Инкарнация

Хосок, конечно, предполагал, что Юнги живёт в очень дорогом жилом комплексе, но чтобы настолько? Внутренний интерьер поразил парня тем, что возвращает его во времена викторианской эпохи. Эти огромные колонны, мебель, модельной внешности работники, которые всегда улыбчиво провожают посетителей в нужные им квартиры. В какой-то степени Чону кажется, что он здесь будет лишним, но встреча с Юнги уже назначена. Пока парень осматривался в главном зале пентхауса, он даже не заметил, как на первый этаж спустился Юнги. Старший с усмешкой наблюдал за Хосоком, который со стороны выглядел очень забавно. Чон не сразу заметил спустившегося к нему Мина, которому уже давно сообщили о прибытии гостя. За деньги ни один работник не посмеет проболтаться Намджуну, что к его младшему братцу кто-то приезжал. — И долго ты тут стоял и смотрел на меня? — спрашивает Хосок, подходя к довольному Юнги. — Не совсем, но, как вижу, тебе очень нравится это место, хотел бы здесь жить? — интересуется старший, прося Чона пройти за ним. Они оба дожидаются лифта и в кабине Мин жмёт на шестьдесят пятый этаж, с которого виден чуть ли не весь Сеул. Нынче дома не перестают удивлять открывающимися видами с окон. Хосок панически боится высоты, учитывая ещё то, что лифт с окном наружу. — Наверное, хорошо жить в таком дорогом месте, — предполагает Хосок, вспоминая, что почти всю свою жизнь провёл в нищете, — никогда не был в таких домах, если честно. — А что, Сокджин-хён живёт хуже? — Не сказал бы, у него тоже неплохая квартира, но меня бесит его прислуга. Они как будто подозревают, что я точно что-то могу у него украсть, это не даёт мне расслабиться даже когда я сплю, — признаётся Хосок, — я на полученные от него деньги снял небольшую квартиру, думаю, на месяц этого точно хватит. — Брось ты, я был бы не против, окажись ты моим соседом, ведь не все квартиры тут ещё заселены, — делает краткий намёк Юнги, посылая Хосоку многозначительный взгляд. — Когда придёт моё время, тогда и поселюсь, — отмахивается Чон. Квартира Юнги очень просторная без вычурного интерьера, в достаточно современном дизайне. По углам не расставлены различные скульптуры, а на стенах не висят портреты семьи Мина. Хосок предположил, что парень бы никогда в своей жизни не позволил портрету с лицами его приёмных родителей и Намджуна висеть на стенах его квартиры. Юнги слишком легко читается, если касаться его прошлого. Мин не боится делиться своим прошлым, ему проще всё рассказать чужому человеку, нежели скрывать это в глубине души. Пусть Хосок и хорош в постели, но Юнги пока тяжело назвать его чем-то большим, чем простым партнёром по бизнесу и сексу. Они никто друг другу, нет этих тупых чувств, от которых сердце готово разорваться, лишь чистый тактильный контакт. Такое было всегда с Юнги. С самого детства он терпеть не мог всю свою семью, сам прекрасно понимал, что они никогда бы не взяли его к себе, если бы не знали, кем были родители парня. Это та самая тайна, которую Юнги готов унести с собой в могилу. Никому он не доверит то, что случайно подслушал в родительской спальне одной грозовой ночью лет десять. На столе Мина уже готов сегодняшний ужин, который он попросил приготовить к появлению Чона. Честно говоря, младший ощущает себя слегка неловко, поскольку не думал, что Юнги настолько серьёзно отнесётся к появлению Хосока в его доме. Блюда выглядят очень аппетитно, но аппетитнее всего на столе стоит бутылка дорогого вина, на которое Чон сразу обращает внимание. Вот так, значит? Юнги будет использовать алкоголь, чтобы разузнать у Хосока всё, что тот уже знает или, всё-таки, просто расслабиться? — Присаживайся, бери и ешь, что хочешь, — приглашает того за стол Юнги, — думаю, это всяко лучше, чем заваренный рамён. Сначала беседа никак не идёт, поскольку они оба просто молча едят. Хосок проголодался в течении оставшегося дня, ибо много времени потратил на то, чтобы собрать нужные документы и отвести их в бюро Сокджина. Его приняли на работу без лишних вопросов, просто увидев имя Чона в резюме. Разве можно как-то отказать Сокджину? Он любезно попросил принять Чон Хосока на должность под предлогом, что это его очень хороший друг, который обязательно принесёт большое влияние этому детективному бюро, что и так пользуется хорошей репутацией. Юнги несколько раз собирается начать разговор, но не может найти нужной темы, с которой медленно перейдёт на то, что должен знать Хосок. Это тяжелая ситуация и в ней нужно действовать аккуратно. Какие-то части стоит скрывать, а что-то рассказать в подробностях и даже приукрасить. Хосок не виноват в том, что его друг оказался моральным уродом, который падок на деньги и лёгкий заработок. Его родители лишь прикрытие, чтобы не портить лицо своего сына грязными слухами о