50 правил из жизни гея

      — Где был ночью? — равнодушно спросил Арнольд, накладывая на свою тарелку фрикадельки.       — О чем ты? — не смотря на него, переспросил Феликс.       — Я проснулся, тебя не было.       — А, ты про это. Плохо спал, выходил прогуляться.       Они стояли у шведского стола и накладывали себе полные тарелки. Сбоку подошли Марси и Лиза.       — Что у нас здесь вкусненького? — взяла тарелку Марсель.       — Завязывай есть не в край, скоро не влезешь в джинсы, — появился сбоку невысокий, коренастый Алан.       — У тебя отвратительное воспитание, — накладывая ростбиф, сказала девушка.       «Давно не было никаких правил. Я честно говоря, даже не знаю, что мне вам сказать такого полезного. Хотя, пожалуй, кое-что есть.       Правило 22.       Каждому, с кем вы в отношениях выше приятелей, не обязательно знать о вашей ориентации.       Я это к тому, что такая острая новость, как: «Я гей/лесбиянка/квир» должна звучать из ваших уст минимально часто. Даже если человек вам близок, подумайте сто, нет двести раз, прежде чем «выйти из шкафа» перед ним. Алан, Арни, Лиза и Марсель — они славные, они мои друзья. Но у меня к ним совсем не такая же степень доверия, как к Джули или Виктору.»       — Я забочусь о твоей фигуре, милая.       — Заботься о себе, Ал, — почти рыкнула рыжая и ушла с тарелкой за стол. Остальные тоже наложили себе еды и присоединились к ней.       — Хм, а где Эллис? — поинтересовался Арни. В холле за столиками небольшими компаниями сидел весь коллектив больницы, приглашенный на мероприятие, но новенького парня здесь не было.       — Наверное, еще отсыпается. Он же вчера в мясо был. Ты нормально его довела до комнаты? — поинтересовался Фел у Лизы.       — Да, все нормально, — пожала плечами девушка и отпила немного зеленого чая из свой кружки.       — О, смотрите-ка, кто проснулся, — кивнула в сторону входной двери Марси. Врачи повернули головы и увидели, как неспешной походкой, опустив голову и почесывая затылок, шел недавно упомянутый парень. Эллис, весь растрепанный после сна, подошел к шведскому столу и наложил себе пол тарелки. Он взглядом начал устало водить по холлу, пытаясь найти себе место.       — Эллис, — помахал рукой Арнольд, — иди сюда.       Парень глянул на компанию и на секунду съежился, но почти сразу выпрямился и пошел к столу.       — Ну как ты? Жив после вчерашнего? — усмехнулась Марсель.       — Едва ли, — тихо произнес парень и сел между Арни и рыжей.       — М-да, тебе пить не стоит, если так быстро вырубаешься.       — Извините, я не очень помню вчерашний день. Я нормально себя вел?       — Нет, ты танцевал на столе стриптиз и клеился к каждому движущемуся объекту, — улыбнулась Марси.       — Она шутит, — вставил Фел, увидев стыд в глазах Пант, — скажи спасибо Лизе, она быстро увела тебя спать, и ты не успел натворить ничего подобного.       Арана глянул на парня и остолбенел в искреннем непонимании. Эллис смотрел на него настолько затравленным, обреченным взглядом, что Феликс полностью растерялся и даже не сумел выдавить из себя не то что-нибудь ободряющее, даже простой вопрос «Все нормально?» стал трудно выговариваемым. Но, похоже, только он и заметил этот странный, беспричинный взгляд. Остальные все так же продолжали болтать о чем-то своем. После завтрака многие пошли гулять последние пару часов на базе отдыха, Феликс решил отправиться в свою комнату. Телефон в заднем кармане парня зазвенел, он достал его, увидел надпись на экране «Виктор» и, разблокировав, приложил к уху.       — Привет, — поздоровался Арана.       — Доброе утро, как дела? Ты еще в отеле?       — Да. Думаю, через час-два начнем выезжать. А в чем дело?       — Да нет, ни в чем. Я хотел просто встретиться, когда ты будешь в городе.       — В принципе можно. Давай вечером?       — Феликс, — послышался голос со стороны. Арана обернулся и встретился взглядом с Эллисом, нагнавшим его на пути в комнату.       — Давай часов в пять, — сказал он в трубку и сбросил вызов, — что такое?       — Я… — замялся парень, — я вчера ушел с вечеринки.       — Да, я видел. Это все?       — Я ушел вчера с Лизой.       — Да, я помню. К чему ты это?       — Я…я       — Эллис, в чем дело? — устало вздохнул Фел, стоя на две ступеньки выше по лестнице от парня.       — Я с Лизой… — голос Пант дрожал, глаза его были опущены, а пальцы теребили собственный свитер.       — Ты переспал с Лиз? — догадался Феликс. В ответ ему был лишь самый раздавленный взгляд снизу вверх. Арана хмыкнул носом и равнодушно продолжил, — ну, я предполагал, что блондинка не упустит свою возможность, но зачем ты мне об этом рассказываешь?       — Ты разве…       — Элли, мне кажется, ты до сих пор не совсем понимаешь суть наших отношений, — вздохнул мужчина и устало загреб волосы назад, — но я сам виноват, что сразу не обсудил это с тобой. С кем ты спишь — меня не касается. То что было в театре не делает из нас пару и тебе вовсе не нужно мучиться угрызениями совести, — ровным тоном произнес Арана, — если нравится Лиза, просто начни с ней встречаться и не усложняй. Если нет — найди кого-нибудь другого. Все на самом деле до невозможности просто, — пожал плечами Фел и, развернувшись, пошел вверх по лестнице по направлению в свой номер.       — Феликс, — окликнул его в спину Пант, — тогда давай встречаться?.. — мужчина полуразвернулся и посмотрел на мальчишку, стоящего на своем месте с толикой горячности и присущей Арана ироничности.       — Все «просто» у тебя с Лизой, потому что она уже от тебя без ума. А у нас так не получится, — он пошел дальше в сторону своего номера.       «Надо было сказать помягче.»       Уже через пару часов все расселись по машинам и поехали в сторону города. Еще часа через три Феликс лежал на кровати у себя в квартире. В этот раз ему даже было лень включать телевизор или занять себя хоть чем-нибудь. Он просто уперся взглядом в потолок и, кажется, провел в таком положении не меньше получаса. В голове было перекати поле. Он хотел было заставить себя подумать о Немо, но мысли не цеплялись за этот пресловутый образ начальника. Он вспоминал о Джульетте, свадьба которой неминуемо приближалась, но и образ сестры растворялся, едва появившись в голове Арана. На худой конец он пытался вспомнить о недавнем разговоре с Эллисом и снова сталкивался с проблемой своего вечного равнодушия и скуки. Ничего не волновало сознание мужчины, в такие моменты он иногда задумывался, что ему не помешала бы семья. Феликс, вопреки всей своей независимости, был бы искренне рад возвращаться не в пустую квартиру, а к людям, живым, теплым, любящим.       «Иногда я думаю, что упустил этот момент, когда был готов к браку. Этот коротенький период, когда мне нужно было просто впустить кого-то в свою зону комфорта, и я бы сейчас был счастлив. Когда это было? В двадцать три или двадцать четыре? Я помню, я тогда горел энтузиазмом, мне правда хотелось семьи и я бы мог ее создать. Почему же не создал? Я действительно мог найти человека, в котором был бы уверен, вступить в брак, сейчас бы у меня наверняка были дети, возможно несколько. Дочки. Или сыновья. Но лучше дочки, чтобы были такими же непоседами, как Джули в детстве.       Иногда очень жалею, что упустил этот короткий период, когда нужно было создавать семью. В конце концов, я же не та мнительная женщина из старых фильмов у которой рождения ребенка раньше двадцати пяти может поставить крест на карьере, да и не был никогда особо зациклен на карьере.       А если бы все-таки я женился до двадцати пяти, кто бы это был? Зачем я спрашиваю, я прекрасно знаю кто. Помню, на первом курсе я был знаком с одной девушкой, да не удивляйтесь, девушки не вызывают у меня отвращения. Привлекательные люди есть среди обоих полов.       Кстати, это Правило 23.       Ориентация — это далеко не всегда односторонне направленная вещь. Она может меняться. И, если вы считаете, что я бисексуален, могу сказать только свое скупое «фи». Возможно и был когда-то, но не на момент написания этого пособия.       