Созвездие Зверя

Луна незащищённая облаками освещала окрестности Хогсмида. Холодный свет падал на кладь подходной дорожки, ведущей в хижину. Она вся поросла плющом, пробивающимся сквозь каменную мозаику. Сириус уже обратился в пса и преданно смотрел на полуразрушенный вход. Он уже пол часа ждал Люпина, который всё никак не появлялся. Единственным свидетельством того, что оборотень был рядом, служил душераздирающий вой от которого шерсть Бродяги вставала дыбом. Ощущение не из приятных. Он весь напрягся, тело готовилось к бегу и опасности, которую он чувствовал нутром, ему пришлось выгнуть спину, чтобы хоть немного сбавить навалившееся напряжение. Он втянул прохладный воздух мокрым носом. Где-то в дали готовили жаркое из свинины, он был уверен, что один из жителей Хогсмида сейчас принимает пенную ванну с ароматом дикого клевера. И о, Мерлин. Запах Лунатика. Он отличался от аромата, который источал Ремус. Он стал опасным, заставляющим прижиматься к земле, перед его появлением, заставлял испытывать дрожь от его величия. Ему хотелось подчиниться и тут же улечься на спину, показывая волку, что тот главный. Оборотень наконец появился, гордо ступая на траву огромными когтистыми лапами, только завидев пса, он издал низкий утробный рык, медленно подходя ближе. Бродяга прижал уши, неосознанно принимаясь вилять хвостом из стороны в сторону. Оборотень принюхался, обдавая морду пса жарким дыханием. Он остановился около раненной лапы Бродяги, неопределенно фыркнув. Их глаза встретились. Черт возьми, Сириус просто не мог, не имел ебаного права сопротивляться этому сильному взгляду, который словно бы приказывал улечься на землю и уткнуться мордой в вытянутые лапы. Они понимали друг друга на интуитивном уровне, Блэк подчинился. Ему первому пришлось прервать зрительный контакт. Оборотень довольно рыкнул, прикусывая загривок Бродяги, словно вознаграждая того за покорность. Он вновь опустился к лапе Блэка, из которой сочилась кровь. Кое-где она уже оказалось спекшейся, прилипшей к черной шерсти. Сириус вздрогнул всем телом, когда ощутил, как шершавый язык проходится по ране, покрывая ту вязкой слюной. Он заскулил, не в силах убрать лапу. Оборотень настойчиво продолжал вылизывать рану, полностью сосредоточившись на этом. Чертова заботливая сущность Ремуса была даже в волке. Блэк благодарно лизнул того в ответ. Закончив, Люпин властно поднялся, оглядывая округу и видимо, решая куда умчаться в следующий миг. Сириусу пришлось быстро подняться и не обращая внимания на саднящую боль и привлекая его внимание, прыгнуть перед ним, зазывно виляя хвостом. Ему нужно было увести волка подальше от деревни, в запретный лес, где не было потенциальных жертв. Обычно этим занимался Джеймс, но они с Питером задерживались или уже ждали их в условленном месте. Сириус игриво склонил голову, мысленно упрашивая Ремуса помчаться следом. Волк наблюдал за ним и сыто зевал. Блэк обогнул его и слегка прикусил внушительных размеров лодыжку. Мышцы оборотня в миг напряглись и он резко развернулся. «Сейчас!» Сириус рванул в сторону леса что есть сил. Это ощущение было ни с чем несравнимо. Он словно летел, он был самым свободным человеком в мире. Передвигаться на четырех лапах было до одури круто, ветер раздувал его шерсть, заставлял слегка прикрывать глаза от удовольствия, забивался в нос, отчего Блэк чихнул. Он оглянулся, убеждаясь, что оборотень быстро его нагоняет. Последнее слово в дружеских спаррингах всегда оставалось за Люпином. Он не терпел поражений и Сириус был с этим полностью согласен. Подчиняться ему было так правильно и чертовски приятно. Волк уже нагнал его и они побежали вдоль мыса, напрямую в лес, в котором было гораздо темнее, чем в окрестностях деревни. Высокие деревья закрывали ветвями небо, лишь иногда пропуская сквозь листья лунный свет. Волк остановился на уже знакомой поляне и выискав полную луну наверху, протяжно завыл. Сердце Сириуса ушло в пятки, он чуть не пропахал носом землю, но все же смог удачно затормозить рядом с Люпином. Он потерся мордой о его жёсткую шерсть и тоже подхватил вой, разнесшийся на мили вперёд. Как бы там ни было, он любил полнолуния, любил этого волка, успевшего стать его семьёй. Они были в одной стае, принадлежали лишь друг другу и каждый из них об этом знал. Из-за