Созвездие Зверя

Хриплый крик в помещении отскакивал от стен и врезался в помутненный рассудок тысячами отравленных игл. Сириус не мог понять чей он: его собственный, Вальбурги или кого-то еще. Ему хочется верить, что все это было ошибкой. Его появление тут, обвинения, боль. И это явно не его. Не его тело простреливает насквозь раскатами тяжёлой, вспарывающей наживую грудную клетку, агонии. Не его сейчас пытают непростительным заклинанием, впечатывая ослабевшее тело в мраморную гладь, заставляя его извиваться и открывать рот в немой мольбе о пощаде, словно рыбу выроброшенную на берег Кельтского моря в шторм. Не его колко осаждают холодным «ублюдок», «мразь», «щенок», выплевывая слова прямо в вывернутую на изнанку душу. Не ему шепчут куда-то в макушку, что он чертово ничтожество, недостойное жизни. Не его пальцы скручивает в судорожном припадке так, что они неестественно выгибаются, ломая ногти о шершавую стену, сбивая костяшки об идеально вымытый пол. Не его кости хрустят от нелепых попыток вырваться из-под плена пытки. Не его глаза разрезает короткими вспышками приторно зелёного света, которые дарят новую, лишающую рассудка боль. Это все не его. Лишь имя на застенках сознания заставляло вспомнить кто он есть и Сириус цеплялся за него, как за спасательный круг во время кораблекрушения. — Ремус… *** Ремус ждал. День, два, три. Ни письма, ни самого Сириуса не было. Он ждал сову, боясь заснуть хоть на секунду. Под глазами пролегли темные круги, морщинясь на нижних веках. Шестая кружка кофе закончилась ещё полчаса назад и он попросил Питера принести ему ещё. Тревога не покидала его, давя на восполненный мозг не хуже всякой мигрени. Лекции катились коту под хвост, он даже не думал конспектировать их, пристально всматриваясь в окна аудитории — вдруг вот-вот и в одно из них залетит белоснежная сова, скидывая на его стол шероховатый пергамент украшенный фамильным гербом Блэков. Время тянулось, словно истонченная жвачка во рту Челси со слизерина, которая то и дело надувала розовые пузыри. Они лопались и расползались по ее глянцевым губам неприглядной липкой массой. Сознание мутнело, вызывая лёгкие галлюцинации. Ему казалось, что Сириус зовёт его и он крутил головой, выворачивая ее до боли в шее, встречаясь в усмерть измученным взглядом лишь со стенами гостиной Гриффиндора. Хвост шлёпнул на стол поднос с тремя чашками и грузно уселся на кресло напротив кусающего губы Ремуса. Тот беззвучно поднес напиток к губам. В нос ударил терпкий аромат перемолотых зёрен. Не церемонясь, Люпин сделал большой глоток. Горло обожгло горечью американо без молока и сахара. Если предыдущие порции были лёгким эспрессо с толстым слоем солёной карамели, то теперь настало время для тяжёлой артиллерии. Он словно врос в это проклятое кресло, в которое забрался поджимая уже порядком затекшие ноги. — Сколько ты не спал, парень? — похоже, Питер уже не в первый раз задал этот вопрос, потому что ему пришлось пощёлкать пальцами перед носом Ремуса, чтобы тот наконец обратил на него внимание. — Сутки? Может трое. — он сморгнул очередное наваждение. Этот чертов срывающийся на шепот голос Сириуса заставлял вздрагивать каждый раз, искать его, надеяться. — Пойди поспи, я подежурю вместо тебя. — предложил Петтргрю, обеспокоено потирая подборок, на котором виднелись светлые волоски. — Не стоит. — он покачал головой, которую тут же пробила отвратительная пульсация, что обычно сопровождала высокую температуру. Сидевший до этого безмолвно Джеймс вздохнул и тоже потянулся за кофе. — Фу, Лунатик, как это пьешь? — Поттер закашлялся, утирая рот тыльной стороной руки, — горько и противно. Ты не любитель такого. — Это помогает взбодриться. — отвечал будто бы вовсе не он сам, а какая-то блеклая тень Люпина, которая только и умела, что пялиться по сторонам и разговаривать дежурными фразами. Без эмоций, тихо и вкрадчиво. Небрежно роняя слова, будто они совершенно ничего не значат. — С ним все будет в порядке. — Джеймс уселся поудобнее, отодвигая подальше американо и стараясь поверить в свои же слова. Сириус никогда не пропадал надолго. Не в его привычках было не сообщить друзьям как он добрался. Письмо от него должно было прийти ещё пару дней назад, где он бы, как