VI
3 марта 2021 г., 13:07
Сбежать с обеда оказалось куда сложнее, чем Диана могла предположить. Она послушно нагребла целую тарелку картошки и съела добрую половину, но Мии было этого мало: "Ты ешь слишком мало овощей, Дианочка, это нездорово. Нет, пока не съешь салат, из-за стола не выйдешь." И её ни капли не смущало, что Диана то и дело косилась на часы, висевшие над входом в Большой зал, и всем своим видом выражала крайнее нетерпение. Даже прямая мольба: "Ну мне в теплицы надо, пока остальные не подтянулись, ну Мия... " — не возымела никакого эффекта.
Так что, когда Диана, напичканная "правильной едой, а не этими вашими булочками", бежала к теплицам, до занятия в Дуэльном клубе оставалось от силы минут сорок — а за это время ей предстояло измерить параметры алихоции, проверить почву на наличие паразитов, зарисовать росток в специальную тетрадь, поколдовать над ним Гербивикусом, а потом написать полный отчёт о проверке. Ну и, конечно, прибежать обратно в замок, совладать с лестницами и добраться до Дуэльного клуба.
Диана обречённо вздохнула, вваливаясь в теплицу. С её обычной скоростью и везением она успеет разве что к концу занятия, и тогда о расположении Инги можно будет забыть. Не то что бы это имело для Дианы значение, но всё равно невежливо как-то выходит. Договорились же.
В теплице, отведённой специально под растения старшекурсников, было тепло и влажно — благодаря особым чарам, поддерживающим температуру, холод с улицы не имел ни шанса проникнуть внутрь даже через распахнутую настежь дверь. После зябкой шотландской осени было приятно ненадолго окунуться в лето — насыщенный кислородом воздух, буйство зелени и горьковато-сладкая смесь ароматов десятков цветов.
Слева располагались грядки — профессор Спраут упоминала, что несколько студенток с Пуффендуя загорелись идеей самостоятельно выращивать специи, так что она позволила оккупировать часть теплицы под розмарин, анис и мяту.
Справа же хаотично громоздились горшочки всех цветов и размеров. Содержимое их, к удивлению Дианы, было не менее разнообразным — помимо ожидаемой алихоции она обнаружила несколько кактусов, внушительного вида фикус, полноценное деревце с набухающими бутонами — цветёт осенью? — и даже подозрительно-плотоядное нечто с большими мясистыми листьями и отвратительным запахом.
Диана присела на корточки и взглядом отыскала свою с Блэквуд алихоцию. Она бережно подняла светлый глиняный горшочек и поставила его на видавший виды деревянный столик, щедро засыпанный землёй. Мерлин, ну неужели так сложно прибрать за собой...
Брезгливо сморщив нос, Диана шепнула: "Экскурсо!" — и взмахом палочки очистила рабочее пространство.
Она достала из сумки тетрадь и письменные принадлежности, аккуратно расставляя их по столу.
Задержав дыхание, она приблизилась лицом к горшочку, внимательно разглядывая бледный нежный росточек, едва-едва выглядывающий из земли. Совсем ещё слабый. Немного передержать Гербивикус — и всё, можно с ним попрощаться.
Диана, конечно, справится с заклинанием. Она всегда выполняла его вдумчиво и осторожно — даже не потому, что боялась получить плохую оценку, а потому что действительно не хотела своей магией причинить вред.
Растения ведь живые, как-никак. И совершенно беззащитные. Ну, не считая той штуки с мясистыми листьями. Вот оно наверняка способно о себе позаботиться.
Наверное, было что-то наивно-романтическое в её отношении к любым растениям — она с детства очень раздражалась, когда родственники дарили ей букеты на день рождения, потому что чувствовала себя последней садисткой, глядя, как цветы медленно вянут и умирают. Примерно во времена первого курса родственники наконец поняли и приняли позицию Дианы, так что сообразили новый способ притащить в дом цветы — вручили Диане несколько горшков, пакетики с семенами и даже луковицу какого-то яркого комнатного цветка. Вот тогда-то Диана начала подозревать неладное — несмотря на то, с каким энтузиазмом она взялась за домашнее садовничество, ростки умирали, стоило им немного проклюнуться. Ей было больно и обидно смотреть, как пропадают её труды, а она даже не могла им помочь, потому что ей было всего одиннадцать лет и она ничего не смыслила в садовой магии.
И даже пару лет спустя, когда Диана, вооружившись библиотечным справочником по садовой магии и поддержкой соседок, взялась растить суккулент — неприхотливое в общем-то растение, прекрасно себя чувствующее и посреди пустыни, — затея завершилась сокрушительным провалом.
Как выяснилось, на подоконнике Дианы было хуже, чем в пустыне, потому что спустя два месяца суккулент умер.
Уже в то время Диана пришла к мысли, что на ней лежит проклятье. Возможно, родовое. Вероятно, очень тёмное.
Вот с таким позитивным настроем Диана разглядывала несчастный росток алихоции, даже не представляющий, в каких опасных руках оказался.
Конечно, есть вероятность, что совместная работа с Прис как-то разбавит действие проклятья, и у алихоции будет надежда на жизнь, а у Дианы — надежда на зачёт по Травологии, но верилось с трудом. Если не проклятье Дианы, то росток убьют корявые заклинания и нетерпеливость Блэквуд. Хотя, с другой стороны, она ведь уже колдовала над алихоцией без Дианы — и ничего, никто не умер, даже росток.
Да, если надежда на спасение есть, нужно за неё цепляться.
А ведь они с Блэквуд даже не установили график дежурства. Что за досадное упущение! Вместо болтовни, шутеек и семейных сцен им стоило обсудить действительно важные вещи.
Ничего, скоро она доберётся до Блэквуд. Даже если придётся залезть прямо в Гриффиндорскую башню и прорваться к ней под полог.
***
Входя в распахнутые двери Дуэльного клуба, Диана ожидала увидеть хоть какую-то перемену в атмосфере, однако ничего подобного не наблюдалось: в просторном зале царил непринуждённый гомон, тут и там слышались смешки и восклицания. Словом, о несчастном случае не напоминало ничего, кроме, разве что, взъерошенного мистера Тафта, который с двойным усердием мотал головой по сторонам и бормотал что-то про дисциплину, пока профессор Эддингтон болтала ногами, сидя на на краешке сцены с огромной перевёрнутой шляпой на коленях. Она негромко что-то объясняла стоящей рядом пуффендуйке — судя по пухлым детским щёчкам, ей было лет так тринадцать, пусть она и казалась выше доброй половины дианиных однокурсников. Её желтовато-пшеничные волосы были собраны в два высоких хвоста — что у пуффендуйцев за мода на странные причёски? Что Коллинз, что эта. Когтевранки вот обычно ограничиваются укладкой, слизеринки сплетают волосы в гладкие строгие конструкции, а гриффиндорки и вовсе, похоже, не подозревают о существовании расчёски. — Эй, Руссет. Ладно, все гриффиндорки, кроме одной. У Гарнет волосы ничего так. Диана медленно повернулась на звук знакомого голоса и окинула Гарнет оценивающим взглядом. В полуденном свете её волосы казались скорее тёмно-каштановыми, чем чёрными, и отливали тёплым золотом. Они были немного длиннее, чем у Дианы, но подстрижены ровно, явно недавно, возможно, даже перед самым отъездом в Хогвартс. И почему другие гриффиндорки не берут с неё пример? Или поход в парикмахерскую недостаточно героичен? Инга Гарнет выглядела как человек, внимательно следящий за внешностью, и даже выбившиеся пряди, неряшливо падающие на щёки, не портили впечатление. — У тебя красивые волосы, — важно кивнув, вынесла вердикт Диана. Гарнет моргнула. — Я в курсе, — она пару секунд подумала и серьёзно добавила, — а ещё у меня крутой разрез глаз и губы. Диана снова кивнула и, оторвавшись от созерцания Лучшей-Стрижки-Гриффиндора, нетерпеливо заозиралась по сторонам. — Занятие ведь уже началось? Что нужно делать? — Тебе сначала к Эддингтон, пойдём. И скрести пальцы на удачу, а то вытянешь какой-нибудь Вердимилиус, и о дуэлях до Рождества можно будет не вспоминать. — Хорошего же ты обо мне мнения, — фыркнула Диана, всем своим видом показывая, что уж с каким-то Вердимилиусом управится в два счёта. Пальцы она на всякий случай скрестила. Когда Диана и Гарнет подошли к сцене, пуффендуйка с хвостиками сосредоточенно рылась в шляпе, запустив в неё обе руки по самые локти. Профессор Эддингтон смотрела в потолок с совершенно непередаваемым выражением лица. — Так, ладно, теперь точно, — пуффендуйка зажмурилась и вытянула сразу две бумажки, по одной в каждой руке. Не открывая глаз, она нахмурилась и принялась тараторить, — моя метла летела тёмным лесом за каким-то интересом, инти-инти-интерес... "Доверять судьбу считалочке — это так по-пуффендуйски", — мысленно усмехнулась Диана, всё ещё держа пальцы скрещенными. — Выходи на букву Эс! — Пуффендуйка резко распахнула глаза, приблизила левую бумажку к глазам, читая выпавшее заклинание, скривилась и зажмурилась снова, — буква Эс уже была, выходи на букву А! Считалка снова указала на левую руку, и девочка, шепнув заклинание профессору, с трагическим вздохом убрала бумажку в карман, правую возвращая в шляпу. — Ну что, Чериш? — Инфернально-глухим голосом спросила профессор Эддингтон, — это-то сумеешь наколдовать? — Конечно, смогу, — без особой уверенности отозвалась Чериш. Она вытащила из кармана палочку и посмотрела на неё с такой пронзительной досадой, будто та в чём-то страшно провинилась. — Давай, я слежу. И учти, снова выбирать не дам, — Эддингтон выудила из кармана небольшой деревянный