Sarcastic Mister Know-It-All

Если бы Ремусу предложили бросить работу и бежать в неизвестном направлении, его выбор не понравился бы директору. Если бы Ремус был достаточно решителен, то не пытался бы уничтожить измученный временем электронный будильник едва ли не каждое утро. Но, увы, это — его жизнь, приукрашенная бесконечными сроками, ограничениями, непониманием и абсурдными мыслями. Типичные проблемы школьного учителя. Вся эта нескончаемая трагедия началась с Оскара Уайльда и не закончилась до сих пор. Ремуса манила жизнь, полная эстетики и романтики. Шелестящие страницы старой книги, зажжённая свеча, пергамент и чашка кофе — что ещё нужно для полного счастья? Верно, деньги. Без них не может быть ни холодных рассветов на балконе, ни желанных книг. Он искренне презирал человечество за поклонение хрупким кусочкам бумаги и считал, что где-то мы все свернули совсем не туда, куда стоило бы. Тем не менее, чтобы купить кофе и свечи, Ремусу нужны были хоть какие-то купюры. Не то, чтобы учителя были сильно востребованы, просто однажды Люпин поймал себя на одной не слишком лестной мысли: он не способен ни на что, кроме разговоров о литературе. Потому что он давно осознал, что этот мир не нуждается в нём. Он не сможет вдохновить всё население Земли своими поступками, не сможет поразить людей своей уникальностью или подтолкнуть их на путь истинный. Именно это и послужило причиной его ухода в вымышленный мир литературных произведений. Возвращение же не входило в планы. К тому же реализм меркнет на фоне мечтательности Ремуса. Когда его приняли на работу в школе, он надеялся на приятных учеников, философские беседы с классом, самоотдачу и уважение. Более того, первое время он получал всё, чего хотел, прежде чем кто-то тяжёлым камнем разбил стекло, ограждавшее Люпина от настоящего кошмара. Ремус хотел бежать далеко, пока не сотрётся грубая подошва обуви. Бежать и не хотеть конца или начала, просто оставляя на земле следы, которые наверняка зальёт дождь на следующее же утро. Во всех мечтах день за днём мелькал далёкий, прохладный лес, опадающие листья и развевающийся на ветру подол пальто. Ему жутко хотелось лишиться всех физических потребностей, чтобы хоть на пару часов оказаться свободным и чувствовать, как намокают волосы под дождём, как лёгким поцелуем пролетают осенние листья, как брызги разлетаются во все стороны, пока ботинки уверенно топают по земле. Люпин отчаянно нуждался в этом. Сильнее, чем Бэзил в юном Дориане, чем влюблённый Орландо в Розалинде… Где-то в глубине души он прекрасно осознавал, что не получит этого никогда. И дело далеко не в здоровье или погоде. Эти действия просто не принесут ему и капли удовольствия, пока на душе остаются те осколки. Быть может, ему просто нужен слушатель, который мог бы разобрать весь этот несвязный абсурд, крутящийся вокруг лёгкости на сердце и приятной пустоте в голове.

