Поговаривают, в стенах Хогвартса...

Сестринская драма изрядно потрепала Диане нервы. В Когтевранскую башню она возвращалась едва ли не перед самым отбоем, уставшая и сонная, зато сытая свежими булочками и не менее свежими слухами. Василиса Блэквуд, или попросту Вася — они теперь вроде как подружки, так почему бы и не называть по-дружески? — сбиваясь и всхлипывая, рассказала, что произошло, пока Прис и Диана болтались на кухне. Якобы во время той самой вечеринки, которую устраивали пуффендуйцы, с Кларой Коллинз случилось нечто страшное — что именно, никто не не знает, — и однокурсники, возвращающиеся с ужина, нашли её без сознания неподалёку от входа в гостиную. Конечно, сразу позвали учителей, притащили в Медицинское крыло — Вася сказала, что её чуть удар не хватил, когда она увидела Клару — бледную, едва дышущую. Сначала даже показалось, что неживую. Мадам Помфри над ней поколдовала, как она обычно это делает, и схватилась за голову. Сказала, что ничего тут поделать не может, и что надо поскорее отправить её в Мунго, чтобы её обследовали специалисты, а не школьная медсестра. "Когда мадам Помфри так сказала, мне совсем страшно стало, — жаловалась Вася. — Раз даже она не знает, что делать, значит, всё серьёзно." Спустя минут пятнадцать прибыли колдомедики из Мунго, и всё это время Клара не приходила в себя. Вася, конечно, паниковала, и Помфри даже пришлось дать ей Успокоительное зелье, иначе у ребёнка случилась бы полноценная истерика. А стоило процессии из Мунго забрать Клару, как в медпункт влетела рыдающая София Винсент — оказывается, она пришла к Васе извиняться ещё вчера, четвёртого сентября — на следующий день после несчастного случая в Дуэльном клубе. Долго молила о прощении, хотя Вася на неё ни секунды не злилась, а потом рассказала, что на неё ополчился весь факультет — слизеринцы и так не в почёте после войны, а из-за Винсент их снова винят во всех грехах. Ещё и Прис ломилась в гостиную, всех перепугав — это тоже предъявили Софие как обвинение, мол, из-за неё всякие гриффиндорки нарушают покой подземелий. Вася, добрая душа, тут же прониклась к Винсент сочувствием, предложила дружбу — и София с благодарностью её приняла. С тех пор вот уже два дня слизеринка бегала в медпункт, приносила сладости и крыс. Вот и этим вечером она прибежала сообщить, что благодаря пуффендуйцам о случае с Коллинз знает половина Хогвартса, и все дружно винят слизеринцев, а те, в свою очередь, злятся на Софию — надо же на ком-то выместить обиду. В итоге картина маслом: Вася оплакивает Клару, Винсент рыдает от несправедливых обвинений, а Прис застаёт их вместе и начинает скандалить. А в стороночке стоит Диана и не понимает, что вообще здесь забыла. Глубоко вздохнув, Диана преодолела последние ступеньки винтовой лестнице и остановилась у входа в гостиную, переводя дыхание. Диана со всей доступной ей нежностью кончиками пальцев погладила молоток в виде орла, отполированный сотнями и тысячами рук. Как же она его любила. Стоило взглянуть на него, и сразу все проблемы отступали: там, за этим деревянным полотном с бронзовым молоточком, царит спокойствие. В гостиной Когтеврана никто не кричит, не выясняет отношения, не угрожает друг другу. Все мирно сосуществуют под внимательным взглядом статуи Кандиды Когтевран, охраняющей покой факультета. Диана нуждается в этой прохладной тишине белого камня и синего шёлка, всегда нуждалась. А после того, как на втором году обучения башня оказалась наполовину разрушена и за лето досконально точно воссоздана, Диана привязалась к ней ещё сильнее. Она и думать боялась, что однажды навсегда оставит это место. А ведь придётся. Диана аккуратно постучала дверным молотком, ожидая вопрос. "Что ценится меньше всего, но о его отсутствии беспрестанно жалеют?" Голос, исходивший из двери, был низким, глубоким и потрескивающим от старой магии, как поленья в камине. — Время, — сразу ответила Диана, не помедлив даже для приличия. Деревянное полотно бесшумно отодвинулось, вливаясь в стену, и Диана вошла в полупустую гостиную. На дальнем конце помещения, поближе к статуе и, соответственно, к стеллажам книг, прямо на полу расположились несколько младшекурсниц с астрономическими картами. Они робко перешептывались — не смели нарушить тишину башни звонкими голосами. Кто-то едва слышно шуршал фольгой от шоколадных лягушек. На элегантной софе с тонкими ножками вальяжно расположилась Нелли. Она что-то читала и выглядела донельзя сосредоточенной — хмурила брови так, что впору побеспокоиться о ранних морщинах, кусала губы, постукивала по корешку книги выкрашенным в синий ногтем. — Ты чего тут? — Вполголоса спросила Диана, облокачиваясь о спинку софы. Нелли нехотя оторвалась от книги и подняла на соседку глаза. — Да в комнате как-то душновато стало, — она поморщилась и вновь уткнулась взглядом в страницы. — Снова Эллер? — Косвенно. Диана кивнула, напуская на себя понимающий вид. Ладно, допустим. Раз Нелли не настроена на разговор, придётся призвать свою внутреннюю гриффиндорку и храбро пойти в комнату, чтобы самостоятельно разузнать, что же за "духота" такая там приключилась. Но сначала придётся подняться по очередной винтовой лестнице длиной в бесконечность. Диана рывком распахнула дверь в спальню и, тяжело дыша, привалилась к косяку. Нет, как бы она ни любила Хогвартс и его башни, к лестницам она привыкнуть решительно не может. И почему на её ногах всё ещё не видны мускулы, как у бодибилдеров? Стоило ей поднять голову, как на неё налетел вихрь мягких рук и пушистых медово-рыжих волос. Мия крепко обняла её и, шепнув: "Как же я волновалась!" — быстро отстранила, держа за плечи и сканируя взглядом. Диана бы не удивилась, если бы староста применила парочку диагностических заклинаний, которые обычно использовала мадам Помфри — настолько у Мии был серьёзный и встревоженный вид. — Что такое? — Диана не удержалась от улыбки. — Ты где была? Ты хоть знаешь, сколько времени? А если бы с тобой что-то случилось? — Накинулась с вопросоми Мия, и Диана даже несколько опешила от такого напора. — Да ладно тебе, Миечка, отбой только минут через десять, — и осторожно погладила старосту по плечу, на что та ответила обречённым вздохом, вероятно, означающим: "И что же мне с тобой, такой глупой, делать?" — Ты не слышала, что произошло с Кларой Коллинз с Пуффендуя? — Мия отстранилась и принялась нервно расхаживать взад-вперёд по комнате, — сейчас вообще нельзя ходить в одиночку. — О чём ты? То есть, стой, я знаю про Коллинз, но разве это нас касается? — Это может быть маньяк! Сама подумай: девушку нашли без сознания посреди коридора, куда она вышла в одиночестве, пока все остальные были на ужине или на вечеринке. — Мерлин, Мия, — Диана, всё ещё улыбаясь, покачала головой, — да это недоразумение, я уверена. Может, отравилась чем-то или подралась с кем-нибудь. Ну, я немножко знаю Коллинз, и она как раз из тех, кто вполне мог бы подраться в коридоре. Диана решила не уточнять, что понятия не имеет, насколько сильным должно быть зелье или проклятье, чтобы сама мадам Помфри запаниковала и обратилась в Мунго. — Может быть, конечно, ты права, но сейчас это только догадки, — Мия присела на кровать, судорожно впутывая руку в свою шевелюру, — нужно надеяться на лучшее, но готовиться к худшему, понимаешь? Я не могу позволить, чтобы ты, Нелли или Эллер оказались на месте Коллинз, я... Я просто себя не прощу, понимаешь? Глядя на обеспокоенное лицо Мии, Диана стремительно теряла весь свой энтузиазм. И куда делось спокойствие Когтевранской башни? Теперь понятно, от чего сбежала Нелли. — И что ты предлагаешь? Мия грустно опустила голову. — Будь моя воля, я бы вообще вас в одиночку из комнаты не выпускала. Но, боюсь, вы и слушать не станете, — она посмотрела на Диану так осуждающе, будто та самолично отказалась её слушать, — так что я просто прошу соблюдать банальные правила осторожности: не гулять после отбоя, спускаться на завтрак вместе со всеми, пораньше ходить на ужин — на ужин, Диана, не на кухню — и не забредать в подземелья без необходимости. — Ну, мы с Нелли и так не особо-то их нарушаем, — Диана почувствовала, как, по щекам растекается жар румянца, — и, так уж и