Созвездие Зверя

Ждать чего-то подолгу изнурительно. Ждать и надеяться — ещё хуже. Это все равно что зависнуть в намыленной петле, стоя на расшатанном стуле. На самых на цыпочках. И вот-вот сорвёшься, но никак не решишься. Вот-вот подожмешь ноги и в панике от удушья отопнешь стул на несколько дюймов и он повалится на пол с гулким грохотом, который станет почти последним звуком в твоей жизни, не считая ебаных хрипов. У Снейпа этот стул выбили без предупреждения. Без подготовки. Он смаргивает, концентрируется на тексте и ещё раз читает первые строчки. Доходит туго. Так туго, что каждую приходится перечитывать по два раза. Перед глазами мелькает рука Поттера. — Ты чего завис? — голос как из-под толщи загустевшей воды. Похоже, Северуса оглушило. Он отмахивается и даже не замечает, как дрожат собственные руки. «Уважаемый Мистер Снейп. По предварительной информации, вашего отца, Тобиаса Снейпа обнаружили мертвым вчера вечером в собственном доме, по адресу Паучий Тупик, дом 13, Квоукворт, Англия, Великобритания. Вам необходимо явиться в Отдел происшествий чтобы провести процедуру опознания тела. С уважением, Министерство Магии Великобритании. Отдел происшествий, подразделение регистраций и контроля смертей Магической Британии.» Джеймс придерживает письмо, чтобы хоть что-то можно было прочесть, казалось, Северус его раздробит на части, если ему не помочь. — Умер. — шепчет, будто ищет подтверждения и совсем не верит. — Тобиас Снейп, Паучий Тупик, дом 13. И вроде бы должно отпустить, ведь кошмар, который мучил его на протяжении восемнадцати лет закончился. Вот так внезапно. Взял и скончался, утаскивая за собой в ад те ужасы, что вытворял. И Северус уверен, что именно в ад. В самое пекло. На седьмом кругу уже плавится во рву бурлящей раскаленной крови. — Мерлин. — Поттер прикрывает рот ладонью, чтобы не сказать чего лишнего, — Мне очень жаль, прими мои соболезнования. Говорить это все равно, что откровенно лгать в глаза и даже не краснеть. Именно это он сейчас и сделал. Джеймс помнит все, что Северус рассказывал о своем отце. И он уж не знает как там у Снейпа, но его самого отпустило. Настолько, что он еле сдерживает вздох облегчения. И похуй ему основательно на то, как тот черт откинулся, только бы слизеринца это не слишком задело. Северус застыл. Он не знает можно ли сейчас шевелиться. Можно ли говорить хоть что-нибудь. Он настолько привык к фантомному чувству опасности, что это стало нормальным. Слышать тяжёлые шаги отца посреди ночи это нормально. Терпеть боль на щеке от хлесткого удара это нормально. А теперь-то что делать? Что теперь будет нормальным, когда тот подох, слизеринец уверен, от цирроза печени. Тут и экспертиза не нужна, он патологоанатому так и скажет. Или тот ему. Разницы нет. Он представлял себе этот момент столько раз, что со счета сбился. Думал, лёжа в промерзлой кровати о том, как спляшет на его могиле. А теперь ни плясать не хотелось ни даже скалиться. Внутри неебически пусто. Внутри кубические километры уже даже не вакуума, а идеально ровной материи, которую нихуя не колышет кто там умер, когда, зачем. А пространство хрустит битым стеклом во внутреннем ухе. Всё. Нет больше привычного мира. Создавайте новый. — Северус? — Поттер наглеет настолько, что берет его за руку и сжимает ту своей мозолистой лапищей. Снейп тоже позволяет себе наглость и не вырывает ту с отвращением. Даже свое обычное «заебал» не говорит. Только письмо всё ещё ходуном в левой. Он немного потерялся в пространстве и глупо оглядывается, узнавая в расплывающемся свою комнату. Какого хуя он притащил сюда Лося? Или Лось его сюда. Тот