деревьев показался олень и сидящая на нем маленькая крыса. Джеймс слегка склонил голову, будто приветствуя друзей. Оборотень отозвался ленивым рыком, уваливаясь на землю. Под его тушкой поднялся клуб пыли. Хвост засеменил к оборотню, удобно устраиваясь у того меж лапами. Ему нравилось находиться именно там. Волк словно батарея источал живое тепло и Петтигрю не упускал возможности погреть о него почти лысое брюшко. На поляне они провели всю ночь, играя друг с другом и катаясь по траве. Красное зарево вот-вот должно было залить горизонт и вернуть мародерам старого доброго Ремуса. Поляна была настолько безмятежной, что волк не захотел никуда отсюда уходить. Другие животные не смели сунуть сюда нос. Слишком уж опасная аура исходила от оборотня. Спокойный до этого времени оборотень повел ухом и устремил взгляд в сторону севера. Сириус напрягся, пытаясь уловить движение. Он всё ждал того, когда они вдвоем отправятся на охоту Обычно, их жертвами становились зазевавшиеся зайцы. Момент, когда Блэк на полной скорости несся за удирающим зайцем, в животном порыве хватая того за горло или уши, было ни с чем не сравнить. Он наврядли смог бы объяснить Джеймсу или Питеру какую необузданную радость испытывает. Как это возбуждает в конце концов. Оборотень зарычал и поднялся, вглядываясь в темноту. Бродяга принюхался, определяя их добычу на сегодня. Что-то было явно не так. Не пахло зайцами, кроликами или лисицами. Ни Птицами. Ни даже мелкими грызунами. Он повел носом, пытаясь убедиться, что его опасения напрасны. Но нет. Он не ошибся пахло человеком. Что, в этом Мерлином забытом смертоносном лесу забыл человек? Он явно был волшебником, но что могла волшебная палочка против проворного оборотня? Блэк краем глаза заметил, как Лунатик готовится к прыжку. Бродяга ещё не умел точно определять расстояние до жертвы, но и того что, он знал было достаточно, чтобы испуганно залаять, привлекая внимание Джеймса и Питера. Он указал мордой направление и ещё раз залился лаем, не в силах вымолвить такие обычные слова, которые он произносил в человеческом обличии. Питер оказался сообразительнее, чем Поттер и рванул в в сторону. Бродяге пришлось подгонять Джеймса, который стоял как вкопанный. «Безмозглый лосяра!» Оборотень низко заклокотал, в два прыжка нагоняя Хвоста. Сириус кинулся за ним, лапа всё ещё болела, но он старался не обращать на это внимания. Гораздо важнее сейчас было то, что Рему уже снесло крышу от запаха человеческого тела. Оборотень не желал отказываться от хорошего ужина. Вдали уже показался силуэт в мантии, которая развевалась на ветру. Ещё пара таких выпадов и волк окажется точно перед магом. И тогда быть беде. Пытаясь его остановить, Блэк сомкнул зубы на хвосте оборотня. Тот взвыл от боли и резко развернулся, ударяя мощной лапой Сириуса. Тот взвизгнул и отлетел к ближайшему дереву, приложившись о его ствол ребрами. Казалось, все тело горит об боли, мышцы живота свело от напряжения, а дыхание остановилось окончательно. Он не мог сделать ни единого вдоха. Из пасти вырывалось лишь жалкое подобие скулежа. Поттер молниеносно пронесся мимо, не обращая внимания на друга. Он обогнул Люпина и остановился в точности перед испуганным силуэтом. Тот уже успел достать палочку и держал ее прямо, готовый обороняться. Глаза оборотня застилала красная пелена желания. Кровь бурлила, заставляя мышцы двигаться быстрее. Он словно бы превратился в сосуд до краев наполненный адреналином. Преграда в виде большерогого оленя была столько незначительной, что он напролом несся на него. Он оттолкнулся четырьмя лапами о землю. Прыжок. Смазанный силуэт оленя, который враждебно выставил рога вперёд. Запах небывалого страха, исходящий от человека. Животное желание прокусить яремную вену, позволяя теплой крови струйками спускаться вниз по шее. Все смешалось в одну секунду. Олень резко сделал пас вперёд, подставляя рога прямо под брюхо волка. Жуткий вопль не то человеческий, не то волчий разлетелся по лесу, заставляя птиц, что мирно сидели на ветвях деревьев покинуть свои укрытия и разлететься в стороны. Сириус не смог больше находиться в анимагической форме и уже обернулся человеком. Хватаясь за ребра и рвано дыша, он хромал туда, откуда слышал душераздирающий крик. Голос Ремуса он не мог спутать с чьим-то