быть, завтра я схожу на ужин. Мия очень странно на неё взглягула. Выжидательно так. — Что? — Диана скрестила руки на груди, ожидая очередную нотацию о необходимости появления на ужине и о "нормальной еде". — Вы с Нелли. — Мы с Нелли? — А ты никого не забыла? — О Мерлин, — Диана рухнула на свою кровать лицом в подушку, давая понять, что меньше всего на свете хочет понимать, к чему ведёт Мия, — ты же понимаешь, что твои уговоры — пустой звук для Эллер? — Увы, понимаю, — Мия завозилась, устраиваясь поудобнее. Похоже, она была настроена на долгий разговор, — поэтому и говорю об этом с тобой. — Мерлин, нет. — Да, Дианочка, да. — Она же меня в лучшем случае пошлёт! А в худшем — проигнорирует. Ещё и посмотрит так, будто я её казнить пришла, а не разговаривать. — Может, поначалу она и не станет слушать, но она же умная девочка, должна понять, — в голосе Мии слышалась такая искренняя вера в умственные способности Эллер и в силу убеждения Дианы, что ей даже было грустно переубеждать старосту. — Она просто скажет, чтоб мы не лезли в её жизнь, — Диана повернулась на бок, обнимая подушку и глядя на Мию, — и будет совершенно права, кстати. — Но она наша соседка! Столько лет живём бок о бок, естественно, что мы за неё волнуемся. — Да ей без разницы на наши волнения, — буркнула Диана, и с ужасом услышала в собственном голосе явную обиду, — я имею в виду, что она вообще о нас не думает. У неё ведь есть дела поинтереснее. — Этот её роман, да? — Понимающе протянула Мия, — она же все ночи со своим парнем проводит. Интересно, с какого он факультета? Диана дёрнула плечом и зарылась лицом в подушку, вдыхая запах стирального порошка, перьев и собственного шампуня. О, она знает, на каком он факультете. Но с Мией это обсуждать не станет. — Ты думаешь, бойфренд Эллер позаботится о ней? — С сомнением предположила Мия. Позаботится, как же. Да от этого "бойфренда" у Эллер только больше и больше проблем. Скоро совсем сгинет в своём постоянном страхе и самокопании, ревности и недоверии. Какая там забота, если они друг друга морально убивают своей болезненной любовью? Вцепились друг в друга и страдают, идиоты. — Позаботится. — И всё-таки ты поговори с ней. Ради меня, хорошо? Диана хмуро взглянула на Мию из-за подушки. Та печально и виновато улыбалась — понимала ведь, что просит Диану слишком о многом, а всё равно не отступала. — Дианочка, правда, я очень о ней волнуюсь. С начала учебного года уже пять дней прошло, и за это время она ни разу не показалась в комнате раньше полуночи, а то и под утро в спальню возвращается. Это не дело, совсем не дело. Я закрывала глаза, даром, что староста, но сейчас это может быть попросту опасным, понимаешь? — Мия замолчала, видимо, ожидая от Дианы согласия или дальнейших возражений, но в конце концов не дождалась ответа и продолжила, говоря тихо и мягко, будто строптивую кошку гладила, — вы же с ней были близки. Она никому из нас не доверяла так, как тебе. Вы в прошлом году поссорились, да, но я думаю... Может, не права конечно, но... Она нуждается в тебе. Мне так кажется. Диана сжала подушку так, что побелели локти. Нет, Мия, нет, ты не права, от начала и до конца не права, ты ошибаешься. Она во мне не нуждается, ни капли не нуждается. Нуждается не во мне. На подушке расплылось маленькое красное пятнышко. И когда Диана успела так сильно прикусить губу? Она перевернулась на другой бок, чтобы смотреть в стену, в окно, в подушку, куда угодно, но не на Мию. — Ладно. Ладно, я поговорю. Один раз. Если не выйдет — до выпуска к ней не подойду, и не проси. — Спасибо, Дианочка. Послышался шорох опускающегося полога, а после до слуха донёсся тихий шёпот. Воздух прорезал взмах палочкой — и тишина. Мия наложила Заглушающее. Отлично, добилась своего — и отвали, Диана, не до тебя больше. Девушка вздохнула. Она не должна злиться. В конце концов, сама же только что спиной повернулась. Вот же глупая. Мия не заслуживает злости — пусть она требует от Дианы слишком многого, но из благих побуждений же. Нужно быть благодарной за её заботу. Блаженная тишина длилась преступно недолго. Стоило Диане немного расслабиться, как дверь распахнулась и Нелли Юн, насвистывая под нос какую-то примитивную модную песенку, уселась на пол и принялась что-то искать в чемодане под кроватью. Диана улеглась на живот и внимательно следила, как Нелли, чертыхаясь, пытается достать чемодан, а он упорно не поддаётся, зацепившись за что-то колёсиком. — Чего? — Раздражённо спросила Нелли, заметив пристальное наблюдение. — Да так, — Диана спрятала улыбку за подушкой, но быстро стала серьёзной, — Мия поручила мне ответственную миссию. — Сколько жизней стоят на кону? — Одна. Либо Эллер прибьёт маньяк в тёмных страшных коридорах, либо я, когда она снова меня проигнорирует. — О, так она всё-таки тебя заставила... — Я не могу ей отказать. — И она это знает. — Я не представляю, как подступиться к Эллер, — Диана со вздохом уткнулась носом в подушку. Может, задохнуться перьями, чтобы больше не мучаться? — Свяжи её, когда она будет спать, а потом пытай, пока не даст Непреложный Обет, что будет возвращаться до отбоя... — Спасибо, Нелл, прекрасная идея. Я знала, что всегда могу на тебя положиться. — А что, решение как раз в стиле твоих любимых слизеринцев, — Нелли растянула губы в кошачьей улыбке, — кстати о слизнях... — Всё, я сплю, — Диана рывком с головой накрылась одеялом. Она спит. И не важно, что в школьной форме. — Мне тут птички напели, что у этой Коллинз были счёты со Слизерином. Что думаешь? — Да она издевается. — Думаю, что ты не с тем человеком это обсуждаешь. — Говорят, Коллинз очень яро выступала за запрет Дуэльного клуба для слизеринцев. А теперь её прокляли. Что же это может значить? — Промурлыкала Нелли, откровенно потешаясь над Дианой. — Это глупо. Слизеринцы не стали бы так нелепо подставляться, знают же, что первыми попадут под подозрение. — А, так ты уже признаёшь, что вина слизней очевидна? Диана резко села на кровати и постаралась придать голосу спокойное и размеренное звучание. — Подробностей слишком мало, чтобы делать какие-то выводы. Думаю, учителя проведут расследование и всё выяснят. — Ага, как с Василисой Блэквуд. И чем же пуффендуйцы так провинились?.. Диана соскочила с кровати и, выхватив из шкафа пижаму и полотенце, направилась в душ. Она не желает слушать этот бред дальше. Тёплые струи воды, дурманящий запах ладана и мягкая пена. Хотя бы в ванной спокойно. Может, тут и заночевать в этот раз? Она устала от всех этих обвинений. Да, фактически обвиняют не её, но Нелли ведь знает, что задевает Диану своими домыслами. Что бы ни произошло, виноваты слизеринцы. Ну да, дети пожирателей, маленькие тёмные маги, которые только и думают, как бы кого-нибудь проклясть, строят козни, выдумывают заговоры против правительства. Глупости. Да, Диана знала не слишком много слизеринцев, но даже по долетающим через стол разговорам можно было понять, что голова у этих детей забита бесконечными влюблённостями и вечеринками с горячительными напитками. Какие там коварные планы с их беспечностью! Та же Реджина после бутылки сидра сознается даже в том, чего не совершала. Кто в здравом уме, глядя на этих детей, может обвинить их в нападении на Клару? Учитывая, как мастерски оно было устроено, логичнее подумать на когтевранцев — вот уж кто смог бы учесть все мельчайшие детали и провернуть операцию без сучка без задоринки. Диана даже немного расслабилась, размышляя о том, на каком замечательном факультете ей довелось обучаться. Да, все эти обвинения слизеринцев — просто чушь. "О, а кто сказал, что мы так просто это оставим? Слизеринцы не потерпят такого обращения." Ох. Диана почувствовала, что ей становится душно. Реджина ведь только утром намекнула, что они что-то замышляют. Вот чёрт. Нет-нет-нет, это невозможно. Наверняка они просто придумали бы какой-то обидный розыгрыш или вроде того. Может, очередное глупое неприятное проклятье. Что-то позорящее честь и достоинство, например. Они бы не стали так поступать с Коллинз. Даже если она им угрожала. Даже если она оскорбляла их, припоминала войну, злорадствовала над ними... Даже если она заслужила этого. Слизеринцы не стали бы.

