Поговаривают, в стенах Хогвартса...

За окном когтевранской спальни лениво проплывало облако. Не исключено, конечно, что это утренний туман забрался так высоко, но Диане было приятнее думать на облако. Каждая из соседок занималась своим делом, как и подобает когтевранкам. Нелли сосредоточенно красила ногти — сейчас подошла очередь правой руки, так что она была особенно напряжена. Мия читала книгу, которую Диана подарила ей ещё в прошлом году, и хрустела стащенным из кухни печеньем. Сама же Руссет аккуратно записывала в дневник события последнего вечера, сдабривая всё наклейками с улыбающимися жирафами. Девушка редко заглядывала в дневник. Он был маггловский, и на него было наложено всего одно-два заклинания — и те защищали его от влаги и грязи, а не от чужих рук —, так что для страшных тайн он не подходил. Как хорошо, что у Дианы их и не было. В Хогвартс она взяла его скорее по привычке, чем из реальной необходимости запечатлеть какие-то мысли или эмоции, тем более, что после тяжелого учебного дня она и смотреть в сторону пера не хотела. Но вот она вывела на странице: "...поэтому я уверена, что Мия меня больше не любит, и я её прекрасно понимаю." — И довольно улыбнулась, приклеив рядом жирафа. Вчера староста долго распекала Диану за все грехи. Конечно, было бы куда хуже, если бы Мия просто надулась и стала игнорировать подругу — хотя, возможно, это было бы более справедливое наказание за проступок Дианы. Она не просто ослушалась старосту — нет, Руссет соглашалась с её словами, как последняя лицемерка, и ничего не рассказывала, беспечно улыбаясь подруге в лицо. Естественно, слухи о несчастном случае в Дуэльном клубе распространились по школе в считанные часы — надо полагать, пуффендуйцы постарались. Ещё до ужина Нелли ворвалась в комнату и принялась пересказывать сплетни о злобной слизеринке, жестоко проклявшей несчастную пуффендуйку, и вот тогда Диана не выдержала. — Всё было не так, — вклинилась девушка, густо краснея от понимания, что раскрывает сама себя, — это был неудачный сглаз. — А тебе откуда знать? — Подозрительно щуря глаза, спросила Нелли. — Дианочка, солнце, — Мия моментально всё поняла, — где ты пропадала после обеда? Диана рассказала соседкам о событиях в Дуэльном Клубе, упустив только подробности о ссоре гриффиндорок — ей показалось, что будет неправильно говорить об этом. Мия причитала, что на месте младшей Блэквуд могла оказаться сама Диана, и что клуб необходимо закрыть. Нелли же гадала, как быстро выйдут разоблачающие статьи в газетах. — Если клуб закроют, профессор Эддингтон расстроится... — Утыкаясь носом в подушку, сказала Диана. Пламенная речь профессора всё еще эхом отдавалась в её голове, а сияющая энтузиазмом улыбка не желала покидать мысли. Перспектива почти ежедневно видеть Эддингтон вдохновляла Диану даже больше, чем обещания научить беспалочковой и невербальной магии. Руссет не хотела даже думать о том, что почувствует профессор, если клуб прикроют после первого же несчастного случая. — А эмоциональное состояние учителя важнее жизни и здоровья его учеников? — Строго спросила Мия. Крыть было нечем. Утром староста уже не выглядела сердитой, но Диана всё ещё была уверена, что Мия разочарована в ней. И даже то, что она читала подаренный Дианой "Сборник исследований о примитивной ворожбе восточных славян" не помогало девушке успокоиться — мало ли, Мия забыла, чей это был подарок? Но даже несмотря на слегка напряженную атмосферу Диана была рада, что никто не поднимает тему Дуэльного клуба снова. Ровно до того момента, как Нелли закончила с маникюром. — Я тут слышала, — начала Юн, рассматривая ярко-синие глянцевые ногти, — что этот "несчастный случай" на самом деле был акцией по запугиванию. — Бред, — хмуро отозвалась Диана, — та слизеринка дрожала и плакала, когда всё случилось. — Её вполне могли подговорить, — упрямо ответила девушка, — ты же знаешь этих слизней. Диана покосилась на Мию в надежде на поддержку — иногда староста помогала отстоять честь слизеринцев —, но та, кажется, даже не вслушивалась в диалог, полностью увлеченная книгой. — Помнишь, как Прис Блэквуд разоралась в Большом зале? — Уверенно продолжила Нелли, не встретив сопротивления, — вот слизеринцы и решили её приструнить, грохнув сестрёнку... — Девушка вдруг захихикала, — Приструнить Прис, прис-трунить! Сечёшь, а? Диана вымученно улыбнулась. Если отбросить личные симпатии, то в словах соседки можно было найти здравое зерно. Ведь воздействовать на врагов, угрожая их родственникам, было как раз в духе Слизерина — а громкую и несдержанную Блэквуд легко можно было назвать их врагом. Когда дело доходило до соперничества факультетов, девушка была в каждой бочке затычкой, и ни один конфликт не проходил без её участия. На сколько бы ещё хватило терпения слизеринцев?.. Но, вспоминая слёзы той девочки и обугленную палочку у её ног, Диана не могла принять теорию о заговоре. Мия с громким хлопком закрыла книгу. Подошло время завтрака. *** Рассматривая сонных студентов, вяло попивающих кофе, едва не промахиваясь кружкой мимо рта, Диана в который раз мысленно поблагодарила старосту. Мия никогда не позволяла соседкам засиживаться допоздна, а вставали девушки на рассвете — так они успевали и без спешки доделать уроки, и привести себя в порядок, не ссорясь из-за очереди в ванную. А ещё можно было свысока глядеть на других учеников, похожих на полумёртвых мух. За когтевранским столом как ни чём ни бывало завтракала Реджина. Вокруг неё словно образовался защитный купол, потому что места в радиусе двух метров были пусты — нейтралитет нейтралитетом, а с незнакомыми слизеринками лучше за один стол не садиться. — Что, когтевранские булки вкуснее? — Поинтересовалась Диана, присаживаясь напротив подруги. — И тебе добфое утфо, — кивнула Реджина, не отвлекаясь от шоколадного круассана. Нелли молча плюхнулась между Дианой и Мией, выразительно косясь на слизеринку, случайно занявшую её место. Юн могла бы сесть рядом, но, видимо, решила устроить своеобразную акцию протеста, что не ускользнуло от внимания самой Реджины. — Я не ядовитая вообще-то, — буркнула Андерссон, не поднимая на Нелли взгляд. Та криво усмехнулась, а через секунду ойкнула, рывком разворачиваясь к Мие. Похоже, староста наступила ей на ногу. — Ну так вот, зачем я к вам присела... — Андерссон говорила медленно и неуверенно, как будто боялась, что её вот-вот заткнут. Судя по напрягшимся скулам Нелли, она была в шаге от претворения опасений Реджины в жизнь, — Диан, ты