей и организовал мистический орден со скромным названием «Общество Туле» - Туле… это ведь не Гриндевальд придумал... – Том нахмурился. - Точно, - Антонин бледно улыбнулся. – Туле, или Фуле, это остров в древнегреческой мифологии. То же самое что британский Авалон. Так вот, свой орден Геллерт назвал «Общество Туле». Первая глобальная междисциплинарная научная лаборатория. Некромантия, артифакторика, арифмантика, нумерология… Все что можно себе представить и без ограничений морали, этики и нравственности. Девизом ордена стало «Ради общего блага». Ведь в конечном итоге любые исследования раздвигают границы возможного, а это несомненное благо. - А куда делись все эти исследования? – Том удивленно поднял брови. Как-то так получилось, что Гриндевальд всегда оставался для Долохова очень болезненной темой и Том, проявляя несвойственную ему деликатность в это не лез. А тут вдруг Тони разговорился. - Сгорели, Том. В огне войны… - Долохов встряхнул головой. – Очнулось от своего научного запоя «Общество Туле» к первой мировой войне, когда магглы случайно взорвали усадьбу, в которой были основные лаборатории. Это выдернуло Гриндевальда из научных поисков и заставило посмотреть на реальный мир. Через несколько лет он сформулировал идеи борьбы против маггловского произвола… и главное, Том, против маггловского развития. Не знаю, что именно было в их научных штудиях, но отец всегда мне говорил, что Геллерт – пророк, которому дано провидеть смерть магического мира, потому что магглы разбудят непобедимое чудовище. Как только Геллерт начал рассматривать политику как поле своей деятельности, «Общество Туле» начало стремительно разрастаться. Безусловно Гриндевальд знал почти всех своих последователей, но заниматься ими лично у него не хватило бы времени. Тогда члены общества стали формировать… отдельные группы. Чтобы выделить руководителей группы, был введен титул Высший Неизвестный. Предполагалось, что «Ради общего блага» руководитель группы отрекался от личных нужд и целей, посвящая себя служению. Саму доктрину войны думаю ты знаешь? - В общих чертах, - Том кивнул. – Гриндевальд внедрился в маггловское правительство, расставил там своих людей, навязывая им свое видение мира и развязал их руками величайшую войну. - Гриндевальд постулировал уничтожение проблемы посредством самой проблемы, - усмехнулся Тони. – Когда ему понадобилось вовлечь целую страну в свою идею – он просто подарил им орден… Аненербе. Идея, объединившая грандиозное количество магглов. Более того, Аненербе оказалась настолько эффективна и полезна, что многие волшебники и некоторые Высшие Неизвестные базировали свои исследования на ее мощности, пока Нюрнбернский процесс не уничтожил все труды. - А ты и твой отец…? - Мой отец был среди Высших Неизвестных, - улыбка Тони стала окончательно кривой, а взгляд потемнел. – Он возглавлял несколько экспедиций, последняя из них окончилась трагично. - Я помню, - Том кивнул. - Так что ответ на твой вопрос, Том, весьма прост. Пирамида. Геллерт закладывал ее в основу структуры. Низшие подчиняются высшим и так до тех пор, пока не достигается вершина в его лице. Хочешь повторить подвиг Гриндевальда? - Нет, - Реддл покачал головой. – Просто не буду повторять его ошибок. Например, я точно не собираюсь связываться с магглами. В конце концов мои политические амбиции не настолько высоки как у него. - Ну смотри. - А еще… - Том задумчиво провел пальцами по губам. Мысль вилась перед глазами, никак не желая складываться в единую форму. – Думаю, что мы не будем строить пирамиду… - И что же ты хочешь построить? – усмехнулся Тони. - Ну, мы же Вальпургиевы рыцари, почему бы нам не обзавестись своим Круглым столом? Долохов несколько мгновений вглядывался в его лицо, а потом громко, заразительно расхохотался. - Ладно, магистр бесстрашных рыцарей. Ищи средства на свой орден, а я, пожалуй, присмотрю парочку приятелей, которые будут тебе полезны. - Тони, - Том выпрямился. – Я верю тебе как брату, но приятели твои не должны… - Я, по-твоему, дурак? – хмыкнул Тони. – Я им представлю тебя как Лорда Волдеморта. Его-то в Британии не знают, а настоящее лицо тебе пригодиться для встреч с Дамблдором в узких коридорах министерства. - Спасибо, - кивнул Том. – Я подумаю над структурой нашего ордена… Посмотрим, что смогут сделать Розье и Нотт. Да и остальные… - Не бери на себя слишком много, Том. - Ничуть… а и Тони, у меня есть просьба, - Том прикусил губу, несколько колеблясь в своем решении. - Я тебя слушаю, - Долохов хищно улыбнулся. - Можешь мне накопать на Малфоя? - Что-то конкретно? - Что угодно для начала. - Хочешь получить его мальчишку? – понимающе усмехнулся Долохов, и у Тома руки зачесались от желания приложить друга чем-нибудь болезненным. - Хочу прижать Абраксаса. Малфой может быть полезен, если его правильно использовать, - как можно более невозмутимо сообщил он, правда судя по взгляду Долохов ему не поверил. - Это будет сложно, Том. Прижать Малфоя так, чтобы он откупился собственным ребенком будет не просто. - Тони! – зашипел Том раздраженно. - Но я попробую. Лич-то еще жив, а значит в этой истории определенно можно покопаться. Но это обойдется тебе дорого, Реддл. - Я заплачу, - устало выдохнул Том. – Но если кто-то узнает… - Никто не узнает, - ухмыльнулся Тони. - И все же, если что, то я убью тебя, - спокойно сообщил другу Том. Долохов ответил долгим задумчивым взглядом, но потом кивнул, соглашаясь.