***

Пока соседки толпились в ванной, Диана уже успела закончить с укладкой — кудряшка к кудряшке! — и теперь подушечками пальцев втирала за ухо эфирное масло лемонграсса. Мама говорит, что лемонграсс бодрит и улучшает настроение. Дай Мерлин, чтобы она оказалась права. Руки подрагивали, и она едва не уронила бутылёк масла на одеяло. Болезненно покрасневшие глаза выдавали Диану с головой — она пол ночи не могла уснуть и в конце концов несколько часов провела за книгой, правда, сумев осилить всего пару страниц. Ей так и не удалось по-настоящему вникнуть в текст, увлечься историей — мысли мгновенно уплывали куда-то в подземелья, где, возможно, прямо сейчас мирно спал человек, совершивший покушение на жизнь Клары. Диана не хотела допускать подобных сомнений — это казалось ей сродни предательству, но она ничего не могла с собой поделать, и даже чтение не помогало отвлечься. Вообще, у Руссет было одно очень важное правило — если от неё ничего не зависит, то ситуацию нужно отпустить. Нет смысла гонять по кругу одни и те же домыслы, доводя себя до паники. Другое дело, что этому правилу она никогда не следовала. Так или иначе, за ночь она приняла решение — нужно ещё до завтрака перехватить Реджину в подземельях, чтобы узнать слизеринскую версию событий до того, как услышит официальную — вероятно, Макгонагалл будет говорить обтекаемыми формулировками, опуская большую часть информации, и в итоге запутает всех ещё сильнее. А у Дианы и так мозги скоро станут похожи на паутину — ажурную такую, с узелочками. Можно было не сомневаться, что Реджина знает все последние слухи и сплетни — когда дело касается новостей, ей нет равных. И если бы не она, то Диана понятия не имела бы, что за страсти кипят в школе. Руссет очень надеялась, что у подруги есть внятные объяснения случившегося с Коллинз. Должны быть. А лучше — конкретные опровержения причастности слизеринцев. Желательно бы ещё алиби для каждого из студентов. Слизеринцы не могли проклясть Клару Коллинз. Диана встала с кровати. Мир перед глазами немного расплывался, как если бы медицинские чары, поддерживающие зрение, уже развеялись. Из ванной вышла румяная сияющая чистотой Мия в мокрой рубашке, а за ней маячила смеющаяся Нелли — мокрая вся. Весело им, значит. — Дианочка, ты в порядке? — Мия нахмурилась, взглянув на Диану, и потянулась к её лбу, проверяя температуру. — Тебе бы к Помфри, — протянула Нелли из-за спины старосты, — видок у тебя тот ещё. На Андерссон похожа. — Если ты снова станешь пренебрегать сном, я буду забирать твои книги перед отбоем и возвращать только утром, — пригрозила староста. Диана даже испугалась бы, но этим утром всё доходило до неё сквозь густую мутную пелену, так что она просто показала Мие большой палец и миленько улыбнулась. Судя по выражению лица Мии, вышло не очень миленько. — Я прослежу, чтобы ты выпила большую чашку кофе, — староста покачала головой и отвернулась, видимо, смирившись с глупостью соседки. Диана пригладила юбку и решительно направилась к двери. Въехав плечом в дверной косяк, она пообещала себе, что сходит к мадам Помфри за лёгеньким Снотворным зельем. И за Успокоительным. Жаль, зелье Удачи в Медицинском крыле не выдают — сейчас, когда она направляется в подземелья в надежде поймать Реджину, Феликс Фелицис пришёлся бы как раз кстати. — Куда это ты собралась? — Голос Мии немилосердно прорвался сквозь ленивые размышления. — А... Я, это, — Диана зевнула в кулак. Мир снова поплыл, — ну, туда. К Реджине. Нелли препротивнейше захихикала, и Диане захотелось чем-нибудь в неё кинуть. Стоять и разъяснять Мие весь план не хотелось, тем более, что до свободы оставался всего шаг — протянуть руку, толкнуть дверь... А ведь староста наверняка не захочет отпускать Диану одну в подземелья. — Вы договорились вместе позавтракать? — Предположила Мия, и Диана резво закивала неприятно потяжелевшей головой, хватаясь за подвернувшуюся возможность избежать объяснений, — ладно тогда, беги, но будь осторожна. — С чужими дядями не разговаривай, конфеты у незнакомцев не бери, — подхватила Нелли. Судя по довольной ухмылке, она могла распинаться так хоть час, но Диана не стала слушать дальше — скользнула за дверь и припустила по лестнице, молясь Мерлину и Моргане, чтобы не подскользнуться. Хогвартс не готов ещё к одному несчастному случаю. По подсчётам Дианы, она должна была успеть. Она специально встала на полчаса раньше, пусть это и стоило титанических усилий — хотелось послать всё к чертям и закутаться в одеяло, объявив себя куколкой бабочки, которой необходим покой и тепло, иначе — смерть. От Когтевранской башни до подземелий путь предстоял неблизкий, а Реджина всегда приходила на завтрак чуть ли не раньше всех. Интересно, зачем? Очевидно, чтобы потом подгонять Диану и не давать ей нормально поесть. Те блинчики с кленовым сиропом Диана ей ещё припомнит. Диана всегда любила контраст между прорезающими облака башнями, солнечными галереями и мрачными подземельями. Хогвартс, этот поражающий воображение сказочный дворец, совмещал в себе самые разные стили и эпохи, цвета и настроения. Надо же, как странно. Так много учеников обожают проводить время в Большом зале, в верхних коридорах и башнях, но при этом шарахаются подземелий — по крайней мере тех, что дальше входа в Пуффендуйскую гостиную, — считая их территорией слизеринцев и ни капли от этого не расстраиваясь, мол, а кому кроме змей может понравиться этот замогильный холод тёмного камня и гулкое эхо извилистых переходов? Вот только с подземелий Хогвартс и берёт своё начало. Надстройки, башенки, колонны — это всё добавочная роскошь, горячо любимая, но не основополагающая. Всё держится на подземельях, старых, как мир — по крайней мере так Диане всегда казалось. Говорят, раньше именно в подземельях проходила большая часть учебного процесса. Ну, раньше — это веков десять назад. Запах сырости, далёкий звон капель. А если задержать дыхание и прислушаться — можно услышать, как над головой, над тяжёлыми плитами потолка, плещутся волны Чёрного озера. Хотя, возможно, это воображение снова разыгралось. Завернув за очередной угол, Диана прошла до конца коридора и уткнулась в знакомый тупик. Она прислонилась к стене, скрытой бархатным гобеленом, и приняла выжидательную позицию. Если Реджина уже ушла, то будет совсем не весело. Стена раздвинулась, являя арочный вход в слизеринскую гостиную. Через появившийся проход проскользнули две хихикающие девочки курса так с четвёртого. Они стрельнули глазами в Диану, и на их лицах появилось выражение настороженного недоумения. Диана вжалась в стену и вежливо улыбнулась, приподнимая подбородок — жест мнимой уверенности. Внезапно пыльный гобелен показался удивительно мягким, и Диана слегка откинула голову назад, прижимаясь к нему затылком, прикрыла глаза, растворяясь в зябкой прохладе и кутаясь в тёплый шарф. Младшекурсницы уже отошли, и в коридоре стало так тихо, так спокойно, что можно было бы прямо здесь и... — Руссет? Диана вздрогнула и распахнула глаза. Прямо перед ней стояла Реджина, с хмурым выражением лица хлопая глазами, а позади неё из арки, о чём-то толкуя с серьёзными лицами, выходили Скваер, Майер, — о Мерлин, с каких это пор она помнит фамилии слизеринцев? —, та белокурая девица с большим бюстом, длинноволосый юноша и ещё какая-то блондинка в очках, которую Диана вообще раньше не видела. Как только они заметили когтевранку, разговор тут же прекратился. — Прости, — первое, что пришло в голову, хотя Диана сама не поняла, за что извиняется, — то есть, привет. А я тут жду. — Ага, ждёшь, — медленно кивнула Реждина, — а мне показалось, ты спишь. — Нет, я точно не сплю, — Диана для убедительности покачала головой, — я же стою. Нельзя спать стоя. — Позволю себе усомниться, — Реджина скривила губы, как будто сдерживая улыбку, и быстро бросила взгляд за плечо, — так кого ты тут караулишь? — Тебя, — криво улыбнулась Диана, скрестив руки на груди. Под взглядами шайки Скваера ей было как-то не по себе, — хотела пойти с тобой на завтрак. — А, — Реджина нервно хихикнула и запустила пятерню в волосы, взлохмачивая прическу, — о, ну, я не знаю... Она обернулась к слизеринцам, бросая на них умоляющий взгляд. Диана напряглась. Выходит, теперь Реджине нужно получать разрешение Скваера, чтобы пообщаться с подругой. Джон, прекратив