слышала, что случилось в Дуэльном клубе? Нелли прыснула, а Мия снова нахмурилась. Руссет захотелось исчезнуть. — Я вообще-то там была, — Диана выдавила подобие улыбки, — и всё видела сама. — Да ну?! — Реджина подскочила на месте, упираясь руками о стол. Выражение обиды на её лице уступило место неподдельному удивлению, — почему раньше мне не сказала? — Ну, как-то не до того было... — Замялась когтевранка. — Во дела, — пораженно прошептала Реджина, неотрывно смотря на Диану с уважением во взгляде, — я думала, тебе Мия не разрешит. — А меня и не спрашивали. — Холодно отчеканила староста, и на этот раз металл в её голосе совсем не обрадовал Руссет. — А я-то думала, что первая тебе всё расскажу, — с некоторым разочарованием вздохнула Реджина, но спустя мгновение в её глазах вспыхнул лукавый огонёк, — хотя, знаешь, у меня есть кое-что ещё. Реджина наклонилась к Диане, и девушка инстинктивно повторила её движение. — Вчера возле нашей гостиной произошло кое-что интересное, — почти шепча, поведала Андерссон, расплываясь в улыбке. Нелли, уже утратившая надменность, приблизилась, жадно ловя каждое слово слизеринки, но Реджина, заметив её внимание, тут же отклонилась. Она состроила наигранно-обеспокоенную мордашку и обратилась к Диане, — но, боюсь, тут слишком много лишних ушей. Доедай, и мы пойдём. Противореча собственным словам, Реджина резво выскочила из-за стола, явно не собираясь ждать, пока Диана закончит есть. Девушка грустно вздохнула, мысленно прощаясь с блинчиками с кленовым сиропом — те казались ей особенно аппетитными, когда она медленно перекидывала ноги через скамейку, словно стараясь отдалить момент, когда подруга потащит её из Большого зала, полного сладких ароматов выпечки, в холодные коридоры. Сироп заманчиво блеснул в лучах утреннего солнца, когда Реджина схватила Диану под локоть и повела прочь из столовой, сопровождаемая обиженным взглядом Нелли и обеспокоенным шёпотом старосты. Когда девушки подходили к выходу, Реджина хихикала, довольно комментируя поведение Юн, но Диана уже не слушала — прямо напротив шла Эллер. Её лицо выглядело бледным и осунувшимся, как если бы девушка игнорировала потребность во сне, а глаза покраснели. Синие волосы, которые Эллер уже не один год мучила маггловской краской, висели безжизненной мочалкой, и, кажется, даже не были расчёсаны. Элизабет выглядела ещё хуже, чем обычно — последний раз Диана видела её такой в конце прошлого года, когда... Воспоминания об их последней ссоре были грузом, который Руссет не могла отпустить, понимая, что всегда так или иначе будет причастна к жизни и проблемам соседки. Диана всё помнила, и Элизабет знала, что она помнит — возможно, именно поэтому появлялась в комнате ещё реже, а на завтрак приходила позже, чем раньше. Хотя, возможно, Диана переоценивала свою значимость, но не винить себя не могла. Каждый раз, ловя пустой взгляд Эллер, сердце девушки болезненно сжималось, а где-то в районе совести пронзительно визжала сирена. Диана чувствовала, что с Эллер происходило что-то плохое, и что Руссет была единственной, кто могла бы хоть как-то помочь. Но девушка снова и снова повторяла: "Она не позволит, она даже слушать не станет." —, и звон в совести на время утихал. Оглушенная нахлынувшими воспоминаниями, Диана почти пропустила момент, когда они с Эллер поравнялись и — совсем легко, почти невесомо — столкнулись плечами. Взгляд Элизабет рассеянно скользнул по лицу Дианы, и та была в шаге от того, чтобы остановить Эллер, схватить её за рукав, как бывало раньше. Но Реджина уверенно тянула Руссет вперёд, и девушка заставила себя отвернуться. Эллер не должна быть её заботой. "За неё должна волноваться другая," — подумала Диана, опуская взгляд, и тут же захотела себя ударить. Реджина неслась по коридору, то и дело озираясь по сторонам, пока не остановилась у окна. Девушка с ногами залезла на подоконник — если так можно было назвать грубо отшлифованный выступ в стене —, и жестом позвала Диану присоединиться. Руссет с сомнением покосилась на холодные камни, но всё же присела на краешек. Сквозь мутноватые витражи Диана разглядела клубящиеся вдалеке тучи. И, пускай солнце всё ещё поднималось из-за холмов, мягко согревая башенки замка и прогоняя утренний туман, не было сомнений, что скоро небо покроется плотными серыми перьями. Может быть, даже пойдёт дождь — первый за сентябрь. "Поскорее бы пожелтели листья," — Диана отчего-то очень любила осень в Хогвартсе. — В общем, — Реджина, похоже, уже не могла себя сдерживать, поэтому обошлась без прелюдий, — сижу я вчера в гостиной, болтаю с Рэйчел — ты её не знаешь—, и тут слышу, что кто-то в дверь молотит. Мы насторожились — ну сама подумай, явно же не наши ломятся. Ну мы сидим, ждём, пока кто-то откроет и посмотрит, но никто не открывает — видимо, тоже ждут. Из-за двери кто-то начинает орать — тут-то мы и всполошились. Сразу почему-то подумали, что кто-то кого-то убил, и такая паника поднялась — ты бы видела! Решили, что надо звать старосту, а он спит и дверь не открывает — Заглушающее наложил, что ли? — Андерссон неодобрительно хмыкнула, всем своим видом показывая, что думает по поводу необходимости сна для старост, — ну мы и давай ему в дверь молотить, а в гостиную всё ещё стучатся. Староста всё-таки проснулся, такой злой вышел, что я аж захотела спрятаться — проклянёт же! Но ему всё объяснили, и он сразу взял себя в руки, серьёзный такой — настоящий мужчина! Вот, и он пошёл проверять. Распахивает дверь, а там... — Реджина понизила голос, но прищуренные от сдерживаемого смеха глаза на корню рушили всю интригу, — гриффиндорка! И знаешь, что за гриффиндорка? Конечно, знаешь. Диана нахмурилась. В её голове всплыло одно имя, но она не спешила его озвучивать, боясь ошибиться. — Примроуз Блэквуд! — Слизеринка наконец-то дала волю эмоциям и рассмеялась, — Мерлин, ну ты бы видела, какое у неё было лицо! Красное, как её галстук, вот серьёзно! — Прис? — Тупо переспросила Диана, понимая, что угадала верно. Но что эта гриффиндорка могла забыть в слизеринской гостиной? Разве что... — Она пришла из-за сестры? — Именно, — кивнула Реджина, и её ухмылка ни на секунду не дрогнула, — она требовала старосту привести к ней Софию Винсент — это она подбила младшую Блэквуд. И, ты представь, Примроуз реально считает, что Винсент сделала это намеренно! — Реджина закатила глаза, расслабленно прислоняясь к окну, — да эта девчонка только и делает, что тискает своих крыс. Какие к Мерлину коварные планы? — Ну, в