50 правил из жизни гея

      Ночь была спокойная, наутро Феликс, не заморачиваясь, сдал своих студентов медсестре Лиз и уехал вместе с Виктором к нему домой. До обеда Арана пробыл у друга.        Что бы вам такого рассказать интересного, как никак десятое правило, юбилейное.       Поучительную историю вам расскажу.        Знаете, я читал достаточно рассказов ЛГБТ тематики, и помимо сцен насилия видел умилительно-ванильные истории, где счастье сводилось к семейной жизни.        Я не стану оспаривать, что такое счастье есть, и оно вполне может встретиться лично вам, но на минуточку скажу, как правило, спокойная жизнь и геи — слова антонимы. Не то чтобы мы постоянно нарывались на неприятности, грабили банки вместе с любовниками, трахались в туалете белого дома, ничего такого, просто говорю по собственному опыту, что всё- таки спокойствие достаточно отстранённое для нас понятие.        Вот вам моя история, уж очень сомневаюсь, что она происходила с каждым вторым геем, навряд ли. Но со мной, хотите верьте, хотите нет — это было. Хотя мало кто до сих пор знает о том случае.        Я уже говорил про тему темпераментов, верно? Где-то в четвёртом или третьем правиле, рассказывал, что меланхолики достаточно проблемны. Не все, но есть такие. И приводил в пример своего давнего знакомого, который на пару лет был младше меня.       Так вот, скажем, что этого знакомого звали Раф. Настоящее имя я вам не назову, обойдёмся без огласки.       Рафу на момент знакомства едва стукнуло восемнадцать. Мы встретились через общих знакомых, на домашней тусовке. Я так понял, что он был младшим братом кого-то из моих однокурсников, хотя до сих пор не уверен в этом точно.        Это странно. Кто идёт на студенческую попойку с младшим братом-школьником?       Мы встретились, выпили пару шотов, я принял его за молодо выглядящего первокурсника, он меня за Мессию. Хотя меня до сих пор раздражает это сравнение. Мы не слишком долго беседовали о политике, в которой ни я, ни он, ничуть не разбирались. Обсудили новый фильм, а затем ещё два. О себе практически не говорили, и я считаю это чертовски правильным решением. Конечно, забавные истории из собственной жизни обычно есть основа беседы, но мне кажется, что всё-таки вываливать что-то о себе едва знакомому юнцу — признак глупости. На пустой болтовне наше знакомство окончилось.        Мы разошлись, и на той вечеринке я его больше не видел. Наверное, уехал.       На следующий день в кафе, где я подрабатывал баристой мне встретился тот самый Раф.        Мы узнали друг друга. По привычному маршруту двух едва знакомых людей поздоровались, обменялись рукопожатиями, спросили про жизнь и ненадолго умолкли.        Я предложил Рафаэлю кофе «Раф», который по иронии должен быть ему по вкусу, пока готовил, рассказал историю его создания, про ещё одного парня по имени Рафаэль, который любил сильно сладкий кофе и специально для него бариста придумал одноименный кофе. А позже и внёс в меню.       Хотя сам напиток парню не слишком понравился, но он его допил, должно быть из уважения к старшим.       Моя смена подходила к концу, и я без зазрения совести предложил ему выпить чего-нибудь в баре, который находился в подвале. Терпеть не могу слово «подвал», каждый раз всплывает перед глазами заброшенное, тёмно-серое помещение с крысами. Хотя на деле это был уютнейший бар, прямо под кофейней где я работал, сделанный в стиле ретро с уютными диванчиками и кучей коллекционных пластинок на стенах.       Я до сих пор заглядываю туда, хотя честно признаться давно не выбирался в этот уютный уголок.       Мы выпили, вновь поговорили о неважном, однако в этот раз всё-таки более честно по отношению друг к другу. Занялись быстрым сексом в туалете, а потом, как ни в чём не бывало вернулись в зал, выпили ещё пару бокалов и разъехались по домам.       