вообще в слизеринской спальне чуть не поселился, оправдывая себя тем, что его заебало видеть кислые рожи Люпина и Блэка ежечасно. Северус же себя оправдать не может совсем, пропуская лохматого Поттера к себе каждый чертов раз. Просто по привычке отступает с порога в надежде, что тому в конце концов надоест и он уебет в свою распиздатую гриффиндорскую гостиную, где всегда шумно и весело. Тут-то совсем не так. Тут нихуя не весело. Тут дохуя тихо. Тут зона аномальная, где нормально могут сосуществовать двое из совершенно разных миров. Тут пахнет десятками разряженных ионизированных частиц. Озоном пахнет. Тут, быть может, уже зародилось некое подобие дружбы. И он бы даже сказал наверняка, если бы знал что это за хуйня такая. — Наверное мне стоит в Министерство поехать. — говорит, пожалуй, слишком громко для этой комнаты и пространство тут же рвёт еще сильнее. — Я тоже отпрошусь у Директора. — а этот тихо шепчет, будто испугался чего-то и ладонь все не отпускает, мусоля ту своими потными. — Тебе-то что там делать? — Снейп всё в толк никак взять не может где он так проебался, что теперь Поттер его личным телохранителем заделался. Хоть в огонь, хоть в воду, хоть в Министерство Магии. Совсем умом парень тронулся. В Мунго его что-ли по пути сдать? Как раз рядом. — Отпускай тебя одного, опять на неприятности нарвешься, врачам нагрубишь. — Поттер бы добавил, что на слизеринца иногда полезно бы намордник надевать, чтобы рычал да пастью клацал поменьше. Решает не нарываться, момент совсем неподходящий. — А ты у нас хуев мастер переговоров! — шипит возмущённо, а сам понимает, что так даже легче. Не проходить самому в одиночку эту сраную бюрократическую вереницу: от одного кабинета к другому, от одной похуистичной рожи к другой. — Конечно, у меня под носом рот, а не помойка. — потому что правда. А на правду не обижаются. Да и Северус не привык обижаться, это удел девчонок и в принципе неплохой способ манипуляции, да только не для него. Мама говорила, что на обиженных воду возят. Он все спрашивал почему, только не у нее, а у себя. Ответ не находился. Мать тоже. И давно надо было подать в розыск, чтобы министерские ищейки землю перерыли, но нашли ее. Да только отец об этом и слушать не хотел, а Северусу лишь месяц с лихуем назад исполнилось восемнадцать. Теперь он сам может. Только это страшно оказалось. *** На улице холодно и безлюдно. Словно в Паучьем Тупике вместе с Тобиасом умерло всё остальное. Деревья корявые уже давно чернотой покрылись да высохли. Дома обшарпанные без света в окнах, канавы с мусором доверху, словно это была городская свалка в заброшенной промышленной зоне, а не очередной бедный район, каких тут сотни. Он не мог припомнить, когда последний раз тут был. С тех пор, как мать ушла и вовсе приезжать перестал, потому что было незачем. Северус глянул краем глаза на позеленевшего Поттера и еле как сдержал злорадную усмешку. Из Министерства они спокойно могли аппарировать прямиком к порогу, но слизеринец наотрез отказался. Ему нужно было проветриться от гнилостного трупного смрада да херова формалина, который, кажется, впитался в одежду после получасовой процедуры опознания. Воняли даже волосы и даром, что он мыл их с утра. В морге его встретил не патологоанатом, как Северус ожидал, а судмедэксперт. Оказывается, это разное. Низкорослый мужичок с пивным пузом жевал сэндвич с сыром, когда Снейп завалился в кабинет и тот окинул пацана скептическим взглядом. — На опознание? — поинтересовался он, смахивая с бороды хлебные крошки прямиком на стерильно чистый пол. — Да. — сам он мялся у порога так и не решаясь пройти. Поттера с