тихом омуте... — Начала было по привычке спорить Диана, но тут же одёрнула себя. Она ведь и сама верила, что произошедшее в клубе — не более, чем несчастный случай, так что должна была согласиться с подругой, — но ты, конечно, права. Я видела эту Винсет, и она была абсолютно растеряна и испугана. Вся тряслась, — Диана вздохнула, вспоминая дрожащие коленки девочки, — бедный ребёнок. — Да ладно, — отмахнулась Реджина, — чего её жалеть. Она сама во всём виновата. Пусть без злого умысла, но она применила на младшую Блэквуд какую-то дичь и должна прочувствовать последствия. — Это был неудачный сглаз, — машинально подсказала Диана, — если быть точнее, то неправильно воспроизведённое Жалящее заклятье. Мы заглянули в библиотеку, и Мия нашла информацию, что при недостатке концентрации Жалящее заклятье может поменять форму действия и... Реджина шумно вздохнула, скрещивая руки на груди, и выразительно взглянула на Диану. Девушка замолчала, но постаралась принять вид оскорблённой невинности. — Не нуди, Руссет, — фыркнула слизеринка, спрыгивая с подоконника, — у тебя что сейчас? Провожу. — Трансфигурация, — ответила Диана, аккуратно поправляя смявшуюся юбку. Девушки неспешно двинулись по коридору, и вскоре Руссет снова повернулась к подруге. — Слушай, а что Блэквуд хотела от Винсет? Вчера она едва ли была настроена на разговоры. — Винсент, — поправила её Реджина, — София Винсент. — Пусть так, — нетерпеливо согласилась Диана, чувствуя, как раздражается. Она терпеть не могла, когда люди цеплялась к словам, хотя и сама так делала. Ей было можно, а вот другим — нет. — Ну, наверное, лицо набить хотела, —  пожала плечами Андерссон, и Диана почувствовала, как холодеют пальцы. София Винсент не была похожа на человека, способного дать отпор. Её Жалящее заклятье было скорее бесконтрольным выбросом магии, поэтому Диана сомневалась, что в случае чего девочка сможет отбиться — Мария была сильным противником. А если гриффиндорка решит отбросить палочку и просто устроить физическую расправу, то тут и Протего не поможет. — Вы же защитите Винсент, если Блэквуд снова придёт? — Спросила Диана, с надеждой глядя на подругу. — Эта девчонка неплохо так подставила весь факультет, — недобро усмехнулась Реджина, — думаешь, мы не в курсе, какие слухи ходят? — Слухи про грандиозный слизеринский заговор? — Осторожно предположила девушка и получила быстрый кивок в ответ. — Надеюсь, ты понимаешь, что это бред? — Реджина остановилась и внимательно посмотрела на подругу. Её тёмные брови были нахмурены, а пальцы нервно теребили край мантии. — Конечно, понимаю, — Диана постаралась вложить в улыбку всё тепло, что у неё имелось, — слизеринцы не стали бы вредить маленькой пуффендуйке. У вас же есть собственное достоинство. Лицо Андерссон немного расслабилось, и она выдохнула, снова ускоряя шаг. Диана медленно взяла её за руку, удивляясь, насколько она ледяная. Пусть Реджина и не любила это признавать, но она волновалась о репутации Слизерина в глазах подруги, и Диана должна была сделать всё возможное, чтобы её успокоить. — Кстати, у нас Трансфигурация сдвоена с гриффами, — вспомнила Диана, когда девушки завернули в коридор, ведущий к кабинету, — так что мы могли бы поймать Блэквуд перед уроком. Как думаешь, она согласится выслушать нас? — А о чём ты с ней говорить собралась? — В голосе Реджины прозвучало открытое подозрение, смешанное с пренебрежением, и она сжала руку Дианы так сильно, что девушка едва поборола желание вырваться. Андерссон иногда была невыносима. — Ну, я не совсем уверена, — замялась Диана, — но мы могли бы объяснить ей, что всё произошедшее — действительно случайность. Ты же слизеринка, так что, может, она поверит, когда ты расскажешь ей о Винсент? Я имею в виду, что Винсент тихая, скромная, любит крыс и всё такое. — С ума сошла? — Реджина положила свободную ладонь Диане на лоб, словно проверяя, нет ли у той температуры. Руссет моментально вспыхнула. — Я серьёзно! — Я тоже. "Поверит слизеринке"? Точно чокнулась, — уголки её губ дрогнули в горькой усмешке. — Но она же таких дров наломает, думая, что Винсент намеренно обожгла сестру! — Так ты за Блэквуд переживаешь? — Приподняла брови Реджина, с какой-то жалостью глядя на подругу, — или всё-таки за Винсент? Определись. — За обеих. — Отрезала Диана, поджимая губы и скрещивая руки на груди. Реджина посмотрела на свою опустевшую ладонь и, тихо выругавшись, спрятала её в кармане. Наверное, она и правда мёрзла. Диана была уверена в своём решении донести до Прис истину. Зная вспыльчивый характер девушки, Руссет могла поклясться, что Блэквуд не станет останавливаться на первой же попытке. Ладно, если снова придёт в гостиную — даже после слов Реджины Диана верила, что слизеринцы всё-таки защитят свою. Но если Прис подкараулит Винсент где-нибудь возле теплиц? Это же всё, конец. Пускай Диана и сторонилась Блэквуд все пять лет учёбы, но сейчас, вспоминая прокушенную губу девушки и её судорожно сжатые кулаки, не могла не сочувствовать. Да, Прис громкая и бестактная, но она любит свою сестру — и на эмоциях может сделать что-то действительно плохое. Диана не должна была этого допустить. Ей просто не нравилось видеть, как люди из-за собственной глупости портят себе жизнь — ничего более. Девушки встали напротив кабинета. Другие ученики уже собирались, и Диана с неким трепетом ожидала появления гриффиндорцев, которые по своему обыкновению задерживались. Реджина молчала, неотрывно глядя куда-то вперёд. Её плечи были напряжены, и она немного горбилась, но даже так была гораздо выше Дианы. — Нет, ну давай, давай, — внезапно зашептала Реджина, пихая Диану в бок, когда в конце коридора замелькали алые манжеты, — иди, подойди к этой твоей Блэквуд. А я посмотрю. — Ты чего? — Возмутилась Руссет, отступая от подруги. Та выглядела одновременно злой, весёлой и раздраженной, и Диана не понимала, в чём причина такой резкой перемены настроения. Ещё пять минут назад Андерссон казалась просто слегка обеспокоенной и привычно-ворчливой, но сейчас её зелёные глаза горели недобрым огнём, и в глубине зрачков отражалось что-то змеиное, — да что с тобой такое?! — Ну ты же так за неё переживаешь, — хмыкнула Реджина, легонько толкая Диану в сторону гриффиндорцев, — иди и позаботься о новой подружке. Банальная ревность. Вот, что полыхнуло во взгляде девушки. Это осознание как-то особенно остро укололо Диану, заставив моментально разозлиться. Они же уже проходили через это! Но нет, видимо, придётся начинать всё с