Я знал девушку со своего потока по имени Софи. Очень красивая девушка, до безумия преданная и нежная. Самое милое существо из всех, что, наверное, когда-либо существовали. Или мне так кажется спустя годы, оглядываясь назад. В двадцать лет я считал ее очаровательно-скучной. Изящная, искренняя, до тошноты правильная. Когда Эмилия спрашивала у меня, любил ли я кого-нибудь, Софи — единственная в чувствах к которой я до сих пор не уверен. Нет, пожалуй, сейчас мне все равно. И это правильно, столько лет прошло. Но оглядываясь назад, я думаю, что почти был влюблен в нее. Мне так кажется. Не все время нашего знакомства. А только один короткий момент. Она как-то подошла ко мне с лицом олененка перед фарами, настолько испуганный и потерянный был ее взгляд. Ее до этого красивые пухлые губы, сейчас были сухими и искусанными, она открыла рот, беззвучно что-то сказала и закрыла, сделала так несколько раз, как рыба, выброшенная на сушу. Я прочитал по губам, она была беременна. Интересно, что я почувствовал в тот момент? Мне кажется, в то мгновение я был самым счастливым человеком на планете. Я кружил ее, обнимал, целовал и думал только об одном: эта прекрасная молодая женщина носит под сердцем человека, похожего на меня. Именно в тот короткий промежуток времени я впервые в жизни был почти влюблен, мне кажется, я действительно очень близко прочувствовал эту эйфорию, этих «бабочек», которые больше никогда не настигали меня в последующие годы.       Вас, наверняка, интересует, где же тот ребенок? Как я и сказал, это ощущение влюбленности продлилось у меня от силы час, а затем я вернулся в привычное состояние, нет, я не злился, не говорил, что уйду, я не вовсе был таким человеком, и без ощущения влюбленности, я был готов остаться с ней и растить ребенка, но Ей этого оказалась недостаточно. На те несколько минут, что я был самым заботливым в мире отцом, она действительно хотела со мной семью, но только ко мне вернулся привычный образ — это порывистое желание Софи исчезло. Она знала, что я ее не люблю, знала, что я смогу быть с ней до конца, если она только этого захочет, что мы сможем вырастить ребенка вдвоем, он не будет ни в чем нуждаться. Но так же, я думаю, она знала еще одну вещь: она тоже меня не любит. И, как оказалось, для нее это было ключевым фактором.       Аборт до четвертой недели — относительно безопасная и совершенно безболезненная процедура, этим она и воспользовалась.»       Раздался дверной звонок.       Феликс поднялся с кровати, дошел до входной двери, глянул в глазок, затем не слушающимися пальцами повернул дверной замок. На пороге в пальто стоял Виктор.       — Привет.       — Салют.       — Ты куда-то собираешься? — заметив джинсы и свитер на Арана, спросил мужчина.       — Нет, просто было лень переодеваться, — пожал плечами сонный парень, потянулся и тут же заключил Вика в объятия, буквально повиснув на его шее, — отнесешь меня обратно в комнату? — почти промурчал Фел, уложив голову на плечо мужчины.       — Что это с тобой? — улыбнулся брюнет, — какой-то ты сегодня слишком нежный, — он обнял своего любовника, ткнулся носом в его волосы.       — Устал я от всего этого, ничего не хочу. Просто валяться в кровати, — мечтательно произнес Арана.       — Не оттуда ли ты только что пришел? — Виктор подхватил Фела руками под бедра и, не выпуская из объятий, пошел в спальню. Он дошел до кровати, положил парня, затем снял пальто и лег рядом с ним, прижимая к себе. Феликс устроился поудобнее и прикрыл глаза, — что нового? — поинтересовался мужчина.       — Похоже, окончательно разрушил семью своего начальника, — не открывая глаз, сказал парень.       — Раньше тебя это не волновало.       — Раньше это была семья эгоиста-Немо и незнакомой мне женщины. А вчера я с ней встретился, если бы знал ее сначала — никогда не полез бы к ее мужу, — Фел открыл глаза и посмотрел в складки джемпера Виктора, — и Немо тоже. Он, вроде, даже меня действительно любит. Вот тебе и треугольник.       — Да уж, как в сериале.       — Когда-нибудь я разберусь во всей этой ситуации и напишу о ней книгу, — улыбнулся парень.       — Книгу? — усмехнулся Вик.       — Да, — самодовольно кивнул Арана, не поднимая взгляда на мужчину.       — И о чем же она будет?       — Пока не знаю. Обо мне. О Немо. О тебе.       — О, ты даже выделишь мне абзац в твоей литературе? — с улыбкой приподнял бровь Вик.       — Ты достоин двух абзацев, дорогой, — улыбнулся Фел, подняв глаза на мужчину.       — Почту за честь. Но вообще я надеялся хотя бы на пару-тройку глав.       — Ты не можешь занимать пару-тройку глав. Я столько себе не выделю, что уж говорить о второстепенном герое?       — Какой ты самовлюбленный.       — Не будь я таким, я бы тебе не нравился.       — Самовлюбленный и смышленый. Когда у тебя будет отпуск?       — В начале февраля, — Фел замолчал, но через минуту, словно вспомнив что-то, спросил, — ты говорил, твой отец страдал параличом?       — Сонный паралич? — удивился мужчина, — ну да, в молодости. Почему ты это вспомнил?       — Мне кажется, я его недавно видел.       «- Лежи и не приставай, — сказал Феликс и устроился на краю кровати, спиной к Саеса.       Немо послушно лег на вторую половину, сохраняя дистанцию между ними в несколько сантиметров. Фел прикрыл глаза и, прислушавшись к собственному дыханию, начал проваливаться в сон.       Должно быть, менее чем через пару часов, он проснулся, и, поерзав на месте, перевернулся на другой бок. Парень приоткрыл глаза, ожидая увидеть мирно сопящего Немо, но на его искренне удивление вместо умиротворенного лица он встретился с перекосившимся ртом и полуоткрытыми глазами. Тело Саеса едва заметно подергивалось время от времени, его дыхание сперло, а пальцы в не сдерживаемых конвульсиях подрагивали.       — Немо? — только губами произнес Фел. Дыхание Саеса замерло, он посмотрел на парня совершенно загнанным сонным взглядом, не в состоянии даже втянуть воздух, Феликс и сам испугался от этого взгляда, в его голове уже были все диагнозы, которые могли быть причиной настолько испуганных глаз и подергивающихся конечностей, но присмотревшись, парень почувствовал некоторое облегчение, — тихо, все хорошо, — шепотом произнес Арана и прижал к себе крупное тело, — все нормально, ты лежишь в комнате со мной, — после этих слов латиноамериканец выдохнул тонкой струйкой воздух и, дернув шеей, уткнулся носом в волосы парня рядом.       Больше они не просыпались.»       — Как это вообще? Что человек испытывает?       — Ты же вроде врач.       — Ходят такие слухи, — пожал плечами Фел.       — Ты разве не должен это сам знать?       — Я терапевт, а не невролог.       — Отец говорил, что это какой-то животный страх, первобытный. Ты совершенно не чувствуешь тело, не можешь даже пальцем пошевелить. А в ушах какие-то шорохи, звуки, скрипы, как будто кто-то рядом, и того хуже, если у тебя открыты глаза, мерещится все на свете, все монстры из-под твоей кровати в детстве, все слендермены из фильмов-ужасов, что ты когда-либо посмотрел, все это такое реальное, может стоять рядом. И ты не чувствуешь тело, но чувствуешь присутствие «этого».       — А как от этого состояние избавиться?       — Ну, в идеале тебя должен кто-нибудь разбудить. А вообще, отец говорил, нужно просто понять, что это паралич, осознать, взять себя в руки, закрыть глаза и пытаться уснуть. Это не долгое состояние. Его просто «переживаешь». А у кого ты такое видел?       — Немо. Похоже, он этим страдает.       «Правило 24.       Люди могут быть не такими, какими вы их себя надумали.»       ****       «-Дядя Трэйси, так что ты делал около школы?       Мальчик десяти лет, поправляя полупустой рюкзак, шел вровень вместе с темноглазым, темноволосым мужчиной.       — Я просто гулял в этих окрестностях. Как твои дела?       — Все нормально, — без задней мысли ответил Феликс, — Джули в этом году пошла в школу и у нее всего по три урока, представляешь? Я по пять сижу. А Виктор выиграл на выставке. Он занял первое место, хотя говорил, что не получится. Папа скоро в отпуск пойдет, сказал, что мы сходим куда-нибудь в поход или съездим на озеро с ночевками. Он обещал отпросить нас с Джу в школе.       — Здорово. А Виктор… вы хорошо с ним общаетесь?       — Он мой лучший друг, — уверенно и без запинки сказал мальчик.       — Сколько ему лет? Лет четырнадцать?       — Вообще-то пятнадцать.       — Вам не скучно вместе?       — Совсем нет.       Трэйси глянул на небольшую тележку мороженщика.       — Хочешь мороженого? Я угощаю.       — Да, — кивнул мальчик так резко, что его челка взмахнула вслед за его головой и ударила по глазам. Он одним движением поправил ее.       — Какое ты хочешь? — подошел мужчина к фургончику и начал изучать ассортимент.       — Шоколадное, наверное. А ты?       — Сырное. В детстве, на работе у моей мамы, продавили невероятно вкусное сырное мороженое. Тот магазин уже давно закрыли, но я иногда беру сырный пломбир, вдруг он окажется такой же, как в детстве.       — По-моему, сырное мороженое — это гастрономическое отчаяние.       — Откуда ты такое выражение взял? — удивленно усмехнулся мужчина.       — Виктор так говорит.       — А ты попробуй. Оно очень вкусное, — улыбнулся темнокожий мороженщик.       — Я попробую у тебя, — обратился мальчик к Трэйси, — а возьму шоколадное.       Они продолжили идти вдоль улицы с рожками в руках.       — Ты хотел попробовать? — протянул мужчина свое лакомство мальчику.       — Да, давай, — Фел взял свободной рукой рожок и несколько раз облизнул, размазывая часть мороженого по лицу.       — Аккуратней, — произнес Трэйси и протянул руку к мальчику, он повторяющимися движениями несколько раз провел большим пальцем по губам мальчика, но не дал руке задержаться на лице ребенка дольше положенного в общественном месте.       — И правда вкусно, — улыбнулся Арана.       — Но не так вкусно, как когда я был ребенком.       — Тебе так кажется, потому что ты был ребенком. В детстве все кажется лучше.       — Хорошая мысль. Вот и мой дом, — смотря на десятиэтажное здание посреди улицы, сказал мужчина, — хочешь зайти в гости?»       — Проснулся? — услышал Арана знакомый теплый голос над самым ухом. Он лежал все так же в своей кровати на руке Виктора, прижавшись к нему.       — Я вырубился? — поерзав, спросил парень.       — Да. Что снилось?       — Не помню, — поднимаясь на кровати, сказал Фел.       — Не проголодался? — поинтересовался Вик, перехватывая запястья мужчины и, развернув его, усадил на себя верхом.       — Ты про еду или про что-то другое? — усмехнулся врач, смотря на лежащего Виктора и положив ему руки на грудь.       — А «про что» тебе больше хочется?       — Дай-ка подумать, — улыбнулся Фел и, опустившись к лицу мужчины, поцеловал его в скулу. Виктор положил свои руки на бедра парня, придвигая его выше. Арана начал оставлять дорожку засосов начиная от края скулы мужчины, продолжая на его шее и останавливаясь у самого воротника его джемпера.       — Что за ужасная привычка? Столько лет знакомы, а ты до сих пор приходишь ко мне домой в одежде, — оттягивая края ворота кофты, сказал парень, — когда будешь это исправлять?       — Тогда же, когда и ты начнешь встречать меня на пороге своей квартиры без лишних тряпок, — улыбнулся Вик и запустил руки под футболку парня, затем зацепившись за нее, потащил вверх по худому стану. Арана послушно поднял руки, помогая своему партнеру снять ненужную одежду.       После ерзания во время раздевания, Фел ощутил твердую упирающуюся плоть под тканью джинс Виктора. Врач довольно улыбнулся одним краем губ.       — И почему же я так тебя завожу? — мечтательно спросил Феликс, закатив глаза куда-то к потолку и тут же вернув их на Вика.       Мужчина рассмеялся от внезапного приступа эгоцентризма у своего партнера.       — Да-да, ты самый горячий, — отмахнулся он с улыбкой и притянул к себе Арана, зарываясь длинными пальцами в его волосы.       «Правило… правило…       Правило 25.       В сексе должно быть как единство плотское, так и духовное».