ним ожидаемо не пустили, хотя тот чуть было не разорался на охранников. Не родственник опознаваемого — сиди на заднице ровно и ожидай, пропуск только одному. И Северус бы с удовольствием отказался от этой процедуры, да только выбора ему не дали. Всю жизнь не давали. — Проходите молодой человек. Кем покойному приходитесь? — мужичок обтер руки салфеткой и с профессиональной точностью зашвырнул ту в мусорное ведро. Люминесцентный белый неприятно давил на глаза, хотя сам кабинет не казался таким уж жутким. Скорее напоминал лабораторию зельевара, разве что без обгоревшего котла. Снейп-то сразу ожидал увидеть пласты трупов уложенных в ряд да небрежно прикрытых белой плотной тканью. Хуй там. Ни трупов, ни запаха, ни склянок с непонятным содержимым. Только бородач с меланхоличными серыми глазами и удушающая чистота, какой не было даже в его собственной комнате. — Сын. — слово пришлось чуть не языком проталкивать, настолько оно не вязалось с его предоставлениями о степени родства с тем человеком. Они просто немного совпадали по набору ДНК и полностью разнились во всем остальном. И если бы можно было хоть магией, хоть медициной выскоблить из себя эту нуклеиновую дрянь, он бы и задумываться не стал. — Снейп, если не ошибаюсь? — и тут же хотелось задать вопрос: а судмедэксперты вообще могут ошибаться? Да только пришлось лишь кивнуть в ответ, наблюдая, как тот роется в карточках с записями. Желудок крутило ублюдскими спазмами от ожидания осмотра тела. Надеялся, что хоть отца не полностью покажут, а только пропитую рожу, он так же кивнет и сможет уйти. Его же там ждут. И черт, черт-черт-черт, он бы сказал спасибо Поттеру за то, что тот не оставил его на пороге Министерства, как ненужную псину. Чем ниже они спускались, тем холоднее становились кончики пальцев, которыми Северус сам того не осознавая цеплялся за крепкое предплечье Лося. И все думал «хорошо, что рядом». — Прошу надеть маску, — он протянул слизеринцу тряпичный респиратор, — благодаря ей вы почти не будете чувствовать запахов. Мужчина тяжело поднялся и побрел в сторону двухметровой стальной двери. Грязно-серый металл скрежетал так, что Северус едва не зажал уши. Хотя тут это никого не ебет, тем более развалившиеся в одних и тех же позах тела, все в ряд, как он и представлял. Морозильные камеры создавали херов гул. Снейп ежился от холода или от страха — сам уже понять не мог. Тут некомфортно. Даже чудо-маска не спасала от гнилостного смрада, что густым туманом забирался в глотку и раздирал ее изнутри. Хотелось выхаркать. Хотелось выбежать, да только ноги непослушно шли за судмедэкспертом вглубь к третьему от конца жестяному столу. Столу в человеческий рост. С человеком на нем. Хотя с каким, блядь, человеком? С монстром. И страшно уже не от того, что вокруг него одни лишь мертвецы. Те тихие. Те спокойные. Те уснули навсегда. А этот в подкорке у него засел и гнусавил: «Ну что сынок, решил наконец отца невестить? Не поздновато ли спохватился, шавка ты мелкая? Думаешь я тебе покой дам даже после смерти? Нихуя подобного.» — Готовы? — мужчина не дожидаясь ответа оттянул простыню с лица. И время остановилось. Замерло, как и сам Северус. Как и рожа Тобиаса. Точно Тобиаса, он опознал, он может идти? Нет, конечно нет. У того выражение мертвого лица пиздец. С неестественной прорезью приоткрытого рта. Кривого, словно тот кричал. Да только по ушам долбил лишь гул морозильников и собственного пульса. С заплывшими серым полуприкрытыми глазами смотрящими в разные стороны: сквозь стену, да сквозь слизеринца. Проблеваться хотелось едва ли меньше, чем убежать. Снейп сглотнул вязкую