начала. — И пойду! — Резко отозвалась Диана, отворачиваясь от Андрессон, и направилась прямиком к Прис. Сейчас меньше всего ей хотелось разбираться с ревностью подруги, и она даже оказалась готова пойти на необдуманный шаг, лишь бы не чувствовать укор и злость, сквозившие в каждом брошенном Реджиной слове. С каждым шагом, когда всё больше гриффиндорцев обращали внимание на раскрасневшуюся когтевранку, уверенность таяла. Диана вдруг поняла, что не успела заготовить речь, и паника так резко обрушилась на неё, что девушка едва сумела удержать вертикальное положение — ноги стали ватными, как от проклятья, и отказывались слушаться. Нужно было найти момент получше! Говорить посреди коридора было плохим, крайне плохим решением, и Диана прекрасно это понимала. Но отступать было поздно. Прис Блэквуд медленно подняла на девушку взгляд, и на её лице появилась смесь удивления и растерянности. Диана молча моргала, смотря на гриффиндорку и пытаясь придумать хоть что-то сносное. — Привет, — Диане захотелось убежать и спрятаться, оказаться где угодно, но не здесь, — я была вчера в Дуэльном клубе, и... Блэквуд молча отвернулась, показывая, что не настроена на разговор. Она сморщила нос и стала очень похожа на злого барсука. — Я понимаю, что лезу не в своё дело, — от волнения Диана начала быстро-быстро вертеть большими пальцами друг вокруг друга, — но, может, мы могли бы поговорить после уроков? — Чего? — В глазах Блэквуд мелькнула заинтересованность, но тут же погасла, сменившись глухим раздражением, стоило ей взглянуть за спину Дианы, туда, где всё ещё стояла Реджина, — мы с тобой даже не знакомы, Руссет. Диане страшно захотелось ответить, что к незнакомкам по фамилии не обращаются, но она вовремя прикусила язык. Блэквуд явно не оценила бы подкол. Несмотря на видимую враждебность, девушка выглядела подавленной, и Диана не хотела бы усугублять положение неудачными шутками. В конце концов вчера у Прис пострадала сестра, и Руссет должна проявить тактичность. — Я понимаю, — повторила Руссет, стараясь смотреть куда угодно, но не на Блэквуд, которая, в свою очередь, не спускала с неё глаз, — но, правда, я волнуюсь за тебя, и поэтому... — Что, думаешь, за меня больше некому поволноваться? — Огрызнулась Прис, не давая Диане договорить. — Вовсе нет! — Девушка сделала маленький шаг, но Блэквуд тут же отшатнулась, ещё сильнее увеличивая дистанцию, — я не это имела в виду. — Просто отвали, — голос Блэквуд звучал так устало, что у Дианы пропало всякое желание настаивать на своём. Прис со вздохом прислонилась спиной к стене и прикрыла глаза. Разговор был закончен. — В любом случае, — Руссет развернулась, чтобы уйти, но почувствовала необходимость хоть как-то смягчить ситуацию. Или, возможно, это задетая гордость велела оставить за собой последнее слово, — мне жаль, что твоя сестра пострадала. Надеюсь, она быстро поправится. Блэквуд тихо фыркнула, но Диана уже не видела её лица. Реджина всё ещё подпирала собой стену и, подняв брови, внимательно наблюдала за происходящим. Диана подумала, что если подруга сейчас брякнет что-то обидное, то Руссет перестанет говорить с ней на целую неделю. Но Реджина, видимо, решила в кои-то веки проявить деликатность, так как быстро ушла, напоследок шепнув: "У меня сейчас История, зайдёшь за мной после урока." Диана была ей признательна. В кабинете Трансфигурации царил полумрак, и было немного душно. Небо заволокло тучами, покрапывал мелкий дождик, ещё не переросший в полноценный осенний ливень. Звук редких капель, постукивающих в окна, усыплял не хуже Снотворного зелья, поэтому Диана старательно фокусировала взгляд на профессоре Кэрролл, шелестящим голосом рассказывающей о программе шестого курса. Над её столом парило несколько свечей, похожих на те, что летают под потолком в Большом зале, и Диана могла разглядеть, как над каждой из них поднимается тонкий причудливый дымок, окутывая профессора белёсым туманом. Кажется, свечи были ароматическими, потому что в классе ощутимо пахло корицей и какими-то ягодами. Преподавательница так медленно и вдумчиво тянула каждое слово, что Диана не было уверена, как долго продержится в состоянии бодрствования. Когда Руссет начала слишком уж явно клевать носом, она почувствовала ощутимый толчок в плечо и нехотя обернулась. Уставшая спина жалобно хрустнула, и Диана почувствовала себя древней старушкой. — Руссет, не спи, — Инга, окинув Диану не менее сонным взглядом, тыкнула кончиком пера ей в щёку, — зима приснится — замёрзнешь. Диана не стала и пытаться сдерживать улыбку. Она всем корпусом развернулась к Инге, понадеявшись, что профессор Кэрролл как всегда ничего не заметит. Сложив руки прямо поверх учебников, девушка удобно устроилась на них подбородком, смотря на Гарнет снизу вверх. Та снова щелкнула её пером, но на этот раз по носу. Диана поморщилась, но отворачиваться не стала. — А я люблю зиму, — это было единственным, что нашла ответить Руссет, — хотя осень больше. — Осенью сыро, — глубокомысленно произнесла Инга, бросая быстрый взгляд на окна. Дождь потихоньку усиливался. Девушки помолчали. Запах корицы дурманил разум не хуже Умиротворяющего элексира. — Почему Блэквуд такая дурная? — Ни с того ни с сего поинтересовалась Диана. Ей было тепло, уютно и сонно, и она почему-то подумала, что может спросить о чём угодно. — Она не дурная, — пожала плечами Инга, откидываясь на спинку стула, — просто делает всё на эмоциях. — Как и все гриффиндорцы, — пробурчала Диана, за что мгновенно получила пером по лбу, — но ведь если она устроит расправу над Винсент, то только наберётся проблем? Она это понимает? — Понимает, наверное, — протянула Инга. Кончиком пера она провела по виску Дианы, а потом снова по щеке, — а может и нет. Она злится, что учителя слишком долго думают. Боится, что дело попросту замнут, никого не наказав. — Глупости, — Диана тихо зевнула, — Макгонагалл так не поступит. И это логично, что учителям нужно время для расследования. Уверена, Винсент уже допросили. — Может быть, — согласилась Инга. Её голос звучал ровно и не выражал никаких особых эмоций, но на Диану действовал удивительно умиротворяюще. — Тем более, что она слизеринка. — К ним всегда относятся строже, — девушка закрыла глаза, всё ещё держась у самой границы дрёмы, — и это как-то несправедливо. — А ты слишком строга к гриффиндорцам, — это было последнее, что услышала Диана, проваливаясь в сон. Кончик пера скользил по её губам, и это было очень, очень приятно. Взлохмоченная и вялая Руссет