пялиться на Диану, как на восьмое чудо света, повернулся к Реджине. — Это и есть та подружка-когтевранка, о которой ты говорила? — Да, это... — Реджина замялась и принялась теребить край мантии. — Познакомишь? — Несмотря на настороженный взгляд, Скваер ободряюще улыбнулся уголками губ. — Ну, это Диана Руссет, — указав на неё рукой, сказала Реджина, а после повернулась к Диане, по очереди указывая на каждого слизеринца из компании, — а это Джон Скваер... — Юноша улыбнулся шире и кивнул. — Рейчел Бёрнелл, — это оказалась девушка с пышными формами, на которую Диана уже не раз заглядывалась. Её густые светлые волосы были затянуты в высокий хвост, а передние пряди красиво вились и падали на лицо. Она не спускала с Дианы внимательного взгляда из-под пушистых ресниц, как будто что-то для себя решая, и напряженно сжимала ярко-алые губы. Пожалуй, она была самой заметной в компании. — Ник Гудман, — он сдержанно улыбнулся и, отведя от лица длинные каштановые пряди, картинно поправил очки. Было в нём что-то жеманно-презрительное, и Диане захотелось спрятаться за гобелен, лишь бы избежать его испытующего взгляда. — Оливия Майер, — Диана уже поняла, что она семикурсница, как, очевидно, и Гудман. Они обы были в очках, высокие, худые и до пугающего серьёзные. Хотя, в отличие от Гудмана, Майер Диане понравилась — в том конфликте у Дуэльного клуба она вела себя очень по-взрослому, да и вообще была похожа на зрелого умного человека. Диана бы её министром каким-нибудь назначила. — И Каролина Варгас, — неопределённого возраста блондинка в очках кивнула и неестественно широко улыбнулась. Похоже, из-за темноты подземелий у слизеринцев массово портится зрение. Хотя очевидно, не Диане их судить — вероятно, уже к Рождеству ей придётся достать из тумбочки очки и заново привыкать к постоянному ощущению чего-то инородного на переносице. И почему медицинские чары не могут действовать весь год? — Ну, в общем, вот, — Реджина смущённо переминалась с ноги на ногу и, похоже, не знала, куда девать руки. — Рада знакомству, — Диана вежливо улыбнулась, обводя всю компанию взглядом. В общем и в целом, симпатичные ребята. Не такие, с которыми она была счастлива хоть сейчас стать лучшими друзьями, но если Реджине с ними комфортно, то почему бы и нет? Диана вполне готова при необходимости с ними пообщаться. По крайней мере, её всё ещё не прокляли — значит, потенциал к приятельскому общению имеется. Не то чтобы она ожидала от слизеринцев проклятья. Это же глупость. — Ну, я полагаю, — слегка повысив голос, начала Рейчел Бёрнелл, скучающе рассматривая собственные острые ноготки, — Андерссон пойдёт с Руссет, верно? — Если вы не против, — робко ответила Диана, мельком взглянув на Реджину. Та радостной не выглядела. — Тогда стойте тут, мы пойдём первыми, — и Бёрнелл уверенно развернулась по направлению к выходу из коридора. — Постой, это как-то странно, — Скваер вдруг рассмеялся. Бёрнелл удивлённо подняла на него глаза, — что, разбредёмся по разным углам и будем идти кучками? Давайте уже как нормальные люди, пойдём все вместе. — И как это называется? Может, ещё и за стол её пригласишь? — Бёрнелл качнула головой в сторону Дианы. Ну, спасибо хоть пальцем не тыкнула. — А почему нет? — Пожал плечами Скваер, — Реджина вот всё время за когтевранский стол бегает. — За чужим столом всегда вкуснее, — несмело пошутила Диана, чем заслужила улыбку Джона и раздражённый взгляд Рейчел. — Вот, тем более, — Скваер положил руку на плечо Рейчел и слегка сжал, — ну же, Рэй, не заводись так. Бёрнелл закусила губу, и в её лице появилась какая-то особенная уязвимость, когда она посмотрела Джону в глаза. — Если вы разобрались, может, уже пойдём? — Поинтересовалась Майер, всем своим видом выражая нетерпение, — я всё ещё планирую добраться до кухни, не протискиваясь сквозь толпы пуффендуйцев. — Мерлин, Олли, мы не пойдём на кухню, — закатил глаза Джон, отворачиваясь от девушек и направляясь вперёд по коридору — серьёзно, не нужно так бояться. Мы пойдём в Большой зал и нормально позавтракаем. Похоже, это был какой-то давний неоконченный спор. Может, именно его Диана прервала своим присутствием? — Я и не боюсь, — прошипела Майер, однако её заметавшийся взгляд выдал её с головой, — просто всё это уже достало. — Лично я хочу нормально поесть, не опасаясь за свою жизнь, — заявил Гудман, догоняя Скваера, — когда на всю школу объявят про Коллинз, это же будет полный беспросветный пиздец. — Конец, — отрезала Майер, — полный беспросветный конец. Не смей материться при детях, Ник. И вообще, — она нахмурилась, — с таким смазливым личиком тебе только об Амортенции и стоит беспокоиться. — Даже Амортенции не охладить мою любовь к тебе, — высокопарно проговорил Гудман, закрывая глаза и взмахивая рукой в театральном жесте. Майер попыталась сохранить серьёзное выражение, прикрыв рот рукой, но Диана всё равно заметила скользнувшую по её губам смущённую улыбку. Гудман довольно усмехнулся, — и не меняй тему, Олли. Я вообще-то на твоей стороне. Майер страдальчески вздохнула и поправила очки. — Я могу понять Реджи и Рэй, они каждый пустяк воспринимают остро, — терпеливо продолжил Скваер, не обращая внимания на любовную драму друзей, — но вы-то взрослые люди, должны понимать, что от изоляции ничего хорошего не выйдет. Мы же просто распишемся в собственной трусости! И, будьте уверены, если нас захотят достать — достанут, и наши прятки на кухне им ничуть не помешают, — он устало потёр переносицу, — Или вам так хочется позавтракать с эльфами? — Эльфы хотя бы не тыкают в нас пальцами, — прошипела Майер, скрестив руки на груди, — и не пытаются отравить мою грёбаную яичницу. — Не выражайся, Майер! — Притворно возмутился Ник, всплеснув руками, за что моментально схлопотал тычок локтем в бок. Диана временно перестала вслушиваться в разговор и прижалась плечом к Реджине. — Это шутка? Что её яичницу отравили? — Прошептала она подруге на ухо. Реджина неопределённо повела плечом, но через пару секунд сдалась и покачала головой. — Это реально случилось, — она нахмурила брови, как будто раздумывая, стоит ли сообщать Диане подробности, — мы не знаем, из-за чего именно. Может, кто-то просто хотел подгадить слизеринцам, и выбор случайно пал на неё. Или, возможно, это из-за Ника. — А он тут при чём? — Так они же типа сладкая парочка, — хмыкнула Реджина, — а Ник многим нравится, причём не только девушкам. — Да ну? — Диана удивлённо вгляделась в спину Гудмана, пытаясь определить, что же в нём может кого-то привлечь. Ну, волосы красивые, наверное. Хотя, даже она не могла не признать, что Майер и Гудман — ничего так парочка. Друг друга стоят. И это, случаем, не про них ли говорила Нелли? — Так что да, Оливия не просто так бесится, — вздохнула Реджина, — она с начала года злая и нервная бегает, хотя обычно такая вся строгая, спокойная. Я её с детства помню, она всегда такая была — даже удивительно, что не стала старостой. — Они с Мией чем-то похожи, как думаешь? — Ага, обе рыжие и гиперопекающие, — беззлобно фыркнула Андерссон, — и всё всегда знают. — Удобно, однако, — Диана позволила себе хихикнуть, хотя чувствовала некоторую неловкость, общаясь с подругой в чужой компании, — каждому факультету по мамочке-всезнайке. — Стартовый набор выживания в Хогвартсе, — подхватила Реджина. — Туда ещё нужно добавить подружку-сплетницу... — И девочку, которая укладывает волосы по два часа... — А кто у вас? — Рейчел. Знаешь, сколько она над хвостом колдует? — Ааа... Стой, я не укладываю волосы по два часа! — Возмутилась Диана. — Рождество в прошлом году, — Реджина весело прищурилась. — Всё, я так не играю. Реджина взяла Диану за руку, и она почувствовала, как в подземельях становится теплее. Девушки продолжали путь, обмениваясь подколками и изредка прислушиваясь к спору идущих впереди приятелей — могла ли Диана уже называть их так? Она не была уверена. Глядя Скваеру в затылок, она не могла отделаться от непонятного чувства несоответствия. Юноша продолжал убеждать друзей пойти в Большой зал, и теперь к спору подключилась активно жестикулирующая Рейчел и беспрестанно матерящаяся Каролина, на которую Майер каждый раз раздражённо шикала. Несмотря на то, что Скваер уверенно отстаивал свою позицию, во всём его образе не ощущалось и грамма того напряжения и агрессии, что Диана