ещё. Он до чёртиков боялся взглянуть на то, что только что произошло. В голове роились тысячи мыслей. Начиная от разорванного тела человека под оборотнем, который, словно тряпичную куклу, трепал его, окропляя траву алой кровью. До бездыханного тела Люпина. Это оказалось страшнее, чем убийство невинного. Он вышел на место недавнего сражения. Первое, что выцепил испуганный взгляд — оторопевшая фирура, которая так и стояла, словно вкопанная. Рядом, провалившись на бок лежал олень, тяжело дыша. Чуть в стороне, около оврага был Ремус, принявший человеческую форму. Под ним уже собралась лужица крови. Не помня себя, Сириус кинулся к нему. — Реми! — дрожащим от волнения голосом выкрикнул Блэк, спотыкаясь о корни дерева и сдирая колени до крови при падении. На четвереньках он подполз к Люпину, который, кажется, был без сознания. Хотя об этом трудно было говорить. Тот вообще выглядел так, словно был мертв. Даже окажись Ремус убийцей, Сириус не отказался бы от него. Да пусть он будет хоть кем, блядь, главное не мертвым. Только не сейчас. Блэк запретил ему умирать. — Ремус Джон Люпин! — Сириус обхватил его голову трясущимися руками, та оказалась непривычно тяжёлой. — Я запрещаю тебе, слышишь ты, тупой оборотень! Я запрещаю тебе умирать! Ответа не было. Всё словно погрузилось в тишину. Ни трели птиц, ни звуков ломающихся веток, под натиском тела, ни дыхания Ремуса, ничего не было слышно. Он припал ухом к его груди, пытаясь уловить биение сердца. Тщетно. В ушах звенело так, что казалось, его голова сейчас разломится надвое. К щеке пристало что-то липкое и теплое. Он слегка отстранился от бездыханного тела Ремуса и провел по ней рукой. Стоило только взглянуть на ладонь, как к горлу подкатила тошнота. Кровь. Он весь был в крови. В его, Ремуса крови. Из груди Сириуса вырвался придушенный хрип. Все, что он сейчас видел было похоже на плохую постановку. Дурной сон. Белую горячку. Что-то нереальное. — Не смей покидать меня! — что есть сил закричал Сириус. В глазах защипало, словно он проплыл мили под водой в солёном море. — Я тебе этого не прощу! Вдали слышались испуганные голоса мародёров. Но Блэку не хотелось обращать на них никакого внимания. Кто-то потянул его за руку, оттаскивая от Люпина. Сириус вырвался и даже не глядя на того, кто так вторгся в его мир отчаяния, прижал Лунатика к себе, нависая над ним, защищая его, прикрывая своим израненным телом. — Вон! Вон отсюда! — он вновь перешёл на крик, сорвав голос окончательно. — Приди в себя Блэк! — его схватили за шкирку, встряхивая. — Нужно идти за помощь, Поттер ранен, Люпин тоже! Сириус резко повернулся, впиваясь презрительным взглядом в нависшего над ним Северуса. Так вот кого чуть не сожрал Лунатик. Мир бы ничего от этого не потерял. Лучше бы слизеринцу было умереть. Блэк точно знал, он убьет его, если с Ремусом действительно что-то не так. — Это все из-за тебя, — пророкотал Сириус, он бы с удовольствием накинулся на сальноволосого ублюдка и живьём содрал с него кожу, обезглавил, мучил бы того до потери сознания, а потом повторял все тоже самое снова и снова, пока неукротимое отчаяние не отступит. — Мерлин, он жив? — Северус, не слушая Блэка опустился перед телом Ремуса. Видимо, он тоже был в состоянии шока, раз так спокойно отреагировал на то, что староста Гриффиндора оказался оборотнем. Вся его мантия извалялась в грязи. Кое-где даже порвалась, он тоже выглядел потрёпанным. Приложив бледные пальцы к шее волчонка, он медленно выдохнул и расхохотался, проваливаясь спиной на траву. Блэка сдерживало лишь то, что он не смел отпустить Ремуса и оставить его лежать на холодной земле одного. — Какого хуя ты смеешься, кретин? — он бы все отдал, чтобы поменяться местами с Ремусом. Все отдал, лишь бы тот оказался жив, а этот мерзавец смеет смеяться прямо, блядь, сейчас! — Он в порядке, просто без сознания. — еле пересилив истерический смех сообщил Северу, оглядываясь назад, — с Поттером тоже порядок, но им нужно в лазарет. Они потеряли много крови. — Поттеру? — осоловело переспросил Сириус, — не понимая при чем тут Джеймс. Его охватила небывалая радость Ремус жив. Не здоров, но жив. И это было главным. Сириус не умел готовиться к худшему и это уж точно убило бы его. Без Рема он никто. Он сильнее прижал к себе теплое тело Люпина, оглядываясь