Созвездие Зверя

Глаза слепило противным жёлтым. Бодрые крики, страстные перешептывания, казалось, он слышит даже гвалт чужих, всех вместе взятых, мыслей, настолько было громко. Не было этого привычного гула в ушах, после знатной надираловки. И Джеймс бы попросил их заткнуться, да только в языке словно кости проросли, он стал неповоротливым, распластался во рту сраным желе. Хотел выпить — выпил. Теперь хотелось не то спать, не то прогуляться. Кино он почти не смотрел, было дело поважнее. И имя ему было Северус, какие нахуй сальные волосы, Снейп. Он бы покривил душой, если бы не признал тот факт, что сегодня, а действительно ли только сегодня? У того была отпадная прическа. И вымыты и уложены, все как надо. Да и уселся Нюньчик совсем уж рядом, чуть ближе к экрану, чем он сам. Поэтому у него просто не было выбора. Пялился на него, сидевшего в пол оборота, как дорвавшаяся до еды дворовая псина. Вот же бред. Сдался ему этот слизеринец. И сколько бы он не заливал в себя огневиски, глотку все равно сушило. Он уже мог бы претендовать на звание самого пьяного на этой тухлой вечеринке, если бы не одно большое, но в виде того самого парнишки в тоге, который ему от чего-то запомнился. Греческий бог развалился на полу, рядом с прозрачно-желтой лужицей рвоты. Питер будет в бешенстве, когда узнает об этом. Джеймс поспешно отвёл от нее взгляд. Ещё секунда и он тоже был бы не прочь от души проблеваться прямиком на стол, откуда уже подчистую смели их скудные запасы еды. — Вы только гляньте! Грязный слизеринец собственной персоной! Поттер не ожидал услышать эти слова от кого-то кроме себя. Взгляд то и дело залипал и ему пришлось здорово напрячься, чтобы найти обладателя басовитого голоса. Он как раз стоял рядом с щерящимся Снейпом. — Чё молчишь, вытащи язык из задницы хоть раз! — тот продолжал напирать. Кто-то из девушек возмутился его наглостью. — Подохнуть хочешь? — Снейп оскалился, но ответил без особого энтузиазма, так, словно бы давно к такому привык. Все равно что сказать доброе утро или обыденное привет. Поттер сглотнул вязкую слюну. В этом здоровяке, под два с лихуем метра, он видел самого себя. Такой же мерзкий, так же расплывался в издевательской улыбке, почти с теми же словами подходил к змеенышу. Совесть ублюдски забилась где-то под горлом, вставая каменным комом, что само по себе было странно. С чего бы ей так внезапно просыпаться и взывать к остаткам разума, которые ещё не успел переварить алкоголь? — Он ещё и выебывается, во дела! — здоровяк уже вжимался в стол, перегибаясь через него, дыша Северусу прямиком в лицо, которое исказилось в гримасе отвращения. Слизеринец схватился за палочку, наводя ту ему на лоб. — Какого черта! Прекратите оба! — Линдси обеспокоено осмотрелась, ища поддержку хоть в ком-то. — Помолчи, я тут разбираюсь с тряпкой, которая чуть что размахивает своим обрубком, вместо того, чтобы по-мужски все решить. Ты чё, баба? — даже не глядя на девушку пророкотал тот. Не осознавая, что конкретно он собрался делать, Поттер встал на ватные ноги. Пожалуй, слишком резко, от чего голова пошла кругом ещё пуще, стул с грохотом повалился на пол. Сегодня он встретился с худшей своей частью. С тем, кто задирал, кто унижал, кто ломал. Совесть дурниной орала, что это ОН виноват в том, что Северуса сейчас вырубят к чертовой матери просто за то, что он пришел. Злость расползалась по телу, внизу живота словно бы поселился комок змей, копошась, кусая, пропитывая ядом. — Отошёл от него. — поразительно, как ещё Джеймс смог выговорить эти слова и язык не подвёл, не начал заплетаться. Снейп нахмурился и искоса глянул на него. И черт знает что можно было прочесть в его глазах. Отвали? Сам разберусь? Настороженность? — Ты чё встрять за этого дохляка решил? — парень удивлённо вскинул брови, мол быть такого не может. Видимо может и ещё как. Иначе за каким хером Поттер уже пёр на него, задыхаясь от злости на самого себя, сжимая кулаки, которые чесались начистить эту самодовольную рожу, не зная, как потом оправдать такой