уловила во время конфликта перед Дуэльным клубом. Его голос звучал звонко, но он не переходил на крик, а интонации казались мягкими и скорее просящими, чем повелительными. Но она помнила, как тот рычал на Ярвуда Мэнсона, который был в два раза выше и шире его, и как холодно и твёрдо говорил с Корслэндом и Коллинз. Наверное, это нормально. То был конфликт факультетов, а тут простой дружеский спор. Так ведь и должно быть? Жесткий с чужими, он мягок со своими, и это правильно. Диана ведь тоже расслабляется с соседками и Реджиной, при этом относясь с подозрением к остальным сокурсникам. Так почему у неё не выходит сопоставить эти два образа? Если бы она не присутствовала там сама, то ни за что не поверила бы, что этот румяный улыбающийся парнишка может наставить на кого-то палочку. Диана усилием воли отвела взгляд от Джона и посмотрела на Реджину, с рассеянной полуулыбкой следящую за очередной перепалкой Гудмана и Майер, которая в этот раз припоминала Джону "все те пять тысяч раз, когда его пытались приворожить". Может ли Диана верить этой весёлой дружеской атмосфере? Действительно ли эти слизеринцы волнуются разве что о приворотном зелье и о проклятой яичнице? Или огласка несчастного случая, произошедшего с Кларой Коллинз, беспокоит их и по иным причинам? Что, если?.. — Диан, — Реджина легко тронула её за локоть, — ты чего притихла? Кто угодно может оказаться виновником. Разве можно ослаблять бдительность из-за личной симпатии? Тем более с людьми, которых знаешь от силы десять минут? Может, это и правда несчастный случай — мало ли, Коллинз с непривычки ошиблась с косметическим заклятьем и чуть не убилась. Всякое ведь бывает. Или, возможно, она довела пуффендуйцев своими истериками в стиле Плаксы Миртл, и её аккуратненько устранили с вечеринки, чтобы веселье кислой рожей не портила. Тоже вполне себе вариант. А, возможно, Диана зря ломает голову. Может, Коллинз уже очнулась, рассказала о нападавшем и теперь преспокойненько завтракает в Мунго. Да, вероятно, уже к обеду дело раскроют, от слизеринцев отстанут, а Мия прекратит паниковать. — Просто не выспалась, — виновато улыбнулась Диана.

***

В Большой зал компания вошла изрядно поредевшая. Гудман и Майер, как бы Скваер ни пытался их отговорить, всё-таки ушли на кухню, и всю дорогу юноша сокрушался на тему "непозволительного проявления слабости". — Совсем никакой гордости, — невнятно бурчал Скваер, усаживаясь за стол, — мы не должны вот так вот прятаться, нам нужно... Эй, Диана, что с тобой? Диана смущенно подняла взгляд. Она уже около минуты мялась в проходе между когтевранским и слизеринским столом, пытаясь решить, как поступить, чтобы не показаться невежливой. С одной стороны, Джон, кажется, не был против Дианы, сам позвал её пройтись с ними, но, с другой, он мог просто пошутить, когда убеждал Бёрнелл, а на самом деле наверняка не горел желанием видеть Диану за столом в своей компании. Но что если побег Дианы за когтевранский стол будет воспринят как нежелание общаться или пренебрежение к слизеринцам? О, Мерлин, ей нужно... — Садись уже, — цепкие коготки вцепились в юбку Дианы и потянули к слизеринскому столу. Рейчел Бёрнелл смотрела на Диану, как сытая кошка на зачем-то пойманную мышь, будто не знала, что ей делать с нечаянной добычей, — у тебя такой вид, будто сейчас в обморок грохнешься. — А... Вовсе нет, то есть, хорошо, — Диана, путаясь в ногах, присела на скамейку между Бёрнелл и Реджиной, которая продолжала рассеянно вслушиваться в драматичную речь Скваера. Он к этому моменту дошёл до воспоминаний за третий курс и рассказывал, как три года назад Гудман признался в любви одному пуффендуйцу, тот отказал, и целый месяц Гудман не появлялся по уроках, сдвоенных с Пуффендуем, боясь косых взглядов. В конце концов оказалась, что тот парень никому ничего не рассказал, и в итоге единственной проблемой Гудмана была его ужасная успеваемость и посещаемость. — Мораль сей басни такова, — менторским тоном продолжил Скваер, отхлебнув крепкий кофе из маленькой чашечки. Диана очнулась и последовала его примеру, вспомнив наставления Мии, — если мы будем постоянно убегать, лишь бы на нас никто не посмотрел как-нибудь не так, то нам же от этого будет хуже. Мы должны научиться встречать трудности с высоко поднятой головой. — То есть стать гордыми терпилами, — подытожила Варгас, устало поднося ладонь ко лбу и утыкаясь в неё, прикрыв глаза, — да уж, не это я представляла, когда просила Шляпу распределить меня на Слизерин. — Как будто у нас так уж много вариантов! — Похоже, Джон начинал раздражаться. Побелевшими пальцами он вдавливал ложечку в стол, и Диана заволновалась, не останутся ли на нём следы, — нет, вы, конечно, можете спрятаться в подземельях и вообще никуда не выходить, но я не собираюсь становиться затворником. Они же только этого и ждут! Диана мысленно согласилась с юношей. Несомненно, прятаться — не выход. По крайней мере не для людей, наделённых чувством собственного достоинства. — Ну, либо мы можем устроить революцию, — хищно улыбнулась Бёрнелл и вдруг, наклонившись, чтобы посмотреть на Реджину, подмигула ей, и та подмигнула в ответ. Диана, переводя взгляд с одной девушки на другую, недоумённо нахмурила брови, но быстро взяла себя в руки и вернула на лицо вежливую улыбку. О чём Реджина ещё ей не рассказывала? — Революцию? — Как можно более отстранённо переспросила она, — что за революция? — Никакой революции, — Джон с силой поставил чашку на стол и строго глянул на девушек, — мы не будем тратить время на эту дичь. Исключено. — Если ничего менять, ничего и не изменится, — не очень уверенно пробурчала Варгас, хмуро уставившись в стол. — Нам просто нужно спокойно дожить до выпуска, — сказал Джон таким тоном, будто повторял прописную истину. — Спокойно уже не выйдет, — Бёрнелл скривила губы, — эта чёртова сука всё испортила, — поймав вопросительный взгляд Дианы, она пояснила, — я о Винсент. — Но в шумихе с Коллинз она всё-таки не виновата, — задумчиво протянула Варгас, всё так же рассматривая стол, — и вот так на неё налетать... — Так если бы не её кривые руки, пуффендуйцы во главе с этой Коллинз и не стали бы до нас доёбываться, — зло прошипела Бёрнелл, — а без этого конфликта никто не смог бы повесить на нас вину. Так что Винсент придётся сильно постараться, чтобы замолить свои грешки. — Да даже без, Мордред бы её побрал, Винсент, они бы всё равно обвинили нас, — возразила Варгас, — мы ж тут дохрена тёмные маги, забыла? Диана потёрла лоб и вздохнула. Мерлин, как же странно она чувствовала себя в этой компании. Нет, конечно, в её спорах с соседками тоже иногда проскальзывала нецензурная брань, но она обычно звучала в тему — для усиления, так сказать, эффекта. А эти... Спасибо хоть вместо запятых мат не используют. Так вот они какие, аристократы... Диана с тоской подумала о Майер, которая старалась хоть изредка одёргивать Бёрнелл и Варгас. И коснулась ушей, проверяя, не свернулись ли они в трубочку. Из размышлений о чудовищной бескультурности Диану вырвали громкие хлопки крыльев. Не долетая до стола, большая рыжая сова, кажется, одна из школьных, разжала лапы и выпустила свёрток, который угодил бы прямёхонько Джону в тарелку, если бы Варгас одним стремительным движением не перехватила его за мгновение до фееричного падения в омлет. — Поймала, — победно улыбнулась она, прижимая свёрток к груди, — пойти в команду ловцом, что ли? Джон рассмеялся и покачал головой. — Спасибо, Кэр, — он протянул руку и с благодарным кивком принял свёрток, рассматривая его, но не спеша открывать. Это была, вероятно, небольшая коробочка, размером чуть больше ладони — не Дианы, конечно, а Джона, — завёрнутая в грубую холщовую ткань, перевязанную бордовой шерстяной нитью. На верхней стороне, где нить была аккуратно и крайне симметрично, как под линеечку, завязана в бантик, обнаружилась золотистая сургучная печать. Диана не успела разглядеть, что за символ на ней изображён, но это были явно не простые инициалы, а, скорее, какой-то рисунок. Джон подцепил край нити и потянул. Стоило ему снять ткань, как он тут же приподнял крышку, но так, чтобы только он мог увидеть, что внутри. На лице у него застыло странное выражение — благоговерие вперемешку со смятением, и на его щеках расцвёл пунцовый румянец. Наконец, он снял крышку полностью и