чувствовала себя восставшим мертвецом, когда вылезала из-за парты, подгоняемая смеющейся Ингой. Из-за сна в неудобной позе конечности затекли, плечи ужасно болели, а шея отказывалась разгибаться. Наверное, как-то так чувствовала себя Софи, заколдованная Болотной Ведьмой. Девушка с досадой подумала, что летом ей следовало слушаться маму и иногда выходить на улицу. Уже в коридоре Диана вспомнила, что должна зайти за Реджиной, так что ей пришлось срочно разворачиваться и бежать к кабинету Истории; благо, он располагался всего этажом ниже. Реджина выглядела такой сердитой и несчастной, что Диана не сдержалась и от переизбытка чувств погладила её по голове. Подруга зыркнула так, что Руссет всерьёз забеспокоилась за свою жизнь. — Нельзя побыстрее было? — Проворчала Реджина, широко зевая. Диана не без злорадства отметила, что у неё были такие же растрёпанные волосы и красные пятна на лбу, недвусмысленно намекающие, в каком положении Андерссон провела весь урок. С другой стороны, что ещё делать на Истории, если не спать? История Магии была интересным предметом, но Уныние-всея-Хогвартса или попросту профессор Бинс подавал его так бесцветно и занудно, что во всём замке нельзя было сыскать ученика, который бы внимательно слушал все лекции до конца и от начала. — На Трансфигурации было очень весело, — соврала Диана. Реджина сощурилась и потёрла её щёку, на которой отпечатались швы рукавов мантии. — Вижу, — хмыкнула девушка, привычным жестом беря Диану под локоть. Напряжения, кажется, не было. Сцена ревности, произошедшая в коридоре, после сна казалась совсем далёкой, да и вспоминать её не хотелось. Но Диана, конечно, понимала, что рано или поздно девушкам придётся обсудить её. Она уже открыла было рот, чтобы спросить Андерссон, почему ту так разозлило желание Дианы поговорить с Блэквуд, но подруга её опередила. — Что, тебе дали от ворот поворот, да? — В голосе девушки не звучало насмешки, и Диана была благодарна уже за это, — больше не полезешь к гриффиндорцам со своей душевной простотой? — Не полезу, — смиренно согласилась Диана. Она всё ещё очень сочувствовала Блэквуд и не была уверена, что та обойдётся без помощи — в конце концов гриффиндорцы мало похожи на людей, которые в случае чего остановят Прис и научат уму разуму — однако не собиралась больше унижаться. — Мне хватило, знаешь ли. Реджина одобрительно кивнула. Диана поняла, что дальнейших нотаций и "А я же говорила!" не последует, так что с облегчением выдохнула. — Я тут подумала, — вновь подала голос Реджина. Она, похоже, и правда что-то обдумывала, потому что её руки были очень напряжены, а взгляд блуждал, — что хотела бы тоже сходить в Дуэльный клуб. — Зачем тебе? — Удивилась Диана, немного обгоняя подругу и заглядывая ей в лицо. — Ну, понимаешь, — на губах Реджины появилась нежная мечтательная улыбка, и девушка заправила прядь волос за ухо, — Джон решил тоже решил пойти в клуб, вот я и... — Преисполнилась желания попрактиковаться в заклятьях, — с лукавой усмешкой закончила Диана, — нет, ну это здорово, что любовь заставляет тебя совершенствоваться. — Да какая там любовь! —  Реджина смущённо рассмеялась и шутливо пихнула Диану в бок. Руссет, не растерявшись, ущипнула подругу за нос, внутренне ликуя, что теперь-то с их дружбой точно всё в порядке. В прошлом году они уже ссорились из-за ревности, и тогда Руссет провела с Реджиной целый ряд воспитательных бесед, в ходе которых подробно разъяснила, что Диана — не вещь, и что подружкам строго запрещено ревновать друг друга. В том, что они именно подружки сомнений не было — с этим девушки разобрались ещё раньше, примерно после того, как выяснилось, что они по-разному воспринимают шутки про отношения. С тех пор Диана стала лучше следить языком и внимательнее присматриваться к реакциям подруги на всяческие подколы, боясь, что может снова не заметить каких-то важных знаков. Несмотря на четыре года близкой доверительной дружбы Диана не была до конца уверена, как Реджина отреагирует на то или иное событие. Обычно чувствительная и ранимая, Андерссон могла полностью проигнорировать что-то значимое, но расстроиться из-за мелочи. Душа подруги — потёмки, и Диана не была уверена, что хочет лезть туда с одним только Люмосом. Девушки условились сразу после обеда пойти в Дуэльный клуб, и все последующие уроки превратились в одно сплошное полотно ожидания. Занятия тянулись ужасно медленно, и Диана уже устала каждые пару минут колдовать Темпус — стрелки полупрозрачного мерцающего циферблата, отказывающиеся тикать быстрее, только нагоняли тоску. На некоторых уроках, которые ещё не появлялись в расписании в этом году, учеников неторопливо посвящали в планируемую программу шестого курса, и Диане было почти физически больно слушать эту тягомотину. От нечего делать она даже принялась читать учебники, чего избегала весь пятый курс, предпочитая учиться по конспектам соседок. И, конечно, сдвоенных с Гриффиндором занятий больше не было. В плохую погоду Большой зал представлял собой не самое жизнеутверждающее зрелище. Зачарованный потолок слишком уж реалистично отображал царившую снаружи серость, и пускай тяжелые капли не достигали учеников, было неуютно наблюдать за беззвучно исчезающим над головой дождём. Даже свечи казались тусклыми, словно не осмеливались светить ярче, смущенные бурей. Реджина поначалу обнаружилась за столом Слизерина, но вскоре со странным выражением на лице перебралась за когтевранский. Эллер не было видно, как и профессора Эддингтон — Диана то и дело поглядывала на преподавательский стол, но та так и не объявилась. Это было странно, и плохое предчувствие не дало девушке промолчать. — Реджин, — Диана старалась говорить ровно, но умение скрывать эмоции никогда не было её сильной стороной, — Эддингтон впервые пропускает обед. — И что? — Девушка непонимающе нахмурилась и шумно отхлебнула компот, — наверное, готовится к занятиям в клубе. — В клубе? — Ахнула Мия, и Диана сразу же пожалела, что заговорила о профессоре, — студентка чуть не погибла, а они продолжают играться в дуэлянтов! — Это был простой ожог, — попыталась успокоить старосту Диана, — я уверена, её жизни ничего не угрожало. — А я слышала, что она потеряла сознание, — поделилась слухами Нелли, подливая масла в огонь. Мия так глянула в сторону преподавательского стола, что Диане даже стало жаль Макгонагалл. — Это безобразие, — констатировала староста, сердито кромсая ножом котлету, — форменное безобразие, безалаберность и беспредел! — Красиво