поступок. Темные волосы мелькают где-то в промежутках пальцев, голова остолбеневшего здоровяка гулко ударилась о стол, когда с него уже слетали пустые тарелки, скатывались вниз картонные стаканы, проливая на пол пунш. Крики слышались будто откуда-то из-под воды, приглушённые, обезличенные, бесцветные. А Джеймс осознал, что вновь впечатывает чужую голову в деревянную поверхность. И ему не терпится тоже получить по лицу. Ему это НУЖНО. Он заслужил. Сильные руки ухватили его за локти, впиваясь цепкими пальцами, утягивая назад, заставляя отпустить свою добычу. — Пусти, он сам напросился! — у Поттера сорвало крышу настолько, что он ни черта перед собой не видел. Здоровяк уже оклемался, бросаясь на него. Удар пришелся прямиком в скулу. И как на зло ему не было больно. Совсем ничего не почувствовал. Только голова уж слишком неестественно повернулась, где-то в шее хрустнули позвонки. — Эй вы, завязывайте! — Кэти бесстрашно встала перед пыхтящим от злости парнем, расставляя руки в стороны. Ну точно сумасшедшая. Того глядишь и ей достанется. — Отойди, он не в адеквате, ты что, не видишь? Джеймс напрочь не различал голоса. Кто там и что говорил, было не важно. Он всё ещё пытался освободиться из захвата, замечая, что того ублюдка тоже скрутили и теперь он валялся мордой в пол, орал, что убьет его. «Не сегодня, так завтра приятель» — Сочтемся ещё. — бросил Поттер, дёргая плечом, — отпусти меня, разбирайтесь с этим дерьмом сами. Он все испортил. Опять или снова. Под ошарашенный шепот, и приглушённые крики здоровяка о том, что тот найдет Поттера чего бы ему это ни стоило, он вышел вон. Друзья его уж точно поймут, вот только Сириус начнет возникать, что драка прошла без него. Он был тем ещё любителем помахать кулаками, хоть и получал тоже не слабо. Стоило ему оказаться на улице, как пробирающий до костей холодный поток ветра кольнул разгоряченную кожу, покрывшуюся испариной. В спешке, он забыл куртку. Да и черт с ней. Не возвращаться же за таким пустяком. В голове было поразительно пусто. Словно бы это он не пил огневиски. Кто-то другой. Раньше Поттер знал кто он есть. Хулиган. Оторва. Задира. А теперь что? Защитник слабых и обделённых? И когда только успел благородным стать. — Вот дерьмо. — он грузно опустился на здоровенный камень, который умудрились разрисовать, сделав его приведением в простыне. Видно, соседские детишки постарались. В округе уже никого не было. Малышня разошлась по домам, собрав конфеты и сейчас наверняка разгребала их на две большие кучи: вкусные и не очень. Конечно же в первую очередь они примутся за те, что больше любят, а остальные оставят на потом. Он и сам так делал. В детстве было хорошо. Никаких проблем. Все тихо и спокойно. А сейчас его словно пустили по накатанной. И он катился. К черту. В ад. Куда угодно, только не к той жизни о которой мечтал. — Ты хоть когда-нибудь можешь вести себя нормально? Джеймс поднял глаза на Снейпа, который протягивал ему куртку. Глаза с какого-то хера слезились и наверняка уже покрылись сеткой лопнувших сосудов. Будто здоровяк вовсе и не по скуле ему заехал, а песка в них сыпанул. Так и не дождавшись, когда Поттер самостоятельно заберёт куртку, Северус швырнул ту ему. — Я вообще-то за тебя заступался, Нюниус. — ему стало обидно. Никаких слов благодарности, восторженных восклицаний о том, какой он крутой, раз заступился за него и в помине не было. — Я тебя не просил. — буркнул Снейп. И казалось, он вот-вот уйдет, оставив его в одиночестве, да только время шло, а тот так и стоял молча, засунув руки в карманы. Надо же! Даже за палочку не хватался, как это обычно бывало. Вот уж прорыв года. — И часто так? — Джеймс старался не смотреть на него. Хотя тут вообще не на что было смотреть. Жалкая, вытоптанная трава под ногами, словно бы ее лишай проел, пара корявых деревьев, такие можно увидеть на рисунках детей дошкольного возраста, да иней, покрывший слегка сыроватую землю. Хижина осталась где-то позади, из-за холма ее уже не углядеть. — С тех пор, как ТЫ это начал — да. — вот