50 правил из жизни гея

      — Черт, вообще не хочу брать машину. Так лень, — почти проскулил Арана на следующее утро, надевая джинсы.       — Хочешь, я подвезу тебя до работы? — предложил Виктор, подбирая свой джемпер с пола.       — Было бы очень кстати. А обратно ты меня не заберешь? — улыбнулся Фел.       — Я и над этим подумаю. Одевайся и спускайся, жду в машине, — накидывая пальто, добавил брюнет и вышел.       Феликс в средней спешке нашел свою водолазку, сунул телефон в карман и, прихватив куртку, вышел.       Уже в самой машине Виктор включил песню какой-то старой рок-н-ролльной группы, и они всю дорогу обсуждали прошлое столетие и его влияние на мировую классику музыки.       Около больницы Вик остановил машину, попрощался с Арана и высадил его. Он видел, как парень встал, вышел из машины, а на месте, где он сидел остался телефон. Но Виктор не стал окликать своего любовника. Он лишь повернул рычаг скорости и нажал на газ, как настоящий вор, покидающий место преступления. Сделав несколько кругов по соседнему кварталу, он развернулся обратно в сторону клиники. Припарковался около главного входа, заглушил машину и, не забыв взять оставленный телефон, вышел. Виктор зашел в больницу, он знал, где находится отделение Феликса, поэтому шел вполне уверено, не слишком торопясь.       Поднялся на лифте на шестой этаж. Прошел под большой вывеской «Терапевтическое отделение» и направился к стойке старшей медсестры, за которой стояла хорошенькая Лиза.       — О, здравствуйте, вы же друг Феликса? — едва заметив приближающегося Виктора, отозвалась девушка.       — Да, доброе утро, он забыл телефон, я проезжал мимо и решил завести его. Где он сейчас?       — Он в ординаторской.       — А Эллис… Эллис… забыл фамилию, — обворожительно улыбнулся мужчина.       — Эллис Пант?       — Да, точно. Он сегодня работает?       — Да, вы с ним знакомы? — приподняла светлые подкрашенные брови девушка.       — Мы приятели, хотел с ним поздороваться тоже.       — Он вместе с Феликсом.       — Хорошо, — кивнул мужчина и пошел в сторону ординаторской.       «Когда они успели подружиться?» — задумалась Лиза.       Виктор подошел к двери нужного ему кабинета, он хотел было сначала остановиться и прислушаться, но сделать этого, все еще находясь под надзором Лизы, не мог. Ему пришлось зайти почти сразу же, задержавшись только самый короткий отрезок времени, который он мог себе позволить, чтобы не вызвать подозрения.       Мужчина зашел в ординаторскую, увидел там сидящих Эллиса и Фела (помимо них в комнате еще был Алан, но это для Виктора это было последней по важности информацией). Вик передал Арана его телефон, перекинулся парой фраз со своим не публичным любовником и вышел.       Было ли что-то странное в картине, которую увидел Виктор? Вовсе нет. Избавило ли этого его от неприятных червей ревности, копошащихся где-то на самом дне его души? Снова нет.       ****       «Думаю, мне бы не помешало поучиться ответственности. Этого определенно не хватает. Сыграем в одну психологическую игру? Меня научил этому один мой давний знакомый. Вот прямо сейчас возьмите и назовите три своих самых главных положительных качества.       Я начну: самостоятельность, независимость и ум.       Назвали? А вот вам результаты этого теста: эти самые три качества вы больше всего любите и цените в людях.       Продолжим играть? Теперь назовите три главных своих минуса.       Мои: ветреность, эгоистичность и безответственность (кто бы мог подумать).       Свои сказали. И вот эти три ваших худших качества вы, как ни странно, ненавидите в других людях и никогда не прощаете, даже если у вас они выражены еще ярче.       В чем смысл? Все очень легко. Мы любим только тех, кто похож на нас «хороших». А людей с минусами, как у нас, которые мы зачастую отрицаем, презираем. Самое забавное в том, что если вы, скажем, не любопытный, ни в хорошем, ни в плохом смысле, вы не сможете даже приблизительно понять свое отношение к человеку у которого любопытство преобладает, причина тому до безумия проста: без собственного опыта, вы понятия не имеете что такое любопытство. Вот и все. А фразы вроде: «Недостаток собственного опыта с успехом компенсируется изучением чужого» — полная чушь.       Правило 26.       Только свой собственный опыт и свои собственные шишки на голове.       Зачем же я начал разговор о безответственности? Ах да, друзья, хотел бы вам признаться. Число пятьдесят, к которому мы постепенно идем, было взято совершенно спонтанно, и я, откровенно говоря, даже не уверен, что наберу вам эти пятьдесят правил, но я честно буду очень стараться выудить из своего весьма богатого опыта нечто полезное для вас. Я рассказал вам, по сути, уже половину своей истории. Нет она еще не окончена, все что мне довелось пережить — впереди, но правил сейчас уже двадцать шесть. И все же, не утешает.»       — Лекси тогда так разозлилась, кажется, она реально хотела прибить Роя, — увлеченно говорил что-то Эллис Пант, сидя в столовой напротив Фела и уминая свой обед.       — Я отвлекся. Кто такая Лекси? — вынырнул из своих размышлений Арана.       — Моя соседка.       — А Рой?       — А с какого момента ты прекратил меня слушать? Может проще начать заново? — улыбнулся черноглазый парень.       — Да, пожалуй, давай еще разок.       — Привет, парни, о чем речь? — подошли со спины Эллиса Марсель и Лиза. Медсестра чмокнула Панта в щеку и присела рядом с ним, Марси села рядом с Фелом и слишком стукнув подносом, поставила перед собой свой обед       — Элли тут историю рассказывает из своего детства, — отпил Арана свой кофе.       — Почему ты зовешь его «Элли»? Это как-то по-девчачьи, — заметила Марсель.       — А почему нет? Ему подходит, он же такой милаха.       — А я не «милаха»? Почему ты мне милого прозвища не даешь? — немного выпучив глаза, стараясь казаться симпатичнее, чем есть, спросила рыжая.       — Какое еще тебе «милое прозвище»? Ты же ведешь себя, как будто со второго этажа сбежала, — на втором этаже клиники располагалось психиатрическое отделение.       — У тебя нет такта. Поэтому нет и девушки.       — У тебя нет чувства юмора. Поэтому тоже нет девушки.       — Надо бы ее завести… — задумалась Марси, — Лиза, может бросишь Элли и начнешь встречаться со мной? — театрально улыбнулась во все тридцать два зуба рыжая.       — Ах как заманчиво, но боюсь мне нравятся шатены.       — Я готова покраситься ради тебя, детка.       Компания засмеялась, только сиплый смех Эллиса в этом шуме казался совсем ненатуральным и вынужденным.       — Почему вы еще не на своих рабочих местах? — послышался низкий голос. Немо Саеса стоял в нескольких метрах от стола компании, — обед закончился пять минут назад. Живо все по своим местам, — сурово добавил он и пошел дальше. Феликс мысленно закатил глаза, а остальные торопливо закончили свой обед и разбрелись по отделению.       — Феликс, душа моя, — подошел к парню Арнольд, — можешь отнести это на седьмой этаж Грейс? — протянул ему папку.       — Да, давай, — взял Арана папку, — а ты прикрой меня перед Немо.       — Хорошо, он сегодня что-то с тебя глаз не спускает.       — Поэтому и прикрой.       Феликс поправил воротник своего белого халата и направился к лифту.       «Входная дверь открылась и на пороге дружного и вечно радушного дома Арана появилась семья из трех человек. Морщинистая, но улыбчивая женщина в красивом бежевом пальто, высокий темноволосый мужчина и вытянутый, пока еще сложившийся, но уже симпатичный пятнадцатилетний подросток.       — Ну наконец-то! — всплеснула руками Лили Арана, — мы уж думали, вы не придете, Лу, Фицерберды пришли, — крикнула она куда-то в сторону комнаты. Почти сразу появился Лукас и широко, как только он умел, улыбаясь, с распростертыми объятиями пошел в сторону супружеской пары.       — Привет, — пожал он руку главе семейства, — что-то вы долго. Часа полтора добирались?       — Даже больше… Из-за дождя сплошные аварии на дороге, — снимая с шеи шарф, сказал Генри Фицерберд — глава семейства.       — Странно, как мы сами в аварию не попали по пути, — с упреком добавила Мэри.       — Дома поссоритесь от души, а сейчас пойдемте на кухню, я запекла гуся, — улыбнулась Лилит.       — Кто пришел? — показался на лестнице десятилетний Феликс, — Виктор! — обрадовался мальчик и галопом помчался к подростку.       — Феля, возьмите гуся, и идите с Виктором наверх.       — Хорошо, — кивнул мальчик, они набрали полные до краев тарелки разных деликатесов и ушли на второй этаж в комнату мальчика. На кровати лежала на животе и болтала ногами маленькая Джу, она рассматривала свою книжку с красивыми картинками.       — Тора! — улыбнулась девочка, увидев брата и Виктора в дверях, — привет.       — Мы принесли вкусняшек, — поставил мальчик тарелку на свой компьютерный стол. Вик сделал тоже самое со своей тарелкой. А затем он подошел к небольшой синенькой софе и, усевшись на краю, уткнулся в свой мобильный, так и не сказав ни слова.       Маленькой Джульетте это не сильно бросалось в глаза, а вот Феликс последние несколько лет отчетливо ощущал, как его старший друг все сильнее и сильнее отдаляется от него. Тогда Арана еще не подозревал о таких сюрпризах переходного возраста, но все же для мальчишки Виктор, даже такой неразговорчивый, нелюдимый и немного заносчивый оставался другом.       — Феля, поиграем в «шпиона»? — восторженно произнесла Джули, явно довольная, что вспомнила эту игру       — Давай, Виктор, ты с нами?       «Вот еще!» — почти произнес парень, но на деле лишь много значительно фыркнул.       Феликс, в силу возраста еще не слишком разбиравшийся в таких ментальных маячках, мысленно пожал плечами и достал с полки настольную игру. Они с сестрой быстро разложили все карточки на полу и принялись играть.       Пока мальчик с девочкой разбирались в несложных картинках и передвигали свои фишки с поля на поле, Виктор продолжал сидеть в своем телефоне.       — Тора, а ты в каком классе? — поинтересовалась Джу.       — В восьмом, — не подняв взгляда, произнес подросток.       — У тебя много друзей?       — Да, много, — как-то ехидно скривив рот, сказал он, но девочка этого не заметила, она еще не понимала такой вещи, как сарказм.       — А у тебя есть девушка? — загорелись от любопытства глаза романтичной Джули.       — Да.       — А вы целуетесь? — блеснули два серых блюдца на круглом лице ребенка.       — Да, — вроде спокойно, но с каким-то смешанным не понятным чувством ответил он.       — А как ее зовут? — продолжала сыпать вопросами девочка.       — Холли.       — А она красивая?       — Да.       — А ты нас познакомишь?       — Нет, — отрезал Вик.       — Но почему? — искренне не понимала простая как три копейки девочка.       — Не хочу я вас знакомить.       — Но мы же твои друзья. Разве друзья не должны знать кого ты любишь? Правда, Феля?       Феликс вздрогнул, не от внезапности вопроса, а от этого слова «любишь», которое он до недавнего времени понимал очень абстрактно.       — …Да, наверное.       — Вот! Почему ты не хочешь нас знакомить с Холли?       — Потому что вы дети. И ей с вами будет не интересно, — равнодушно сказал парень, стараясь поставить Джу на место. Девочка сильно сузила глаза, от такой колкой для нее фразы, обиженно вздернула нос, резко встала с ковра на ноги, одернула домашнее платьице и со всей ненавистью, которую она была готова собрать, произнесла:       — Ах.! Вот ты как!.. Ну и не надо! Гуляй со своей Хлоей один, я вообще с ней знакомиться не буду! — девочка, не свойственно ей топая, вышла из комнаты и, насколько ей хватило сил, хлопнула дверью.       В комнате на некоторое время повисла тишина, никто из присутствующих не думал о глубоко раненых чувствах Джульетты, Виктор — потому что был вредным подростком, который в мыслях не мог себе представить, что он кого-то сильно обидел и должен идти извиняться, а Фел — потому что знал, что Вик вовсе не сильно обидел Джули, она просто по своей эмоциональной натуре была той еще королевой драмы. Мальчик первый нарушил молчание вопросом, который последние несколько минут волновал его.       — Виктор, а ты ее любишь? — аккуратно спросил мальчик.       — Кого? Джули? — удивился парень внезапно подавшему голос Феликсу.       — Да нет, Холли.       — А, ну не знаю, наверное…       — Как это ты не знаешь? Ты разве не должен быть уверен?       — Уверен? В этом мире ни в чем нельзя быть уверенным.       — А она тебя любит?       — Она — да. Думаю да.       — А откуда ты это знаешь?       — Откуда… Да чего ты привязался? Просто знаю и все, видно.       — Ну как «видно»? — не унимался Фел.       — Вид-но. И все. Какой тебе смысл объяснять? Ты все равно мелкий. Не поймешь ничего.       — Эй! Мне уже одиннадцать вообще-то. Я все понимаю!       — Что ты там «понимаешь»? — надменно усмехнулся Вик, — ты девочку то хоть раз за руку держал?       — Ну…я… Может и не держал, но я тоже встречаюсь!       — Ты? С кем?       — Не твое дело, — буркнул мальчик.       — Какие отношения в твоем возрасте? То что ты, кому-то портфель до дома носишь? Это не отношения. У взрослых все не так. У нас с Холли все серьезно.       — У нас тоже, — взъерошился Фел, — может даже посерьезней ваших! И пусть я и младше тебя, но человек с которым я встречаюсь даже старше чем ты. И я ему нравлюсь, и он мне. И у нас нормальные отношения. Не хуже ваших! — не мог остановиться в своих заявлениях Феля.       — Да-да, конечно, — отмахнулся Виктор от назойливо жужжащего мальчишки, — кто с тобой из старших встречаться начнет? Взрослые девчонки на тебя и не посмотрят.       — Да что толку от твоих «взрослых девчонок»? Вы все сами еще как дети, а я встречаюсь со взрослым.       — Если кто-то пару раз погладил тебя по голове и назвал «хорошеньким», то это не означает, что вы встречаетесь.       — А вот и нет, мы гуляем, он мне постоянно что-нибудь дарит, и встречает после школы, и он взрослый, не то что ты, вообще он…! — задыхался в своих гневных триадах мальчик, но Вик лишь со стеклянным взглядом уточнил:       — «Он»? Ты сказал «он»?       — Да. Он, — с вызовом бросил мальчик.       — Ты серьезно сейчас? Ты реально встречаешься?       — Да, я тебе это и говорил.       — С парнем?       — Да, — с ноткой неуверенности, но все же в лоб добавил Арана.       — Сколько ему лет?       — Ты для него, как ребенок.       — Сколько ему лет, Феликс? — повторил вопрос Вик, приподняв брови, явно давая понять, что спрашивать в третий раз о не будет.       — Не знаю. Он взрослый.       — Если ты шутишь, то скажи об этом сейчас же. Это уже не смешно, — на полном серьезе добавил парень.       — Я не шучу, — так же серьезно, исподлобья посмотрев на Вика, произнес мальчик».       Фел пружинистой походкой направился к лифту, настроение отчего-то было приподнятое, в голове играла какая-то заевшая мелодия. Арана недолго постоял около лифта и в итоге решил пойти по лестнице. Он, на все том же состоянии полного удовлетворения жизнью, преодолел два этажа, затем в состоянии аффекта прошел третий, а дальше его отпустило, и последний этаж поднимался всем знакомый, ворчащий и недовольный жизнью Фел Арана.       На седьмом этаже располагалось педиатрическое отделение, оно и, пожалуй, онкология единственные отличались по атмосфере от всех других отделений в больнице. Но если онкология отличалась напряженной тишиной и лицами больных, большинство из которых ты можешь видеть в первый и в последний раз, то педиатрия была диаметрически ей противоположна. Это был цветастый, ляпистый уголок в больнице, здесь всегда было шумно, конечно, это был не только детский смех, но и слезы, истерики, ворчания, крики, гневные триады маленьких вредин на тему невкусной каши и поломанной игрушки.       Заведующей здесь была Стэйси Грэйс. Высокая кудрявая блондинка, немного циничная, но в целом добрая хозяйка этих владений. Фел без особого труда нашел Грэйс в ее кабинете, передал документы, перекинулся парой колкостей и несколько минут поболтал на отдаленные темы. Затем попрощался и пошел обратно в терапию, по отделению тут и там носились дети, сегодня их даже было больше чем обычно, так Арана показалось. Два хвостика мелькнули у него в поле зрения, девочка, проносившаяся мимо него, случайно наступила ему на ногу.       — Извините, — не поднимая головы, произнесла она и, побежав вперед, упала в объятия светловолосой женщины.       Мать обняла дочку, как после долгой разлуки, поправила ее перекосившийся свитер, подняла взгляд над головой девочки и встретилась глазами с высоким русым мужчиной в белом халате. Он смотрел на нее совершенно непонятным взглядом, холод голубых глаз обдал ее знакомыми мурашками. Она поднялась на ноги, ослабила хватку на своей небольшой сумке и, прямо смотря на врача, чуть приподняла уголки губ, пытаясь выжать из себя легкую дружескую улыбку, но казалось, сил у нее на этой почти не осталось.       «Как там говорится… вспомнишь лучик вот и солнышко?»       — Привет, Феликс, — негромко произнесла она.       — Здравствуй, Софи.