куб и вручила его Чериш. — Ну, вперёд и с песней. Девочка насупилась, присела, поставила кубик на пол и взмахнула палочкой в опасной близости от коленок Дианы, тут же отступившей подальше. Она хотела пихнуть Гарнет в бок, чтобы та тоже отошла, но она, оказывается, уже переминалась с пятки на носок на расстоянии трёх метров, бесстыдно ухмыляясь. Чериш выпрямилась, приняла боевую стойку и тряхнула хвостиками, от напряжения краснея до кончиков ушей. Вид у неё был настолько воинственный, словно она собиралась этот кубик как минимум спалить, а как максимум — отправить в полёт до Луны. Не хотела бы Диана оказаться на месте бедного кубика. Зажмурив один глаз и высунув кончик языка, Чериш направила на куб палочку и принялась выводить ей сложную фигуру, которую Диана ни с чем бы не перепутала. — Лапифорс! — Слишком громко произнесла пуффендуйка, растягивая последний слог. Диана закусила губу. Надеяться на верный результат не приходилось. И правда: вместо кролика, в которого должен был превратиться куб, на полу, покачиваясь, лежало нечто напоминающее гибрид карликого пушистика с тумбочкой. Из-под белого мягкого меха выглядывали острые деревянные углы, и смотрелось это так отвратительно, что Диана отошла ещё на пару шагов, прижимаясь к Гарнет плечём. — Мерзость, — шепнула Диана, кривя рот. — Это ты ещё не видела, как Блэквуд на втором курсе чашку в мышь превращала, — доверительно поделилась Гарнет. Судя по расслабленной улыбке, комок угловатой белой шерсти её никак не впечатлил. Страшная девушка. Чериш тем временем не сдавалась. Она продолжала, почти не останавливаясь, махать палочкой и выкрикивать отчаянное "Лапифорс!", пока лицо профессора Эддингтон медленно приобретало благородный сероватый оттенок. Когда шерстяной комок обзавёлся длинными заячьими ушами — одно на месте предполагаемого носа, а второе – на спине, — профессор не выдержала. — Довольно! — Она лёгким движением палочки вернула кубу первоначальную форму и устало потёрла лоб, — Чериш, это уже ни в какие ворота. Куда смотрит профессор Флитвик? И Кэрролл? А ваш декан, профессор Спраут? Она вообще в курсе, что у тебя с чарами и трансфигурацией? Чериш пыхтела и смотрела в пол. — В общем, я с ними поговорю, — она нахмурилась и подняла ладонь, когда пуффендуйка вскинулась, явно намереваясь спорить, — и тебе это нужно в первую очередь, Чериш. Ладно экзамены, но тебе ещё эту жизнь как-то жить придётся, — профессор выдохнула и снова запрыгнула на сцену, устраивая шляпу на коленях, — иди, горе луковое, практикуй беспалочковую Левиосу. Потом ещё поговорим. Щёки Чериш пылали ярко-алым, и в сочетании с жёлтым пуффендуйским галстуком она походила на ожившее гриффиндоское знамя. Рассерженное, пышущее праведным гневом знамя, злобно зыркнувшее на Диану с Ингой, проходя мимо. — Она точь-в-точь американский барсук, — шепнула Гарнет. — Американский? — Диана приподняла одну бровь, — а чем он от европейского отличается? — Американский большой, круглый и злобный, — терпеливо объяснила Инга. — И правда, очень похоже. Диана была бы не против ещё пообсуждать странную пуффендуйку — хотя, как показала практика, нормальных пуффендуйцев и вовсе не существует в природе, — но их отвлёк голос профессора Эддингтон. — Девчат, вы что-то спросить хотели? — Миролюбиво обратилась к ним профессор, видимо, уже отошедшая от созерцания трудов Чериш. Вот ведь. А у Дианы теперь моральная травма, между прочим. — Руссет ещё не тянула жребий, — широко улыбаясь, Гарнет слегка подтолкнула Диану в спину, и той не оставалось ничего другого, кроме как повиноваться и подойти к Эддингтон, обнимающей шляпу. Когда Диана трясущейся рукой вытянула со дна шляпы кусочек пергамента и прочла написанное, то не смогла сдержать вздох облегчения — всего-то "Люмос"! Не то чтобы Диана не смогла бы справиться с чем-то посерьёзнее, конечно. — О, да тебе сегодня везёт, — протянула Инга, из-за плеча Дианы прочитав записку, — какой, говоришь, у тебя знак зодиака? — Что, прости? Гарнет собиралась что-то ответить, но профессор Эддингтон хлопком в ладоши вновь привлекла внимание девушек. — Надеюсь, твоя подруга уже рассказала об экзамене и условиях допуска к дуэлям? — Обратилась к Диане Эддингтон. "Моя подруга?" — Хотела переспросить Диана. — Да, профессор, — ответила она вслух. Заметно повеселевшая Эддингтон отпустила девочек тренироваться самостоятельно. Диане показалось, что профессор была очень рада, что от неё не потребовали новой порции объяснений — ну, оно и не удивительно, учитывая, что ей пришлось испытать с Чериш. На её месте Диана тоже хотела бы получить несколько минут тишины и покоя. И порцию Успокоительного зелья. — Могу поспорить, ты управишься за неделю, — уверенно заявила Инга, — я научилась беспалочковому Люмосу ещё сто лет назад, серьёзно, это легкотня. — Сто лет — это год, да? — Невинно уточнила Диана? — Обижаешь! — Гарнет гордо вскинула подбородок, — полтора года, вообще-то. — О, да ты гений, — всплеснула руками Диана, очень реалистично изображая восхищение. Судя по тому, как довольно заулыбалась Гарнет, даже слишком реалистично. — Приготовься увидеть чудо, Руссет. Гарнет приосанилась, вытянула руку так, что ладонь оказалась чуть в стороне от лица Дианы, и щёлкнула пальцами. Буквально в сантиметре от её кожи зажёгся золотистый огонёк, яркий, как маленькое солнце. "Наверное, в темноте это смотрелось бы ещё красивее," — подумала Диана, во все глаза разглядывая освещенные сиянием Люмоса аккуратные пальцы Инги, полюбившиеся ей ещё с урока Зелий. Было похоже, будто она поймала звезду — но звезду искрящуюся, беспокойную. Ничего похожего на ровное мерцание Люмоса Дианы. — У тебя он всегда такой? Гарнет тут же опустила руку, и заклинание спало. — О чём ты? — Ну, я такого Люмоса ещё ни разу не видела, — пустилась в объяснения Диана, — он не просто светится, как какой-нибудь фонарик, а искрит. Я бы сказала, он похож на бенгальский огонёк. Это такие маггловские... — Я знаю, что такое бенгальские огни, — прервала её Инга, — и да, это нормальный беспалочковый Люмос. Когда мы направляем магию через палочку, то легко проводим энергию через сердцевину до кончика, и контролировать силу очень просто. Инга лёгким движением вытянула из кармана мантии палочку и, взмахнув ею, наколдовала невербальный Люмос — видит Мерлин, Диане есть чему у неё поучиться. Мерное сияние огонька, появившегося на конце палочки, ничем не отличалось от любого другого Люмоса, какие Диане приходилось видеть. — Но когда мы колдуем без посредника, — продолжила Инга, убирая палочку, — то магия гораздо тоньше чувствует нас, наши эмоции, малейшие колебания чувств. Контролировать её куда сложнее. Поэтому у детей, когда они слишком злятся, радуются или пугаются, случаются всплески магии — и зачастую очень сильные и разрушительные всплески, какие от ребёнка вообще не ожидаешь. Она снова щёлкнула пальцами, вызывая Люмос, так похожий на бенгальский огонёк. Медленно расслабив кисть, она как шарик перекатила его на середину ладони — можно подумать, ловец, поймавший снитч. Было удивительно смотреть, как искры вспыхивают и гаснут, не опаляя кожу. Диана несмело сделала шаг ближе. — Могу я?.. — Дождавшись кивка, она подняла руку, кончиком указательного пальца едва-едва касаясь света. Это было ни на что не похоже. Не просто тепло, не мягкое покалывание — нет, это было ощущение чистой энергии, оголённой магии, такой, о которой Диана читала в старых сказках. Ей показалось, что через всё тело прошла волна наэлектризованного горячего воздуха. Целую секунду она чувствовала себя этим самым огоньком Люмоса — осколком первородного волшебства, настолько настоящего и искреннего, что было невыносимо терпеть. Диана отшатнулась, прижимая пальцы к груди. Она чувствовала, как испаряются в ней последние отблески чужой магии. — И это?.. — Диана не могла подобрать слов, и просто открывала-закрывала рот, подобно русалке, выброшенной на сушу, — это в тебе вот такое? — Ничего необычного, — с излишним равнодушием пожала плечами Инга, — в каждой волшебнице такое есть. "А ты каждую проверила?" — Хотела бы спросить Диана. — Это удивительно! — Произнесла она вслух. — Ты тоже так сможешь. Давай, попробуй прямо сейчас. — Если щёлкать пальцами обязательно, то у нас некоторые проблемы, — Диана считала щёлканье пальцами чем-то вроде парселтанга — недоступная ей магия. — Да нет, это типа... Ну, эффектный жест, — несколько смешавшись, объяснила Инга, — можно и без этого. Диана кивнула и вытянула вперёд руку. Она не совсем понимала, что должна почувствовать, колдуя без палочки — вряд ли то же самое, что при прикосновении к чужой магии. Единственное заклинание, которое Диана смогла бы воспроизвести не то что без палочки, но и с закрытыми глазами и в полудрёме — это Акцио, но оно никогда не требовало какой-то специальной концентрации. Это скорее чистое намерение, подчиняющее магию самостоятельно. Нет, она, конечно, поначалу тренировалась призывать предметы плавно, чтобы они не врезались по пути в чьё-нибудь лицо, но с практикой необходимость в дополнительном контроле отпала. Может, так с любой беспалочковой магией работает? Диана, зажмурившись, попыталась представить, как над ладонью вспыхивает шарик света, и шепнула "Люмос". Ничего не произошло. Инга вздохнула: — Для начала расслабь руку, — она подошла