Yarrr!

Злость - довольно паршивая эмоция. Месть - весьма паршивое занятие. Похоть - крайне паршивое желание. А вместе - это вообще употреблять не стоило бы, особенно при учете ситуации, в которой они оказались. Но для Сынхёна думать об этом было уже поздновато. Джиён предпринимает откровенно слабую попытку отодвинуться, но Чхве пресекает ее, грубо хватая его за бедра и подтягивая к себе. Джи стонет, потому что ему неудобно, и ощущение такое, словно руки выкручивают из плеч. - Весело было, да? - голос Сынхёна рокочет, словно вода в преддверии водопада, - повеселился? Теперь повеселюсь я. Огромные янтарные глаза умоляюще смотрят на него поверх маски, но этим Сынхёна уже не прошибешь. Он расстегивает пряжку ремня на чужих брюках и тянет их вниз. - Нет! - вырывается у Джиёна, и Чхве усмехается, он, помнится, тоже пару раз говорил "нет". Его жертва сучит ногами в тщетных попытках отползти, но Сынхён заканчивает с ремнем и запускает руку под мягкую ткань. - О, - Чхве приподнимает брови, - кто-то здесь по-настоящему плохой мальчик? Джи отводит взгляд, нервно сглатывая, он и сам прекрасно в курсе, что у него стоит. Сынхён на пробу пробегается пальцами по его члену и, усмехаясь, разводит его колени в стороны. - Ты можешь узнать для меня кое-что? - вкрадчиво спрашивает Чихо, подходя к Пио со спины и укладывая подбородок ему на плечо. Кок вздрагивает, выдавая трехэтажное непечатное, и тут же оказывается к нему лицом. Чихо присвистывает, задумчиво смотря на лезвие тесака, остановившееся в каком-то сантиметре от его носа, и медленно поднимает руки вверх. - Моя вина, больше так делать не буду. Пио наконец-то выдыхает, с напускным сожалением отводит нож от лица капитана и хмурится. - Что хотел? - Мне нужно, чтобы ты узнал для меня кое-что насчет Сынри. - М? - Пио жует губами и отворачивается, продолжая нарезать мясо, - с чего ты взял, что мне это по силам? - Потому что тебе по силам, - Чихо тянется к блюду с солониной и ощутимо получает по рукам. Кок укоризненно качает головой и пожимает плечами. - Ну, допустим. Что именно ты хочешь узнать? Чихо дует на покрасневшие под тяжелой ладонью Пио пальцы и улыбается почти мечтательно. - Кое-какие особенности его семейного баобаба. Если бы кто-нибудь когда-нибудь сказал Сынхёну, что он будет словно чокнутый лазить по городским крышам после наступления темноты, добираясь до окна, принадлежащего ПАРНЮ, чтобы ПОГОВОРИТЬ, он наверное заржал бы и посоветовал проспаться. Что ж, похоже, теперь проспаться нужно было ему самому, потому что именно этим он и занимался всю последнюю неделю, пока Коготь стоял на ремонте за соседним горным кряжем. Да в принципе, даже сейчас он тоже занят именно тем, что прется к парню по верхнему ярусу города, намереваясь пообщаться. Сынхён напрягает глаза, поудобнее переставляя ногу, и, наконец, замечает нужный ему огонек. В первый раз ему пришлось отсиживаться в комнате у Джиёна целые сутки. Пожалуй, это был единственный день с момента его совершеннолетия, который он провел на суше не в борделе, кутузке или таверне. И, что самое странное, ему понравилось. Квон оказался неглупым малым, с отличным чувством юмора, и притом еще неплохо осведомленным по морской части. Чхве, как и обещал, рассказал ему пару историй, которые парнишка принял на ура. Он накормил его, стащил для них из погреба бутылку отличного вина и даже уложил на кровать рядом с собой. Сынхён отчаянно краснел и ворочался, не зная, стоило ли оно того, пока Джиён властно не перебросил через него руку, а потом еще и ногу. Странно, но это Сынхёну тоже понравилось. Когда наступил следующий вечер, Джи выглянул в окно, оценивающе осмотрелся и кивнул Чхве. - Можно. Сынхён, отчаянно сожалея, поставил ногу в тяжелом сапоге на окно, через которое день назад сюда забирался, и замялся, не совсем понимая, что ему теперь следует делать. - Было весело, - улыбнулся Квон, и сердце Чхве пропустило пару ударов, согласно подпрыгивая на третьем. Он неловко наклонился, перебрасывая свое тело на покатый склон крыши и, встав на черепицу, отряхнул брюки. - Спасибо, - наконец нашел он подходящее слово, а больше ничего не нашел. Джиён все с той же странной улыбкой смотрел на него, облокотившись на подоконник. - Не за что. Чхве замер, словно бы ожидая продолжения, а потом заставил себя развернуться и зашагать к ближайшему спуску вниз. - Если вдруг... - голос Джиёна разрезал воздух покруче ножа. Сынхён почувствовал, как позвоночник топорщится сквозь кожу, словно шерсть у кота. - Если вдруг снова понадобится укрытие - заходи без стука. Когда будет можно, я буду оставлять для тебя свечу горящей. Чтобы не промахнулся. И не забудь еще историй. Сынхён, не оборачиваясь, поднял руку, спрыгивая вниз на первый балкон. - Окей. И только внизу он понял, что по какой-то странной причине лыбился словно придурок. А сегодня он опаздывает. Сынхён осторожно дует под стеклянный колпак своего огонька-провожатого, и комната окончательно погружается в темноту. - Джиён? - Чхве шепчет, автоматически напрягаясь, готовый, чуть только запахнет жареным, выскочить обратно на крышу. Откуда-то сбоку раздается сопение, и кровать скрипит под переворачивающимся телом. Сынхён всматривается в темноту, и глаза постепенно различают лежащий на постели ворох одеял. Он осторожно подходит, стараясь не шуметь, и отбрасывает уголок верхнего в сторону. Джиён спит. Он обнимает подушку, замотанную в одеяла вместе с ним, и посапывает так сладко, что Сынхёну и самому хочется зевнуть. Он стоит над ним, чувствуя себя идиотом и, одновременно, почему-то чертовски счастливым. Повинуясь неясному порыву, Сынхён наклоняется, зависая над лицом спящего парня. Он впервые так близко и теперь ужасно жалеет о том, что задул свечу. Хочется рассмотреть получше, взглянуть внимательнее, чтобы... Чтобы что? Сынхён вздрагивает и хочет отшатнуться, но узкая ладонь выстреливает из-под одеяла, словно кобра, хватая его за отворот куртки, и подтягивая к себе ближе. Джиён блестит глазами и явно не спит, когда губы Чхве неуверенно, словно бы извиняясь, накрывают его собственные. Полтора года тому назад.