обычно весело писал о дурацких наказаниях. — С ним УЖЕ не все в порядке. — кулаки сжались сами собой. Хочется расчесать руки в кровь, ведь кожу саднит от раздражения и ожидания чего-то отвратительно страшного. У него явно аллегория на глупую надежду, что плотно засела где-то в потаенном уголке гулко бьющегося сердца. Ремус с удовольствием выкурил бы ее, послал на хуй. Но никак не мог до нее дотянуться. — С чего ты взял? — Питер заговорил тише, оглядываясь, нет ли кого рядом. Сонные ученики уже расходились по комнатам, так и не закончив делать домашнее задание. — Не знаю как это объяснить, — Рем закусил ноготь большого пальца, — чувствую? — И что ты предлагаешь? Поттер с облегчением выдохнул, он тоже знал, что что-то не так. Не мог сказать наверняка, но неожиданная речь Люпина заставила его увериться в своих ощущениях. Он готов был хоть сейчас сорваться в путь, однажды он бывал у Сириуса в поместье, когда его с родителями позвали на унылый мажорский вечер. Если бы не компания Бродяги, он бы уж точно сбежал от туда. Все эти возвышенные разговоры высшего сословия о финансовых вложения, браках по расчету, где супруги непременно ненавидят друг друга, о тупых аукционах, как будто некуда больше деть галеоны, просто вымораживали. Помнится, тогда они в компании ещё парочки избалованных девчонок зависали в гостевом домике, где никого не было. Тогда у Джеймса случился первый поцелуй и вернулся он в особняк с жестким стояком. — Срань господня, я не знаю. — Ремус никогда раньше не курил. Но именно в этот момент ему захотелось начать. И будь рядом Бродяга, он бы стрельнул сигарету-другую под его осуждающим взглядом. — Предлагаю пойти к Минни. — Хвост решительно подался вперёд. — Если вам обоим эта затея не кажется глупой и вы считаете, что Бродяга попал в беду, будь я на его месте, мне бы хотелось чтобы именно эта чертовка меня спасала. Слышал, в молодости она состояла в клубе дуэлей и надирала задницы всем слизеринцам. — Мерлин, если она нам поможет, я точно женюсь на ней. — Поттер и представить себе не мог хрупкую МакГонагалл в магическом поединке, но таким слухам он однозначно верил. *** Он застрял где-то между урывками сознания и летаргией, которые чередуются с пугающей скоростью и не дают ничерта осознать, словно бы он глотнул разом 5 цветастых марок ЛСД. Хочется блевать да так сильно, что желудок исходится спазмами и проталкивает вверх по пищеводу взрывную смесь желчи, слизи и соляной кислоты, которая точно наждачкой дерет глотку. Сил на то, чтобы перевернуться на бок еле хватило. Изо рта выливается прогорклая кислая жижа, от которой за милю разит гнилью, стекая по правой щеке на пол. Легче не становится. Только в горле першит хуже прежнего. Он пытается напрячь шейные мышцы, чтобы сплюнуть остатки мерзкой на вкус слюны. Получается лишь издать слабый хрип и медленно ворочать ее языком, силясь вытолкнуть наружу. Тишина окутывает удушающим страхом, забивается в ноздри, под кожу, в расплывающиеся по стенкам черепа мозги. Он не знает сколько прошло времени, как долго он лежит щекой в холодный пол, сколько прошло часов или дней. Единственное, что у него осталось — это боль и имя Ремуса. Он натурально сходит с ума. Возможно, в порывах безумия, он просил Вальбургу убить его и даже не раз. Она уж точно улыбалась, наслаждаясь истошными воплями. И он стоял на коленях, разбивая их в кровь. Мать добилась своего. Дверь в комнату, где его заперли со скрипом отворилась. Видимо, он и сам не заметил, как вырубился. Глаза резануло ярким светом и ему пришлось зажмуриться. Теперь хотя бы было понятно, что на дворе день. Сириус сжался, пытаясь сделаться совсем уж маленьким, незаметным. Ожидание очередной порции адской боли не приятно щекотало кожу, светлые волоски на шее и руках встали дыбом. На пол поставили что-то увесистое и плоское. — Молодой господин, я принес вам еду. — в голосе Кричера проскользнуло сочувствие. Он наклонился и легонько потрепал Сириуса по плечу. Это было первое прикосновение эльфа за все годы его службы в поместье Блэков. Видимо, сейчас Бродяга выглядел совсем уж жалко, раз уж старик Крич опустился до такого. — Сколько я нахожусь тут? — его хрип больше напоминал скрежет заржавелого железа. — Три дня. Обопритесь