спонсировании Чёрной Мамбы. Ходили слухи, что именно он является главным спонсором, но за деньги СМИ быстро прикрыли рты. Чего только не творят зелёные бумажки в современном мире. — Ты же слышал то, что я сирота, — начинает сразу с тяжелого Юнги, прерывая трапезу и наливая вино в свой бокал, — мне нужно тебе рассказать некоторые детали, которые ты должен знать, чтобы не опозориться на различных заданиях. Притворяться глупым и ничего не знающим будет твоей главной миссией, я просто хочу крупно подставить своего старшего брата за то, что он сделал в прошлом. Однако тебе стоит знать некоторые моменты, чтобы быть на моей стороне. — Продолжай, — с интересом просит Хосок, откладывая вилку с ножом и внимательно слушая собеседника. — Что случилось несколько лет назад? Я видел на стенах кровь. — Я подкидыш, — продолжает свой рассказ Юнги, — мама и папа Намджуна хотели сначала отвести меня в детский дом, оставить там, поскольку ему не нужны были хлопоты с совершенно чужим ребёнком. Пока не узнали, что на моё имя записан этот клуб, который на то время был пустым зданием. Я не знаю, что там было до Чёрной Мамбы, но меня никогда не привлекало это место. — Зачем им это нужно было? — Они ненормальные, — усмехается парень, — решили, что в праве отнимать мою площадь, которую завещали мне мои настоящие родители. Ты же прекрасно понимаешь, что реконструкция старого клуба была им только на руку, они построили клуб, дали ему имя, а после это всё окупилось благодаря подпольной наркоторговле и проституции. Грязные бизнесмены, построившие бизнес на костях. Знаешь почему? Потому что их сынок был на голову ебанутым, — нервно смеётся Юнги, воспроизводя все воспоминания в своей голове, — я своими глазами видел, как он затаптывал кроликов и подрывал бездомных котов петардами, ему нравилось насилие, а родители ничего не делали! Зато меня таскали по врачам, пытались убедить в том, что я болен шизофренией, лишь бы избавиться. — Тогда почему ты не сбежал? Не пошёл просить помощи у полиции? — А как будто бы они что-то сделали с этим? Хосок-а, у нас же всё всегда прикрывалось благодаря деньгам, вот и их настоящий сын ходил по земле, на которой когда-то подрывал котят, наслаждаясь их мучениями. Только вот проблема в том, что спустя время это переросло в насилие над людьми. Он блядский насильник, который душил девушек во время секса с ними, а потом превращал это в самоубийство для полиции и их родственников. — Отвратительно… — Я не знаю, живы ли мои родители и по какой причине оставили у дверей семьи Намджуна, — грустно вздыхает Мин, вертя в руке наполненный бокал красного полусладкого, — что-то они явно хотели сделать, но, наверное, уже погибли. Но, знаешь, я всё ещё живу надеждой найти их и задать много вопросов, в первую очередь, своей матери. Я бы никогда не оставил своего ребёнка чужим людям, потому что это то, что унаследует меня самого. — Может, они хотели защитить тебя от чего-то, ты так не думал? — Я предполагал, но… Родители Намджуна жестокие люди. Знаешь, что человека не сломать, как животное? Чем сильнее ты будешь бить его палками, тем сильнее он ожесточается. Человек ломается внутри, надо давить на его душу, на то, что сидит внутри. Однако, хах, эти монстры породили нечто страшное, поскольку сломали его не только внутренне. Самый жестокий и мёртвый внутри человек — Ким Намждун. Советую избегать любые попытки найти с ним общий язык. Я без понятия, как это получилось у Сокджина, но он явно что-то сделал с собой для этого. Возможно, дал поиздеваться. — Не думал, что такие люди правда существуют, — тяжело вздыхает Хосок, смотря в окно, — в таком большом городе, наверное, всякие психи найдутся. И что, никто больше не пытается предпринять попыток усмирить внутреннего зверя твоего брата? Жена? — Чонгук. Он ещё не знает, но анонимный пользователь, который очень малым количеством информации сливает ему компромат в виде ребуса — я. Хочу покончить с Мамбой раз и навсегда, чтобы больше ни одна душа не пострадала от рук Намджуна. Он заставил меня смотреть на умирающих людей, это отвратительно. — Хах, думаю, что мы сработаемся, раз Сокджин и Намджун близки, то я смогу легко наработать материал, — с усмешкой произносит Хосок, предполагая, какое же ахуенное дело он нашёл себе в Сеуле. — Что же, думаю, что ты устал, что насчёт ванны? — предлагает Юнги, вставая из-за стола. — Не против составить мне компанию? — Оу. Ты так легко теперь предлагаешь мне секс? — Почему бы и нет? Не люблю топтаться на одном месте, поэтому через несколько минут приходи, думаю, там всё уже готово. Хосок видел такое только в каких-нибудь эротических фильмах, когда белая бомбочка для ванны давно растворилась в воде, а по её поверхности плавают лепестки роз. Выглядит это крайне романтично. Юнги смотрит