сказано, — похвалила её Нелли. Староста зыркнула и на неё, и Юн моментально сжалась, уставившись в тарелку. Диана тяжело вздохнула и переглянулась с Реджиной. Та уже закончила есть и молча ждала подругу, слушая разговоры когтевранцев. Вид у неё был неважный, но даже тёмные круги под глазами и покусанные губы не могли испортить хорошенькое личико Реджины. Диана подумала, что Андерссон пошло бы на пользу попробовать спать ночью, а не на уроках, но быстро напомнила себе, что сама проспала половину Трансфигурации, пользуясь добротой профессора Кэрролл. — Давай быстрее, а то Джон, кажется, уже ушёл, — Реджина чуть не упала со скамейки, резко обернувшись на слизеринский стол. — А куда это вы так спешите? — Мия недоверчиво прищурилась, кусая булочку. — В Дуэльный клуб. — Прямо ответила Андерссон, задирая подбородок. Диана едва сдержалась, чтобы не дать подруге подзатыльник. И где хвалёная слизеринская хитрость, когда она так нужна? — Никакого Дуэльного клуба! — Голос Мии звучал настолько строго, что Диана перехотела вообще куда-либо идти, — что, решили тоже мадам Помфри навестить? Диана Руссет, посмотрите на меня! Девушка робко подняла взгляд. Она понимала, что Мия заботится о ней и старается уберечь от опасности. Дело было даже не в должности старосты — Мия просто привыкла нести ответственность за тех, кого приручила. А Диана, вне всяких сомнений, была приручена. — Ты ей не мамочка, Тайлер, — кривя губы, бросила Реджина. Диана очень захотела провалиться сквозь землю, — Руссет сама разберётся, ходить ей в клуб или нет. — Не мамочка, значит? — Синие глаза Мии казались совсем тёмными. Диана увидела, как напрягаются её скулы, но староста быстро взяла себя в руки, — ладно, я тебя услышала. Это ваше дело. Но потом не жалуйтесь. Реджина фыркнула и встала из-за стола. Диане ничего не оставалось, кроме как последовать за ней, шепнув Мие невнятное извинение. Диана хотела бы разозлиться. Метаться между двух огней — последнее, чего девушка ожидала от последних лет в Хогвартсе. Но вместо злости она чувствовала только усталость и до ужаса раздражающее бессилие. За дверями Большого зала было прохладно. Воздух ощущался влажным и по-настоящему осенним. Сверкнула молния, осветив коридор, и конь с картины рыцаря Ролена испуганно заржал, прячась за нарисованные деревья. Сам рыцарь громко чихнул. Витражи казались расплывчатыми из-за потоков ливня, молотящих в окна — не таким Диана представляла первый сентябрьский дождик. Реджина снова о чём-то думала, и потому молчала, сжав побледневшие губы в тонкую линию. Диана держала её за руку и могла только удивляться, насколько холодные у неё пальцы — если бы подруга внезапно призналась в вампиризме, Руссет легко бы поверила. — Зачем ты так с Мией? — Спросила Диана, когда девушки подошли к лестницам. Постоянные перепалки с Реджиной начинали утомлять, но и пускать всё на самотёк было бы неправильно, — она же волнуется о нас. — О тебе, — резко поправила её Реджина, — а ты и рада жить по её указке. — Но Мия очень умная, — Диане было стыдно, что она убежала из зала вместе с Андерссон, даже не попытавшись заступиться за старосту, так что она попыталась отстоять честь Мии уже наедине, — и всегда оказывается права. Она сразу сказала, что Дуэльный клуб опасен, и несчастный случай произошёл в тот же день! — Накаркала, — огрузнулась Реджина, и Диана больно сжала её руку. В коридоре гулким эхом раздавались чьи-то голоса. Спорили несколько человек, причём спорили настолько активно, что из-за угла выплыл Толстый Монах, испуганно причитая что-то о "нахальной молодёжи" и крестясь. Подруги переглянулись. Похоже, перед аудиторией разгорелся конфликт, и его участники не слишком-то сдерживали себя в выражениях. Из-за какофонии криков понять, о чём идёт речь, представлялось практически невозможным, но пара крепких словечек отчетливо прозвучали в общем шуме. Выходит, учителей поблизости не было. Профессор Эддингтон всё ещё не пришла? Реджина потянула Диану вперёд, но та нахмурилась и осталась на месте. — Может, подождём? Время ещё есть, — предложила Руссет, удерживая подругу. — Ты оставайся, — хмыкнула Реджина и рывком освободила руку. Очевидно, девушка уже загорелась интересом выведать всё о конфликте из первых уст, чтобы потом не собирать слухи, а самой их распространять, — если такая трусиха, что боишься кучки шумных подростков. — А если они сейчас драку устроят? — Диана не собиралась поддаваться на провокацию. — Под дверью дуэльного клуба? — Подняла брови слизеринка, — вот, что называется "не дотерпели". — Вообще не смешно, — скривилась Руссет. Туалетный юмор ей категорически не нравился. Реджине тоже, но зато ей, похоже, было очень весело видеть неподдельное отвращение на лице Дианы, потому что Андерссон довольно заулыбалась, подметив реакцию подруги. Слизеринка уверенно завернула за угол, направляясь к конфликтующим. Диана замялась, но всё же поплелась за ней, держась поодаль. Плохое предчувствие, появившееся во время обеда, только усиливалось. Студенты, шумно спорящие возле аудитории, даже не повернулись в сторону девушек. Среди них было несколько пуффендуйцев, которых Диана умудрилась запомнить с прошлого занятия. Громче всех выступала та самая Клара Коллинз — подружка младшей Блэквуд, как сказала Гарнет. В случае Коллинз "громче" не значило "понятнее". Девушка не выговаривала половину букв, запиналась и растягивала слова, и Диана уже через полминуты устала расшифровывать её речь. За Коллинз стоял Ярвуд Мэнсон, ещё больше, чем обычно, напоминающий огра. Из-за внушительной комплекции и огромного роста он сильно выделялся среди шестикурсников; ходили слухи, что в его роду затесались великаны. Мэнсон шумно дышал, его придурковатая ухмылка, злые глазёнки и огромные кулаки не сулили ничего хорошего. Он молчал, но Диана понимала, что Ярвуд сгорает от желания вмешаться, и сдерживает его только вцепившийся в его рукав долговязый пуффендуец. Мэнсон переодически поглядывал на него, но тот каждый раз едва заметно качал головой. Оппонентами пуффендуйцев были, как не сложно догадаться, студенты из Слизерина. Джон Скваер и компания стояли ближе всех к Кларе и что-то старательно ей доказывали, в то время как слизеринцы помладше столпились за их спинами и благоразумно помалкивали, предоставив Скваеру возможность проявить навыки красноречия. Диана осторожно приблизилась к Реджине, чтобы лучше услышать, что говорит Джон, и нервно схватила подругу за предплечье. Андерссон этого, кажется, даже не