о меня, я помогу вам подняться, — домовик подхватил Сириуса за предплечье, и изо всех сил потянул на верх. Его тонкие руки оказались сильнее, чем думал Блэк. Он прислонился спиной к стене. Каждый позвонок расходился ноющей болью. — Спасибо. В доме кто-нибудь есть? — слабая надежда на побег теплилась в груди, вызывая неожиданный прилив сил. На полу, слева от него стоял поднос с небольшой миской пюре и стаканом сладкого сока. Желудок сдавило голодным спазмом, несмотря на то, что каких-то несколько часов назад его рвало. В глотке сушило так, что хотелось кашлять. — Нет, молодой господин. Мне не велено заходить к вам. Я должен следить, чтобы вы не ушли. Пожалуйста, поскорее поешьте, мне нужно будет все тут убрать, чтобы госпожа не узнала об этом, иначе меня тоже ждёт жестокое наказание. — эльф оглянулся назад, всматриваясь в дверной проем. — Мерлин, Кричер, помоги мне. Просто дай мне улизнуть. Пока я ещё Блэк, я подарю тебе свободу. Тебе больше не придется оставаться здесь, прислуживать, терпеть капризы этой сбрендившей суки. — Сириус с мольбой посмотрел на домовика, который оторопел от такого предложения. Сначала в его глазах показался страх, резко сменившийся на безразличие. — Я не могу бросить хозяйку. Хорошие эльфы так не поступают. — он покачал головой и зачерпнул ложкой фруктовое пюре, — мне сложно об этом говорить, но вы уже не принадлежите семье Блэк. Госпожа выжгла ваше имя с семейного древа. Сириус мысленно поблагодарил Кричера за то, что тот не притащил ему жёсткую пищу. Даже глотать перемолотую массу оказалось больно. Вальбурга уже успела лишить его фамилии и принадлежности семье. Все было хуже, чем он представлял. Оставайся он Блэком, мог бы приказать эльфу перенести его в любое другое место на правах хозяина, но Вальбурга перестраховалась и тут. — Выполни мою последнюю просьбу, — Сириус перехватил его руку, — напиши письмо и отправь его в Хогвартс. Лично в руки Альбуса Дамблдора. — Всего несколько слов: Сириус в беде, поместье Блэков. Срочно. — После этого госпожа не станет со мной знаться. — он заботливо поднес теплый напиток к губам Бродяги, слегка наклоняя стакан, чтобы ему было удобнее отпивать. — Черт, — Сириус пролил половину. По грязным джинсам, что извозились в липкой рвоте, расползлось ещё одно оранжевое пятно, — всю ответственность я беру на себя, если спросят, ответишь, что я попросил тебя об этом когда ещё был Блэком, тогда, в моей комнате, перед разговором с Вальбургой. — Ее имя неприятно кольнуло язык. Оно явно первым числилось в списке ненавистных. Эльф продолжил кормить его, утирая саднящий подбородок салфеткой. Его молчаливая задумчивость убивалась крупицы терпения. Сириус вздрогнул, когда тот подал голос. — Я сделаю это для вас, — Кричер опустил голову, словно провинился в чем-то, — я не должен был допустить, чтобы с вами все это произошло. — голос дрогнул, — я находился с вами всю вашу недолгую жизнь, помню вас совсем ещё крошкой, младенцем с цепкой хваткой и копной темных волос. — в глазах полных печали навернулись слезы, — хоть этим я попытаюсь искупить свою вину перед вами. Мне пора, госпожа может вернуться с минуты на минуту. Я лично доставлю письмо и передам его в руки директора. Повинуясь секундному порыву, Блэк заключил в объятия эльфа. Всю свою жизнь он думал, что домовики просто прислуга, которая безропотно выполняет свою грязную работу. Но только сейчас, в момент удручающего отчаяния, он понял, что у них тоже есть чувства, мысли, желания. Это не прислуга. Не вещь, которой можно распоряжаться, как заблагорассудится. Они живые существа, черт подери. И они тоже умеют любить. Сморгнув слезу с ресниц, он отпустил Кричера, оставляя свою судьбу в его тонких, проеденных бытовой химией руках. *** На мантию невидимку не было времени. Ночью их могут остановить разве что дежурные, да старик Филч. И если понадобится, он применит «Остолбеней» или что похуже. Плевать что. Ремус уверенно шел вперед, почти срываясь на бег. Питер оказался смышленее, чем они с Джеймсом. Люпин готов был с горячей головой кинуться вслед за Сириусом где бы тот не оказался. Он бы и в одиночку пришел за ним в поместье. Возможно, это было чутье оборотня, возможно его собственное, но он точно на сто