Год тысяча девятьсот... от Рождества Христова

Дни бежали за днями, не задерживаясь, и оставаясь в памяти ощущением счастья и спокойствия. Жизнь в заколдованном замке шла своим чередом. Весна пришла на землю поздно. Теплее не стало, зато снег растекся и залил луг превратив его в одну большую грязную лужу. Когда лужа немного подсохла, Сириус назвал это летом. Все отличие лета от зимы, помимо снега, для Тома заключалось в том, что теперь он иногда убегал гулять не по замку, а по его окрестностям. Подворачивал новые штаны почти до колена, чтобы не запачкать, и уходил исследовать местность. Забрался через забор на старое кладбище, где его чуть не задрали огромные жуткие сторожевые псы. Псы были черные как ночь, с огромными блюдцами слепых лунно-белых глаз. Они не лаяли и вообще не шумели, но от одного их вида кровь стыла в жилах и хотелось задать стрекача. Когда Том первый раз примчался к Сириусу после встречи с кладбищенскими сторожами, заикаясь и подпрыгивая от ужаса, волшебник хохотал до слез. Лишь просмеявшись вволю Сириус сообщил Тому, что это волшебные псы — гримы. И что одного укуса грима достаточно, чтобы раз и навсегда распрощаться с жизнью. Том, все еще находящийся под впечатлением от увиденного выдал Сириусу упрек, что не стоит держать таких опасных зверей рядом с детьми, и имел сомнительное удовольствие наблюдать еще один приступ смеха у волшебника. Впрочем, польза от этой встречи тоже была. На следующий день, Том уговорил Сириуса показать кладбище и гримов. Мальчик был уверен, что в присутствии хозяина замка псы не станут на него кидаться. Кладбище оказалось действительно огромным. Оно было не прямоугольным, как сначала подумал Том, а круглым. В центре, на мощеной черными плитами площади возвышались монументальные склепы, щедро украшенные лепниной и скульптурами. На каждом из смертных домов были выбиты имена упокоенных и даты. И чем древнее было захоронение, тем более простым казался склеп.  — Блэки?  — Да, — Сириус кивнул. — Здесь обрели последний покой мои предки.  — Значит ты тоже Блэк? — Том покосился на задумавшегося опекуна.  — Лорд Блэк, — рассеянно поправил его Сириус. — Идем дальше. Том кивнул, подумав, что и правда человек живущий в замке не может не быть лордом. Но потом отвлекся от этих мыслей, вчитавшись в названия на надгробных камнях. Хотя далеко не на каждом это было просто сделать.  — Кто такие Малфои?  — Волшебники, — все так же задумчиво и отстраненно ответил Сириус.  — Но почему они здесь? А Уизли? И еще…  — Да их тут много, — Сириус пожал плечами. Из-за следующей группы могил показался грим. Пес мрачно вперился лунными глазами в Тома, заставив мальчика ощутить озноб и быстро прижаться к боку Блэка. Тот только поморщился на стража, и тот тут же скрылся.  — Если ты так боишься, зачем пошел сюда? — хмыкнул Сириус.  — Я не боюсь, — пробормотал Том. — Просто не люблю собак. Почему на вашем кладбище столько народу?  — Семейная традиция, — Сириус пожал плечами и потянул Тома к выходу, очевидно нагулявшись. — Кто-то коллекционирует военные трофеи, кто-то книги, а в нашей семьей было принято коллекционировать побежденных врагов таким вот нехитрым образом.  — Это все… — Том потрясенно оглянулся на стройные круги аккуратных холмиков, прикрытых полукруглыми камнями.  — Наша семья существует уже многие сотни лет, — Сириус ухмыльнулся.  — И все это… волшебники?  — Да, — Сириус кивнул. Потом помолчал, но продолжил, сощурив глаза. — Много лет назад мир был другим. Не знаю какой он сейчас, Том, но даже когда я был жив, все уже отдавало тленом запустения. Когда-то, волшебники не знали никаких статутов ограничивающих магию, и никаких пределов, кроме предела собственной силы и силы соседа. Тогда волшебники жили большими семьями — кланами. Каждый клан имел свои территории и свое волшебное ремесло.  — Есть волшебные ремесла? — Том живо вспомнил старика-башмачника с угла Липовой улицы.  — Конечно есть, — Сириус кивнул. — Есть волшебные науки, Том, есть волшебные ремесла. Мир магии довольно обширен. Так вот, каждый клан имел что-то свое и тайну своего волшебства тщательно берег от соседей. И конечно же волшебники ссорились. Делили земли, делили богатства, делили волшебные артефакты… и ссоры такие часто заканчивались войнами. Чтобы как-то регулировать отношения между волшебниками, в начале шестнадцатого века был учреждён Визенгамот. Что-то среднее между судом и советом старейшин-волшебников. Однако это не особенно помогло. Часть кланов продолжила воевать, не обращая внимания на Визенгамот, а часть просто перенесла свои споры в залы суда. Через почти двести лет, волшебники со всего мира приняли Статут о Секретности. Документ, согласно которому ни один маггл отныне не должен был знать о существовании волшебного мира. Через несколько лет, необходимость как-то насаждать контроль над волшебниками привела к возникновению Министерства Магии. И с тех пор этот жадный и бесполезный орган власти паразитирует на магическом мире.  — А почему волшебники решили скрываться? — Том нахмурился.  — Официально — из-за действий Святой Инквизиции. Насколько я знаю, к тому времени воины Римского Папы научились успешно сжигать волшебников на кострах.  — А как же магия?  — Ну Том, не смеши меня. Ты представляешь себе сколько власти имела в мире церковь в средние века? Том помотал головой. То, что говорил Сириус было безумно интересно, но непонятно. Волшебник тяжело вздохнул.  — Мы ходили каждое воскресенье в Церковь, — поспешил рассказать Том, чтобы хоть немного избавиться от разочарования в глазах Сириуса. — Отец Каттер читал нам проповедь о добродетельности и смирении. А по понедельникам приходил в приют на обязательную порку.  — Обязательная порка? — Сириус фыркнул, скрывая смешок.  — Да. Миссис Коул считала, что без этого наше воспитание будет недостаточным.  — Я не вижу проблемы в том, чтобы выпороть нашкодившего сорванца, — задумчиво протянул Сириус, — но какой смысл делать наказание обязательным? Том виновато пожал плечами.  — Ладно, магглы всегда были горазды выдумать что-то странное, — волшебник встряхнул головой, рассыпая черную гриву волос по плечам. — В общем, Том, запомни, в этом мире все и всегда движет власть. Римская церковь, руководимая магглами, задавила своим влиянием всю Европу, и даже Америки. Поэтому ничего удивительного в том, что некоторые волшебники решили примкнуть к ней. Они и стали Святой Инквизицией. А волшебнику не так и сложно сжечь волшебника на костре.  — А… — протянул Том. Почему-то ему очень хорошо представились эти волшебники и их костры.  — Когда ты станешь читать увереннее, я тебе найду труды по истории, — пообещал Сириус.  — Спасибо, дядя Сириус, — Том улыбнулся, заглянув ему в лицо и вдруг поймал редкую, теплую улыбку Сириуса в ответ. В тени его синих глаз на мгновение сверкнула проказливая искорка.  — Том, хочешь к морю?  — Хочу, — тут же ответил Том. Сириус ухмыльнулся, подхватил его на руку и направился к обрыву. Коротко стукнул посохом о землю и вдруг та расступилась под ногами, и они оба полетели вниз, на пенящиеся белым прибоем скалы. Том завизжал, вцепившись в неизменную шубу Сириуса, но не успел и глазом моргнуть, как падение окончилось. Они оказались на плоской площадке. Та была совсем небольшая, но сразу за ней билось и ревело злое северное море.  — Аж уши заложило, — проворчал волшебник, стряхивая ребенка с себя. Том даже не извинившись во все глаза смотрел на море. Он подошел к самому краю, зачарованные биением пенных барашков. Холодные брызги вздымаясь вверх оседали на лице солью и чем-то удивительным и неуловимым.  — Оно… море…  — Точно, — Сириус уселся рядом на камень, протянул руку и накатившая волна, обдала щедрыми брызгами. — Океан, Том, самая свободная и несдержанная сила в мире. Кто-то поклоняется ветру, кто-то огню, но океан по-настоящему могущественен, безбрежен и вечен. Они оба замолчали. Море продолжало бесноваться под самыми ногами Тома, серое и злое, а вдалеке за горизонтом тонуло солнце, разливая вокруг себя переливчатый кроваво-алый закат.