ближе, перехватывая Диану за запястье, — да, вот так. Твоя цель — это почувствовать магию. Она всегда внутри тебя, но ты так к ней привыкла, что не замечаешь — то же самое, как с сердцебиением. Инга невесомо провела большим пальцем по тонким голубым венкам, виднеющимся на запястье под прозрачно-белой кожей Дианы. — Почувствуй, как магия течёт в тебе. Она в крови, в костях, в коже — ощути её, а после направь в одно место. Вот сюда, через ладонь к кончикам пальцев. Заставь природную магию подчиниться, принять форму. Возьми её под контроль. Инга отпустила руку Дианы и отошла на шаг. Её лицо казалось серьёзнее, чем можно было бы ожидать. Может, на словах это и звучало как нечто интуитивно понятное, но на деле оказалось совершенно невозможным. Диана практически почувствовала себя сквибом — никаких обещанных потоков магии она в себе не ощущала, как бы ни жмурилась и ни пыхтела. Разочарованно выдохнув, она вытянула из кармана палочку и привычным движением наколдовала Люмос, пытаясь прочувствовать момент перехода магии из тела в палочку, но ничего кроме привычного тепла и лёгкого покалывания не заметила. — Это бесполезно, — прошептала Диана. — Нужно больше практики, — Инга покровительственным жестом похлопала её по плечу, — естественно, с первого раза ничего не выйдет. Это как с патронусом — едва ли существует хоть один волшебник, сумевший вызвать его с первой попытки. — Не сыпь соль на рану, — насупившись, буркнула Диана, — я патронус и с сотого раза не смогла вызвать. — Ты пыталась? Диана моментально пожалела, что подхватила тему патронусов. Не было ни малейшего желания обсуждать события тех лет. — Ну, в то время многие пытались. На втором курсе, знаешь. — О. Вообще-то не очень-то знаю. Весь второй курс я была на домашнем обучении — ну, не то чтобы я на самом деле училась... — Тебе очень повезло, — резче, чем стоило, сказала Диана, — а теперь закроем тему. — Избегаешь разговоров о войне? — Как видишь. Инга хмыкнула. — Если будешь держать всё в себе, то в конце концов призраки прошлого одолеют тебя, — тон её голоса звучал так, будто она пятидесятилетняя тётушка, наставляющая племянницу на праведный путь, — серьёзно, тебе стоит с кем-то поговорить, и сразу станет легче. Диана молча отвернулась и, закрыв глаза, снова попыталась сконцентрироваться на волшебной энергии, почувствовать её в крови и сердцебиении. Увы, вместо магии она сумела ощутить только раздражение. Что Гарнет вообще себе позволяет? Возомнила себя колдоведьмой из Мунго? Диане хватило разговоров о войне ещё во время самой войны. Сколько ночей они с Мией и Нелли провели, сидя втроём у кого-то на кровати и тихо обсуждая, что же ждёт Хогвартс дальше. В тот год казалось, что тирания Кэрроу никогда не закончится, и остаток школьных лет им придётся жить в страхе. Даже забавно, что никто из них и помыслить не мог, чтобы бросить учёбу — нет, пытки пытками, а домашнюю работу сдать нужно. Если бы Диана и хотела с кем-то поговорить о пережитом, то выбрала бы точно не Гарнет. Если она действительно просидела всю войну дома, наслаждаясь безделием, то как рассчитывает понять Диану? Что она вообще может знать? Даже портрет лорда Фейбера знает о режиме Кэрроу больше, чем Инга. Да что уж там, даже Гигантский кальмар. — Руссет. Диана зажмурилась и не стала поворачиваться. Если продолжит диалог прямо сейчас, то обязательно нагрубит. — Руссет, ты обиделась? Какая проницательность, Гарнет. Неужели ты легилимент? Иначе как же ты догадалась? — Если хочешь, я могу помочь тебе с патронусом. — Ты умеешь? — Резко развернувшись, Диана посмотрела на Ингу, как на восьмое чудо света. Невербальная и беспалочковая магия, а теперь и патронус в её-то шестнадцать лет. Что не так с этой девушкой? Она планирует стать следующим Дамблдором? Инга ухмыльнулась. — Естественно. Я вообще много что умею. — Например? Самодовольная улыбка Гарнет показалась Диане совершенно неуместной. Не доставая палочку, Инга чуть наклонилась и приблизила ладонь к губам, как если бы собиралась послать воздушный поцелуй. Вместо этого она слегка подула, и в следующее мгновение над её ладонью, распахивая сверкающие магией крылья, как бутон розы — лепестки, взлетела крошечная чёрная ласточка. Размером она была не больше колибри. Были ясно видны очертания хвоста, блеск пуговки-глаза, но весь силуэт птицы казался зыбким, недоработанным. Как чернильный набросок на полях пергамента. Следом за ней в воздух поднялись настолько же маленькие голубка и ворон. Тёмные, как густые тени, по вечерам клубящиеся в углах замка, они взлетели под зеркальный потолок, отражаясь смутными отблесками магии. Голубка, покружив над потолком, резко спикировала на Диану, мазнув чернильным крылом по рыжей макушке. Покалывание чар, уже хорошо знакомых, чувствовалось приглушенно, как сквозь пелену. Спустя мгновение все три птицы закружились в вихре вокруг Дианы, с каждым кругом всё сильнее бледнея, рассыпаясь невесомой сажей, пока не осели седым пеплом на каменном полу у самых туфель. Пораженно застыв, Диана молча смотрела, как Гарнет одним движением руки испарила остаточный результат своей магии и с видимым удовлетворением подняла на Диану взгляд, очевидно, ожидая похвалы. — Гарнет, это... Это просто, ну, вау, — смутившись от собственного косноязычия, Диана взмахнула руками, пытаясь жестами передать степень своего восхищения. Судя по едва не мурлыкающей от удовольствия Гарнет, ей это удалось. — Я уже давно ждала повод показать это заклинание, — улыбаясь, призналась Гарнет, — я его почти сама придумала, кстати. — Почти — это как? — Знаешь Авис? — Дождавшись утвердительного кивка, Инга продолжила, — мы его в этом году изучать будем. Так вот, оно довольно скучное. Птицы и птицы, ничего необычного. Причём и вид выбрать нельзя — создатель, видимо, был каким-то чокнутым фанатом канареек. Но что если, — она на пару секунд замолчала, растягивая интригу, — изменить вязь заклинания? Оставить его основу — призыв птиц, но переплести внешние, косвенные нити, вложив в них те образы птиц, которые хочется лично мне? Диане не оставалось ничего другого, кроме как слушать дальше, открыв рот. — И я решила попытаться. Сама нарисовала птиц, какими хотела бы их видеть — ничего особенного, просто наброски. Трансфигурировала их так, чтобы казались объемными, живыми. Расплела их магию, высчитала формулу, как учили на нумерологии, потом взялась расшифровывать формулу Ависа, нашла, куда подставить своё, потом соединила, — чем дольше Гарнет говорила, тем путанней и непонятней становились её объяснения. Несмотря на то, что Диана более-менее понимала теорию создания заклинаний с помощью нумерологических формул, даже знала, как распутать и деактивировать какое-нибудь простенькое заклятье, пробовать изменить под себя уже существующее казалось немыслимым. От осознания, что Диана сейчас увидела единственную в своём роде магию, голова шла кругом. Такие заклинания — как украшения ручной работы; практически сокровища. Диана и сама хотела бы научиться создавать заклинания, но боялась браться за глубокое изучение этой темы, потому что подсознательно понимала: если возьмётся, то погрязнет в книгах на долгие годы, и ничто другое ей не будет интересно. — А чтобы они вот так вот крутились, я переплела Оппуньо — это вообще легко оказалось, нужно было всего лишь вычеркнуть из формулы все составляющие враждебности, а потом... Примерно в этот самый момент Диана и поняла, что перед ней кто угодно, но не рядовая дура-гриффиндорка, которую не интересует ничего, кроме полётов и вечеринок. Нет, конечно, Диана и так знала это — ещё с тех пор, как заглянула в её эссе. Но теперь, когда Гарнет вот так запросто болтала об опыте изменения нумерологических формул заклинаний, сомнений уже не оставалось — она умна и совершенно уникальна. И Диана твёрдо решила, что вытянет из этой поразительной девушки все знания о магии, которые та только может ей предоставить. Пожалуй, Диана была в шаге от признания в любви. Ведь кто, как не эта феноменально умная девушка... — Двадцать баллов Пуффендую! — Раздался из глубины зала счастливый голос профессора, перекрикивающий шум неясного происхождения. Что, простите? Девушки переглянулись в немом вопросе. Профессор Эддингтон, при всём её очаровании, никогда не была щедра на баллы; зачастую она вообще забывала о необходимости их начисления, ограничиваясь устной похвалой — и если Диана, как и прочие когтевранцы, ничего не имела против, то другие факультеты часто пыхтели по этому поводу. И если Эддингтон вдруг вспомнила о баллах, значит, действительно чем-то впечатлилась. Не говоря ни слова, девушки поспешили к толпе, собравшейся у окна. Как выяснилось, никто особо не понимал, что именно происходит, и со всех сторон слышались недоумённые возгласы. Инга шла впереди, без стеснения расчищая путь локтями, а Диана следовала за ней, смущенно извиняясь перед пострадавшими, пока они не оказались в первом ряду. У окна разворачивалось целое представление. Абсолютно счастливая профессор Эддингтон с помощью беспалочковой магии держала в воздухе целую армию доисторических, судя по покрывающей их ржавчине, огромных замков, которые, громко лязгая и скрежеща, открывались и закрывались по щелчку пальцев Корслэнда — пуффендуйца, которого Диана запомнила ещё с недавней стычки у дверей клуба. Без мантии, в влажной от пота рубашке, Корслэнд казался ещё более худощавым и длинным. Его светлые волосы разметались по лбу и лезли в глаза, но он даже не пытался их убрать — всё внимание юноши было приковано к парящим в облаке магии замкам, и он с совершенно безумным видом щёлкал пальцами, раскрывая замки, на смену которым тут же прилетали следующие, заново закрытые профессором. Его скорость, точность и уровень концентрации были поразительными. Казалось, для него не существует мира вокруг этих старых скрипучих замков, подчиняющихся его магии. Пожалуй, Диана впервые видела нечто подобное: настолько уверенное исполнение заклинания с минимальными промежутками во времени. — Серьёзно, и за это двадцать баллов? — Послышалось откуда-то сзади. Диана резко обернулась, чуть не стукнувшись носом о подбородок гриффиндорки-старшекурсницы. — Это же простая Алохомора, — разочарованно протянула незнакомая Диане когтевранка. — Мерлин, а лицо-то такое зверское зачем делать, — хмыкнул какой-то гриффиндорец помладше, демонстративно разворачиваясь. Похоже, не всех так уж сильно впечатлило представление. Шепотки становились всё громче, перерастая в разочарованный гул, по мере того, как стоявшие ближе всех ученики расходились, позволяя задним рядам тоже взглянуть на Корслэнда. Юноша тем временем совсем выдохся, и профессор, видимо, решив, что с него хватит, взмахом руки испарила замки. Спустя мгновение в стоящей у подножия сцены коробке послышался грохот металла — похоже, туда и отправились замки. — Какая же она... Выпендрёжница! — Восхищённо выдохнула Диана, наблюдая, как профессор Эддингтон, позвякивая вплетёнными в косички колокольчиками, радостно пожимает руку Корслэнду, что-то вполголоса ему рассказывая. — О, вижу, ты вообще любишь театральщину, — усмехнулась Гарнет. Из всей толпы только они остались наблюдать за Корслэндом и профессором, — тогда я не понимаю, почему ты всё ещё в меня не влюблена. — А ты получше старайся, — не задумываясь, ответила Диана, всё ещё пребывавшая под впечатлением от грандизной демонстрации отточенной до совершенства беспалочковой магии. — В следующий раз вызову тебе сразу сотню чернильных птичек, — пообещала Гарнет, — или, видимо, лучше сотню замков открыть? Это, кажется, в большем почёте, — она цокнула языком, — двадцать баллов, подумать только. В голосе Гарнет слышались ядовитые нотки, и Диана удивлённо подняла на неё взгляд. — Ты что, злишься, что Эддингтон не тебя похвалила? Я думала, тебе на это без разницы. Гарнет подняла бровь, всем своим видом выражая недоумение. — Интересно, с чего такие выводы? — Она скрестила руки на груди и наклонила набок голову, внезапно напомнив Диане себя же, но до этого года; во времена, когда они спорили на уроках, и любые вопросы Дианы встречались ответным вопросом. А ведь с той стычки в совятне они и не спорили ни разу. И как так вышло, что всего за неделю Диана привыкла смотреть на Ингу совсем другими глазами? Их ведь даже назвали подругами, а это о чём-то да говорит. — Просто предположила, — как можно миролюбивее ответила Диана, внутренне напрягаясь в ожидании грубости. Гарнет открыла было рот, но внезапно осеклась, и спустя секунду её плечи расслабились. — Ну, на похвалу мне реально плевать, — привычно-безразличным тоном произнесла она, взлохмачивая так хорошо лежащие волосы, и Диана поняла, что угроза ссоры миновала, — а вот баллы бы не помешали. У нас Обби в этом году подсуетилась, устроила конкурс или типа того. Смысл в том, что она записывает, кто сколько баллов заработал, а в конце недели будет выдавать призы победителям с каждого курса. В основном, конечно, малыши суетятся, но... В общем, кто откажется от халявных конфет? — Я думала, гриффиндорцев больше привлекает сам процесс соревнования, — всё ещё неуверенно улыбнулась Диана. — Ты ещё скажи, мол, важно участие, а не победа! — Фыркнула Инга, — мой тебе совет: не считай гриффиндорцев святошами. — Я и не считаю! — Моментально ощетинилась Диана. Ещё бы её в стереотпности мышления не упрекали! Однако под немигающим взглядом Инги она быстро взяла себя в руки, — не считаю, правда. Вообще-то, я думаю, гриффиндорцы — это разбойники, вертопрахи и прожигатели жизни. Инга внезапно расхохоталась хрипловатым гиеньим смехом. — Повтори-ка? — Отсмеявшись, попросила она. — Что? — Ветро... Верто?.. — Вертопрах? — Смущённо подсказала Диана, — а что не так? Я ударение неправильно поставила? — Мерлин, Руссет... Ты откуда вообще такое слово взяла? Из древних манускриптов? Или так говорит призрак твоей прабабушки, — Инга явно поймала любимую волну, и теперь вовсю веселилась. — Вообще это из книжки, — принялась неловко оправдываться Диана, хотя, по сути, не считала, что в чём-то провинилась, — и она не такая уж и старая. И у меня нет призрака прабабушки! — Ужасное, просто кошмарное слово, — не унималась Инга, продолжая хихикать, — но попробуй соблазнить им мадам Пинс, я думаю, она будет без ума! Диана почувствовала, как горячеют щёки; наверняка она сейчас вся красная. Пытаясь скрыть смущение, она насупилась, надув губы и скрестив на груди руки, неосознанно копируя недавнюю позу Инги, когда та сердилась. — Что, есть время веселиться? — Буркнула она, — значит, с Джеминио ты уже закончила? Гарнет разом утратила всю весёлость. Уставшие, но вполне довольные собой, девушки вышли из клуба одними из последних. К концу занятия Гарнет сумела неплохо продвинуться в раздвоении деревянного куба; правда, он всё ещё выходил полым внутри, но Ингу это мало смущало. Диана же так и не смогла добиться даже крохотный искорки, зато почти сумела поймать за хвост это эфемерное "ощущении магии, протекающей в теле". Хотя, будет справедливым отметить, что это могло быть не более чем самовнушением. — Нет, ну материал почти идеальный вышел, скажи ведь? — Возбуждённая после длинной тренировки, Инга казалась куда более живой, чем обычно. Диана бы даже сказала "настоящей". Горящий взгляд, наэлектризованные от чар волосы, широкая улыбка. Из голоса пропали подчёркнуто-ленивые интонации. Диана не была уверена, нравится ли ей такая Инга Гарнет больше, чем та, что тянет слова и бросает безразличные взгляды из-под ресниц. — Всё-таки слишком глянцевый для дерева, — напустив серьёзности, ответила Диана. — Придираешься! — Вот увидишь, профессор Эддингтон скажет то же самое. Инга совершенно по-детски показала Диане язык. Та, решив, что не может оставить столь серьёзное оскорбление без ответа, показала язык в ответ. Несмотря на то, что время близилось к четырём часам, солнце светило по-летнему ярко. Совсем скоро день станет укорачиваться, и уже после обеда на Хогвартс будут опускаться сумерки, так что из Дуэльного клуба придётся возвращаться в темноте, разбавляемой редкими факелами. А ведь скоро, наверное, в расписание добавят вечерние факультативы, и тогда весь Хогвартс словно бы перейдёт на совиный режим, жизнь будет привычно протекать перед кромешной тьмой окон. А теплицы станут похожи на китайские фонарики из рисовой бумаги: зимой, когда световой день скоротечен, под потолком устанавливают зачарованные светильники, имитирующие по всем свойствам солнечный свет. Ох, теплицы. — Гарнет, ты не знаешь, где сейчас Блэквуд? — Что? Ой, сейчас, только проверю мои следящие артефакты, — Инга достала из кармана какой-то кусок пластика с кнопками, который, видимо, в её представлении имитировал этот самый артефакт, и потыкала в него. Состроив расстроенную мордашку, она протянула, — как жаль, кажется, я забыла наложить на Блэквуд мои заклятья слежения. Какая же я растяпа, правда? Всегда накладывала, а тут забыла. — Я не... — Диана шумно вздохнула, — ладно, сама поищу. — Эй, да ладно, могу поспорить, она сидит в комнате, — Гарнет взяла Диану за плечо и развернула в противоположном от прохода к Когтевранской башне направлении, — если хочешь, могу проводить. — Ну, было бы глупо, если бы мы пошли в одном направлении, но не вместе, да? — Криво улыбнулась Диана, вдруг вспомнив прогулку на завтрак со слизеринцами. — А с чего ты взяла, что я собиралась возвращаться к башню? — Инга подняла брови, — что если у меня были планы? — Планы, которые ты бросишь, чтобы проводить меня к Блэквуд? — Ладно, ты права, никаких планов нет, — тут же открестилась Инга, поднимая руки в побеждённом жесте. Диана не сумела сдержать смех Диане уже не раз приходилось бывать в Гриффиндорской башне. Она частенько ходила туда на четвёртом и пятом курсах, когда активно участвовала в ХОХ — Художественном Объединении Хогвартса. Двое её приятельниц-художниц учились в Гриффиндоре, так что не было ничего удивительного, что они звали Диану в свою гостиную, чтобы поболтать возле камина, обсудить новые творческие конкурсы и поделиться планами. В то время они часто фотографировались на колдокамеру, рисовали десятки портретов друг друга и постоянно играли в игру на ассоциации. "Дождь — туча — тёмный — лес — звери – Хагрид — уход за магическими существами — ну вот давай не об уроках, а!" Диана улыбнулась воспоминаниям. После Рождества пятого курса она покинула ХОХ, чтобы подготовиться к экзаменам, и с тех пор совсем не общалась с приятельницами — ну, если, конечно, не считать за общение обмен улыбками в коридорах. Надо же, как легко оказалось порвать общение, некогда казавшееся жизненно-важным, необходимым, ценным. Обе девушки старше Дианы на год, и теперь именно им будет не до Объединения. Наверное, нет смысла возвращаться. — Руссет, а чего тебе Блэквуд понадобилась? — Голос Инги беспощадно прорезал пелену ностальгии, возвращая Диану в реальный мир. — А, у нас совместный проект по Травологии. Ты же его со мной делать отказалась, — возможно, это было глупо и по-детски, но Диана не удержалась от напоминания. — Кэти Вивьен воспылала ко мне порочной страстью, — Инга скривилась, словно одна мысль о Вивьен казалась ей ужасающей, — у меня не было и шанса от неё отделаться. — Вот и мучайся теперь. А я собираюсь заставить Блэквуд воспылать страстью к алихоции. Гарнет удивлённо подняла брови. — Впервые вижу когтевранку, которая так стремится к командной работе. Обычно вы просите не мешать и делаете всё сами. — Так обычно и бывает, — кивнула Диана, — но с Травологией у меня особый случай. Понимаешь, на мне лежит проклятье, из-за которого умирают все растения, о которых я забочусь. Но Блэквуд, возможно, сможет нейтрализовать действие проклятья. Гарнет некоторое время смотрела на Диану крайне странным выжидающим взглядом. Той не оставалось ничего иного, кроме как молча глядеть в ответ. — Ясно, — наконец, протянула Инга, — вообще, Блэквуд сейчас немного не в том состоянии, чтобы заботиться о цветочках. Когда я видела её в прошлый раз, она была в депрессии. — Скажешь тоже. Вообще-то депрессия — это серьёзная болезнь, которая... Гарнет схватилась за голову: — Мерлин, Руссет! Я в курсе! Это просто выражение такое! Диана надулась и помолчала пару минут. В тишине они преодолели целых четыре двигающиеся лестницы, пока она наконец не оттаяла. — И вообще, будь Блэквуд хоть трижды в депрессии, а помогать с алихоцией ей всё равно придётся. — Она просто тебя пошлёт, — убеждённо ответила Гарнет. — Ни в коем случае, — Диана гордо вскинула подбородок, — раз уж мы с ней теперь подруги, я не позволю грубо с собой обращаться. Инга медленно повернулась и ещё медленнее приподняла бровь. — "Подруги"? — Переспросила она, недоверчиво оглядывая Диану. — Да, это долгая история. Точнее, не то чтобы долгая, но довольно странная. Сначала я подошла к ней в коридоре, когда... — Воу-воу-воу, так, стоп, — Гарнет замахала руками, как если бы отгоняла стаю пикси, — мне это не интересно. Поверь, я и так в курсе, как Блэквуд заводит подруг. Просто я не думала, что она заведёт тебя. — Что? — Диана едва не подавилась воздухом, — никто меня не заводил! Я первая вообще-то решила к ней подойти. — Ага-ага, классно, — и снова равнодушное выражение лица, и снова ленивые слова сквозь зубы. Диана подумала, что такими темпами может сойти с ума. — Гарнет, — позвала она, судорожно размышляя, как выправить ситуацию, — а что ты думаешь насчёт ситуации с Коллинз? — Да мне плевать, — отозвалась Гарнет, — ещё бы я сплетни собирала. — Какие сплетни? — Тут же насторожилась Диана. Гарнет, прищурившись, кинула на неё недоверчивый взгляд. — А я-то думала, такое на всех факультетах творится. А нет, похоже, только наши отличились, — она недобро усмехнулась, — детишки возомнили себя аврорами, и теперь вместо того, чтобы делать домашку, собираются у камина и перемывают кости слизеринцам. Всё думают, кто же из них грохнул Коллинз. — А почему именно слизеринцы? — Решила уточнить Диана, хотя и сама прекрасно понимала, почему. — Очевидно, потому что у них есть мотив. Это же из-за Коллинз и других пуффендуйцев им теперь нельзя появляться в клубе, — объяснила Гарнет таким тоном, будто общалась с неразумной первокурсницей. — Мне кажется, это было бы глупо с их стороны — вот так подставляться. — Мне вообще-то тоже, но не думаю, что наши дойдут до этой мысли. Они там уже чуть ли не собственное расследование вести собираются, проникновение в слизеринские спальни планируют. Клуб мамкиных сыщиков. Диванный аврорат. Доморощенные... — Я поняла, Гарнет, спасибо, — прервала вошедшую в раж гриффиндорку Диана, — и что, Блэквуд тоже с ними? — Пока нет, но, думаю, это дело времени. Как только вылезет из-под полога, так сразу. — Мне нужно с ней поговорить, пока она не сделала какую-нибудь глупость, — Диана сжала кулаки, — она же и так злится на слизеринцев из-за несчастного случая с сестрой, а теперь только уверится в подозрениях. Блэквуд ведь... Ну, темпераментная. А вдруг снова начнёт ломиться в их гостиную? — О, это ещё в лучшем случае, — с усмешкой протянула Гарнет, — когда дело касается слизеринцев, Блэквуд неуправляема. — Меня она послушает, — уверенно заявила Диана. — Наложи на неё Империус, чтоб наверняка — посоветовала Гарнет. Когда они, преодолев с десяток лестниц, добрались до Гриффиндорской башни, Диане уже не хотелось ни разговаривать с Блэквуд, ни составлять план дежурства. Куда привлекательнее казалась перспектива привалиться к стенке и посидеть так часик, пока ноги не перестанут противно болеть. — Да, Руссет, надо было тебя отлевитировать, — с абсолютной серьёзностью покачала головой Гарнет, оценивающе оглядывая медленно приходящую в себя Диану. — Я тебе... Отлеветирую, — тяжело выдохнув, она кивнула на проход в гостиную, — открывай давай. — Стой тут, я сама схожу за Блэквуд, — и, поймав обиженный взгляд Дианы, со вздохом пояснила, — будет быстрее, если я пойду одна. Диана решила не обижаться. Медленно сползая по стенке, она подумала, что не обидится даже в том случае, если Гарнет и вовсе не вернётся из гостиной, позволив Диане просто спокойно посидеть. Однако же спустя пару минут проём, охраняемый Полной Дамой, снова открылся, являя донельзя раздраженную Гарнет. В гордом одиночестве. — Блэквуд в спальне нет, — процедила она, — зато есть срач посреди комнаты. Найду — убью. — Оу, э, может, ты знаешь, где она может быть? — Диана, покачиваясь, встала на ноги, приглаживая юбку. — Обзаведись уже артефактами слежения, Руссет. Могу подсказать парочку ритуалов на крови, если хочешь. Диана смерила Гарнет тяжёлым, как она понадеялась, взглядом. — Проверь квиддичное поле. Куда ещё она могла так спешить, что пожалела двух минут на уборку, — закатив глаза, сказала Инга и, подумав, добавила, — когда найдёшь, передай, что если я ещё раз увижу на полу фантики — прокляну. Задолбало уже. — Спасибо за помощь, — пропустив мимо ушей последние реплики, вежливо улыбнулась Диана, со вздохом поворачиваясь к лестницам — главным врагам хилых девушек.***
Когда Диана вышла из замка, облака только-только начинали темнеть, но чем ближе она подходила к квиддичному полю, тем сильнее сгущались тучи, и вскоре на её макушку упали первые мелкие капли. Дождь усиливался быстро, так что Диана накинула капюшон мантии, на ходу накладывая водоотталкивающее заклятье. Прис Блэквуд нашлась моментально. Даже если бы с глаз Дианы пропали все медицинские чары, она всё равно легко бы отличила Блэквуд от всех других участников квиддичной команды — по излишне громкому голосу, который было слышно даже с земли, и постоянному мельтешению — она и на пять секунд не задерживалась на одном месте, всё время перелетая с одного края поля на другое. Прис, явно пребывая в не лучшем расположении духа, критиковала каждое действие своих подопечных, разбрасываясь грубыми замечаниями и советами, больше напоминающими плохо завуалированные оскорбления. Делать было нечего — только ждать. Диана поднялась на преподавательские трибуны, отмечая, насколько отличается вид, когда смотришь на поле чуть снизу, а не с высоты Когтевранской башни. Всё кажется масштабнее, значительнее, ближе. Фигуры игроков уже не напоминают крошечные точки, а приобретают цвет, звук и объём. Но вид из окна спальни всё равно нравится ей больше. Лёгкая морось, поначалу не приносившая неудобств, постепенно превратилась в полноценный осенний дождь. Под методичные ругательства Блэквуд все участники команды спустились на поле и побрели, грустные и промокшие, в сторону раздевалок, а Прис устремилась прямиком к Диане — видимо, заметила её ещё с неба. — Налюбовалась? — Хмуро буркнула Блэквуд, усаживаясь рядом с Дианой. Она даже не потрудилась осушить скамью магией, и Диана едва сдержалась, чтобы не напомнить о наличии у неё волшебных сил. Конечно, стоило бы указать на столь вопиющее пренебрежение званием ведьмы и собственным здоровьем, но связываться с сердитой Блэквуд — себе дороже, это Диана уже уяснила. Молча вытащив волшебную палочку, Диана наколдовала простенькое согревающее заклятье, а следом водоотталкивающее и осушающее, но их мощности не хватило, чтобы полностью высушить Прис. Спутанные от ветра чёрные волосы можно было хоть выжимать, и даже перчатки из драконьей кожи промокли — а ведь Диана была уверена, что они водонепроницаемые. Но Прис это, кажется, ничуть не волновало. — Не думала, что вы тренируетесь даже в дождь. Разве это не опасно? — Светским тоном поинтересовалась Диана, прекрасно понимая, что зачастую гриффиндорские представления об опасности сильно разнятся с общепринятыми. — Ещё как опасно, — ещё злее ответила Блэквуд, упираясь локтями в колени и устало роняя подбородок на сложенные в замок руки. Диана от всей души надеялась, что эта злость направлена на погоду, — поэтому мы и закончили раньше времени. Чёрт, у нас оставалось ещё полчаса до прихода когтевранцев! Могу поспорить, дождь закончится как раз к их очереди. А мы только и успели, что размяться. Такими темпами у нас вообще шансов не