пододвинул коробочку к середине стола, чтобы девушки могли рассмотреть содержимое. Диана впервые за долгое время ощутила нечто напоминающее зависть — а кроме неё запах шоколада и мёда. В коробочке искрились магией конфеты. Они были самых разных форм: вот одна, похожая на медоносную пчелу — жёлтой перломутровой глазурью прокрашены тонкие полоски на брюшке; другая — в виде бабочки со съедобной поталью на тонких шоколадных крыльях; третья — цветок, вроде бы подсолнух, с перломутровым кремом на сердцевине... Диана сглотнула. О Мерлин. — Вау, — только и смогла выдавить она. — С ума сойти, — прошептала Реджина. — Ахуеть, — согласилась Варгас. Все четверо девушек практически одновременно медленно отклонились от коробки и поражённо уставились на Джона. — Это как-то слишком, — выдохнула Варгас, с явной неохотой придвигая конфеты обратно к юноше, — раньше твои фанатки так не изголялись. Он, всё ещё красный до кончиков ушей, нарочито небрежно пожал плечами. — Не знаю, что на них нашло. — А там есть какая-нибудь записка, — поинтересовалась Диана, немного придя в себя. Он покачал головой. — Нет, ничего. Только конфеты. Понятия не имею, кто мог такое отправить. — Поразительно, — Диана не стала даже пытаться скрыть восхищение. — Ну, вы это, — он неловко провёл рукой по волосам, зачёсывая их назад, и улыбнулся самой обаятельной улыбкой, какую вообще можно вообразить, — не стесняйтесь, пробуйте. — Что? — Сиплым голосом переспросила Реджина. — Ну, я же один это всё не съем, так что... Девушки застыли, переваривая услышанное. Похоже, у них на четверых был один мозг, по крайней мере, когда дело касалось конфет. Такого единения чувств Диана не ощущала уже давно. Джон снова пожал плечами и потянулся было к конфетам, как вдруг Бёрнелл, до этого притихшая, не дрогнувшей рукой перехватила его запястье. Юноша недоумённо поднял на неё взгляд. — Там же могут быть чары! — Встревоженно сказала Бёрнелл, отпуская его руку, но притягивая коробку к себе, — вдруг на них проклятье? Или, ещё хуже, приворотное зелье? Диана решила не спрашивать, почему же приворот хуже проклятья, но на будущее запомнила. — Да ладно тебе, Рэй, кто будет проклинать такую красоту, — беспечно усмехнулся Джон, но под строгим взглядом девушки его улыбка несколько подугасла. Тем временем Бёрнелл уже достала палочку и, прекратив прожигать Джона взглядом, направила всё внимание на конфеты. Она наклонилась поближе и, прищурившись, повертела коробку так и эдак, всматриваясь в перелив чар. Не то чтобы Диана хорошо разбиралась в проклятьях, но она была уверена, что тёмная магия не должна сиять нежной перламутровой дымкой. Бёрнелл направила палочку на конфеты и шепнула какое-то незнакомое заклинание, видимо, позволяющее определить наложенные на предмет чары. Пару секунд ничего не происходила, но постепенно дымка стала уплотняться, а потом медленно растеклась, распадаясь на составные — сначала отделились нежно-розовые поблёскивающие чары, которые Бёрнелл одобрила кивком, шепнув "Эти сохраняют аромат"; следом золотом заискрилось знакомое Диане заклинание "разделения", которое её бабушка накладывала на ягодные пирожки, складывая их в корзинку — такие чары необходимы, чтобы перевозить кондитерские изделия, не боясь, что они друг о друга помнутся; и последним слоем над конфетами проявились светло-зелёные, как молодая весенняя трава, чары сохранения свежести, которые Диана тоже помнила из проведённого с бабушкой детства. — Кажется, чисто, — с сомнением протянула Бёрнелл, опуская палочку. Как только она перестала поддерживать заклятье, разделённые слои вновь влились друг в друга, смешиваясь перламутровым туманом и впитываясь обратно в шоколад, — тогда всё ещё страннее. Если не проклятье и не приворот, то зачем?.. Джон снова улыбнулся той самой улыбкой, заставляющей колени подкашиваться. Хорошо, что Диана сидела, а не стояла. — Наверное, за красивые глаза, — и выхватил из коробки шоколадную пчёлку, закидывая её в рот так быстро, будто боялся, что Бёрнелл снова попытается его осталовить. Девушка только вздохнула. Диана осторожно вытянула конфету, которую поначалу приняла за ещё одну бабочку — при ближайшем рассмотрении это оказался мотылёк с длинными усиками, покрытыми золотом, как и крылышки. Даже жалко было есть такую красоту. Когда она, затаив дыхание, надкусила нежный тёмный шоколад, на языке растёкся ароматный мёд. Реджина, тоже не постеснявшаяся принять угощение, что-то довольно мычала прямо Диане на ухо. — Это вообще, просто вообще, — Реджина пребывала на седьмом небе от счастья и походила на книззла, объевшегося кошачьей мяты. Диана её прекрасно понимала, потому что чувствовала ровно то же самое, — у тебя какая начинка? Тоже мёд? Диана кивнула, не желая тратить время на слова, и за один укус доела конфету, блаженно вздыхая. Кем бы ни была загадочная отправительница, она явно знала, что делает. С такими конфетами никаких приворотных зелий не нужно. "Не знаю, что насчёт Джона, но моё сердце отныне принадлежит конфетной незнакомке," — подумала Диана. — Есть хоть какие-то идеи, кто это может быть? — Спросила она уже вслух, с надеждой глядя на Джона. Тот весело улыбнулся и в очередной раз пожал плечами, однако Диана могла бы поспорить, что его щёки заалели вдвое ярче. — Кто бы это ни была, она ничего не добьётся, — мрачно сказала Бёрнелл. Она была единственной, кто не прикоснулся к конфетам. — Может, печать что-то прояснит? — Диана потянулась к обёрточной ткани, небрежно свисающей с края стола. Ей показалось, что Джон дёрнулся, будто хотел ей помешать, но почему-то остановил себя, и Диана беспрепятственно забрала ткань. Золотистая печать действительно была с рисунком — лаконичным изображением пчелы. И, присмотревшись внимательнее, она заметила маленькие округлые буковки "МХ" — "МХ"? — Диана нахмурилась, пытаясь вспомнить, знает ли хоть кого-то с такими инициалами, — кто это? — Не "кто", а "что", — хмыкнула Бёрнелл, наклоняясь к Диане и тоже разглядывая печать. Выбившаяся из её причёски кудряшка щекотала Диане щёку, — это печать Медоварни Харриса. Диана подняла на неё взгляд, всё ещё недоумённо хмурясь. — Это довольно известное местечко в Троубридже, Уилтшир. Я была там всего раз, в этом августе, когда приезжала к Джону на лето, — она небрежно махнула рукой, но, судя по довольной улыбке, воспоминание об этой поездке было из разряда "самых счастливых", — от поместья Скваеров до Медоварни Харриса всего двадцать минут пути. — В детстве я часто бегал туда с друзьями, — Джон мечтательно поглядел куда-то за спины подруг, — там подают отличный чай с мёдом, да и кофе хорош. А ещё медовые рогалики, корзиночки и торты. Ну и, конечно, — он усмехнулся, — конфеты. Как видите. — Но ведь таких красивых... — Бёрнелл закусила губу, глядя то в коробку, то снова на Джона, — я там не помню. Разве они делают фигурные, да ещё с позолотой? — Может, специальный заказ? — Предположила Реджина, с вожделением косясь на оставшиеся конфеты. Джон снова, Мерлин, пожал плечами. Это его универсальный способ общения? — Наверное, это кто-то, кто хорошо тебя знает, — сказала Варгас, — раз конфеты из твоего родного города. Если Джон снова пожмёт плечами, Диана официально направит в Министерство Магии прошение о запрете этого жеста. Джон неопределённо качнул головой. О, Мерлин. — Наверное, — он подхватил ещё одну конфету и лукаво улыбнулся, — или в меня влюблён сам Харрис. — Скорее уж его внук, — тихо пробормотала Бёрнелл, утыкаясь в чашку, но Диана всё равно её услышала. Колокол пробил окончание завтрака, и в одно мгновение еда пропала с тарелок. — О, серьёзно? — Возмутилась Бёрнелл, обиженно отставляя чашку, — я же не допила! — Ну да, надо было эльфам придержать для тебя колокол, — серьёзно покивала Варгас, но тут же захихикала в ответ на оскорблённый взгляд Бёрнелл. Джон бережно закрыл коробку, и, уменьшив заклинанием, сложил в сумку. Все зашевелились, вставая из-за столов, но Диана продолжала сидеть на месте, чувствуя странную незавершенность. Кажется, за поеданием шоколада и разговорами она о чём-то позабыла. Что-то должно было произойти, что-то важное. Но не произошло. Она медленно подняла взгляд на преподавательский стол, отмечая директрису Макгонагалл, о чём-то беседующую с профессором Эддингтон. Почему директриса ни слова не сказала о Кларе Коллинз?