***

Сириус был полон надежды и подавлен одновременно. Казалось, вот-вот тихо отворится дверь и войдет худощавый мужчина, весьма необъяснимым образом занявший его мысли. «Думать иногда бывает полезно, — строчил Джеймс, — хотя бы о ком-то». Он непременно был прав, если бы речь шла не о Блэке, который почти специализируется на раздувании гигантских слонов из никому не мешающих мух. Но истинный талант его заключался в игнорировании уже существующих слонов. Обвалившаяся на прошлой неделе полка была успешно заменена, и, кажется, пришлась по душе автору «Трёх Мушкетеров». Наконец Сириус мог проходить мимо стола, не боясь задеть стопку книг. На данный момент ему было откровенно нечем заняться, ибо заказы были отданы, полка вставлена, а Джеймс, к его сожалению, занят. Достав из рюкзака термос с чаем, он ловко отпил прямо из подобия горла, ведь свято не хотел снова использовать крышку в качестве стакана после Ремуса. Сириус никогда не имел проблем с принятием себя, так что заинтересованность этим молодым человеком хоть и была неожиданной, не удивляла его. Просто плывя по течению, он стремился наконец повзрослеть и избавиться от духа малолетнего бунтаря в себе. Он и по сей день часто уступал желаниям прежнего себя, но прекрасно помнил, к чему они привели. Сам он до сих пор не может этого признать, но именно ребячество послужило причиной его отчисления из школы. Разумеется, без знаменитого Бродяги сейчас там гораздо спокойнее. По стечению обстоятельств, хуже лишь самому Бродяге. Сириус был безнадёжно слеп, чтобы увидеть границу, которую нельзя пересекать хотя бы ради собственного блага. А ещё был достаточно глуп, чтобы оказаться пойманным на месте преступления, держа в руках испорченный классный журнал. Благо, остался Джеймс, не опускающий руки даже не имея друга рядом. Блэку пришла в голову довольно занимательная идея. Заключалась она в изучении переполненной карточки Люпина. Сириус, хоть и был далёк от мира литературы, надеялся узнать хотя бы несколько книг по названиям. Раскрыв кусок старой бумаги привычным жестом, он вновь узнал крупный почерк Альфарда, некогда самостоятельно обслуживавшего клиентов. Буквы были выведены аккуратно и чисто, как и у всей до мелочей идеальной семьи Блэк. Кроме Сириуса, само собой. Легко читаемые строки гласили об увлечённости Ремуса классической литературой и производили такое впечатление, будто для обладателя карточки не существовало полок с более современными произведениями. Некоторые из романов Сириус всё же узнал. А точнее, просто вспомнил, как сортировал книги и натыкался на подобные названия. Например, «Дракула» Брэма Стокера запомнилась при сортировке яркой и цепляющей красной обложкой, а «Большие Надежды» Чарльза Диккенса парень когда-то видел в руках Лили. — Вот и Достоевский, — вслух выдохнул он, вспоминая первую встречу с Ремусом. И ему впервые стало интересно, чем он заслужил такое сравнение с персонажем великого автора. Люпин сравнил его с Раскольниковым, опираясь на внешние данные и усталый взгляд, но совсем не удивился бы, убей Сириус топором старушку. Потому что Ремусу удалось разглядеть под усталостью серых зрачков некоторую бесшабашность. Тем временем Блэк уже следовал к стеллажу с классикой, чтобы найти заветный том.

***

Ремус впервые за долгое время имел силы куда-либо спешить. Во-первых, ему нужно было вернуть сборник сонетов, а во-вторых, наконец поговорить с мистером Блэком. Он ощущал себя любопытной Пандорой, желающей открыть ларец. Мужчина в какой-то степени даже приравнивал Сириуса к ящику Пандоры, чувствуя, что всё бесповоротно изменится, стоит лишь открыть для себя этот мир бледного юноши. У него не было причин думать иначе, ведь именно так и находят родственных душ, верно? Спонтанно, неожиданно и нелепо. Так, чтобы потом сидеть за чашкой чая и по-доброму смеяться над историей знакомства. Однако Ремус вряд ли стал даже думать о юном библиотекаре, если бы не почувствовал ту тоску человека, не жалующего свою работу. Он видел себя и собственное пренебрежение, равнодушие в действиях Сириуса. В один момент ему даже показалось, что они давно знакомы, и встретились только для того, чтобы вместе начать негодовать из-за несправедливости жизни и разойтись уже спокойными людьми. Тем не менее, деталь, окончательно заинтриговавшая Люпина — глаза. Сначала он заметил лишь луну, точно изображённую в качестве зрачков, а затем и взгляд, наполненный скукой. Блэк был слишком необъясним, чтобы Ремус прошел мимо. Погода в середине октября хоть и была прохладной, сегодня решила поддержать мужчину чистым небом. Ветра почти не было, что позволяло идти быстро и легко. Более того, он даже не успел покрыть ботинки четырьмя слоями грязи по пути к излюбленному зданию. Когда библиотека оказалась в поле зрения, ему показалось, что его там ждут. А зайдя внутрь, он окончательно в этом убедился, ведь Сириус, прислонившись к стене, читал. На столе осталась старая карточка Ремуса, которую тот увидел благодаря своей небольшой дальнозоркости. Сириус спохватился сразу же, когда открылась дверь в здание. Улыбнувшись как можно сдержаннее, он бодро поприветствовал Ремуса. Неловкость скоро станет коньком их взаимоотношений. — Будете сдавать сборник? — наконец спросил Сириус после небольшой паузы. Коротко кивнув, Люпин подошёл к столу и вытащил из ранца книгу. Библиотекарь, получив её в руки, тихо отнёс на полку, при этом подмечая, что использовали её чрезвычайно аккуратно. Эта мелочь заставила его чуть улыбнуться, ведь судьба этого сборника была не слишком завидна. — Погода, верится мне, хотела доставить меня сюда поскорей, — невзначай попытался начать мужчина. