50 правил из жизни гея

      Феликс, откинувшись назад, сидел на низкой скамейке, внимательно наблюдая. Рядом с ним, такая же расслабленная, сидела Софи.       — Как ее зовут?       — Блу, — с умиротворенной улыбкой ответила женщина.       Они вдвоём наблюдали, как на детской предбольничной площадке играли дети.       — Она очень активная, — заметил Фел, наблюдая за светловолосой с двумя короткими хвостиками, лазающей на поручнях девочкой шести лет, одетую в осеннюю сиреневую курточку и вельветовые штаны.       — Да, — улыбнулась Софи и как-то про себя рассмеялась, — очень неугомонная и такая самостоятельная… Учителя часто жалуются, что она с ними спорит. Я её, бывает, хочу поругать, а она как скажет мне что-нибудь эдакое, так я и присаживаюсь. Даже не знаю, что ей возразить.       — Хорошо учится?       — Да, она смышлёная. Я думаю, смышлёней многих детей.       — Мам! Смотри как могу! — звонко крикнула девочка, раскачиваясь на турнике и спрыгивая с него, приземляясь в паре метрах, — она помахала рукой и убежал лазать дальше.       — Сколько ей лет?       — Будет семь.       — Ты же понимаешь, что не сможешь продолжать молчать? — посерьезнел Феликс, — объяснишь мне?       — Когда мы расстались я встретила мужчину, — продолжала она смотреть на девочку на турниках, — я забеременела. Родила, а через год мы расстались.       Феликс выдохнул.       — Это… многое объясняет.       — Думал, что она твоя? — не сдержала смешка Софи.       — Были такие мысли, — не стал увиливать Феликс, а сам буквально скинул с себя оковы. Ситуация прекращала быть патовой, — а почему ты со мной сделала аборт, а с тем мужчиной нет? — только из любопытства спросил Фел.       — Ответ «дурой была» тебя же не устроит? — улыбнулась девушка, Арана улыбнулся в ответ и пожал плечами, — он показался мне тем, с кем можно строить семью, ответственным что-ли. Мы были взаимно влюблены.       — Со мной было по другому?       — Как будто сам не знаешь. Но сейчас я понимаю, что шансов построить с тобой семью на уважении и доверии было гораздо больше, чем с любым другим мужчиной в моей жизни на любви.       — Я недавно вспоминал о тебе, — спустя паузу сказал Фел. Софи даже оторвала взгляд от ребенка и посмотрела на мужчину рядом, — думал, что было бы, поженись мы тогда.       — К чему пришел?       — Да ни к чему особо. Должно быть, я был бы тогда другим.       — Не родился еще человек, который смог бы сделать тебя «другим», — улыбнулась она.       Минут через двадцать Блу выдохлась, и растрепанная, запыхавшаяся направилась к скамейке на которой сидели мужчина с женщиной.       — Мам, мы пойдём домой? — подошло маленькое, веснушчатое существо с прилипшими к вспотевшему лбу волосами. Она была по-особенному хорошенькая, но обладала вовсе не той пресловутой очаровательностью, которой обладали все дети. Это была какая-то ещё нераскрытая, но уже проявляющаяся человеческая харизма, она отражалась во всём, от тёмных рассыпанных от левого до правого уха веснушек, приподнятых внешних уголков голубых глаз, лукавой улыбки, светлых вьющихся волосах, до манеры вздергивать куда-то на самую верхушку лба светлые широкие брови. Это был удивительный, совсем непохожий на сверстников ребёнок. Во всяком случае так показалась Феликсу, он даже подумал, что Блу похожа скорее на него, чем на Софи своим характером и манерами. Конечно, он осознавал, что это было необъективно и надумано из-за внезапной встречи с бывшей подругой.       — Да, Блу, пойдём, конечно, — поднялась с лавочки Софи, забирая свою маленькую сумочку и поправляя коричневое пальто, — застегни куртку, — обратилась она к дочери.       Фел тоже поднялся и пронзительно посмотрел на Софи. Женщина понимая смысл этого долгого взгляда, посмотрела на дочь и сказала:       — Блу…сходи забери пока свои игрушки.       — Я не брала игрушки, — помотала головой девочка.       — Тогда попрощайся с ребятами.       — Мам… — протянула она.       — Иди, — твердо сказала София.       Блу ничего не сказала, лишь многозначительно закатила глаза и, вздохнув, пошла на площадку.       «Когда последнее правило было? Давно? Что же… очень подходящий случай.       Правило 27.       Никто не может знать другого человека на сто процентов.       Милая Софи, моя подруга из прошлого. Мне всегда казалось, что я знаю тебя как облупленную, наизусть заучил, как зачитанную до дыр книгу. Но, похоже, я ошибался. Я думал, это так очевидно! Дело было не в возрасте или недоверии, дело было даже не во мне, как я думал, ты просто не любила меня настолько сильно, чтобы быть готовой завести со мной семью. Я и не знал этой твоей грани. Чувствую себя самоуверенным дураком.»       — Ты одна ее воспитываешь?       София вздохнула, поправила на плече лямку своей сумки, а затем ответила:       — В основном да.       — Я надеюсь, что мы продолжим общение? По-дружески. Я правда рад увидеть тебя спустя семь лет.       — Я тоже была рада тебя встретить. Ты повзрослел.       — Нет, это уже старость, — шутливо отмахнулся мужчина.       — Эй, мы ровесники! — улыбнулась Софи и легко толкнула его локтем в бок, как делала раньше.       — Давай сходим куда-нибудь на выходных? Возьми Блу с собой.       — Хорошо, — спокойно кивнула Софи и, чуть погодя, протянула Феликсу руку в дружеском жесте. Он пожал тонкую кисть своей старой подруги.       На том они и разошлись.       ****       Вечер того же дня.       — Знаешь, я думаю, может быть перекраситься… Люблю свой цвет, но хочется перемен, а еще недавно видела в фильме одну актрису моего типажа, такая миниатюрная, светленькая, но как ее перекрасили в этот простецкий черный цвет, она прям глаз завораживает, а ты что думаешь? Эллис!       — А? Что?       — Я говорю: волосы.       — Что «волосы»?       — Может мне перекрасить волосы в черный?       — Ты и сейчас хорошо выглядишь… — отстранено ответил парень.       — Правда? — девушка взяла свой телефон и принялась рассматривать отражение, поправляя прямые пряди.       Лиза и Эллис сидели в одной кофейне в центре после очередного рабочего дня. Знакомы они на тот момент были около двух — трех месяцев. Встречались с пару недель. Лиза как раз переживала самый пик конфетно-букетного периода от их отношений, а у Эллиса была высшая точка угрызений совести и сомнений в собственном выборе. Сегодня он был особенно отстраненным, все его мысли были далеко за пределами кофейни и затрагивали кого угодно, но не милую девушку, сидящую перед ним. Казалось, простодушная Лиза и вовсе не понимала происходящего.       — Может, сходим в кино? Чего просто здесь сидеть? — предложила она и улыбнулась, — Я гляну, что сейчас идет, — потянула она руку к телефону, но Пант остановил ее.       — Я что-то устал сегодня. Давай не пойдем, — он выдавил из себя нечто подобное уставшей улыбке, но усталость его была скорее не от тяжелого дня, а от ее (улыбки) неискренности и вынужденности.       — Хорошо, — без возражений кивнула девушка, — тогда может, пойдем ко мне?       — Я правда устал сегодня, давай я провожу тебя до остановки, — предложил Эллис, параллельно подзывая официанта, чтобы расплатиться. Блондинка не показала своего недовольства этой идеей и все же постаралась изобразить понимание. Пант расплатился, затем взял тонкое пальто девушки, помог ей его надеть, сам надел свою куртку и они покинули здание. На улице было уже темно, холодный тяжелый воздух тут же ударил по щекам и носу, изо рта валили белые клубы пара. Эллис довел Лизу до остановки, посадил на автобус и только после того, как машина с машущей ему вслед влюбленной девушкой уехала из поля зрения, он присел на лавку остановки и выдохнул.       В голове не было ни одной четкой мысли, только чувства стыда, жалости, усталости и желание увидеть человека, который действительно волновал его в эту минуту.       