***

Кабинет Маггловедения представлял собой интересное, но отнюдь не романтическое зрелище. Говорят, до войны урок проходил в другом классе, но после года преподавания Кэрроу было решено поменять место его проведения. Просторный и светлый, кабинет был обустроен по маггловским стандартам. Диана скрипела зубами, когда в середине третьего года обучения профессор Смит "лоска ради, очевидно" жестоко расправился с лепниной на потолке, росписью на стенах и витражами в окнах, превратив некогда роскошную классную комнату в гладкую вылизанно-белую коробку, которую постепенно заполнили скучные блеклые плакаты с таблицей Менделеева, схемой лондонского метро или картой мира; фотографии известных маггловских личностей, которые совсем не двигались; портреты, не способные даже подмигнуть, не то что поддержать беседу. Вместо магических артефактов, как в аудитории Трансфигурации, или склянок всех форм и размеров, как в классе Зельеварения, стеллажи заполняли пластиковые модели машин, своими расцветками подозрительно напоминающие детские игрушки, различные электронные устройства, родом из разных десятилетий, целая коробка, доверху набитая перегоревшими лампочками, а сверху, венчая шкаф, как звезда рождественскую ель, на класс смотрел плюшевый динозавр. Очень реалистичный, между прочим, ничуть не стилизованный. Профессор Смит утверждал, что этого динозавра ему подарила одна из выпускниц, но Диана не верила — ни одна нормальная волшебница не станет тащить в Хогвартс такое уродство. Скорее уж профессор сам его купил, вероятно, не в самом трезвом состоянии, а теперь не знает, куда девать. И даже вид из окна, последняя надежда на эстетику, был безжалостно проклят — точнее, зачарован на убедительную иллюзию. Вместо чудесного вида на башенки замка и квиддичное поле любой желающий мог поглазеть на безликие бетонные многоэтажки и тонкие прожилки дорог. По словам профессора Смита, это была прямая трансляция вида из какого-то лондонского здания. Диане хотелось плакать от досады каждый раз, как она входила в это логово безвкусного монстра, уничтожающего тысячелетнюю лепнину. Почему же она продолжала посещать Маггловедение? Потому что это был самый лёгкий факультатив. Диана бездумно разглядывала фотографию маггловского учёного с дурацкой причёской и высунутым языком. За полчаса урока она успела: изрисовать угол пергамента узорами вроде тех, что она видела на картинах Альфонса Мухи и нежно любила; трижды проиграть в крестики-нолики Киту Боунсу; и, наконец, переписать из учебника какую-то муть об огнетушителях. Они будут проходить это только через полгода, но какая разница? У Дианы больше не было идей, чем заняться. Она на пробу подняла взгляд на учителя. Профессор Смит, как и всегда, был одет в нелепый твидовый костюм и галстук-бабочку. Его чёлка глупо подпрыгавала каждый раз, когда он шагал, переходя от одного конца доски к другому и записывая какие-то одному ему ведомые слова. Даже в баснях на русалочьем больше смысла. Он на несколько секунд замер, а после, качнув головой, парой чётких линий нарисовал схематичный силуэт яблока с откушенным боком. Профессор развернулся к студентам, смотря на них с до смешного довольной улыбкой. — Внимательно посмотрите на это изображение, — он указал палочкой на рисунок яблока. О, нет, это же не волшебная палочка. Диана точно помнила, что он ещё в прошлом году хвастался, что приобрёл настоящую маггловскую указку. Бесполезный тонкий кусок дерева, созданый, чтобы тыкать им в доску. Проще говоря, нерабочая палочка для учителей. Несомненно, предмет гордости, достойный хогвартского преподавателя. — Кто-нибудь может сказать, что это? — Он хитро сощурил глаза. Ох, что же это может быть? Диана даже предположить не может. — Ну? — Он продолжил оглядывать класс, игнорируя поднятые руки магглорожденных студентов, — есть идеи? "О, ну я даже не знаю. Что насчёт чёртового яблока, м?" — Подумала Диана, лениво наблюдая, как от каждого резкого движения чёлка учителя колышется и подскакивает. "Может, тактично предложить ему заколку после урока? Ему нужнее," — она провела пальцами по глянцевой прохладной поверхности заколки, сдерживающей кудри чуть выше уха. Послышался шорох, и Диана почувствовала, как сзади взметнулась чья-то рука. Профессор кивнул. — Это яблоко, — о, да неужели? Голос Инги Гарнет звучал всё так же лениво, и в этот раз Диана легко могла её понять, — логотип  американской корпорации Apple Inc., выпускающей потребительскую электронику: компьютеры, аудио- и видеоплееры, фото- и видеокамеры... — Отлично, мисс Гарнет, — профессор одобрительно хлопнул в ладоши, — пять баллов Гриффиндору! Тогда, хм, кто мне скажет, кто основатели данной компании? За спиной снова послышался шелест мантии. — Да, мисс Гарнет? — Это Стив Джобс, Стив Возняк и, — она замялась, но закончила вполне уверенно, — и Рональд Уэйн. У меня, кстати, от Apple есть плеер, и он... — Спасибо, мисс Гарнет, ответ принят, — профессор даже не постарался скрыть усмешку в голосе, — ещё два балла Гриффиндору. Он снова отвернулся к доске и принялся быстро-быстро что-то строчить. Диана, покачнувшись на стуле, аккуратно придвинулась назад, уклыдываясь затылком на чужую парту. Спустя секунду над ней очутилось перевёрнутое слегка ухмыляющееся лицо Инги. — Нарушаешь моё личное пространство, Руссет? — Протянула Гарнет, бесстрастно рассмативая Диану, как какую-то диковинную зверушку. — Как видишь, — если бы Диана могла, то кивнула бы, а так вышло только неловко дёрнуть головой. — Боюсь, сейчас мне не до праздных бесед, — с притворной грустью вздохнула Инга, не отрывая от Дианы взгляда, — слишком занята, развлекаю профессора. — Он спрашивает тебя, потому что больше некого, — Диана закрыла глаза и напустила в голос побольше равнодушия, — не магглорожденных же слушать, ну. — Ах, такая моя участь, — Диана почти чувствовала её тёплое дыхание, — пока Блэквуд прохлаждается, я должна делать вид, что чистокровкам интересно маггловедение... — А тебе на самом деле не интересно? — Она распахнула глаза и нахмурилась, почувствовав, как Инга беззвучно смеётся. — Пока была война, мы с семьёй жили среди магглов, — в её голосе не было слышно той горечи, с которой ученики обычно упоминали войну, — не думаешь же ты, что мне реально в кайф читать этот учебник и всё такое? — О Мерлин, — Диана выдохнула и, подняв голову, приняла нормальное положение, облокачиваясь на свою парту и выгибаясь, чтобы размять затёкший от неудобной позы позвоночник, — хотя, ладно. Не могу тебя винить. Учебник и правда ужасный. — Отстой полный, — согласилась Инга, а после, видимо, перегнувшись через парту, приблизилась к уху Дианы, — а знаешь, Руссет, что не отстой? Диана сглотнула. — Задница профессора Смита, — шепнула она в самое ухо и резко отшатнулась назад, тихо хихикая. Диана