на Хосока, пытаясь взглядом указать на то, чтобы тот как можно скорее снял с себя свои шмотки и сел к нему в воду. Старший никогда не теряет шанса провести свой вечер за плотскими утехами — такой он по жизни. Это всего лишь результат его воспитания. Вечная тяга к чужому теплу, которое он не получал в детстве, словно был всегда лишним в доме Кимов. Сломанное детство сейчас сказывается на Юнги, как никогда ранее. Собственничество стало главным недостатком парня. Если Хосок один раз доказал своё превосходство, то теперь ему будет очень тяжело отвязаться от Юнги. Никто ещё не бросал Мина по собственному желанию, все его предыдущие партнёры мертвы, о чём Юнги сам заявил, когда Хосок подслушивал их с Намджуном разговор. Такова судьба несостоявшегося любовника. — Ждёшь пока я сам тебя потяну в воду? — спрашивает Мин. — Заниматься этим в воде для меня что-то новое, — усмехается Чон. Конечно, для него всегда местом секса были исключительно сухие поверхности, типа дивана или кровати в его спальне. Однако Хосок после слов Юнги не медлит больше, стаскивает с себя вещи и смело садится в воду напротив старшего, грубо притягивая и усаживая на свои бёдра. — Зато можно сразу смыть с себя всю грязь, — томно произносит Юнги на ушко младшему, горячим дыханием опаляя чужую кожу. Ему нравится чувствовать дрожь Хосока под своими касаниями, нравится ощущать неподдельное возбуждение. Честно говоря, Мин удивлён, что он может так легко возбудить Чона, либо же, он только что открыл для себя и для Хосока их новый кинк — секс в воде. — Не зря же я готовил себя после нашей утренней встречи. — Ты сумасшедший, — выдавливает из себя Хосок, ощущая, как Юнги медленно насаживается на член, но не спешит двигаться. Позволяет привыкнуть к ощущениям, пока они оба находятся наполовину в тёплой воде. Чон ведёт руками по талии старшего, сжимая на боках, спускается на бёдра и подтягивает к себе, создавая небольшие фрикции. Юнги ахает, скрещивает ноги за спиной Хосока и прижимается к груди того, утыкаясь носом куда-то в шею. Их тела невероятно горячие, вода приятно снимает напряжение и оставляет только положительные ощущения. Мин постепенно начинает двигаться вперёд-назад, вместе с тем создавая небольшие волны воды, которая расплёскивается на пол и стекает в сток, установленный в полу для таких случаев. Юнги частенько забывает, что ванна набирается, поэтому этот момент очень удобен. Сейчас же совершенно иная ситуация. Хосок целует того в шею, оставляя мокрые следы от своих влажных губ, руками нежно водит по спине. Впервые он испытывает что-то большее, чем простое наслаждение от совокупления с партнёром. Что-то в этом есть, что можно было бы назвать чувствами. Однако они не встречаются, да и вряд ли Юнги ещё хоть раз кого-то к себе подпустит, как и сам Хосок. Просто секс, ничего личного, верно? Чону приносит это лишь дискомфорт, хотел бы он сделать так, чтобы помимо него никто не имел права касаться Мина. Чтобы этот парень был только исключительно его, в Хосоке постепенно начинает просыпаться собственник. Юнги не сдерживается, целует Хосока в губы, не решаясь разорвать их поцелуй даже спустя минуту, когда воздуха катастрофически не хватает. Они морально убивают друг друга, прекрасно понимая, что ломают все стереотипы собственной жизни. Хосок и Юнги из того типа людей, которые не занимаются сексом с одним и тем же человеком дважды. В какой-то момент у двоих произошёл сбой системы, но чем это не лучше? Получать хороший секс — достаточно адекватное желание человека, ведущего активную половую жизнь. Юнги нравится брать контроль, а не под давлением смирно лежать на постели в коленно-локтевой. Его бесит это. С Хосоком же они сливаются воедино. Старший ощущает руки Чона на своих ягодицах, которые он жадно сжимает, слегка бьёт, пусть под водой это совсем не ощущается. Юнги всё равно пробирает дрожь, от чего он двигается куда быстрее, сильнее расплёскивая воду через бортики ванной. Они оба стонут друг другу в губы, боясь хотя бы на секунду остановиться, что всё закончится неожиданно и они оба останутся без оргазма. Хосоку немного больно оттого, как Юнги сжимает его волосы на затылке, но дискомфорт смешивается с тем, как же приятно от узости парня, что двигается на нём куда быстрее спустя некоторое время. Младший обхватывает рукой его член, позволяя Юнги прочувствовать всё наслаждение на себе. Чон дразнит старшего, водит большим пальцем по розоватой головке, рукой медленно-медленно двигает вверх-вниз. Мин вздрагивает от каждого медленного движения Хосока, вздыхает громко, обнимая того за шею и прижимая к себе сильнее. Трётся о чужое тело, буквально трахая руку Чона, пока сам насаживается на его член. Это что-то необычное. Когда помимо физического удовольствия испытываешь также и