слюну, пытаясь отвести взгляд в сторону. Только тот примагнитился, залип на ухе проклятого мудака, из которого стекала капля прозрачно-желтого киселя. Дохуя медленно. Покойники не текут. Из них не капает. — Что это? — собственный одеревеневший голос лезвием резанул монотонный гул и забился в глотке, как вонь, как ком, который не сглатывался, а только на адамово яблоко давил ноющей болью. Судмедэксперт нахмурился, подцепил рукой в перчатке ватную палочку и мазнул по желтеющей ушной раковине, собирая плотный кисель. К глазам приблизил, рассматривал долго, упорно. — Причина смерти ещё не ясна, вскрытие будет сегодня, как только прибудет мой ассистент. — он задумчиво оттянул край маски и принюхался, склоняясь над трупом. Господи-боже, лучше бы Снейп этого не видел. Вообще ничего не видел: ослеп, оглох, сознание потерял. — Возможно, произошел обширный инсульт в следствии чего развился некроз мозговой ткани. Точно сейчас не скажу. Судя по острому запаху гнили, я могу быть прав. Северус мотнул головой, отгоняя от себя воспоминания и даже пошатнулся, снова опять цепляясь за руку Джеймса. Та теплая. Та крепкая. Та вернула его в реальность, выдирая из могра, из трупного смрада, из остолбенения. Вернула прямиком в Паучий Тупик, на подъездную дорожку дома 13. Дома, в котором больше никто не живёт. Снейп смаргивает наваждение в который раз и рукой на хибару указывает. Вот мол, дом мой. Я там детство провел. Несчастное, как твоя рожа прямо сейчас. Джеймс выглядит потрёпанным, не хуже чем окрестные домишки с обшарпанной кирпичной отделкой. Ещё бы, кажется, он впервые в жизни прокатился на рейсовом автобусе. К тому же маггловском. Два часа тряски по неровным дорогам бедных кварталов и Лось уже измотанный и бледный, как после русских горок. Да и поебать. Снейпу нужна была эта тряска, эти поручни жёлтые и синие пластиковые сидения. Нужен был вид из большого окна на мелькающие за ним деревья да серое небо. Время нужно было, чтобы прийти в себя хоть немного. И тех двух часов оказалось катастрофически мало. Он бы весь день проторчал в том полупустом автобусе, залип на тихой музыке из динамиков и приглушённом голосе водителя, который подпевал почти каждой песне. Это успокаивало, избавляло от мыслей, от думок этих проклятых о том, что теперь стоит делать. Как похороны организовать и стоит ли вообще. Как дом в порядок приводить после стольких лет отсутствия. Как дыры в стенах латать, которые после себя оставил Тобиас. Снейп горько усмехается. Только это ублюдок и оставил. Ни воспоминаний тебе хороших, ни слез от потери, ни жалкого гроша. Только дыры, которые пробивали его кулаки. Только сотни пивных банок и въевшийся в мебель тяжёлый смольный перегар. Хоть сноси да новый отстраивай. Войдя в дом, слизеринец понимает, что ничерта здесь не изменилось. Только отцовское кресло перед телевизором ещё больше просело. Ковер весь истерся, да пыли немеренно. Поттер чихает уже в третий раз и выглядит так, словно в комнату страха попал. Что ж, в этом есть доля правды. Все это здание — одна большая комната страха. Или камера пыток, пусть называет как хочет. — Удивлен? — Снейп щелкает пультом, пропуская в затхлую комнату звуки второсортного сериала. Не может он в тишине сейчас. Уже наслушался ее. Уже тошнит. — Я совсем по-другому представлял твой дом. — осмотривается аккуратно, будто в музее стоит. Да-да, Джеймс, тут все ебаный раритет. Вот там у окна стол раритетный, его с соденей свалки притащили. А эта хуевина называется газовой плитой, она старше твоей прабабки по отцовской линии и такая же дряхлая. Северус голову на отсечение дать готов, на ней нихуя с его