будет... — Она осеклась, недобро глянув на Диану, — ну, тебе же это только в радость, да? У вас-то команда что надо. Теперь сможешь рассказать им, какие жалкие неудачники эти гриффиндорцы, раз даже погода против них! Диана моргнула. Медленно повернулась, сжимая губы в тонкую полоску, и холодно спросила: — Я похожа на человека, которого интересует квиддич? — Поток сознания Блэквуд успел надоесть ей за первые же десять секунд, и теперь она чувствовала подступающую волну раздражения, — вот, значит, как ты меня видишь. Да, картина маслом: Диана Руссет сидит на трибунах, сжатая со всех сторон потными однокурсниками, и размахивает флажочком. Какая прелесть! Видимо, речь получилась достаточно проникновенной, потому что Блэквуд покраснела и отвернулась, смущенно потирая шею. — Я как-то не подумала. Ну, вообще-то да, я не очень могу представить тебя болельщицей. — И в следующий раз не срывайся на мне, — продолжила Диана. Теперь настроения не было уже у неё, — если злишься на погоду — ори в небо, я тут не при чём. — Да тут, мне кажется, не небо виновато, — внезапно тихим голосом произнесла Блэквуд, — что-то мне подсказывает, что погода не сама по себе так быстро поменялась. Диана удивлённо подняла брови. — Хочешь сказать, погодная магия? Смелое заявление. Это сложное колдовство, и мало кто из учеников его осилит. Да и зачем кому-то?.. — Она замерла, — стой, ты же не собираешься обвинять когтевранцев? — Да не, при чём тут они, — рассеянно отмахнулась Прис, — если кто-то и стал бы запариваться с погодой, так это слизеринцы. — О Мерлин, — Диана закатила глаза. — Нет, ты послушай! — С Прис разом слетела вся апатия, стоило ей завести любимую шарманку о таких-сяких слизеринцах, — наша тренировка должна была проходить сразу после обеда, но Гровер — капитан команды слизней — упросил Хуч поменять наше время местами. Он ныл, мол, слизеринцам всё равно запретили ходить в Дуэльный клуб, так почему бы им не потренироваться, пока остальные в клубе — и без разницы, что никто из нашей команды туда не ходит, ага. Ну и, естественно, пока они летали погода была просто шик, а стоило нам выйти на поле — и всё, приветик, грёбаный ливень! — Под конец тирады Блэквуд перешла на крик, но в этот раз, к молчаливому удовлетворению Дианы, обращалась исключительно в небо, и злобные взгляды посылала ему же. Чуть успокоившись, она заключила, — могу поспорить, они специально нам подгадили. У них как раз хватило бы времени, чтобы провести какой-нибудь погодный ритуал. Диана скептически глянула на воинственно сжимающую кулаки Блэквуд. Без сомнений, эта гриффиндорка способна хоть сейчас, в промокшей до ниточки мантии, побежать в подземелья вершить самосуд. Нужно было срочно менять тему. — Кстати, Гарнет сказала, что ты после известия о Кларе впала в хандру. Не думала, что это так тебя расстроит — вчера ты была потерянная, да, но не настолько же. — А ты побольше Гарнет слушай, — снова огрызнулась Блэквуд, — она тебе и не такое расскажет. Никакой хандры у меня нет — да, я хотела побыть одна, но не просто так! — Прис выдержала эффектную паузу. — Я придумывала план мести слизеринцам! Диана уже не знала, плакать ей или смеяться. — И как, придумала? — Осторожно спросила она. — Неа, — грустно вздохнув, призналась Блэквуд. Пару минут девушки сидели молча. Тишина не была неловкой — нет, каждая погрузилась в свои мысли, пока медленно утихающий дождь отбивал нестройный ритм по деревянным доскам трибун. Блэквуд, вероятно, тщательно обдумывала план мести, потому что вид у неё сделался чрезвычайно одухотворённый. Диана же с кислой тоской думала о том, как же докатилась до жизни такой. Что-то явно пошло не так, раз она сидит на улице в дождь с капитаном гриффиндоской команды по квиддичу. — Алихоция, — подняв голову, объявила Диана. — Чего? — Я пришла поговорить об алихоции, — только сейчас Диана вспомнила об истинной цели визита, — нам нужно составить расписание дежурств, чтобы распределение обязанностей вышло равным и предельно справедливым. Блэквуд со стоном завалилась на скамью, укладываясь щекой прямо в лужу. Вероятно, она пыталась притвориться мёртвой, но Диану таким не проведёшь.***
Диана, наложив на пол согревающие чары, присела рядом с доской объявлений, прислонившись спиной к каменной стене. С этого места она хорошо видела и проход в коридор, ведущий к Гриффиндоской башне, и главный вход замка — так Диана точно не проворонит Блэквуд. Прис была не против пойти в теплицу как была, в мокрой одежде, но Диана отказалась даже слушать её россказни о том, что истинным гриффиндорцам простуда не страшна, и отправила переодеваться в сухое. Сама же подниматься отказалась, сославшись на "нежелание получить эмоциональное истощение от чересчур активного взаимодействия с гриффиндорцами". На самом деле Диане было попросту лень снова подниматься по лестнице — у неё всё ещё болели ноги —, но Прис это знать совсем не обязательно. Теперь у Дианы появилась уникальная возможность посидеть в тишине и спокойствии, наслаждаясь шумом ветра, пробивающегося скозь щели старых дубовых ворот, и томиком очередного приятного романа. Чтение не шло. Мысли продолжали возвращаться к делу Клары и слизеринцам, они тенями проступали где-то на краю сознания, мешая воспринимать текст. В третий раз скользнув расфокусированным взглядом по абзацу, Диана захлопнула книгу. Обводя пальцем рельеф золотого тиснения на обложке, Диана попыталась вспомнить и привести в порядок всю известную ей информацию. Несчастный случай в Дуэльном клубе, обвинение слизеринцев, нападение на Клару. Если сложить всё вместе, то вырисовывается складная картина: вот Блэквуд годами лезет к слизеринцам, всячески их провоцируя; те в какой-то момент не выдерживают, и решают отыграться на её младшей сестре, возможно, припугнуть, дать понять, что их лучше не трогать, иначе будет плохо; пуффендуйцы во главе с Коллинз выступают против слизеринцев, добиваясь для них запрета Дуэльного клуба, а потом демонстративно устраивают крупную вечеринку для всех факультетов, кроме Слизерина; и слизеринцы, не потерпев столь открытого проявления дискриминации, решаются на действительно серьёзную месть — проклинают Коллинз каким-то страшным тёмномагическим заклятьем, пока все ученики заняты ужином или бесконтрольным распитием сливочного пива. Да, стройная выходит теория. Диана откинула голову назад, вжимаясь затылком в ледяную стену. Согревающее заклятье постепенно сходило на нет, старые гладкие камни приятно холодили кожу, и Диана попыталась сконцентрироваться на этом ощущении, выискивая дыры в теории. Хорошо, допустим, так всё и было. Но что насчёт деталей? Допустим, почему слизеринцы решили мстить Блэквуд во время занятия клуба, на глазах у половины старшекурсников, профессора и представителя министерства? И почему выбрали в качестве исполнителя Софию Винсент? Немного узнав о Винсент от Василисы, Диана уже не могла воспринимать её в качестве вражеского шпиона, или кем там считала её Прис. Неуравновешенная ранимая девочка, которую, по её словам, не принимает собственный факультет. Да и Реджина говорила, что Винсент никто защищать не собирается — а это что-то да значит, ведь обычно слизеринцы друг за друга горой. Ну, по крайней мере стараются держаться вместе. Взять хотя бы Скваера, который собрал вокруг себя целую свиту приближенных и начинает нервничать, стоит кому-то отойти слишком далеко. Наверное, так на них сказалась война — когда три четверти школы смотрят на вас волками, считая всех до единого тёмными магами и прислужниками Того-Кого-Нельзя-Называть, то волей-неволей приходится сближаться. И вот ещё несостыковочка. Если Винсент исполняла чей-то план, то разве не опасно так третировать её? Доведённый до эмоционального края человек может не выдержать и в поиске искупления разболтать всю правду, выдав сообщников и вдохновителя. Разве только с неё не взяли Непреложный Обет — но это уже абсурд какой-то, даже полная дура не стала бы подписывать смертный приговор — а именно им по сути Обет и являлся. Следующий странный момент — это нападение на Клару. Во-первых, каким же сильным должно быть проклятье, чтобы поставить в тупик саму мадам Помфри? Как бы она ни скромничала, называя себя простой школьной колдоведьмой, но через её руки прошло уже не одно поколение студентов, и мадам явно знает своё дело. И что за проклятье может потребовать немедленной госпитализации в Мунго? И, самое главное, кто из студентов обладает достаточной силой, чтобы это проклятье сотворить? Во-вторых, слизеринцы — не дураки. Ну не будут они мстить в самый разгар шумихи, когда обвинения и так летят со всех сторон. Нет, они наверняка бы дали студентам остыть, погрузиться в рутину, забыть о несчастном случае. И в самый неожиданный момент нанесли бы удар — настолько резкий и непредсказуемый, что поначалу никто и не понял бы, что, собственно, произошло. А когда до всех бы дошло, слизеринцы уже удалились бы со сцены, аккуратно подчистив доказательства и подкупив свидетелей. Вероятно, никто даже и не подумал бы их винить — так тонко была бы проделана работа. Идеальное преступление. Возможно, Диана была слишком высокого мнения о слизеринцах, но факт оставался фактом – только полные идиоты стали бы устранять главного врага факультета, пока не отгремел и первый раскат грома. Эхо донесло