так запросто, без эмоций, без упрека. Да ему бы накричать на Поттера, хлестануть по щеке в порыве гнева, а он спокойный, как дохлый соплохвост. А может и просто безразличный, что казалось Джеймсу ещё более худшим вариантом. Он-то сам, как оказалось, нихуя не равнодушный. — Я это начал, я и прекращу. — буркнул он, надевая куртку и согревая руки теплым дыханием. Пальцы уже пощипывало от холода. Послышался лающий смех, словно бы он сморозил отменную шутку. — Серьезно? Мерлин, очнись уже, Поттер, неужели огневиски тебя последних мозгов лишил? Ты и тот пацан, вы же как две капли воды похожи. Не верю в то, что ты внезапно осознал свои ошибки. Да он и сам не верил. Никак в толк взять не мог, какая муха его укусила, что он полез защищать Снейпа. Не мог уследить за ходом своих совсем уж заплутавших мыслей. Не мог понять, с чего так взвился. И злость эта была настоящая, продирающая все внутренние органы своими мерзкими ручонками, заставляющая кровь бежать по венам быстрее, гоняя вместе с ней адреналин. Когда он выпивал, это было весело, было так легко. Сейчас все иначе. Ему не хорошо. И даже не от того, что тошнота пробивала мурашками, не от того, что в желудок словно бы слипся. Просто идиотские обстоятельства сложились не в его гребаную пользу. — Считай, что я дал себе второй шанс. — и говорил он это вовсе не Снейпу. Самому себе. Его словно бы разделили на две части. Плохая и хорошая. Палач и защитник. Придурок и вдвойне придурок. Выбирал он определенно вторую. — Так высокопарно, что аж блевать хочется. — к Северусу по-немногу возвращалось былое злорадство. Однако, он всё ещё задавал себе вопрос, что он, черт возьми, тут вообще делает? Поперся за Поттером, притащил ему куртку. Теперь-то что? Возможно, из-за плескавшегося где-то в желудке огневиски и ещё какой-то дряни, которую он глотнул по-дурости, ему хотелось задеть того за живое. Показать, что он не какая-то девчонка, чтобы на него заступались. Где-то за спиной мельтешили призраки прошлого в виде почти осязаемых видений всех измывательств, которые вытворял Джеймс. — Хрен что у тебя выйдет. — выдохнул слизеринец, шаркнув ботинком по земле. — люди не меняются. И тут ты объебался по полной. Воспоминания перекочевали в детство, где он ясно видел отца. Его оскал. Замахивающуюся, на совсем ещё малыша, руку. Тяжёлую, хлесткую, как стальной трос. Убийственный взгляд полный ненависти и презрения. До сих пор непонятно за что. Он ведь просто пытался выжить, только и всего. У него не было задачи выбесить отца, испортить ему существование. Хотя тот вел себя так, словно бы с появлением Северуса жизнь стала отвратительной. Пил, как проклятый, стегал не только сына, ещё и жену в добавок. А мать его — дура. Настоящая беспросветная дура, которая все не решалась уйти от деспота и блядского нахлебника. Брось она его, у них бы появилось немного лишних деньжат, которые перестали бы уходить на алкоголь. Черт возьми. И он ведь тоже сейчас пьян. Как отец. Кто знает, может он начинал точно так же? Казалось, температура воздуха мгновенно понизилась на несколько градусов. Кислород стал густым, что и вдохнуть сложно. Ему нельзя быть как отец. Никогда. Ни за что. Северус упал на колени. Он обязан избавиться от того, что внутри сейчас же. Не обращая внимание на то, что руки измазались в грязи, он засунул два пальца в рот. До упора, чувствуя корень языка, на который судорожно надавил. Вверх по глотке пробиралась мерзкая жижа, которая, казалось убьет все живое, чего только коснется. И его тоже. Шершавая кожа была настолько же отвратительной, насколько и мокрые комки земли на вкус. — Эй, что с тобой? — Поттер подорвался с насиженного места. И Северус бы ответил, если бы не желчь в перемешку с как ему кажется, чистым спиртом, которая выворачивала его нутро на изнанку. Она воняет. Причиняет боль. И было бы наплевать, если только физическую. Но моральной гораздо больше. С каждым новым рвотным позывом пищевод почти вскрывает наживую, заливая его потоком бритвенно острых кусочков пережеванной