последнего отъезда и ни готовили. Даже не чистили чертоноту от сбежавшего с огня молока да присохшей намертво овсянки. — Светлый да просторный? — оскал тянет скорее по привычке, чем по нужде и проводит пальцем по книжной полке, от которой одно лишь название. На деле по неотёсанной деревяшке с толстым слоем пыли и заноз, где нет ни одной чертовой книги. Тобиас пытаясь прогреть дом все до единой сжёг. — А попал в конуру. Да так даже псины не живут. Тут холоднее, чем на улице на пару градусов и Северус чувствует острую необходимость сжечь тут все к Мерлиновой бабушке. Пусть полыхает. Пусть подыхает, как Тобиас. А где потом жить и на что существовать уже основательно похуй. Поттер, сраный телепат, уже ворошит в крошечном камине жалкие остатки сухих дров. А те языки пламени облизывают. И копоть в нем непроглядная. Тот уже десяток лет не чистили. Кажется, Северус с уверенностью может назвать самое грязное место на земле и это явно не ебаный остров Хендерсон в Тихом океане, а дом под номером 13. Учёные тут просто не были, чтобы статистику свою пиздливую поправить. И нахуй он, спрашивается, выкинул маску, которую ему любезно отдал бородатый? Здешний душок явно не мешало бы перебить. Тут и магия не поможет. Поттер уже попытался, а едкая гниль мочевины и выдохшегося пива все равно глаза щиплет. — Да не то чтобы… — Джеймс не рискует присесть на продавленный лишь на одном месте диван с подозрительными темными пятнами на некогда оранжевой обивке, а так и стоит посреди комнаты, не зная за что взяться первым делом. — просто. Давай тут все вычистим? Его слова точно там, наверху, услышали, ведь по окнам бьёт дождь. Только начался, а уже набирает силу, вколачиваясь в стекло все в разводах да трещинах. И словно внутрь проникнуть пытается чтобы тоже помочь. Смыть шматы пыли, липнущие к мебели, смыть хреновы лужи талого снега вперемешку с сырой землёй, которые они натаскали сюда с улицы. Смыть это дохуя озабоченное выражение с ебала Поттера, потому что смотреть уже тошно. Что вообще за привычка всратая так на Снейпа пялить? Словно слизеринец тут на колени упал да разрыдался, как баба в сопливой драме. У Северуса нет слез, все уже выплакал в детстве в комнате напротив, что как раз за спиной Лося. Ни сожаления нет, ни печали. Ничего, что могло бы расстроить. Только вот к гриффиндорцу все равно от чего-то хотелось подойти, смахнуть рукой жалостливый взгляд и может быть даже на пару секунд потеряться в объятиях и попросить чтобы тот точно так же смел из его раскалывающейся башки месиво мыслей. И тот был прав. Надо бы тут все сначала привести в порядок, а потом уже и до головы дойдёт. Северус всегда так делал. Когда в жизни все по пизде, брался за тряпку да швабру. Тер до иллюзорных дыр, до блеска, до скрипа. Брался за новое и опять тер, оттирал, выскабливал. Нахуй магию, когда руками работать нужно. И пусть хоть всю неделю тут проторчит, с Поттером или без, но отдраит каждый ебаный миллиметр изнутри и снаружи. И почему-то нутром чувствует блядски непоколебимую уверенность, что тот останется. На неделю, на две, да пусть на год. Руки свои буржуйские замарает, да в химии вытравит, матом ругаться будет неумело оттирая копоть, как последний обмудок, а все равно рядом, почти плечом к плечу. Объяснил бы ему хоть кто что за поебень с Лосем и с ним самим такая, да только спросить не у кого. Он поднимает уствише глаза на Поттера и одними губами произносит «спасибо». Сам не знает за что конкретно. За все, наверное? По крайней мере за сегодня уж точно. Без этого недоноска Северус точно и сам бы поплыл желтеющим зловонным киселем на пол. Просто спасибо