внутреннее. Как будто занимаешься сексом с любимым человеком, но между этими двумя понятиями есть отличия. Юнги стонет громче обычного, ощущая подкрадывающуюся разрядку. Это то, что ему было необходимо долгое время. Он молит о том, чтобы Хосок целовал его в шею, в плечи и ключицу. Везде, где он просил, остаются бардовые засосы — след Чона. Он не может оставить это тело, не пометив его. Юнги совершает последние движения, прежде чем кончить. Они оба разгорячённые, смотрят друг на друга из-под взмокших чёлок, пытаясь понять, что делать дальше. — Не думал, что ты настолько жаждешь этого, — с усмешкой произносит Хосок, утягивая старшего в долгий страстный поцелуй. Кажется, они ещё очень долго целуются, прежде чем принять нормально ванну и пойти в спальню. Оба безумно вымотаны, поэтому Хосок отрубается первым, пока Юнги ещё какое-то время наблюдает за уснувшим парнем рядом с собой в кровати. Он почти никогда не засыпал со своим партнёром, зачастую вызывал такси и как можно скорее возвращался к делам. Но сейчас хочется просто лечь рядом и влюблённо наблюдать за тем, как подрагивают ресницы Хосока во сне. Он такой волшебный при ночном свете. Юнги не сдерживается и коротко целует того в нос, прежде чем отвернуться, чтобы уснуть. Спустя минуту он ощущает, как тёплые руки Чона обвивают его талию, прижимая спиной к своей груди. Это вызывает у старшего лишь лёгкую улыбку и прогноз на ещё более удовлетворённый сон. Утром Хосок просыпается от неприятного ощущения пустоты рядом с собой, ибо засыпал рядом с Юнги. Парень ещё несколько минут лежит в постели, глядя на зашторенные тёмными занавесками окна. Солнце вовсе не проходит в комнату, из-за чего противный свет не мешает спать дальше, но попытка уснуть обрывается голосом Юнги за дверью. Чон медленно поднимается с постели и подходит к двери, чтобы расслышать голос парня. Мин разговаривает по телефону, по голосу Хосок подмечает некоторое волнение. Из контекста мало чего можно понять, но из-за того, что старший шикает и звучит недовольно, Чон предполагает, что дела касаются либо его личной жизни, либо успеха сохранности Мамбы. — Почему ты меня никогда не предупреждаешь о том, что ты возвращаешься в город, когда тебе заблагорассудится? — спрашивает Юнги у собеседника. — Слушай, я ничего сейчас не хочу, я не в настроении, поскольку ты поднял меня своим звонком в шесть утра, и мы уже целый час разговариваем по какой-то хуйне. Мы не можем обсудить это на работе, когда я действительно в состоянии думать? Блять, Намджун… Окей, жду тебя, можешь не спешить, я всё равно не умыт. Когда Юнги бросает трубку и откидывает телефон на столешницу, то замечает в дверях Хосока. Старший от неожиданности подпрыгивает на месте и хватается за сердце, недовольно вздыхая. Ему и так хватило внезапного звонка Намджуна с утра пораньше, а тут ещё неожиданное появление Хосока в дверях, которого в ближайшее время надо куда-то упрятать в собственной же квартире. Намджун, скорее всего, уже на подходе. Он не тупой и если увидит Хосока в стенах этого пентхауса, то тому несдобровать. — Прости, не хотел пугать тебя, — тихо говорит Хосок, подходя к Юнги, — я проснулся от того, что ты куда-то ушёл, а ведь всего лишь семь утра… Что-то случилось? — Намджун. Он будет здесь буквально через минут десять, поэтому быстро собирай все свои вещи и закройся в спальне для гостей, туда брат точно не пойдёт, — тараторит Юнги, первым делом хватая обувь Хосока из прихожей и всучая дорогие кроссовки тому в руки. — Быстрее, если не хочешь оказаться на месте тех кроликов, про которых я тебе вчера рассказывал. — Ощущение, как будто я твой любовник, а он — твой муж, — цокает Хосок, забирая с комнаты Юнги свою одежду. — Ты закроешь меня в этой спальне для гостей, да? — Нет, но на случай поясню — с той стороны не видно того, что происходит в этой комнате, но ты можешь увидеть, если Намджун направится сюда. Чуть что — прячься, ты меня понял? Я не хочу доставлять тебе проблем только по той причине, что мы спали. — Я тебя понял, хорошо, буду начеку. — Отлично, ты славный, — давит улыбку Юнги, закрывая дверь прямо перед Хосоком. Буквально через минуту, пока Мин убирает всю немытую посуду в посудомойку, раздаётся звуковое уведомление со стороны двери, что Намджун пришёл. Стук его туфель об паркет заставляет Юнги волноваться сильнее, ибо Кима очень легко заставить в чём-то подозревать других. Этот мужчина не раз ловил предателей на идиотских проёбах. И убивал. — Ты что, вчера решил поесть на месяц вперёд? Или кто-то был у тебя? — первым делом спрашивает Намджун, ставя Юнги в неловкое положение. — Давно своих папиков крутым ужином кормишь, а старшего брата даже поприветствовать нормально не можешь? — Не говори глупостей, просто один из новых соседей заходил. У меня