звук стремительно приближающихся шагов, и Диана раздраженно вскинула голову. Ну конечно, стоило ей успокоиться и начать трезво рассуждать, как кому-то понадобилось её отвлечь. И кому в гостиных не сидится? Из западного коридора вышла София Винсент. Она выглядела совершенно потерянной. На нездорово бледном лице веснушки выделялись яркими пятнами, под глазами залегли тени. С волос окончательно смылась розовая краска, оставив тусклый соломенный блонд; только на кончиках угадывался прежний оттенок. Помятая мантия словно бы в спешке наброшена на плечи. Почему-то Диане вспомнилась Эллер. Несколько секунд Винсет смотрела на Диану рыбьим пустым взглядом, словно не до конца осознавая, кого видит перед собой. Наконец, выйдя из оцепенения, девочка шумно втянула носом воздух и замерла, обхватив себя руками за плечи в защитном жесте. Диана медленно отложила книгу и поднялась на ноги. Винсент, замершая, как олень в свете Люмоса, смотрела широко распахнутыми покрасневшими глазами, затаив дыхание. Казалось, она балансировала на грани нервного срыва. Впрочем, обычное для неё состояние. — Винсент? — Диана сделала маленький шаг в её сторону, и девочка тут же отшатнулась. Хорошо, видимо, придётся держать дистанцию, — ты в порядке? Очевидно, она была не в порядке. Спустя пару секунд молчаливого сверления взглядом Винсент кивнула. Всё в её поведении выглядело неестественным, заторможенным, точно мыслями она пребывала где-то далеко. Если так подумать, то Диана ни разу не видела Винсент в хорошем расположении духа — слёзы и страх были вечными её спутниками. Опухшие веки, дрожащие пальцы, растрепавшиеся как от бега светлые волосы. Одного взгляда хватило бы, чтобы сделать вывод: девочка переживает тяжёлый период. Вина, которую навязывали софакультетцы, наверняка тяжелым грузом давила ей на плечи. Нет, в какой-то степени Винсент действительно провинилась — из-за её ошибки пострадала Василиса, что, в свою очередь, повлекло гнев пуффендуйцев и последующий запрет на участие Слизерина в Дуэльном клубе. И, возможно, если посмотреть со стороны слизеринцев, то их гнев вполне оправдан: только-только оправившись после войны, они снова становятся козлами отпущения. Но Винсент и так уже сполна расплатилась за ошибку. — Ты куда, к Василисе? — Чуть наклонив голову, спросила Диана. Опять же, если вспомнить слова младшей Блэквуд, именно к ней Винсент прибегала жаловаться на софакультетцев. А сейчас она выглядела именно как человек, которому есть на что пожаловаться. В глазах Винсент отчётливо загорелся страх. — Не говори ей! — Нервно воскликнула девочка. Её голос был очень сиплым, как если бы она недавно плакала, и удивительно детским. Диана с ещё большей ясностью осознала, насколько же Винсент ребёнок, и ей стало немного не по себе. — Кому? Винсент, ещё пару секунд назад походившая на напуганного зверька, вдруг посмотрела на Диану абсолютно слизеринским взглядом, обычно означающим нечто вроде: "Ты правда настолько тупая или прикидываешься?" — Твоей дорогой подружке, — с неожиданной злостью бросила девочка. Похоже, Диана её недооценивала, — Прис Блэквуд. Специально меня караулишь, чтобы к Васе не пустить? Это было уже не смешно. Недавно Прис подозревала Диану непонятно в чём из-за дружбы со слизеринкой, теперь вот Винсент, кажется, считает Диану гриффиндорским шпионом. И Диана решила, что сейчас не время объяснять, что если бы она и правда защищала Василису, то расположилась бы возле медицинского крыла, а не в холле. — Я вовсе не собираюсь мешать вашей с Василисой дружбе, — со всей доступной ей мягкостью проговорила Диана, пытаясь скопировать интонацию, с какой Мия обычно успокаивала устроивших драку младшекурсников, — я не согласна с Прис насчёт слизеринцев, не беспокойся. Винсент шмыгнула носом и снова поникла. Стоя в широком коридоре, окруженная высокими стрельчатыми сводами окон, она казалась совсем маленькой и уязвимой. Крошечная фигурка в огромном старом замке. Отброшенная собственным факультетом, вынужденная бегать в медицинское крыло, чтобы проплакаться на плече попавшей туда по её милости девочки. А ведь правда — Винсент совсем одна. И было бы так легко разговорить её. Кто знает, возможно, именно Винсент смогла бы прояснить некоторые сомнительные моменты в истории дела Клары? В конце концов, даже если Слизерин действительно причастен к нападению, то не стоит и пытаться добиться правды от Реджины или компании Скваера. В сокрытии информации слизеринцы — мастера, а своих они не сдадут. Разве что эмоционально нестабильная девочка, вот уже который день терпящая обиды от собственного дома, могла бы проговориться, разомлев от сочувствия и доброты. — Винсент, — начала Диана, осторожно подбирая слова, — я правда думаю, что Прис перегибает палку. Она очень заботится о Василисе... — Винсент возмущенно вскинула подбородок, и Диана быстро уточнила, —...в своей грубоватой манере. Но она действительно слишком верит глупым стереотипам, так что я собираюсь ещё раз поговорить с ней насчёт тебя. — Ещё раз? — Недоверчиво прищурившись, переспросила Винсент. Диана кивнула: — Да, мы обсуждали тебя ещё до того, как она узнала о вашей дружбе. Я отругала Прис за то, что она ломилась к вам в гостиную, — она несмело улыбнулась, и Винсент, к великому ликованию Дианы, ответила короткой полуухмылкой. — Так вот, через кого можно влиять на Блэквуд, — еле слышно пробормотала девочка. И правда, настоящая слизеринка. Даже странно, что не прижилась на факультете. — Я планирую провести большую работу над Блэквуд, — важно заявила Диана, радуясь, что начало адекватному диалогу положено. Если они продолжат в том же духе, то уже к вечеру Диана сможет узнать всю подноготную Слизерина. А через неделю, возможно, Винсент поведёт её знакомиться с родителями... — Вообще-то Блэквуд сейчас не самая большая проблема, — вдруг тихо произнесла девочка, и Диана удивлённо подняла брови. Чуть помявшись, Винсент прошептала так тихо, что если бы не акустика пустых коридоров, Диана и не расслышала бы, — у меня проблемы со своими. — О, — помедлив, выдала Диана, — я слышала от Реджины, что слизеринцы сейчас не очень тебя жалуют. — Реджина правда твоя подруга? — В голосе Винсент прозвучало неприкрытое восхищение, — она же из компании Скваера! Они со мной не разговаривают, — добавила она, — ну, кроме Рэйчел. Всё время меня оскорбляет, хотя я ничего ей не сделала. Ох. Диана слышала, в каких выражениях Рэйчел утром отзывалась о Софие, так что могла представить, какое отношение приходится терпеть Винсент. Возможно, дела у девочки даже хуже, чем Диана представляла изначально. И тем страннее кажется восторг Винсент. Диане вспомнилась удивившая её в первый день картина: девочка с розовыми волосами строчит что-то в маленьком блокнотике, поглядывая на Скваера влюблённым взглядом. — Их компания довольно популярна на Слизерине, да? — Спросила Диана, старательно делая вид, будто впервые об этом задумалась, — интересно, почему? Винсент скептически скривила губы. — Ну, не знаю даже, — протянула она, — может, потому что они богатые, красивые, — на этом моменте Диана тихо хмыкнула, — талантливые волшебники из чистокровных родов, которые не принимали никакого участия в войне, и теперь пробираются на вершины, пока прежняя власть сидит по тюрьмам? Действительно, почему же весь факультет мечтает пробиться в их тайное братство! Никому ведь не интересно, о чём вечно шушукаются наследники самых известных фамилий! — А о чём они шушукаются? — Оторопев от очередной вспышки, спросила Диана. — Да я не знаю! — Выкрикнула Винсент, от отчаяния взмахнув руками, и последняя тень апатии пропала из её речи, — они меня игнорируют! Майер зовёт меня исключительно "ребёнок", — она очень похоже изобразила строгие чопорные интонации Майер, — и смотрит, как на пыль, а Скваер вообще как будто не видит! — А, ну, — Диана шарила взглядом по витражам, пытаясь придумать, как успокоить разбушевавшуюся девочку. Нет конечно, иметь дело с пышущей праведным гневом Винсент было несравненно приятнее, чем с апатичной и потерянной, но Диана уже начинала уставать от чужих эмоций, — Каролина Варгас защищала тебя в споре с Бёрнелл. Так что не все настроены так уж враждебно. — Варгас там никакой власти не имеет, — чуть подумав, грустно сказала Винсент, — сомневаюсь, что кто-то её послушает. А вот если бы Джон был на моей стороне... Диана вздохнула и посмотрела Винсент в глаза. Та глядела прямо, чуть щурясь, и в её взгляде читались такие недоверие и тоска, что Диана решилась. — Возможно, я могла бы... Из глубины коридора, где стояла Винсент, послышались громкие стремительно приближающиеся шаги. Девочка вздрогнула, заметалась, как испуганная сова в клетке, и наконец застыла посреди коридора. Она стояла лицом к Диане и беззвучно что-то шептала с выражением чистейшего ужаса на лице. Диана только сейчас вспомнила, что ждёт Блэквуд. Если это она, то нужно готовиться к очередной драматичной сцене. За угол завернул гриффиндорец лет семнадцати. Недоумённо поглядывая на испуганных девушек, он прошёл мимо, обогнув Софию, и размеренным шагом скрылся в восточном крыле. Диана выдохнула, только сейчас заметив, что задержала дыхание. — Винсент, — осторожно начала она, — давай ты пойдёшь к Василисе? А то Прис вот-вот должна подойти. Девочка моментально поменялась в лице. С