заметила, жадно вслушиваясь в речь Скваера. —... Так или иначе, у нас есть принципы, — Джон говорил твёрдо и резко, но старался не повышать голос. У него тоже была странноватая дикция и совершенно не слизеринская манера переходить на рычание, когда его что-то раздражало, но по сравнению с Коллинз он звучал прямо как диктор с маггловского радио, — не знаю, что у вас за конспирологические теории, но мы не стали бы строить заговоров против ребёнка. — Да что вы говогите! — Коллинз вцепилась руками в длинные хвостики и дрожала от ярости. Казалось, что её очки, очень похожие на те, что носила Плакса Миртл, скоро треснут от злости, — да в-вы готовы на всё, лишь бы отомстить Пгимгоус! — Ты реально думаешь, что нам есть до неё дело? — Изогнула бровь белокурая слизеринка с большим бюстом и ярким макияжем, — может, раньше у нас и были конфликты, но мы вроде как выросли, нет? — Чего не скажешь о Блэквуд, — рыжая девица со вздохом поправила очки, —  подумать только, пытаться выбить дверь в гостиную... — Не отходи от темы, Майер, — пуффендуец, всё ещё не отпустивший рукав Ярвуда, сделал шаг вперёд. Ростом он был почти с Мэнсона, но раза в три тоньше. Диана почувствовала нестерпимое желание накормить его, — по Хогвартсу ходит много слухов, знаешь? И едва ли кто-то верит, что четверокурсница Винсент сама, да ещё и совершенно случайно, наколдовала такое сильное проклятье, — юноша склонил голову набок и прищурился, переводя взгляд на Джона, — что скажешь, Скваер? Откуда у вас на факультете такие алмазы негранённые? — Ты так говоришь, будто Джон только и делает, что следит за младшекурсницами, — не дав Скваеру вставить слово, огрызнулась блондинка, — повторяю ещё раз: мы даже не знаем эту Винсент, она нам никто! — В вашем сегпентагии все дгуг с дгугом связаны, — пробубнила Коллинз, и Ярвуд одним движением отпихнул её себе за спину. Девушка что-то обиженно буркнула, но притихла. — Мерлина ради, помолчите, — Джон картинно коснулся виска, словно от шума у него разболелась голова, — Корслэнд, слухи? Интересно знать, кто же их распускает. — А есть ли разница? — Пуффендуец всё-таки отпустил мантию Ярвуда и скрестил руки на груди, пристально разглядывая Джона. В том не осталось ни грамма обычной расслабленности, Скваер хмурил брови и смотрел юноше прямо в глаза. Можно было подумать, что они ведут безмолвный диалог, но едва ли школьники на такое способны. Диана только успела подумать, что их гляделки никогда не закончатся, как Корслэнд вдруг улыбнулся уголком губ и сделал шаг назад, — важен итог, разве нет? — Итог? — Напряженно переспросил Скваер. — Весь Хогвагтс пготив Слизегина! — Послышалось из-за спины Мэнсона. Похоже, Коллинз была очень рада представлять слизеринцев изгоями, потому что в её голосе можно было разобрать неприкрытое ликование. Хотя Диана всё ещё не была до конца уверена, что правильно считывает эмоции девушки — в основном она говорила протяжно и уныло, словно вот-вот собиралась умереть. Руссет даже стало интересно, умеет ли Коллинз смеяться. — Как будто бывало иначе, — процедила рыжая слизеринка, смотря в пол. Из всей компании Скваера она выглядела самой взрослой и уставшей, и Диана могла бы поспорить, что у неё нет ни малейшего желания участвовать в этой глупой перепалке. — Вот, значит, что за крыски распускают сплетни, — на лице блондинки расцвела недобрая ухмылка, — смелые такие, ага? — Бояться нужно не нам, — Ярвуд расправил метровые плечи, намереваясь запугать слизеринку, но та только презрительно хмыкнула, когда Корслэнд положил ладонь Мэнсону на плечо. Юноша шепнул: "Тише, тише...", — как будто говорил с псом. Видимо, не одна Диана подумала об этой схожести, потому что блондинка заулыбалась пуще прежнего, едва сдерживая смех. Руссет не могла её винить. — Какая жалость, что профессорам плевать на слухи, — Джон снова выглядел донельзя уверенным в себе, возможно, из-за того, что Корслэнд наконец-то перестал прожигать его взглядом, — Думаете, сможете запретить нам участвовать в клубе? — Скваер призывающе взмахнул руками, — Давайте, вперёд! — Юноша огляделся, будто проверяя коридор на наличие учеников, жаждущих прямо сейчас броситься что-то ему запрещать, — посмотрим, что на это скажет профессор Эддингтон. — Пгофессор Эддингтон не идиотка, чтобы пгопустить вас, — снова раздался голос Коллинз, не спешащей выглядывать из-за спины Мэнсона, — слизегинцы всех пегеубивают, только глаз с них спусти... — Последняя фраза прозвучала так тихо, что Диана едва рассышала её. Кажется, Коллинз вообще не собиралась произносить её вслух, потому что вздрогнула, когда светловолосая слизеринка гневно воскликнула: — Повтори-ка?! — Она шагнула в сторону, чтобы посмотреть на Коллинз, и та что-то пискнула, вжимаясь в спину Ярвуда. — Н-напомнить, за кого вы сгажались в девяносто восьмом? — Клара звучала так, будто говорит на последнем издыхании, что совсем не вязалось со значением её слов. То, как в этой дрожащей девушке сочетались язвительность, гнев и чистейший страх, было поразительным. Диана, находясь под глубоким впечатлением, не сразу заметила, как Реджина сделала шаг вперёд, сбросив её руку с предплечья. — Это уже слишком! — Все студенты удивлённо обернулись на Андерссон, словно только сейчас заметили, что не одни в коридоре. Девушка сжала руки в кулачки, сдерживая подступившую злость, — мы тогда были первокурсниками! Не говори так, будто мы в чём-то виноваты! Видеть, как Реджина за кого-то заступается, было непривычно. Любительница слухов, она старалась избегать открытых конфликтов, предпочитая сохранять косвенный нейтралитет и наблюдать за ситуацией со стороны. Диана очень одобряла её позицию, но и сейчас прекрасно понимала, почему та злится — тема войны негласно считалась запретной, и поднимать её ради победы в споре было попросту низко. — Не лезь, Андерссон, — отозвалась блондинка, смерив Реджину холодным взглядом из-под нарощенных ресниц, — без тебя разберёмся. — Но я же, — девушка запнулась, пытаясь подобрать слова. Вся злость и уверенность разом схлынула с неё, и Реджина молча хлопала глазами, переводя взгляд со слизеринцев на пуффендуйцев. Похоже, не такой реакции она ожидала, — Рэйчел, я... Диана, не говоря ни слова, осторожно коснулась плеча Реджины, но та отшатнулась, даже не взглянув на подругу. — Решила вспомнить войну, Коллинз? — Джон, проигнорировав выпад Андерссон, взял ситуацию в свои руки. Он не выглядел смятенным упоминанием битвы за Хогвартс, напротив, Скваер вёл себя куда спокойнее, чем в начале