сорвалась встреча, поэтому я и пригласил его поужинать со мной, — придумывает на ходу Юнги. — Так зачем тебе потребовалось зайти ко мне? — Чимин как-то слишком подозрительно ведёт себя во время своих смен, проясни этот момент. Если окажется, что он является предателем, то его ждёт судьба Ёндона. И я не шучу, мне ничего не стоит показательно при всех застрелить его, у него же, вроде, парень есть, да? Вот, пригласим его на торжественную расправу. Он же не знает, наверное, что его мальчик у нас проституткой подрабатывает. Ах, какая жалость, он ведь хорош собой. Джин сказал, что этот детектив его очень нахваливал. — Ближе к делу, что конкретно тебе надо? — начинает злиться Юнги, выдавая свою ревность. Он всегда питал странную неприязнь к Паку, но сейчас этот парниша является единственным ключом к закрытию Чёрной Мамбы. — Ты знаешь, что я терпеть не могу слушать про навыки этого придурка. — А, может быть, ревнуешь? Мне показалось, или ваша последняя встреча с тем придурошным детективом была очень близкой? Уже успел объездить его член, я прав? — Закрой свой рот, за кого ты меня принимаешь? — вскрикивает Юнги, получая в ответ пощёчину. — На кого вздумал голос повышать, совсем уже умом тронулся от недотраха? Может, мне снова твоё имя выставить в качестве работников, а? — Ты мерзкий, — цокает Юнги, хватаясь за щёку, — я разберусь с Чимином, проваливай и дай выспаться. — Чтобы до завтрашнего утра ты всё разузнал, ибо сам знаешь, что может вас двоих ожидать, я в таких делах наиболее строг. Намджун покидает квартиру в не очень приподнятом настроении, с таким же тухлым настроем оставляя Юнги стоять на кухне. Его щека всё ещё горит от удара, а слёзы самопроизвольно текут к подбородку. Обидно до боли, поскольку старший брат всегда воспринимал младшего, как обычную шлюху. Мин всегда получал внимание к себе только благодаря доступности к своему телу. Это морально убило его. Хосок, что наблюдал за всем этим, осторожно выходит из комнаты и подходит к Юнги, боясь заговорить с ним. Правильнее было бы собрать свои вещи и уйти, но Чон осторожно подходит к старшему, кладя руку тому на плечо. — Не вини себя в чём-то, я сам такой же, — томно вздыхает Хосок, ощущая, как Юнги внезапно прижимается к его груди, обнимая. Даже с утра Мин пахнет очень приятно, теми розами, что вчера плавали по поверхности воды, пока они оба долго целовались друг с другом. Хосок помнит всё до мельчайшей подробности. Он понимает, как Юнги может быть тяжело, ибо сам всегда кормил своё тело сексом на одну ночь и даже не пытался копаться в чувствах партнёра. Сейчас этого не избежать, да и только сейчас он понимает, как это важно в некоторые моменты. — Я думаю, что нет ничего плохого в том, чтобы иногда совершать грубые ошибки в своей жизни, мы ведь на них учимся. — Мне надоело, что меня не воспринимают, как ячейку общества, — всхлипывает Юнги, сжимая футболку Хосока на его спине сильнее, — все свои года я провёл в глубоком одиночестве, потому что не было того человека, который бы давал мне толчок в жизни. А Намджун даже смог жениться и сейчас его жена вынашивает под сердцем их общего ребёнка! Даже этот ебаный монстр нашёл себе человека, с которым у него будет настоящая семья. — Не всем суждено обрести семью, пойми. — Лучше бы я тогда умер. — Если лучше бы, что ты тогда умер, тогда лучше бы, чтобы я тогда пьяный упал с моста и меня насмерть сбила машина. Ну что, приятно такое слушать? Вот мне тоже нет. — Что? — удивлённо поднимает взгляд Юнги на Хосока, который старается не выдавать всю свою злобу. Он терпеть не может сожаления людей о том, что те не погибли. Раз судьба дала тебе шанс на жизнь, то используй его, а не сожалей об этом. — Почему? — Потому что. Не просто так людям выпадает шанс обойти смерть, — вздыхает Чон, — она когда-то за всеми нами придёт, но пока этого не случилось, нужно стараться жить и не сожалеть ни о чём. Если бы не Сокджин, который оттянул меня тогда за пальто и дал в лицо с размаху, наверное, меня бы не было в живых. Эх, после того вечера я чётко для себя понял, что нет ничего лучше, чем получить свежий и мощный такой удар, чтобы отрезветь и начать мыслить немного иначе. — Хах, ты такой странный, — утирает слёзы со своих глаз Юнги, не веря в то, что такой человек, как Хосок, мог вообще когда-то задумываться о самоубийстве. — Иди сюда, идиот, — раздражённо говорит младший, притягивая Юнги за шею к себе, чтобы поцеловать в губы. Они в очередной раз сливаются в поцелуе. Мин расслабляется в чужих объятиях, закидывая руки на чужие плечи и позволяя усадить себя на стол. Юнги обхватывает талию Хосока ногами, прекрасно понимая, что прямо сейчас настанет продолжение их вчерашнего вечера. Наверное, это одна из немногих ситуаций, когда Мин ощущает себя по-настоящему живым.