подозрением зыркнув на Диану, она процедила: — То есть это всё-таки засада? — Мерлин, нет, — Диана потёрла лоб, пытаясь за рукавом мантии скрыть непрошенную улыбку, — мы с ней вместе работаем над проектом по травологии. Ничего личного, просто алихоция. Не сводя с Дианы недоверчивого взгляда, Винсент бочком двинулась к восточному коридору. — Но будет удобнее пройти через лестницы западного крыла, — заметила Диана. — А вот и нет, — девочка вдруг остановилась и самоуверенно задрала подбородок, — чтобы дойти до второго этажа по западному крылу, нужно подняться по четырём лестницам, а это в общей сложности пятьдесят шесть ступенек, причём вторая лестница часто меняет направление и выводит к старому кабинету Алхимии. А восточных лестниц всего три, и вместе у них сорок девять ступенек, и они почти никогда не меняют направление. Так что легче через восточные! И гордо удалилась, постукивая каблучками. Диана прислонилась спиной к каменной раме окна. Не существовало в человеческом языке подходящих слов, чтобы выразить степень её усталости. Разговор с Винсент был похож на варку зелья без рецепта — никогда не знаешь, как среагирует уже готовая смесь на новый ингридиент, и ждёшь, закусив губу — рванёт или не рванёт? Винсент от любого неосторожного слова вспыхивала так быстро, что Диана даже не успевала понять, что, собственно, пошло не так — и это вытягивало последние моральные силы. Но и злиться на Винсент было бы глупо. Диана могла поспорить, что в условиях всеобщей травли вела бы себя куда хуже, и парочкой злых взглядов не ограничилась бы. С этим фарсом нужно было что-то делать. Прямо на глазах у Дианы разворачивалась натуральная "охота на ведьм", как бы странно ни звучало это выражение в контексте школы Чародейства и Волшебства. Одно дело — теоретически рассуждать, мол, да, как неприятно, что на бедную девочку все ополчились, а совсем другое — наблюдать, как ребёнок буквально сходит с ума, находясь на грани нервного срыва. А Диана очень хорошо знала это состояние — у неё, правда, оно пару лет назад приключилось из-за переутомления, в котором только она сама и была виновата —, и понимала, что скоро Хогвартс может потрясти не только масштабная истерика, но и особо разрушительный всплеск вырвавшейся из-под контроля магии. С доведёнными до ручки ведьмами лучше не шутить. Закрадывалось смутное подозрение, что Диана была единственной, кто вообще задумывался, как травля софакультетцев может отразиться на Софие Винсент и её психологическом здоровье. И это пугало. Будь Диана помладше, уже побежала бы к Слизнорту выяснять, почему же он — декан, как-никак! — сидит сложа руки, пока его подопечные вымещают злость на ребёнке, и требовать, чтобы он сейчас же пошёл и навёл порядок. Хотя ладно, звучало бы это раз в пять вежливее и содержало бы как минимум с десяток разнообразных "извините" и "возможно", но суть бы она донесла. Однако сейчас, спустя почти четыре года с окончания войны, насмотревшись, как тщательно профессор Слизнорт избегает любых проблем и неудобных вопросов, связанных с его питомцами, уже ни на секунду не рассматривала возможность его вмешательства. Да Слизнорт и пальцем не шевельнёт, чтобы помочь слизеринке. По крайней мере слизеринке, не имеющей влиятельных родителей, занимающих первые посты при министерстве. Диана вздохнула и, стянув туфли, с ногами залезла на подоконник, поудобнее устраиваясь в оконной нише. Наложив Экскуро на стекло, показавшееся ей несколько мутноватым, она прислонилась лбом к алому витражному цветку, вздрогнув от неожиданного холода. Стекло было ледяное, как зимой. Не видать им в этом году тёплого сентября. Диана ведь, в общем-то, не должна была волноваться за Винсент. Да она и не волновалась вовсе — просто трезво оценивала ситуацию и поражалась всеобщему равнодушию. А ведь правда, Софию совсем некому защитить. У неё и друзей-то, похоже, нет. Василиса не в счёт — они только-только начали общаться, к тому же на фоне эмоционального потрясения и чувства вины, так что ничего с этой дружбой пока не ясно. Ещё и Прис со своей душевной простотой вмешивается, как будто мало у Винсент проблем. Положим, с Прис Диана поговорить сможет. Раз уж они теперь подруги, то Блэквуд придётся не только выслушивать нравоучения Дианы, но и прислушиваться, потому что та не потерпит, чтобы её слова принимали за пустой звук. И даже если придётся прочесть нотацию с десяток раз, параллельно доведя Блэквуд до нервного тика, Диана не успокоится, пока не донесёт истину, что маленьких обижать нельзя, а угрозы физической расправой — это плохо. И магической — тоже не очень хорошо. Но вот что касаемо слизеринцев в целом и компании Скваера в частности — да, тут сложнее. Они Диане никто, и слушать её не обязаны. Да и она прекрасно понимала, что, стоит ей оказаться под строгим взглядом той же Майер, она застесняется, испугается и просто убежит куда подальше. Да, нашлась защитница. Вот же не повезло девочке. Но Диана действительно собиралась предложить Винсент помощь. И была вполне готова попытаться найти подход к компании Скваера. Раз уж те достаточно спокойно восприняли её присутствие за слизеринским столом, то, может, она и в друзья к ним пролезть смогла бы? Нет, ужас какой. Ещё бы она кому-то в подружки напрашивалась. Особенно тем, кто ей не так уж и нравится — пускай ребята и показались ей довольно сносными в общении, но их бесконечная нецензурная брань и грубоватые шутки раз за разом вгоняли её в краску. Заслышав очередное крепкое словечко от Варгас или Бёрнелл, Диане отчаянно хотелось оказаться за когтевранским столом под крылышком у Мии, где все выражаются культурно и иногда даже литературно. Особенно Нелли, когда на неё нападает поэтическое настроение, и она любую просьбу передать хлеб облекает в театральную драму: "О, дорогая мисс Тайлер! Не будете ли вы столь любезны придвинуть сию кастрюльку супа поближе к моей скромной персоне?" Диана улыбнулась. Глуповато-пафосный когтевранцев был ей куда ближе, чем шутки про задницы. Но разве она не смогла бы потерпеть грубые шутки ради, пусть и призрачной, но возможности повлиять на слизеринцев? К тому же, если верить Винсент, компания Скваера считается чуть ли не тайным братством. Возможно, они действительно знают больше, чем говорят? Что если, проникнув в их круг, Диана сможет разобраться в деле Клары? Наверняка популярные ребята вроде них знают обо всех тайнах факультета. Другое дело, что держат рты на замках, и своих не выдадут — так что выпытывать что-то в лоб бесполезно даже у Реджины. А вот если аккуратненько, изнутри... На плечо Дианы опустилась маленькая, но тяжелая ладонь, и девушка едва не подпрыгнула от испуга. Зыркнув на Прис самым укоризненным взглядом, она скрестила руки на груди и сердито заявила: — Смерти моей хочешь? У меня сердце, между прочим, слабое! Блэквуд широко улыбалась, явно чувствуя себя превосходно в ядовито-алом свитере и маггловской куртке из чёрной кожи, испещрённой многочисленными замочками, шипами и заклёпками. — Смерти не хочу! Гулять хочу! Раз дождь закончился, давай после гибискуса на озеро сходим? Диана возвела глаза к небу, размышляя, за какие же грехи ей прилетело возмездие.***
Весь оставшийся день девушки провели вместе. Почти час сидели в теплицах, тщательно измеряя каждый листочек алихоции. Потом Диана вспомнила, что надо бы посмеяться, как было написано в справочнике, и следующие полчаса Блэквуд вспоминала анекдоты, каждый из которых обрывала на середине, заливаясь смехом. Диана тоже смеялась, но не над анекдотами, а над непутёвым комиком. На ужин заявились тоже вместе, причём очень рано. Блэквуд уговаривала зайти на кухню, но Диана оставалась непреклонна: нужно отметиться у Мии. В очередной раз выслушивать наставления о безопасности совсем не хотелось. И к озеру сходили. Диана сопротивлялась, но у Блэквуд неожиданно обнаружилась способность строить щенячьи глазки, так что возражения быстро утихли. Прогуливаясь по берегу, девушки успели обсудить не меньше десятка самых пустяковых тем. Каждой разговор рано или поздно заходил в тупик, но Блэквуд этого, похоже, не замечала: стоило одной теме исчерпатся, как она тут же вспоминала ещё что-нибудь глупое, и диалог продолжался. Они даже о квиддиче умудрились поболтать — правда, говорила в основном Блэквуд, а Диана только и успевала, что вежливо кивать и поддакивать в нужных местах. По спальням разошлись только к отбою. Диана на негнущихся от усталости ногах доплелась до гостиной, уже порядком опустевшей, и несколько минут, почти не моргая, глядела на голубоватое пламя, мирно горящее в камине. Она чувствовала себя одновременно до краёв наполненной и досуха выжатой. За день она получила множество преинтереснейших сведений, которые следовало бы ещё раз хорошенько обдумать, но сил уже не хватало. Зайдя в спальню, она даже не стала здороваться. Кивнула Мие и Нелли и плюхнулась в кровать, не снимая мантии, с твёрдым намерением уснуть и не просыпаться до обеда — и не важно, что завтра уроки, от одного прогула ничего не будет. Взгляд невольно упал на заправленную кровать Эллер. Той в комнате не наблюдалось. Словно заметив, куда она смотрит, Мия устало спросила: — Что, не поговорила с ней? Если что-то случится... Диана, не дослушав, провалилась в крепкий сон, какой бывает только после длинного тяжелого дня.