А на следующий день он уже ждал меня у ворот института. Вот тогда то я и узнал, что он не студент, а ещё только школьник. Я уклончиво послал его подальше и ушёл на пары. Но он появился и на следующий день, и через день, потом стал частым завсегдатаем в кофейне, где я работал. В итоге мы пересекались ежедневно, он разговаривал со мной, приглашал в разные места и старался по максимуму узнать и обо мне. Через несколько дней я без всяких шуток и сарказма поставил его перед собой и объяснил всю ситуацию. О том что между нами не было ничего кроме секса, что не будет никаких «мы», и он должен прекратить меня преследовать.       Он разрыдался на всю улицу.              Я был так шокирован, что просто не знал, как поступить. Я никогда не любил слёзы других. Да и сам плакал редко, даже будучи ребенком. Никогда не понимал тех, кто ревёт на публике. Чего вы вообще добиваетесь этим? Что я должен делать в таких случаях? Мне нужно успокоить вас? Или оставить в покое? Чего же вы хотите.?        Знаю, что это всё было полнейшим идиотизмом, но поймите меня, человек вообще существо не логичное, и я растерялся! Уже совсем скоро я успокаивал его в мотеле.       Конечно, после этого он не прекратил меня преследовать. Все его набеги на кофейню и «случайные» встречи в других местах только увеличились. Постоянное, практически круглосуточное лицо Рафа передо мной.       Каждый раз мой серьёзный, холодный отказ вызывал у него слёзы, а я уже понимая чем всё закончится, по тихому сваливал. С тех пор я не связываюсь с малолетками, слишком они эмоциональные и инфантильные.       В последний учебный день перед каникулами, когда я довольный шёл с подработки по пустой улице, на бордюр заехала легковая машина и сбила меня с ног. Я запомнил, что она была неприятного, грязно-малинового цвета. И никого. Пустая улица, был какой-то праздник и весь город тусовался на центральной площади, она была недалеко, но свидетелей наезда на меня не оказалось. Я вырубился и проснулся уже пристёгнутый наручниками к кровати в пустой комнате с завешенными окнами. Конечно, меня не мог похитить кто-то кроме Рафа, вы и сами наверняка догадались.       Я не могу предположить, что сдвинулось у него в голове, но похищая меня, он твердо знал чего хочет. Очевидно, он не так давно это начал планировать. В комнате из мебели была кровать, тёмно-зеленое кресло напротив, и комод. Все остальное он, видимо, вынес. Чья это была квартира, думал ли Раф о последствиях, что он планировал в итоге — я ничего не знал. Но прекрасно понимал, что этот мальчишка далеко не самый смышлёный. Он действовал исключительно на эмоциях и в действительности даже не задумывался всерьёз, что нарушает закон.       Но тем не менее, вспоминая ужасные двадцать дней в этой комнате, я всегда успокаивал себя наличием интересного и полезного опыта. Ну сами подумайте, кто из ваших знакомых может похвастаться, что пережил похищение? А я могу.       Рафаэль кормил меня четыре раза в день, читал книги, мы играли в настольные игры и он всячески старался расположить меня к себе. Если вы думаете, что я вот так запросто отнёсся к факту, что меня похитили, то не заблуждайтесь. Первые три дня я вёл себя, как любой нормальный человек. Огрызался, кричал, голодал, посылал ежеминутные проклятья этому парню и при первой возможно старался ударить его посильнее. Но достаточно скоро я понял, что это всё равно ни к чему не приведёт.       Вам наверное интересно был ли у нас секс за эти двадцать дней? Что ж, ни разу. Ни один раз я не позволил ему настолько к себе приблизиться. Хотя попытки… ну как попытки? Предложения были. Но я не настолько чокнутый, чтобы показать ему будто мне здесь настолько нравится, что готов ноги раздвигать. Не хватало только, чтобы он забыл о том, что я там был не по собственной воле.       Иногда он отстёгивал меня, связывал, чтобы сводить в душ или туалет.        Раф проводил со мной отнюдь не всё свое время. Часто он пропадал где-то, хотя, как «где-то»? Очевидно, что обо мне никто не знал, и ему нужно было появляться дома, гулять с друзьями, ну знаете классические такие занятия восемнадцатилетнего парня.       