***

Чонгук долго не может понять, что же не так с Хосоком. Почти с самого начала он кажется ему каким-то очень подозрительным, да и стал бы обычный человек приходить к ним за такой ерундой? Такой материал надо в СМИ, они-то друг друга порвать готовы за такое, сразу бы без разбора и доказательств обвинили в домогательстве. Чонгук не тупой и обмануть его сложно, парень с пятнадцати лет разгребает дела, идя по пятам своего покойного отца. Сам основал это бюро, сам набрал персонал и имеет с этого хороший заработок и поддержку от высокопоставленных лиц. — Чимин, ты случайно нигде не видел Хосока? Он какой-то подозрительный, нервничал, когда про своего друга говорил, — интересуется Чонгук, обращаясь к своему парню, — хотя нас легко в интернете найти. Что-то мне подсказывает, что он от Чёрной Мамбы и Намджуна, чтоб его. — Думаешь? — спрашивает Чимин, откладывая какие-то отчёты в сторону, чтобы на стуле подъехать к столу Чонгука. На компьютере парня открыта база данных последних клиентов и Чону не нравится то, что их последний клиент не указал своё настоящее имя на бумагах, но произнёс его вслух. — И правда, он не указал своё настоящее имя в документе. А что, с Мамбы всё ещё поступают угрозы? — Да, — отчаянно кивает Чонгук, грустно глядя на Чимина. Они оба сейчас под большим прицелом Намджуна, который в любой момент может спустить курок и выстрелить. Чонгук больше не за себя боится, а за Чимина. Не он виноват в том, что они взялись за это дело и расследуют то, что скрыто под сотнями замков. Для обычных посетителей Чёрная Мамба ничто иное, как простое место для отдыха после тяжелого дня. Их основная аудитория — старые мужчины, которым только дай отменный секс с красивой девушкой или парнем. Чонгука бесит эта система подпольного борделя, так ещё и наркотики. Как будто он не знает, на чём в самом деле живёт Намджун, обустроив свой дом за городом и живя там с беременной женой. Чонгука очень сильно бесит эта правильность лишь в глазах ни в чём невинной девушки, которая влюбилась в монстра. В самого настоящего монстра. Пока Чон увлечён своим расследованием, время от времени получая какую-либо информацию от своего анонимного шпиона, Чимин прохлаждается на своей второй тайной работе. Пак прекрасно понимает, что узнай Чонгук об этом — точно тому несдобровать. А жить Чимину ещё хочется, да и Намджун явно не оценит такого открытия. Сразу польются обвинения в предательстве и красноволосый точно получит пулю в лоб. Он своими глазами видел, как неугодных работников уничтожали, а родственникам затыкали рты деньгами. Какое же гнилое общество, где все проблемы можно решить деньгами. — Ты какой-то слишком задумчивый в последнее время, — замечает Чонгук, отвлекаясь от работы, — что-то знаешь? — Что? Н-Нет, откуда мне что-то знать? Я же там не работаю, — нервно смеётся Чимин, пытаясь уйти от разговора, но тон Чонгука понижается и тот звучит максимально угрожающе. — Чимин? Ты же прекрасно понимаешь, что от меня ничего не скрыть? — Я… Мне просто кажется, что я где-то уже видел Чон Хосока, но не знаю где, может быть, он переехал недалеко от нашего дома, — лепечет какую-то чушь парень, срываясь с места и убегая в туалет. Чимин закрывает за собой дверь и пытается умыться от этой грязной лжи. Ему ещё никогда не было так противно от самого себя. Он ненавидит себя за то, что из-за нехватки денег и мечты своего возлюбленного решил пойти на такие жертвы. Чимина каждую ночь мучает призрак Ёндона, просто стоит и мёртвыми глазами прожигает дыру в парне. Пак постепенно сходит с ума уже на протяжении нескольких лет. Никакие снотворные не помогают нормально спать, он банально боится уснуть из-за своих кошмаров. Пак не хотел брать имя, он вообще не знал сначала, что это имя мёртвого человека. Что того парня убили только из-за него. Чимин винил и будет винить только себя до конца своих дней в смерти Ёндона, который лишился жизни ни за что. Парень не считает того в чём-то виноватым, просто Ким Намджун чёртов монстр, которого вырастили его родители и сами же поплатились за это. Чёрная Мамба — пристанище мёртвых, которых закрывают телами живых. Этот клуб воняет смертью. — Я не знал, что так будет, почему проблемы каждый раз возвращаются? — спрашивает Чимин у самого себя в зеркале. На секунду парень опускает взгляд в раковину, а когда поднимает голову вновь, то позади себя видит чёрноволосого парня с окровавленным лицом и дырой от пули во лбу. Чимин кричит, хватается за голову и пытается как можно скорее убраться из туалета. Парень спотыкается, падает на пол и вжимается спиной в стену, ощущая, как прямо над ним стоит призрак Ёндона. Он смотрит на него, ничего не делая и не говоря. — Прости, прости меня! Я и понятия не имел, что всё так обернётся, я не хотел этого! — вопит Чимин, моля лишь о том, чтобы Ёндон оставил его в покое. Паку запрещено работать под своим именем, в Чёрной Мамбе он навсегда останется Ёндоном, либо же умрёт такой же смертью. — Чимин, что случилось?! — от истерики Пака отвлекает забежавший в помещение Чонгук, который судорожно трясёт своего возлюбленного за плечи