Эллис Пант достал телефон из кармана куртки, нашел нужный номер в контактах, откинулся на стену остановки и приложил трубку к уху. Послышались неимоверно долгие, протяжные, как вечность гудки, а затем знакомый голос на другом конце провода.       — Алло.       — Привет.       — Привет.       — Что ты сейчас делаешь?       — Ничего особенного, только за этим позвонил? — даже без толики раздражения или иронии спросил Феликс.       — Давай встретимся, если ты не занят, — предложил Эллис, — хочу увидеться, — добавил он, поколебавшись.       — Приезжай тогда в бар Х, я здесь. Знаешь адрес?       — Да, хорошо, я скоро буду, — кивнул Пант, хотя Арана этого и не видел. Феликс положил трубку.       ****       Эллис зашёл в небольшое помещение с высокими, выкрашенными в чёрный и оттого кажущимися тяжёлыми, потолками. Все столики представляли собой максимально простую конструкцию из одной толстой деревянной ножки и грубой квадратной столешницы со срезанными углами. Людей было не слишком много, через стол свободные места. Всё сделано под дерево и только несколько вставок черного и серого металла в интерьере. Стулья у столиков были словно сотканные из длинных лакированных прутьев, спинки у них сильно выдавались назад и оттого они более походили на кресла-качалки. А вот барные стулья не могли похвастаться теми же качествами: высокие, на тонкой металлической ножке с твёрдым деревянным сиденьем и натянутой поверх них бордовой тканью.       Эллис окинул помещение взглядом в поисках знакомого лица, он пробежал глазами туда-обратно, но спустя мгновение понял что не может найти того кого ищет. Еще раз просмотрев каждое лицо, он всё же остановился на одном. Феликс, вытянув под столом почти во всю худые длинные ноги и откинувшись на спинку стула с отсутствующим выражением лица, смотрел прямо на Эллиса, странно, как Пант не заметил его сразу. Хотя на то была причина: Фел некогда утонченный и недосягаемый, в меру циничный и не в край эгоистичный, сейчас сидел в толстовке и каких-то домашних штанах, судя по выступающим из-под кофты белым ключицам — без футболки, волосы загребены назад, но всё-равно некоторые русые пряди спадают на лицо, доходя до темных бровей. На столе перед ним стоял большой бокал с пивом.Через несколько секунд наблюдение за Феликсом, который продолжал не отрываясь смотреть на Пант с полным отсутствием эмоций, Эллис направился к Арана.       — Привет, — без тени неловкости, которая была свойственна Эллису, спокойно произнес парень.       — Садись, — пренебрегая приветствием, указал Арана на стул напротив. Затем он поднял руку, не разгибая до конца в локте, на этот жест почти сразу прибежала очаровательная официантка двадцати с лишним лет.       — Пива, — спокойно произнес Фел.       — Ты не на машине? — присаживаясь, поинтересовался Эллис.       — На такси, — сказал Арина и отпил из кружки       — Ты выглядишь измотанным.       — Есть такое.       — Что случилось? Днём выглядел нормально.       — Не вывожу я эту осень, — выдохнул Фел и отпил ещё, — и как-то не выходит. Вроде дёргаешься, брыкаешься, пытаешься сделать все лучше чем есть, а в итоге получается одна непроходимая задница, в которую я, каждой своей попыткой выбраться, загоняю себя только глубже.       — Так всегда, чем дальше в лес, тем…       — Философ, черт тебя возьми, — издал смешок Фел, ставя локти на стол и втягивая длинную шею в плечи.       — Мне показалось, или ты прыснул сарказмом? — улыбнулся Эллис, но чуть вздернул бровь в наигранном возмущении.       — Тебе не показалось. Не хочу слышать, что жизнь такая со всеми, тем более слышать от тебя.       — От «меня»?       — Конечно… давай честно: молодой, симпатичный, полный энергии парень, сколько тебе? Девятнадцать? Двадцать лет? Учишься на того на кого мечтал, пока все твои ровесники зубрят учебники, ты уже проходишь стажировку в частной клинике…       — Феликс, у тебя что-то произошло? — осторожно попытался вставить слово Пант, но Фел его не слушал, продолжал говорить:       — …Родители со своим бизнесом, девушка — спортсменка, комсомолка, красавица, одним словом — Лиза. Еще и постарше, я знаю, в твоем возрасте девушка постарше — предел мечтаний. И тебе ли мне говорить, как сложно жить?       Официантка подошла к столку и поставила рядом с Эллисом полную кружку пива.       — Тогда я могу сказать о тебе тоже самое, — взял Пант кружку и сделал глоток, не отрывая взгляда от вопрошающего лица собеседника, он со слишком громким стуком поставил кружку на стол и продолжил, — красивый, взрослый, успешный. Тебе двадцать девять, а ты уже преуспевающий врач, начальство в тебе души не чает, — «знал бы ты насколько» — про себя усмехнулся Фел, — водишь машину, живёшь в центре, ты хорошо сложен и самое страшное — ты же обо всем этом знаешь. Знаешь, как хорош, но отчего-то делаешь вид, что всего этого слишком мало для твоего счастья, у тебя синдром жертвы?       Феликс с минуту смотрел на Эллиса настолько серьезно, что парень под этим взглядом поежился. А затем Арана просто рассмеялся так громко, что соседние столики начали на них косо поглядывать. Он смеялся так заливисто, не в силах сдержать этот порыв, в голове Эллиса мелькнула мысль о количестве спиртного, которое он успел выпить до его прихода. Едва успокоившись и вытерев слезящиеся от смеха глаза, Фел наконец заговорил:       — Да уж, от тебя я этого точно не ожидал, — сказал он, сделав упор на слово «тебя», — и когда ты успел стать таким? Неужели наша милая подруга Лиза сделала из тебя мужчину? Удивительная женщина, я ее недооценил.       — Я хочу расстаться с ней, — внезапно вставил Пант, на короткий промежуток времени Феликс опешил, было видно, что он не до конца понимает, какую реакцию от него сейчас ждут.       — Ну, это твое право, жаль, конечно, Лизу, но если она тебе чем-то не угодила, то что поделаешь…       — Нет, она всем угодила, — спокойно сказал Эллис и многозначительно посмотрел на Фела.       Они ничего друг другу не сказали, у Арана не возникло каких-то дополнительных вопросов, один взгляд Панта говорил гораздо больше, чем хотел знать сам Феликс. И Эллис не стал ничего договаривать, он прекрасно понимал, что это совсем не нужно, они оба сидели друг на против друга и совершенно точно знали, о чем думает каждый, эти мысли причиняли боль обоим, но избавиться от них и от самого осознания ситуации они не могли, поэтому просто просидели так же не сказав ни слова еще пару минут, а затем Эллис все же сказал первую фразу, которая развеяла еще неопределившуюся по настроению атмосферу, — давай прогуляемся?       — Да.       Они неспешно надели свои куртки, расплатились и вышли на улицу. Холодный воздух тут же ударил в легкие, из-за рта валили белые клубни пара, каждая ветка с желтыми увядающими листочками покрылась плотным слоем инея, но снега еще не было.       — Зима в этом году ранняя, — развеял очередную молчаливую паузу Фел, хотя и не любил первым начинать диалоги, может сказался алкоголь.       — Может еще будет тепло, — предположил Эллис и начал неспешный шаг вниз по улице, Феликс шел по правую руку от него в том же темпе.       — Было бы неплохо, — в голове Фела тут же мелькнула мысль, а какая погода будет на свадьбе Джу, и действительно ли она пройдет на фоне золотой листвы, как и хотела сестра, но мысль свою Арана не озвучил, — но холодно — кошмар! — сильнее сунул он нос в свой короткий шарф.       — Если у тебя была бы возможность, ты стал бы жить где-нибудь на островах?       — Может быть, если бы со мной были люди, которые мне важны.       — Джульетта? — улыбнулся Эллис, видимо вспомнив свою первую встречу с этой веснушчатой бойкой девушкой.       — Хотя бы она, — улыбнувшись, кивнул Фел.       — А что на счет работы? Тебе бы не хотелось на остров привезти медицину, нововведения?       — Нет, — просто отмахнулся мужчина, — нужно ли это так сильно, чтобы быть счастливым? В смысле: семья и уверенность, что завтра мы все будем здоровы и сыты — разве это не все, что вообще надо человеку для счастья?       — Не знаю, я бы не смог отказаться от той же профессии, я всю жизнь мечтал быть тем самым человеком, на которого с восторгом смотрят родственники больного в фильмах про врачей, что бы я был тем самым, кто буквально вырывает человека из лап смерти.       — Звучит поэтично.       — Не знаю, смог бы я быть счастлив с семьей, но без любимого дела.       — У тебя просто никогда не было необходимости задуматься, как бы ты жил без медицины. Это вовсе не так страшно, как кажется.       — Согласен. Можно жить без медицины, без рук, без ног, без тебя — вот только что это будет за жизнь?       — Поэтично и предвзято.       — Бесспорно. Но если медицина — вовсе не то, что тебя тянет, то что тогда? Искусство? Ты говорил, что рисовал.       В голове Фела всплыли образы прошлого: он на своих редких выставках, он вместе с Виктором в первый день в художественной школе, он рисует свой первый маленький комикс.        «— Что ты делаешь? Опять что-то рисуешь? — по-доброму проговорил мужчина, заглядывая через плечо мальчику в альбом, одиннадцатилетний Феликс тут же закрывает его руками и оглядывается на Трэйси.       — Уйди-уйди! Нельзя смотреть пока не закончу!       — Хорошо, мне только любопытно стало, — поднял руки мужчина в сдающемся жесте, он отступил и сел на кресло в паре метрах от стола мальчика в его комнате, — тогда опиши хотя, что ты рисуешь, мне же любопытно.       — Ну… Это как комиксы Марвел, я рисую свой. Там тоже герои, они спасают мир и вообще очень крутые!       — Ты их сам придумал?       — Ну… не совсем, это мы в истории, ты, я, Виктор, Джули, мама с папой.       — Я тоже там есть? — удивленно вздернул брови Трэйси и улыбнулся.       — Да, тебя зовут Мозготрон, ты супер умный и умеешь читать мысли врагов, ты всегда знаешь все их уловки, поэтому не проигрываешь. Здорово?       — Да, как закончишь свою историю — обязательно покажи мне.       — Ну… вообще, если ты пообещаешь никому не говорить, что я показал тебе раньше других… — начал мальчик.       — Даю честное слово, — Трэйси поднял правую руку ладонью к мальчику, словно давая священную клятву. Феликс мельком оглянулся, не подсматривает ли кто за ними, затем взял свой альбом и, прижимая лицевой стороной к груди, прошел через комнату к мужчине и повернул к нему свою тетрадь.       — Вот, смотри. Это папа — самый высокий, рядом мама, это Джули, она супер быстрая, Виктор умеет ходить сквозь стены, вот он ты, в синем, а это я, я летаю, а еще супер быстрый и сильный, обалдеть, да?       — Не то слово, — искренне улыбнулся мужчина, — ты действительно талант, как давно ты рисуешь этот комикс?       — С понедельника, но я его уже скоро закончу, мне только финальный бой надо нарисовать и раскрасить немного. Может даже сегодня закончу.       — Тогда лучше поторопись, чтобы всем показать, уверен, твои родители будут в восторге.       — Да, я тоже так думаю, — закивал мальчик, — тогда я потороплюсь! — он сел обратно за стол, взял свои цветные карандаши и принялся усердно раскрашивать каждую деталь.       Трэйси тепло улыбнулся, встал с кресла, подошел к сидящему за столом Феликсу, наклонился к нему, еще раз глянул через плечо на столь увлекательную и важную для мальчика работу, погладил его по голове.       — Им понравится, всем понравится твой комикс. Рисовать — это твое, Феликс, — положив руки на плечи мальчика сказал Трэйси, а затем вернулся к себе в кресло.»       — Нет. Искусство — это не мое, — на долю секунды помрачнев, твердо сказал Фел. Эллис хотел что-то казать, но увидев совершенно ледяной взгляд парня, передумал давать возражения, даже если они у него и были.       «Если вы еще не забыли, то это пособие, и у него есть правила.       Правило 28.       Иногда стоит отчего-то отказаться, чтобы идти дальше. Нельзя сказать — хорошо это или плохо. Просто порой так надо.       Вы сами поймете это, когда столкнетесь, бывают в жизни ситуации, когда прошлое тебя душит, оно может даже быть хорошим и навевать теплое чувство ностальгии, но это не значит, что в нем нужно жить.       И это сразу Правило 29.       Прошлое в прошлом, настоящее — здесь и сейчас.»       Из под темных облаков показались крупные белые, поблескивающие в свете фонарей ночного города снежинки, они одна за другой покрывали все в округе белоснежным колючим одеялом.       — А вот и первый снег.       ****       — Алло, да, на счет горячего, вы утвердили порции по четыреста грамм? Что значит по триста пятьдесят? Какая скидка? Мы договаривались на четыреста! Меня не интересует чего вам там поставщик не довесил, разговор был о четыреста и в договоре это прописано, делайте на обговоренный вес, я с весами приду и, не дай бог, хоть одна порция будет меньше положенного. У меня вторая линия, повесите… Да. Что? Какие гладиолусы? Мы говорили о пионах. Послушайте, не надо мне врать, я сама в этом бизнесе и знаю, что гладиолусы просто дешевле так что не надо тут пытаться нажиться за мой счет, я достаточно вам плачу. Минуту, вторая линия. Алло, украшение готовы, ну славу богу, хоть вы меня порадуете, что значит в пятницу привезете? У меня свадьба в четверг! — почти прокричала в трубку Джульетта и вспыхнув от злости швырнула телефон с висящими вторыми линиями на диван. Тайлер поставил свой чай, подошел к своей невесте и приобнял.       — Ты вся на нервах, не переживай так, все будет отлично, какого бы цвета не были занавески и сколько бы грамм не весила порция у гостей.       — Легко вам мужчинам, так просто обо всем думаете…       — Свадьба пройдет идеально как минимум потому что на ней будешь ты, — заправил он растрепавшуюся прядь Джули за ухо, — осталось всего пару дней, вместо того чтобы изводить саму себя, лучше просто хорошо проведи последние дни своей холостяцкой жизни, а то я же тебя такую красивую сразу под замок ото всех посажу, как только ты «да» скажешь, — улыбнулся Тай.       — Скорее это я тебя ото всех спрячу и не выпущу больше из дома.       — Это звучит как угроза.       — Нет. Я сломаю тебе руки и ноги, свяжу и прикую к батарее, чтобы ты не мог уйти, не буду пускать никого к тебе, чтобы никто не узнал и не увел тебя — вот это угроза, — улыбнулась одной половиной рта девушка.       — Как это у тебя получается? Даже такие твои слова звучат приятно.       — Ммм какой ты душка. А после свадьбы останешься таким же? — улыбнулась во все тридцать два зуба Джу.       — Нет, после свадьбы я полысею и отращу пивной живот, ты сама еще пожалеешь, что выбрала меня.       — Не переживай милый, я тоже растолстею, прекращу краситься и следить за собой.       — Потеряешь интерес к миру и будешь проводить все время на кухне или перед телевизором?       — Или с детьми, которыми ты, разумеется, не будешь заниматься.       — Я прекращу дарить тебе цветы просто так.       — А я буду дарить на каждый твой праздник носки или пену для бритья.       — Будем часто ссориться?       — Да, чаще чем друг с другом будем ссориться только с соседями.       — Распускать про них слухи.       — А при них будем сама любезность.       — Но я все равно буду пить по выходным с соседом и обсуждать тебя.       — А я рассказывать о всех твоих неудачах в постели его жене.       — Будем смотреть на неадекватные семьи по телевизору и говорить, что мы не такие, — вошел в азарт Тай.       — И смотреть на подростков, уверяя, мы такими не были, — продолжала поддерживать его Джули.       — Может даже будем причитать перед детьми.       — А вечером будем смотреть какой-нибудь сериал.       — А потом другой.       — Будем чередовать твои и мои.        — Я буду иногда приглашать тебя на свидания.       — Мы будем платить за счет пополам, как делали в самом начале наших отношений.       — Будем не приходить ночью домой и смеяться, когда дети звонят и пытаются выяснить «где это мы гуляем».       — Будем вести себя как подростки.       — Даже хуже.       — Я буду переживать, что ты меня не ревнуешь.       — Будешь подбрасывать мне волосы другого цвета?       — Конечно, а ты, разумеется, этого даже не заметишь.       — Будем подкалывать друг друга.       — Будем скандалить прилюдно.       — Да, можно даже бить посуду.       — Закатишь мне как-нибудь истерику при друзьях, чтобы мне прям стыдно стало?       — Конечно, а ты веди себя так, как-будто все мои подружки — дуры.       — Будем ворчать друг на друга.       — Пусть все думают, что мы не счастливы в браке.       — Дети будут спрашивать: «как вы вообще сошлись?»       — Я буду врать, что в молодости ты таким не был.       — Буду говорить всем, что ты за мной бегала.       — Буду многозначительно закатывать глаза на публике, чтобы только ты понял причину.       — Буду называть тебя не «зая» или «котенок», а любимая.       — Буду давать тебе каждую туго закрученную банку, чтобы ты опять почувствовал себя настоящим мужчиной.       — Буду говорить тебе, что ты все такая же красивая, как в молодости.       — Будешь врать? — лукаво улыбнулась Джу.       — Конечно, куда без этого, — пожал плечами Тай.       — Буду всегда защищать тебя за твои оплошности перед другими.       — Буду говорить, что люблю тебя, как и раньше.       — Будешь врать?       — Нет, не буду. Я выбрал тебя, а значит я состарюсь с тобой, Джульетта. Ты станешь толстой и ворчливой старухой, а я продолжу видеть в тебе замечательную девушку с веснушками.       — Я тоже люблю тебя.       — Оставь это все. Ты несколько месяцев планировала нашу свадьбу, а сейчас успокойся, все пройдет хорошо, даже если порции будут на двадцать грамм меньше, а бутоньерки окажутся другого цвета. Просто расслабься и насладись этими днями.       — Да, думаю, ты прав. Может мне встретиться с Феликсом? Мы давно не виделись, — упала она в его объятия.       — Да, хорошая идея, — поцеловал ее в макушку Тайлер.       ****       — Арис, почему твоя учительница опять звонила мне сегодня? — деля ножом на кусочки свою лазанью, обратилась Эмилия к патлатому, плотному мальчишке лет тринадцати.       — Не знаю, может ей надоело общаться с сорока кошками и она решила позвонить нормальному человеку? — пожал он широкими для своего возраста плечами.       — Почему в этот раз ты подрался с одноклассником? — проигнорировав колкость, продолжила женщина.       — Он заслужил.       — Я не сомневаюсь, что он заслужил, меня интересует причина драки.       — Я ее озвучил.       — Немо, может тоже вставишь отцовское слово? — обратилась она к мужу.       Саеса на минуту замолчал, затем, словно вынырнув из своих собственных мыслей, посмотрел на жену с выжидающим взглядом, на сына с недовольным лицом, на дочь, сидящую в своем смартфоне. Они все вместе ужинали за длинным обеденным столом в своем доме.       — Что?.. — чуть растерялся мужчина.       — Может ты обратишь внимание на своего сына? Он опять подрался. Третий раз за неделю, а сегодня у нас среда, дорогой, — сделав акцент на последнее слово, сказала женщина.       — Из-за чего на этот раз? — помедлив спросил Немо.       — Кажется, разнообразие вопросов у вас одно на двоих, — усмехнулся мальчик, — ладно, я поел, — он поднялся и, встав из-за стола, пошел в свою комнату.       — Я тоже, — не отводя глаз от своего смартфона, произнесла старшая дочь Немо, тоже встала и ушла в свою комнату.       Эмилия устало вздохнула.       — Может тебе пора все-таки вспомнить, что у тебя есть обязанности перед своей семьей? — негромко спросила Эмилия и, встав из-за стола, начала собирать посуду и относить ее на кухню.       Немо ничего не сказал, молча встал и помог жене убрать со стола, а затем он пошел в ванную комнату, проходя мимо зала, увидел, что на диване осталась сидеть старшая дочь, она так и продолжала смотреть в телефоне.       Немо зашел в ванную, почистил зубы и переоделся в домашние шорты и ночную футболку. Он лег на кровать поверх одеяла, что-то рассматривая в своем смартфоне. Эмилия зашла в комнату спустя несколько минут, она уставшая и откровенно замученная умылась, надела ночную сорочку, встала около своего туалетного столика и принялась обмазывать кожу кремами из разных баночек. Она ничего не говорила, и от этого Немо становилось еще более тошно, ему было бы куда проще, если Эмилия жаловалась на жизнь или кричала на него, устраивала показательные истерики и пыталась умышленно вызвать в нем чувство вины или просто взбесить, но она как всегда была спокойна, не говорила больше ни слова, не бросила ни малейшего упрека Немо. Может, если бы она была типичной истеричной особой, коих на свете миллионы, Мистеру Саеса было бы проще? Кто знает.       Она закончила со своей вечерней процедурой, легла на кровать, укрылась одеялом, выключила прикроватный ночник и, бросив короткое «спокойной ночи», уснула, более не издав ни звука дыхания, ни шуршания одеялом.       Немо еще немного полежав, встал, чувствуя, что не силах оставаться возле жены, и вышел из спальни. Он спустился на первый этаж на кухню, выпил воды, затем прошел в гостиную и увидел там все так же сидящую молодую девушку. Отец, вспомнив слова Эмилии, прошел в комнату и сел на диван недалеко от дочери.       — Почему не идешь спать?       — Да я позже, — продолжая сидеть в телефоне, ответила девушка. Она с несколько секунд что-то набирала, а потом внезапно заулыбалась так широко и лучезарно, что Немо мгновенно все понял.       — С кем переписываешься?       — С Дэмисом, ты навряд ли его помнишь.       — Тот парень, который к нам как-то раз приходил? — напряг память Немо.       — Да.       — Вы дружите? — поинтересовался он.       — Мы встречаемся.       — Встречаетесь? Не рано?       — Ты с мамой познакомился — тебе всего на год больше было, — наконец оторвавшись от телефона, посмотрела на отца только формировавшаяся, смуглая, темноволосая девушка.       — Давно встречаетесь?       — …Может с месяц, — призадумавшись, произнесла девушка.       — Он тебе сразу сказал, что ты ему нравишься?       — Он? Вообще это я призналась первая.       — Ты?       — Ты как-то слишком удивился, даже немного обидно.       — Нет, Джэма, просто не думал, что ты из тех кто бегает за парнями.       — А причём тут «бегает»? Разве это не самый правильный выбор: сказать, если тебе кто-нибудь нравится?       — Не думаю. У нас с твоей мамой все было по другому.       — Вы исключение, а не закономерность. Если тебе кто-то нравится, об этом всегда лучше сказать, это будет правильнее, чем ждать у моря погоды. Может он тоже ждет от тебя первого шага или сам не может понять свои чувства.       — А если бы Дэмис тебе отказал?       — Ну… было бы обидно. Но пусть лучше я точно знаю, что попыталась, хотя и не нравлюсь ему, чем буду до конца жизни жить в догадках, так и не попробовав. Не согласен?       — Согласен, Джэма, — погладил Немо дочь по голове, — не засиживайся до поздна, — встал и пошел обратно в спальню.       Проснувшись утром и застегивая пуговицы рубашки, Саеса обратился к своей жене, которая сидела перед туалетным столиком и расчесывала длинные темные волосы.       — Эмили, — позвал он ее так, как звал последний раз еще до появления в их жизни Феликса, — давай поживем отдельно какое-то время.       — Хорошо, — не задавая ни единого вопроса, совершенно спокойно сказала она, словно была готова к такому заявлению от мужа еще очень давно.