Время пока он гулял, я был предоставлен самому себе. Я много занимался самокопанием, размышлял, что будет дальше и ищут ли меня? И постоянно я без конца дёргал эти ужасные наручники, бесцельно выкручивал себе руку и оставлял невыносимые мозоли на запястьях. Запястья вообще не те места, где могут образоваться мозоли и вы, должно быть, даже не знаете, как это неприятно. Просто дико неприятно.       Вся ироничность этой ситуации была в том, что на двадцатый день, когда Раф опять ушёл куда-то, я без всякой надежды дёргал рукой в наручниках, а сам находился со своими мыслями где-то далеко, и тут щелчок, они, расстегнувшись, упали на пол.        Никогда в жизни я не был так рад, что помимо нормальной продукции на планете есть и китайцы с их ужасным качеством.       Я тут же дёрнулся и побежал к двери. Тело двигалось, будто-то совсем по новому, но я замечал вовсе не это. Дверь в конце коридора, вот всё что я видел. Она была заперта. Я подбежал к окнам, распахнул плотные шторы и убедился, что точно не спрыгну, но солнечный свет после двадцати дней под лампочкой меня несказанно обрадовал, хоть и слепил глаза.        Вернулся к двери и внимательно посмотрел в глазок. Квартир на этаже было ещё три, мне так показалось. Я усиленно кричал о помощи несколько часов, пока кто-то не появился на лестничной площадке и не вызвал полицию. Уже в отделении я написал заявление на этого урода Рафа и без зазрения совести пошёл переночевать у друга. В пустой дом у меня возвращаться пока не было смелости. Как я узнал, сначала меня хотели начать искать, но потом, через два дня после исчезновения на моей странице на Фейсбуке появилась запись вроде «Уехал в отпуск, приеду — магнитики подарю». Спонтанные решения это было не совсем моё, и все об этом знали, но в полиции настояли, что я всё-таки двадцатилетний парень и ветер с безответственностью в моей голове — явление нормальное. Предложили прийти, если не вернусь в течение трёх недель. Но наручники сломались раньше. Рафа задержали уже на следующее утро. Его определили в колонию поселения на десять месяцев (с учетом, что физического вреда мне практически не было нанесено), а когда он вышел, семья сразу же забрала его и увезла в другой город. И славу богу. Я хоть смог нормально выдохнуть.       Больше мы не виделись.        Так-с, а теперь мне нужно уложить мораль этой истории в одно предложение.       Ну, пускай так:        Правило 10.       «Разглядывайте психов сразу. Не наступайте на грабли Дяди Феликса.»       Время близилось к обеду, а Фел с Виктором всё ещё лениво посапывали в кровати без задних ног, прижавшись друг к другу. Хотя Виктор уже и не спал, лишь с закрытыми глазами дышал в макушку парню. Волосы его пахли какой-то пряностью и слабым, почти не уловимым, запахом медикаментов. За все разы сколько они вот так лежали, Виктор успел научиться улавливать эту неизбежную, но едва заметную нотку. Навряд ли кто-либо новый почувствовал бы этот запах.       За спиной, на прикроватной тумбочке мужчины тихо прогудел телефон. Виктор никак внешне не поменялся, хотя и испытал раздражение из-за пришедшей SMS, отвечать не хотелось, но увы, это «особая» обязанность людей за двадцать пять. Взрослых людей. Маленький принц придумал бы на эту тему неплохой монолог.       Мужчина убрал руку за спину, нащупал свой телефон и посмотрел сообщение.       Нужно было вставать.       Он в последний раз глянул на мирно спящего Феликса, который так и не выпускал его из объятий, охватив торс партнера своими руками.        — Фел, — тихо позвал мужчина, — Фел, просыпайся, мне нужно идти в студию, закрыть тебя здесь? — поправляя волосы на лбу парня, поинтересовался он.       Арана немного поёжился, но с усилием открыл глаза и посмотрел на Виктора. Сконцентрировавшись на только что услышанных словах, он сказал:        — Нет, я встаю. Вместе поедем, подбросишь меня до больницы?        — Конечно. Ты и сегодня работаешь? — они понемногу начали вставать.        — Даа, я недавно подменился чтобы сходить на концерт, так что у меня впереди ещё два дежурства. Зато потом выходные, — парень надел свои джинсы и застегивал рубашку, мучаясь с маленькими пуговицами.        — Может тебе взять отпуск? Хочешь съездить куда-нибудь? На море к примеру? — Виктор подошёл к парню и, словно это было так естественно, принялся помогать застегивать ему пуговицы на рубашке.       — У нас, что медовый месяц? — изогнул бровь Феликс.        — Не хочешь съездить? — не поднимая взгляд, спросил мужчина.       — Да нет, можно. Стоит попробовать выклянчить у Немо отпуск. Может и получится, он вроде обещал отпустить меня на пару недель перед Рождеством, — Виктор застегнул рубашку и принялся сам одеваться.        — На работе никого не смутит, что ты в мятом и вчерашнем? — равнодушно поинтересовался он, застёгивая ремень.        — Приду и сразу поглажу. Ты будешь завтракать?       — Нет, перекушу в кафе около студии.        — Тогда я тоже обойдусь, — сказал парень и пошёл в ванную умываться. Они всё делали быстро, практически рефлекторно, но не без нотки житейской милости.       На скорую руку собравшись, сели в машину, Виктор подвёз Феликса до больницы, а сам поехал в студию, где работал.        Художественная студия Wikis было основана около пяти лет назад. И открывал её мужчина вместе со своим обворожительным любовником. Это одно из самых благочинных мест в городе по мнению Фела.       Он обожал эту студию, и до того как закончил обучение в университете, был там регулярным гостем.       Студия действовала по наипростейшему принципу существования. Приходишь и платишь. А дальше решай сам. Плата идет по часам. Выбери себе мольберт, возьми нужные материалы из общего стеллажа, что хочешь: масло, акварель, уголь, сангину… и рисуй пока время не пройдет. Или чуть доплати и занимайся с Виктором, который, несомненно, подойдёт к тебе, объяснит пропорции тела, как класть тон и рисовать фоны.        Эти несколько правил, чуть более гармоничным языком были написаны мелом на доске у входа.        Когда идея студии только появилась в голове скромного художника, первый кто о ней узнал, был Феликс. Он помогал искать помещение, закупать материалы, ставить мебель, они вместе, без средств на профессиональных рабочих, красили стены в кофейный цвет. Это были ещё несколько теплых воспоминаний в их общий «фотоальбом».       Первое время Феликс даже работал в Wikis, он так же, наравне с Виктором помогал новичкам, и вместе с ним же в конце дня разбирал краски по местам. Это были замечательные полгода жизни. Достаточно безмятежные, весёлые, страстные полгода.       Сейчас же Фел приезжал в студию не чаще раза в неделю (и это в лучшем случае), но когда приезжал, избавиться от ностальгии было нереально, а два-три человека за мольбертами обязательно помашут измазанными в краске ладонями со словами «Феликс! Салют! Где пропадал?», эти несколько человек запомнили парня еще студентом. Они здесь с первых дней. Они, можно сказать, прямые наблюдатели истории Wikis. И поэтому бесценны.       Феликс вышел из лифта и направился на пост. По сути сегодня он работал с обеда и опоздал, но к такому, пожалуй, уже все привыкли, к тем у кого недавно было дежурство, относились чуть мягче. Парень направился к стойке с журналом, чтобы отметиться, но прямо перед ним горой вырос Немо.        — Чего такой помятый? Дома не был? — с внешним безразличием спросил он.        Феликс на секунду замер, в его голове промелькнули вчерашние события и те студенты, которых Немо спихнул на него, лишь бы только до Арана не добрался кто-нибудь другой. Фел начал закипать от этих воспоминаний.        — Да, не был. Я всю ночь занимался сексом с одним парнем у него дома. Трахались, как кролики. Вот и не успел домой, — с нескрываемым удовольствием говорил Фел, не отрываясь, смотря в тёмные глаза Немо. Обычно он так не делал, как бы шаблонно не звучало. Но как же, чёрт возьми, Саеса выбесил Феликса своим детским поведением. И эта его идиотская черта собственника раздражала больше всего.        — Соблюдай субординацию, — только и смог выплюнуть мужчина, — и погладь вещи, — добавил чуть заикнувшись.        Немо ушёл, а Феликс отметился в журнале и направился в ординаторскую, там он встретил Арни, они поговорили о вчерашних студентах, выяснилось, что они в действительности и были студентами Арнольда. И то, что они внезапно перешли к Феликсу, удивлением вчера было не только для самого Феликса.        Но ничего шокирующего Фел не узнал. Это слишком ожидаемо, по крайней мере от Немо точно.       Парень обошёл своих больных, проверил анализы, назначил ещё два, отправил на процедуру «свеженького», в общем сделал классический план дня.        Сейчас он хотел бы отправиться в столовую и перекусить, но наткнулся на Алана. Коренастого паренька не выше ста семидесяти сантиметров, с густыми бровями. Он был достаточно ответственным и умным, чтобы являться правой рукой Немо. Поэтому когда Саеса отсутствовал, Алан руководил всем. Человеком он был не плохим, а главное «своим».        — Феликс, привет, ты же сегодня дежуришь?        — Ну да, как и вчера.        — Отлично, значит всё верно… — сам себе сказал парень, — чувак которому ты вчера «незачет» поставил сегодня пришёл на «пересдачу».        — В смысле? С каких пор больница вузом стала?        — Я так понял, что чисто формально у всех из группы по этому пункту должен быть зачет. Это же практика, а не билеты. А он ещё и платник похоже, в общем на посту тебя ждёт и поставь ты ему уже этот «зачёт», чтобы не ходил сюда ежедневно, — Алан по-товарищески похлопал Фела по плечу и ушёл.        Арана направился к посту, где уже видел рыжеватые волосы.        Студент над чем-то смеялся вместе с Лизой, но при появлении Феликса тут же замолчал.        — Здра…        — Лиз, можешь мне распечатать результаты анализов Маркса с двенадцатого числа по двадцать седьмое?        — Конечно, сейчас сделаю, — кивнула девушка и тут же принялась что-то набирать на компьютере.        — А теперь ты, — обратился Фел к парню, — зачёт хочешь?        — Да…               — Ну тогда сегодня всё дежурство будешь бегать по моим поручениям, — сказал он и забрал у Лизы листок.        Арана направился в ординаторскую, а Эллис последовал за ним.        Они вошли в комнату, где уже за компьютером сидел Немо, а на диване с чаем Марсель.        — За шкафом возьми гладильную доску, а на шкафу утюг, — сказал парень и принялся расстёгивать пуговицы на рубашке. Пант послушно достал всё необходимое, хотя и не понимал зачем. Феликс снял рубашку и протянул парню, — погладь.        — Э…Но я вообще то врач, а не горничная…        — Гладь давай. Врачи людей спасают, а не умертвляют как ты.        — В чем дело, Феликс? — поинтересовалась рыжая девушка по имени Марсель, — ты не был дома?        — Как-то до него не дошел, — улыбнулся парень, — в клубе всю ночь был.        — А ну, я так и поняла, — улыбнулась она сидящему напротив Фелу и молча, чтобы только он понял, легко постучала пальцем по своей шее. Парень достал из кармана джинсов телефон и посмотрел на своё отражение. Несколько ярких отметин красовались на том же месте, которое показала Марси. Арана смутился.        — Эй, давай быстрее! — тут же скомандовал он Эллису, который всё-таки нехотя гладил его вещь.        — Ты бы накинул что-нибудь, а то продует. Окно открыто, — сказала девушка полураздетому Фелу.        — Да он сейчас всё быстро погладит, и я пойду, футболку дольше искать придётся.        — Уверен? Если заболеешь, не сможешь с нами поехать на юбилей.        — Уверен. У меня хороший иммунитет.       День рождения больницы (в этот раз юбилей) праздновался каждый год двадцать четвёртого сентября. В отличии от любого другого учреждения, хозяин клиники трепетно относился к этому числу. Каждый год все работники больницы от последних санитаров, до первого главврача ехали на базу отдыха на все выходные. Это была уже традиция.        — Говорят в этот раз поедем на пейнтбольный корт. А у ресторана в отеле четыре мишленовские звезды, — сказала Марси, пока они беседовали с Фелом, Немо встал и сам закрыл окно.        — Откуда хозяин только деньги на всё это берёт?        — Завязывайте обсуждать владельца. Это не ваше де…- Вмешался Немо Саеса, но не успел закончить фразу, как зазвонил его телефон. Он чуть помялся и, взяв трубку, направился к двери, — да, Эми, хорошо, но на вряд ли получится… — Саеса вышел.        — Чего это он? — поинтересовался Феликс, — какой-то дёрганный.        — Не знаю, по-моему, он всегда такой, — пожала плечами Марсель, — может что с женой?        — Да у него постоянно какие-то странности с женой. Что в этот-то раз могло случится… хотя не важно…        — Ну не знаю про странности, но я слышала, что на юбилей он поедет с женой.        — С ней? Немо поедет с супругой?        — Вроде бы, я слышала его разговор с главврачом, он обсуждал ещё одно место в номере для неё.        — Интересно. Хоть посмотрим на нее.        — Впервые за пять лет, — усмехнулась Марси, — я бы тоже хотела взять своего парня на юбилей.        — Рубашка готова, — протянул Эллис и подал вещь. Фел быстро надел её и вышел.        — Чего стоишь? Беги за ним, уберешь потом, — подмигнула Марси.        И парень послушно поспешил за своим куратором.        — Феликс… Феликс! — едва поспевал он, — а вы давно здесь работаете?        Они вместе зашли в лифт, Арана нажал номер этажа и посмотрел в телефон.        — Уже лет шесть.        — А сейчас вам сколько?       — Двадцать девять, зачем спрашиваешь?        — А… да нет, просто так. Вы не очень выглядите на свой возраст, — пожал плечами Элли, — а тот человек, заведующий отделения…        — Немо?        — Да, Немо, вы с ним не ладите?        — С чего ты взял? — внезапно ослабил мимику Фел.        — Ну, он вас как-то уклончиво избегает. Как будто хочет и не хочет с вами общаться одновременно.        — Забавное наблюдение, — повеселев, произнес мужчина.        «Интересно, как он отреагирует, если я сейчас расскажу всю нашу историю с Немо. Испугается? Или начнёт расспрашивать?» — мужчина не смог сдержать улыбки при этих мыслях.        — Почему ты улыбаешься?        Дверь открылась и они вместе направились в сторону столовой.               — Не важно. А с каких пор это ты начал говорить со мной на «ты»? Забыл, что у нас разные статусы?        — Мне всё-таки кажется это странным с учетом наших отношений, — просто пожал плечами Эллис.        — Отношений? — подавился усмешкой мужчина и надменно прижал брови.        — Ну да, я о позапрошлом вечере, — абсолютно спокойно объяснил Пант, но, встретив полное непонимание в глазах Феликса, немного потерялся, — ты что, действительно не помнишь? У тебя так много мужчин или ты просто пьёшь ещё хуже чем я?        — Не огрызайся, — на мгновение сурово, в приказном тоне потребовал Арана, — о чём ты постоянно говоришь?..        — Не помнишь меня в «Williams»?        — В «Williams»? — Фел еще раз внимательно посмотрел на это лицо, на чуть ассиметрично изогнутые губы, которые даже в состоянии покоя, всё равно едва видно улыбались, на малозаметные веснушки разбросанные под глазами, на широкие скулы, на курносый нос и угольно-чёрные глаза, в которых не видно ничего кроме собственного отражения. И взгляд. Всё тот же взгляд вечно потерянного, но решительного человека. Эллиса Панта.        Он вспомнил это же лицо на фоне вывески в баре «Williams» над дальним столиком в нише. Он вспомнил этот же растерянный взгляд при первой встрече и его не решительное предложение выпить.        Феликс вспомнил его.        — Вот чёрт, — только и смог выдохнуть он, а сам смотрел на носки кроссовок Эллиса.        «Это же грёбанное нарушение СПЗ.       Вот уже в тот момент, пока Эллис ещё даже не успел принести мне неприятностей, я понял, как влип. Ведь всё, что нас ожидает с этим парнем, с Виктором и с Немо не могло предвещать что-то хорошее. И, боже мой, как же я был прав.»