и просит посмотреть тому в глаза. — Опять панические атаки? Малыш, я здесь, я рядом, всё хорошо. Парень прижимает Чимина к своей груди, успокаивающе гладя того по голове. Пусть он и не сразу успокаивается, но это оказывает положительное воздействие на нервную систему Пака. Чонгук давно замечает за ним странное поведение, пытается докопаться до сути, водит по психологам и психиатрам, но ничего. То, что сидит в голове у Чимина, не собирается покидать своего носителя. — Хватит! — вскрикивает нервно Чимин, отталкивая от себя Чонгука, который в шоке наблюдает за тем, как его возлюбленный уходит. Чимин внезапно в срочном порядке начинает собирать вещи и в спешке одеваться. Чонгук не совсем понимает, что происходит с его парнем, старается остановить того и разобраться по-человечески, но Пак непреклонен. Тот лишь отталкивает и заикается о том, что ему нужно кое-куда съездить, пока не поздно. Уверяет в том, что это правда, возможно, поможет ему. Пусть Чимин и знает заранее результат, но он будет продолжать пытаться изменить свою жизнь до победного конца. Чонгук лишь с надеждой во взгляде отпускает его, желая удачи. Пак настроен серьёзно. Он едет в Чёрную Мамбу, прекрасно понимая, каков его там может поджидать конец. На входе, как и всегда, стоит у стойки администратора Черён. Сегодня она не в духе, сообщает лишь, что Намджун в своём кабинете, куда смело поднимается Чимин по чёрной лестнице. Кабинеты Юнги и Намджуна разделены, но находятся напротив друг друга. Даже в таком плане они не рядом. Чимин не идиот, он прекрасно видит эту пассивную вражду, которая только лишь с виду выглядит, как сотрудничество. Общее дело во благо самих себя. — Я хочу уволиться раз и навсегда, — заявляет Чимин, когда врывается в кабинет усердно работающего Намджуна. Старший грозно поднимает взгляд на работника, который уже давно не вызывает у него доверия. — Мне надоело это всё, я хочу свободной жизни, Ёндон всё ещё приходит ко мне. — Ты себя кошкой возомнил или мне показалось? — злобно спрашивает Намджун, медленно вставая из-за своего рабочего места, чтобы обойти стол и встать напротив нервного Чимина. — Ибо не вижу других причин так смело врываться в мой кабинет без стука в рабочее время. Даже моя жена не имеет такой наглости, как сейчас это делаешь ты. — П-Простите, — понимает свой косяк Чимин, опуская голову. — Но мне нужно уволиться. — Твой парень всё узнал про тебя? Ибо другой причины умереть я не вижу. — Что? — всхлипывает Пак, поднимая мокрые от слёз глаза на Кима. — Н-Нет, но… — Ты же прекрасно знаешь, почему я не позволяю тебе увольняться, вы у меня оба под дулом пистолета. Ах-х, прошлое отца Чонгука ничему не учит этого придурка, который решил поиграть в детектива. Лучше бы брал пример с дружка Джина и строил из себя идиота, — шикает Намджун, возвращаясь к своим делам. — В этом бежевом пальто ты не выглядишь, как шлюха, всё-таки, чёрное кружево придаёт тебе шарм. Возвращайся к своей обычной работе, если не хочешь лишиться жизни раньше положенного. Ты в любом случае рано или поздно пойдёшь под удар, если будешь делать глупости, как сегодняшняя. — Вы не имеете права держать меня здесь, а как же мои человеческие права? — начинает истерику Чимин, падая на колени перед Намджуном. — Молю, Г-Господин, я сделаю всё, только позвольте мне здесь больше не работать… — Достаточно с меня, выметайся, иначе я попрошу убить тебя, а голову отослать на адрес Чонгука, — рыкает Намджун, заставляя Чимина вздрогнуть и резко подняться на ноги. — Убирайся! Пак не помнит, как вообще оказался на улице, но мороз уже сильно ощущается. Слёзы не перестают скатываться по холодным щекам, а Ёндон уже никогда не отстанет от своего потенциального убийцы. Разве Чимин заслужил это всё? Пак порой правда готов умереть. Наглотаться таблеток или вскрыть вены, умирая в их общей ванне с Чонгуком. Но его держит лишь любовь младшего, именно Чонгук открыл ему глаза на счастливое будущее. Будучи полностью закомплексованным и брошенным парнем, Чимин обрёл настоящее счастье рядом с побитым жизнью Чонгуком. Они были созданы друг для друга. Однако все приятные воспоминания заканчиваются на том, что Пак замечает машину Чонгука возле входа и в быстром порядке прячется за колонной, откуда его не видно. Сердце Чимина заходится в бешеном ритме, скорее от страха. Чонгук уже давно в чём-то подозревает своего парня, пытается лечить его очевидные панические атаки, но что-то здесь не так. Это лишь следствие, причину которого Чонгук не знает, но очень хочет выяснить. — Да, спасибо за информацию, я всегда знал, что на тебя можно положиться, бро, — говорит Чонгук кому-то в трубку телефона, осматривая вход в клуб. — Не выдавай себя раньше времени, мы обязательно найдём способ закрыть это дерьмо. Да, я видел, что сделал Хосок, хах, не думал, что они найдут настолько тупого шпиона. В вечер того же дня я выкинул подслушку из термоса, который принёс этот придурок. Надеюсь, что Чимин никак не связан с Чёрной Мамбой и Намджуном, меня беспокоит его состояние и вечные крики во сне, хочу как-то помочь ему. Да, я понял. До связи.