пиццы. Словно бы они успели окаменеть, словно бы в желудке никогда и не было щелочи, разъедающей все подчистую. Удивительно, как ещё пальцы не проело. Вязкая слюна прилипала к костяшкам, тянулась, остывала, но он упорно проталкивал пальцы все глубже, царапая ногтями нёбо, на котором проступила сукровица. Под ним уже было хуй знает сколько гнилостной рвоты, но и этого оказалось мало. Нужно было как следует промыть себя изнутри. Продезинфицировать. Если бы он мог, то и кожу бы с себя снял, прося новую у кого-то там, наверху, где тысячи созвездий. Да только вот кого молить об этом Северус не знал. Он вздрогнул, когда к нему прикоснулся Поттер, который уже давным давно должен был смыться с криками о том, что Снейп мерзкий тип. Не смылся. Только молча собрал его волосы в руке, убирая их подальше от хлынувшей наружу новой порции чернеющей желчи, которая уже успела заплескать мантию. Благородно, сука, до скрежета в зубах. Ошмётки еды уже давно закончились, изо рта вырывались обессиленные пропитанные отчаянием стоны и пощипывающая кислота на раздраженном алкоголем языке. Он больше никогда не должен притрагиваться к этой дряни, если не хочет повторить судьбу человека, которого по воле случая приходилось звать отцом. Слишком громкое это слово для этого ублюдка. Слишком сильное. Сковывающие родственной связью вольфрамовой цепью. И ее не разорвать, не распилить, не снять. Она может утянуть на дно в любой момент, он и не заметит. — Какого хера ты делаешь? — Поттер тряханул его за плечи. — Избавлялся от груза прошлого. — сил нашлось разве что на натянутую улыбку устремленную куда-то в землю. Все тело охватило блядской дрожью вплоть до кончиков пальцев, которые он поспешно обтер о мантию. Можно было больше не волноваться за ее сохранность: все равно провоняла и испачкалась. Он заметил, что ботинки Джеймса в ещё более ужасном состоянии. На черной стеганной коже красовались засохшие лоскуты курицы, теста и расплывшиеся пятна слизи. — С ума сошел? Я думал, ты решил выблевать все внутренности! Блядь, и это ты говоришь мне о том, чтобы я вел себя нормально, когда творишь такую хуйню? Ещё и меня в это впутал. — Заткнись. — силясь унять дрожь, бросил Северус он встал, разминая затекшие ноги. — Сам ведь остался. Мог катиться на все четыре стороны, я тебя не держал. Не мог, сука, просто не мог. Как бы того не желал. Взбунтовавшаяся совесть не позволяла, возникшая из ниоткуда ответственность не позволяла, что-то ещё внутри не позволяло. Он не мог определить это чувство, кислотным дождем пожирающее все изнутри. — Да что с тобой, что ты такой озлобленный обмудок? — выпалил он, прежде чем успел прикусить язык. — Потому что жизнь, Поттер, это не ровная дорога с радугой и вечно улыбающимися людьми на пути. Я в отличие от тебя не родился с золотой ложкой в заднице! — он бы с удовольствием завалил пасть, да только остановить себя казалось невозможным, — ты живешь в мире, где все охуеть как хорошо складывается, я живу в мире, где приходится вгрызаться в чужие глотки, чтобы отвоевать право на существование. Да что такое дерьмо, как ты может знать о голоде, когда желудок жрёт сам себя, об издевках, которые длятся годами, о собачьем холоде когда не можешь согреться в своей собственной постели? О страхе, который ломает кости, раздирая весь нутряк к хуям, когда только слышишь звуки шагов… Пора было остановиться. Он и так слишком много сказал. В глотке скопилась слизь, которую пришлось выхаркать прямиком на траву. Поттер застыл. Каждое слово больной безнадегой врезалось куда-то в грудину. Слишком откровенно. Это больше походило на крик утопающего о помощи. Хотя он бы предпочел, чтобы это оказалось розыгрышем. Он нахмурился, стягивая с себя куртку. Боль в скуле наконец дала о себе знать, простреливая черепушку тысячами игл, приятно разливаясь к самому загривку. Чего хотел — то и получил. Джеймс без тени сомнения накинул на вздрагивающие плечи Северуса свою куртку и не отнимая от них рук, уткнулся лбом в его спину, чувствуя выпирающие острые позвонки.