спора, — что, другие аргументы кончились? — Я тебе сейчас аргументирую, — оскалился Ярвуд, подаваясь вперёд. Коллинз, оставшаяся без защиты, прильнула к Корслэнду, но тот только нахмурился, что-то шепча Мэнсону. Ярвуд, играя на публику, закатал рукава мантии. Несложно было догадаться, что из себя представляют его аргументы. Мэнсон уже не раз получал отработки за драки, из которых раз за разом выходил победителем — его главным преимуществом была физическая сила, против которой не всегда помогала волшебная палочка и лёгенькое проклятье. Диана не могла понять, что он вообще забыл в Хогвартсе — с таким же успехом он мог бы пойти и в маггловскую школу, всё равно на уроках кроме Истории Магии он был безнадёжен. И сейчас, когда Мэнсон решил выйти против Скваера, Диана даже не знала, на кого ставить. Джон выглядел уверенным в своих силах волшебником, но имеет ли магия значение, когда дело касается кулаков Ярвуда? — О, я слушаю, — Скваер нервно дёрнул уголком губ и выхватил волшебную палочку. Диана затаила дыхание. Повисла тишина, и можно было расслышать, как рыжая слизеринка на выдохе шепчет: "Вот же идиоты..." Джон не спешил нападать первым. Покрепче сжав палочку, он следил взглядом за Ярвудом, который, в свою очередь, почему-то медлил. Размышлял, стоит ли игра свеч? Диана сомневалась, что он умеет думать. — Вы оба, — повысил голос Корслэнд, переводя взгляд с одного юноши на другого, — сейчас же... — Что вы тут устроили? — Послышался голос из противоположного конца коридора. Стук каблуков заглушал раскаты грома. Профессор Эддингтон обеспокоенно оглядела учеников, хмуря брови. Она выглядела неважно, под опухшими глазами залегли тени, как если бы Эддингтон не спала всю ночь. Диана часто имела дело с одной любительницей пренебрегать сном, так что могла практически безошибочно определить симптомы. — Просто беседуем, профессор, — Джон, уже опустивший палочку, лучезарно улыбнулся Эддингтон. Заметив её скептический взгляд, он повернулся к Корслэнду и добавил, — по-дружески. — Да, по-дружески, — согласился пуффендуец, медленно кивая. Его взгляд снова задержался на Скваере, и Диана отметила, как улыбка сходит с губ юноши. Профессор прищурилась. Несколько секунд она вглядывалась в бесстыжие глаза студентов, но в конце концов махнула рукой. — Ладно, хорошо, — Эддингтон тяжело вздохнула, очевидно, не поверив в их благие намерения, — расходитесь, дети. Сегодня вам тут делать нечего. — В каком смысле? — Майер подняла голову, испытующе глядя на профессора. — Созывают совет, — нехотя призналась Эддингтон. Она говорила медленнее обычного, как будто тщательно отбирала каждое слово, — пока ничего не известно, но... — Женщина прикрыла глаза, — ладно, просто идите. — Совет? — Возбуждённо переспросила Коллинз, цепляясь за плечо Корслэнда, — это из-за Винсент? А я говогила, что так пгосто это не оставят! — Клуб закрывают? — Серьёзно спросила Рэйчел, пропустив мимо ушей слова Коллинз. — Я ничего не знаю, — профессор Эддингтон устало прислонилась плечом к стене коридора. Сложно было поверить, что ещё вчера эта женщина сияла энтузиазмом, — всё зависит от... — Она закусила губу и отвела взгляд, — в общем, решаю не я. Профессор жестом указала на выход к лестницам. Она явно не была готова к расспросам, и ученики в кои-то веки проявили тактичность, решив не наседать. — Вот и сходили в клуб, — проворчала Майер, разворачиваясь к выходу. Она коснулась руки Рэйчел, и та направилась за ней, что-то шепнув Джону. Скваер кивнул девушкам, давая понять, чтобы те уходили без него, но они остановились у самых дверей, не спуская глаз с юноши и тихо переговариваясь. — Им точно запгетят, я же говогю, — зашипела Коллинз на ухо Ярвуду. Ей приходилось стоять на носочках, чтобы дотянуться, и Диане это показалось неожиданно милым. Но разве можно применять слово "мило" к Кларе Коллинз? В голове сразу всплыли её слова о слизеринцах и войне, и всё неловкое очарование девушки тут же испарилось. Джон медленно развернулся к профессору Эддингтон. На его губах играла тёплая улыбка, а из движений пропало напряжение. Наверное, так он и ведёт себя, когда старается расположить к себе девушку. Скваер остановился в метре от преподавательницы и тихо проговорил: — Удачи, профессор, — его голос звучал удивительно мягко, — надеюсь, Дуэльный клуб не тронут. В конце концов, — он практически шептал, — это же просто несчастный случай. — Да, — профессор растерянно подняла голову, но, стоило ей поймать взгляд Скваера, уголки её губ приподнялись в слабой улыбке, — да, спасибо, Джон. Я тоже надеюсь. Джон. Профессор Эддингтон назвала его по имени, а не по фамилии. Диана сама не поняла, почему её это задело. Скваер ещё раз приободряюще улыбнулся и отвернулся, махнув рукой подругам. Реджина дёрнулась, как от удара током, и быстро направилась к слизеринцам, не прощаясь с Дианой. Руссет непонимающе проследила взглядом за удаляющейся фигуркой Реджины — что она хочет от этой компании? Они не выглядели, как люди, нуждающиеся в её обществе, да и та блондинка Рэйчел говорила с Андерссон крайне неуважительно. Профессор прислонилась лбом к каменной стене, шумно выдыхая, и Диана обнаружила, что они остались одни в коридоре. Ей стало неуютно. Нужно было что-то сказать, подобрать правильные слова, чтобы поддержать Эддингтон — так, как это удалось Скваеру. Диана тоже хотела бы увидеть улыбку преподавательницы. Улыбку, обращенную к ней. Руссет не особо волновала судьба клуба. После лекций Мии было сложно не признать, что Дуэльный клуб представляет опасность для учеников, что подтвердилось на первом же занятии. Но бледное лицо профессора, её опущенные плечи, косички, небрежно собранные в пучок, подрагивающие ресницы закрытых глаз — всё в Эддингтон вызывало сочувствие. Диана сомневалась, что преподавательнице нужна её поддержка, но не могла молча уйти, оставив её в одиночестве. — Профессор? — Тихо обратилась Диана. Она сделала несколько шагов, останавливаясь рядом с Эддингтон. Гораздо ближе, чем к ней подходил Скваер. Достаточно близко, чтобы заметить, что глаза преподавательницы не чёрные, а тёмно-карие с бронзовыми прожилками ближе к зрачку, — я верю, что всё будет хорошо. Диана не придумала ничего лучше. Она могла сыпать красивыми выражениями в эссе, но в жизни терялась, не в силах поймать мысль. Она хотела бы сказать много всего, и наверняка подобрала бы нужные слова, если бы ей дали перо с пергаментом и полчаса времени. Но Эддингтон улыбнулась. Едва заметно, почти мимолётно, но улыбнулась.