спрятала лицо в ладонях и сжалась, мечтая исчезнуть. Сквозь пальцы она одним глазом глянула на профессора. Ох. Он записывал что-то в самом низу доски, согнувшись в три погибели, и, похоже, напрочь забыв об аудитории, полной учеников. Мерлин, дай Диане сил. Она честно переписала в пергамент пару фамилий с доски, прежде чем снова повернуться к Инге. — С тебя снимут баллы, — заметила Инга. — Мне скучно, — пожаловалась Диана, — а когтевранцам баллы не важны. — И что, я должна тебя развлекать? — Она подняла одну бровь. — Раньше у тебя неплохо получалось. Инга хмыкнула и уткнулась в пергамент. Диана вздохнула. — А что там про Блэквуд? Инга подняла взгляд. — Ну, ты сказала, что её сегодня нет, — Диана покачнулась на стуле, едва не свалившись. Однажды она будет качаться на стуле и разобьёт себе голову, определённо, — почему? — Похоже, она подхватила нехилую такую хандру, — Инга прикусила кончик пера, снова глядя в пергамент, — с самого вечера сидит в кровати за пологом и никуда не выходит. Когда она пропустила завтрак, я ещё не волновалась, но раз она не пришла на Маггловедение... — Она любит Маггловедение? — Делает вид, что нет, но на самом деле да. — Хм, — Диана устроилась поудобнее, положив один локоть прямо на учебник Инги. Та возражать не стала, — значит, она сейчас сидит и страдает в одиночестве. — Выходит, так, — согласилась Инга, — интересно знать, что у неё там такое. После случая в клубе она была злая, но не вот такая кислая. Это напрягает, — она вдруг усмехнулась, — вообще-то я думала, что после известия о Коллинз она обрадуется. — Обрадуется? — Диана нахмурилась. — Ага. Ну, она же эту Коллинз ненавидит дикой ненавистью. Только слышит её имя, и сразу взорваться готова. А теперь сидит и горюет, как будто... — Она растянула губы в улыбке и поиграла бровями, — как будто всё это время была в неё тайно влюблена, знаешь? — О Мерлин, — Диана глубоко вдохнула и выдохнула, стараясь удержать нейтральное выражение лица. Больше всего хотелось спрятать лицо в руках и запищать от смущения, — я полностью уверена, что ты ошибаешься. — Ну да, не думаю, что кто-то мог бы запасть на Коллинз, — она продолжала бесстыдно улыбаться, — хотя, может, фантазии о Плаксе Миртл... — Всё, всё, хватит! — Прошептала Диана, отворачиваясь и закрывая уши руками. Лицо горело, и она боялась, что если профессор спросит, что с ней, то она не сможет соврать. Что скажет профессор Смит, спроси его, фантазировал ли он когда-нибудь о Плаксе Миртл? О Мерлин. Диана принялась лихорадочно переписывать материал доски, не реагируя на тычки пером в спину. А вот проигнорировать холодные пальцы на шее оказалось сложнее. — Гарнет, что ты творишь? — Прошипела Диана, оборачиваясь. — Нарушаю твоё личное пространство, — ни грамма раскаяния на лице, — теперь скучно мне, Руссет. — Есть предложения? — Не скрывая раздражения, спросила Диана. Она только-только начала вникать в биографию Стива Джобса, как её нагло отвлекли. — Ну, — она подпёрла подбородок рукой и сделала вид, что размышляет, — можем сбежать с урока и подняться на Астрономическую башню... — Не разговаривай со мной больше, пожалуйста, — самым вежливым тоном попросила Диана. — Или я могу рассказать тебе, что ты теряешь, пропуская Дуэльный клуб. Диана вся обратилась в слух. — Короче, пока ты вчера прохлаждалась непонятно где, — Инга жестом приказала Диане помолчать, когда та открыла рот, чтобы возразить, — мы уже начали полноценно заниматься. Эддингтон сказала, мол, пока что она не может рисковать, поэтому по крайней мере на неделю о дуэлях придётся забыть — да, Дуэльный клуб без дуэлей — но зато приготовила кое-что на замену. Инга замолчала, выжидательно глядя на Диану. Она вздохнула и послушно спросила: — И что же она придумала? — Практику в беспалочковой магии, — она наклонилась поближе к Диане, довольно улыбаясь, — и я в этом весьма ничего так, если хочешь знать, — должно быть, по меркам Инги это заявление было вершиной скромности. — Правда? — Диана недоверчиво сощурилась. Едва ли она вот так легко поверит, что шестнадцатилетняя девочка научилась колдовать без палочки за одно занятие. — Ну, у нас там особая программа. Эддингтон целое представление устроила: притащила шляпу с кучей мелких листочков с разными заклинаниями, и сказала, мол, тяните жребий. Каждый по очереди подходил к шляпе, брал случайную записку, а после демонстрировал, что умеет использовать это заклинание с палочкой. Если профессора исполнение устраивало, она отправляла ученика тренироваться, — Инга запустила руку в карман и протянула Диане небольшой кусочек пергамента, — у меня Джеминио. — Постой-ка, — Диана нахмурилась, пытаясь вспомнить, что это за заклинание, — разве... разве оно боевое? Это же вроде заклятье удвоения, нет? — Создаёт копию вещи, — кивнула Инга, — нам вообще не давали боевых заклятий. Эддингтон решила, что нам сначала нужно потренироваться на безопасных, чтобы случайно не убиться. Мы будем практиковаться каждый в своём, а через неделю она устроит что-то типа зачёта, и те, кто сумеют нормально использовать выпавшее заклятье без палочки, будут допущены к дуэлям. — Подожди, Гарнет, я не понимаю. Зачем для допуска к дуэлям учиться беспалочковой? — Ну она там что-то говорила про контроль, ощущения. Магию, текущую в жилах... В общем, она считает, что мы, практикуясь колдовать без палочки, начнём лучше понимать, что творим, и больше не будет ситуаций, как с Винсент и младшей Блэквуд. — Ага, — Диана медленно кивнула, переваривая информацию. Ну, это в некотором роде имеет смысл. Вероятно, профессор Эддингтон объяснила бы понятнее, но сейчас придётся довольствоваться малым, — допустим. И что, у тебя уже получилось Джеминио? Инга поморщилась. — Почти. Копия вроде и создаётся, но она получается... Как подмалёвок, знаешь? Основные пятна обозначены, но никакой конкретики. Хотя на самом деле весьма стильно получается. Но главное не это, — она приосанилась, — у меня отлично выходит парочка других заклинаний. Красивых, кстати. — Это каких же? — А вот придёшь в клуб, покажу, — она так улыбнулась, будто прекрасно понимала, как легко поймать когтевранку на интригу. У Дианы не было ни шанса. — И что, сделаешь вид, будто не знаешь меня, как только мы окажемся у дверей клуба? Инга подняла бровь. — Ты и в прошлый раз звала меня, между прочим, — Диана понадеялась, что в голосе не звучит обида, — а потом даже на меня не смотрела, пока не произошёл... Ну, случай. — Ты могла бы сама ко мне подойти, — резонно заметила Инга. Вот же. И что на это ответить? "Постеснялась"? — Ты была с гриффиндорцами, — буркнула Диана, отворачиваясь, чтобы Инга не заметила её смятение. — Ты боишься гриффиндорцев? — Они мне не нравятся. — Я гриффиндорка. — И ты мне не нравишься. Инга непозволительно весело рассмеялась. — Встретимся у клуба, Руссет.