***

День Хосока начинается не с самого приятного знакомства. Он, конечно, знал, что в бюро Джина работают те ещё высокомерные придурки, но чтобы настолько? Одним из таких оказывается Ким Тэхён — парень модельной внешности, но на характер та ещё уродливая гадюка. С первого взгляда Тэхён демонстрирует всю свою неприязнь к парню. Для Хосока эта ненависть очевидна, кому бы понравились работники по блату? Хотя Чон уверен, что он бы и так спокойно устроился к ним на работу. Тэхён не особо разбирается в том, чем хотел бы у них заниматься Хосок. Лишь сажает его за рабочее место и коротко поясняет все его обязанности. — Твоя задача лишь угождать мне и другим работникам, рот не раскрывай на старших, а младших не обижай, веди себя спокойно и не действуй мне на нервы, понял? — раздражённо говорит Тэхён, кидая на новое рабочее место Хосока несколько папок с документами. — Открывай текстовой редактор и переноси все документы в электронный формат, думаю, времени тебе хватит. Может быть, даже задержишься. Будут вопросы — обращайся к своим коллегам. — Какой грубый, — тихо говорит Хосок, провожая Тэхёна взглядом. Да, этот парень никакой симпатии к себе не вызывает, лишь отталкивает своей высокомерностью и лицемерием. Хосок просто уверен в том, что Джину тот мило улыбался и с удовольствием принял старого друга своего начальника на работу. Как вообще такой человек, как Тэхён, смог взобраться так высоко? Хосок просматривает дела, которые нужно оцифровать и раздражённо вздыхает, поскольку здесь ну слишком много работы. Он явно не управится до вечера, а это удручает. Он надеялся заскочить к Юнги, провести ещё ночку с ним, но завтра нужно будет рано вставать, а так далеко тащиться Хосоку не особо хочется, парень не для этого снял квартиру в пяти минутах от бюро. Работа правда высасывает последние силы из Чона, из-за чего ближе к восьми вечера, когда большинство работников уже собирают свои вещи и уходят, Хосок всё ещё заполняет оставшиеся документы. Соблазн позвонить Юнги, наконец, одолевает его, поэтому Чон, убедившись, что никто не смотрит, берёт телефон и выходит в туалет, чтобы набрать своего горе-любовника. — Да? — слышит на том конце провода Хосок, сразу набираясь сил. — Привет, Юнги, — начинает Хосок, — ты не занят, есть пару минут выслушать меня и получить одно очень интересное предложение на этот вечер? — Тебе повезло, что я уже час как освободился и возмущаюсь на очередной сериал у себя в квартире, — усмехается Юнги, явно что-то жуя. — А что? — Вот ты чёрт, конечно! Я тут умираю за бумажной работой, а он прохлаждается, так и жрёт что-то, — возмущается Хосок, — поднимай свою сладкую задницу и езжай ко мне, мне нужна компания на вечер, иначе я сдохну. — Какой соблазн, поддаться ли мне ему? — задумчиво отвечает Юнги. — А когда ты освободишься? — Думаю, через полчаса, тебе как раз хватит времени собраться, адрес я скину. Давай быстрее думай, иначе этот тупой агрессивный босс меня увидит и убьёт… — Окей, хорошо, ла-адно, жди меня, — смеётся Мин, кладя трубку. Хосок в более приподнятом настроении возвращается на своё рабочее место и заканчивает с бумагами как можно скорее. Чон управился даже за пятнадцать минут, уже не особо обращая внимание на кривые столбцы и разного размера буквы. Доделает завтра, похуй. Тэхён с нежеланием отпускает Хосока домой, оставаясь на работе последним. Когда Хосок встречается с Юнги на своей квартире, то его радости нет предела. Мин привёз с собой бутылку вина, которое тогда очень понравилось Чону, они достаточно быстро расположились в гостиной на диване за бокалом красного полусладкого. Хосок долго что-то рассказывал про свой рабочий день и как ненавидит Тэхёна за его тупой характер. Чем-то он напоминал предыдущего начальника Чона. — Мне кажется, что ты слишком драматизируешь, — усмехается Мин, выслушивая всю историю Хосока. — Да нет же! А что вообще у тебя произошло? Я всё о себе, да о себе, есть какие-то новости? Хочу как можно скорее во всём разобраться, прежде чем начать действовать, — говорит Хосок, поворачиваясь к Юнги лицом и упираясь локтем в спинку дивана. Он выглядит влюблённым. — Ну, я видел Чонгука возле входа в клуб, успел вовремя спрятаться за стеной, так ещё и Чимина заметил. Так хочется позлорадствовать этому идиоту, который с самого начала мне на нервы действует, но понимаю, что он просто такой по жизни и это не его вина. Чонгук разговаривал с кем-то, а ещё он знает, что ты шпион из Чёрной Мамбы. Будет не круто, если Джин узнает об этом и уволит тебя. — Мне теперь не очень хорошо, — нервно сглатывает слюну Хосок, — и что… теперь я могу умереть? — Нет, Джин слишком нежен, если бы Намджун поручил тебе задание, то в лучшем случае тебе бы пришлось обслужить несколько посетителей своим телом, — задумчиво произносит Юнги, — просто потерпи ненависть Тэхёна к себе. Впрочем, не бери это в голову, нам остаётся лишь прятаться за спиной Чонгука, который обязательно во всём разберётся, его отец был хорошим детективом, правда жаль, что умер. — Все люди, которые на стороне закона, умирают, — грустно произносит Хосок. — Ох, только не начинай, иди ко мне, — цокает Юнги, за шею притягивая Чона к себе, чтобы утащить в страстный долгий поцелуй.