процентов был уверен — с Блэком случилось то, чего он так боялся. — Что могло произойти в его доме? — не глядя под ноги, Люпин повернулся к Поттеру, который шел справа и ни на шаг не отставая. — Не знаю говорил ли он, но у Сириуса натянутые отношения с родителями. Его мать, — он нахмурился, — не могу сказать, что она его любит или вообще испытывает привязанность к нему. В общем, все сложно. — Ты думаешь, она могла что-нибудь с ним сделать? — Ремусу стало нечем дышать. В его голове не могла уложиться такого рода информация. Этого просто не могло быть. — Вполне, — кивнул Джеймс, заворачивая в коридор, ведущий к спальне МакГонагалл. Наверняка, профессор уже спала и видела десятый сон. Питер приготовился постучать в резную дверь, занеся руку, как проем за их спинами сдвинулся, разнося по замку скрежет движущихся камней. На полу образовался слой гранитной крошки. Вот уж кого Джеймс явно не был готов увидеть, так это Дамблдора в смешной красной пижаме. Чепчик, украшавший его седую голову съехал на бок, к бороде пристала паутина, очки-половинки он и вовсе нацепил вверх ногами. Альбус удивлённо взглянул на ребят, чуть опустив голову. — Чур я первый к профессору МакГонагалл! — заявил директор и проворно засеменил к двери. — Господин директор, у нас очень мало времени! — Ремус сам от себя не ожидая, преградил ему путь, расставляя руки в стороны. — Сириус в опасности. Ну, мы так думаем. — Джеймс поддержал его, укладывая пятерню на плечо Лунатика. — С чего вы так решили? — Дамблдор остановился, сжимая в руке письмо. Рем покосился на него. Красная печать была сорвана, но эту бумагу он ни с чем не спутает. — Он вам написал? — Люпин выхватил письмо из рук Альбуса, пробегаясь взглядом по содержимому. Его мало заботила реакция директора на такой грубый поступок. Пусть думает что хочет, назначит ему наказание, да хоть все десять. Этого письма он ждал мучительно долго. Питер охнул, прижимая ладонь ко рту. Лунатику пришлось перечитать корявые слова несколько раз. И каждый последующий холодил кожу все больше. Он в беде. Черт знает что с ним сейчас, живой ли, здоровый. Он был готов бежать к Сириусу сломя голову, держа на готовые палочку, чтобы сражаться за него. — Где находится поместье? — дрожащим от гнева голосом спросил он. Волк внутри взбунтовался. Казалось, он вот-вот вырвется наружу, раздирая внутренности Ремуса в зловонную жижу. — Мистер Люпин, вы не можете пойти туда. — Дамблдор мягко коснулся его плеча. — Я не могу позволить своим ученикам подвергать себя опасности. Я обещаю, что доставлю Сириуса в Хогвартс самостоятельно. — Сириус сейчас в опасности! Вы уже это допустили! — крик Лунатика раскатом раздался по коридору. Слишком громко и отчаянно. — Просто останьтесь в замке. Мистер Петтигрю, проследите, чтобы Джеймс и Ремус не сунулись в поместье Блэков. Это может плохо кончиться для них. Альбус ничего больше не стал объяснять. Судя по тому, каким расстроенным был эльф-домовик, затягивать с неожиданным визитом в благородный дом, нельзя. Ремус кинулся вслед за директором, уже зашедшим к МакГонагалл, но дверь оказалась вновь запертой. — Как вы можете так поступать с нами? Как смеете? — он барабанил кулаками в дверь, что есть сил, — я обязан пойти туда! С вами или без, я ДОЛЖЕН! Откройте чёртову дверь, иначе я вынесу ее к хуям! Истерика волнами накрывала сознание, подталкивая Люпина к тому, на что он не решился бы никогда. Он пнул дверь в последний раз и отошёл, целясь в нее палочкой. — Бом…- мозолистая ладонь Джеймса накрыла его рот, плотно прижимаясь к губам, сминая их. Не до конца произнесённое заклинание затерялось в глухом мычании в чужую пятерню. Он почувствовал, как палочка выскальзывает из руки, оказываясь у Питера. В голове набатом звучало лишь одно. «Надо что-то делать, сделай же что-нибудь!». Тело двигалось само по себе, не давая и секунды на раздумья. Лунатик дал Поттеру локтем под дых, отчего тот согнулся пополам, утягивая его за собой. Джеймс звучно выругался и крикнул Хвосту, чтобы тот держал Ремуса. Он уже ничего не видел перед собой. Не разбирал кому заехал кулаком в хрустнувшую челюсть, чью руку оцарапал в слепой борьбе, кто из мародеров выкрикнул «Петр фикус Тоталус», прежде чем его сковало параличом.