в поисках мародёров. Блэк напрочь забыл о том, что здесь ещё хоть кто-то был. Джеймс сидел на траве, и постанывая придерживался за ногу. — С Лунатиком порядок? — выкрикнул он, пытаясь встать, но снова оказываясь на земле. Оборотень здоров потрепал его, нога, казалось, вот-вот откажет к чертовой матери. Он успел смастерить подобие жгута, обернув ляжку кофтой и не знал точно поможет ли это. — Он без сознания. — отозвался Северус ошарашенно рассматривая свои руки. — Хвост побежал за помощью, скоро нас доставят к Помфри, потерпите немного! — Джеймс обращался и к ребятам и к себе. Оставалось лишь немного потерпеть. Боль жуткой волной накатывала на ногу, отдаваясь в бедро. Он даже представить себе боялся, что выносил Ремус, когда приходил в себя после полнолуния. — Спасибо. — одними губами произнес Сириус, глядя в глаза Северуса. Он не мог сказать этого вслух. Его голос дрожал, как у девочки в комнате страха. Из глаз предательски хлынули слезы, которые он даже утереть не мог. В голове пульсациями отдавалась боль, как и по всему блядскому телу. Но он был счастлив. Холодные руки страха отпустили глотку, взамен им, там теперь стоял ком, который с силой давил на адамово яблоко. Северус кивнул и поспешил отвернуться, отходя поближе к Поттеру, который спас его. Они стали о чем-то тихо переговариваться, не мешая Сириусу. Осенние лучи солнца пробивались сквозь деревья, озаряя темные уголки леса. Блэк словно очутился в другом мире, не похожим на прежний. Он был наполнен красками, яркостью, выбивался из общего серого фона. Рем слегка шевельнулся в его руках. — Мерлин, Лунатик! — Сириус поспешил усадить его, облокачивая спиной о ствол огромного дерева. До него только что дошло, что Ремус был обнажен и наверняка ему было холодно. В другой ситуации он бы не спешил снимать с себя футболку и помогать Муни надевать ее. Он бы порочно прошёлся взглядом, изучил каждый сантиметр его тела. Но сейчас это было просто невозможно. — Что случилось? — спросил Ремус, растирая меж пальцам засохшую кровь. Сириус поспешно оглянулся на слизеринца и Джеймса, которые всё ещё не решались к ним подойти. Он еле заметно кивнул им, давая понять, что ему нужно остаться наедине с Лунатиком. — Все уже в порядке. Все живы. Ты жив. — Блэк аккуратно приобнял за плечи Люпина, боясь сделать ему больно. На его ребрах зияла рваная глубокая рана в два дюйма длиной. Кровь из нее больше не струилась, но всё ещё собиралась бурым пятном на окончательно испорченной футболке. Блэк пообещал себе, что никогда ее не выбросит. Люпин слегка сжался, в нелепой попытке прикрыться. Ему было жутко неудобно сидеть голым перед Блэком. Лицо того было измученным как никогда. Из глаз всё ещё катились крупные слезы. Ремус оторопел. Он НИКОГДА не видел, чтобы Сириус плакал. Он испуганно перевел взгляд на Поттера. Тот сидел к нему в пол оборота, слегка касаясь плечом Снейпа. Все нутро Люпина в одночасье сжалось в приступе страха. — Что тут делает Северус? Что я сделал? — он требовательно посмотрел на закусывающего губу Сириуса. Все тело ломило от боли и он не сразу понял, насколько пострадал в это полнолуние. Ран было слишком много, они оказались глубокими. — Понятия не имею что тут делает этот придурок, — выдохнул Блэк, беря Ремуса за руку и подтягивая ту к губам. Он прикоснулся ими к теплой коже, от которой несло спертым запахом железа. — Можно я посижу так немного? — проговорил он не отрывая губ от пальцев Лунатика. Ему стыдно было смотреть Рему в глаза, стыдно признаться, что он оплошал. Благо, растрёпанная челка нависла над глазами. Он всё ещё не мог побороть эмоции, которые одолевали его. Плакали ли вообще так когда-нибудь. Нет. Явно нет. Говорить, глотая глупые слезы оказалось так сложно. Он всё никак не мог поверить в то, что произошло сегодняшней ночью и тысячу раз проклинал себя за неосторожность. За то, что не учуял Снейпа первым, что не остановил оборотня, что позволил Джеймсу и Люпину ранить друг друга. Ремус всё ещё приходил в себя и потому не задавал лишних вопросов, которых потом было не избежать. Но это все потом. Сейчас Блэку требовалась хотя бы минута блядской передышки. Ему не хотелось думать, не хотелось говорить, не хотелось никого видеть. Здесь и сейчас он держал Люпина за руку и этого было более чем достаточно.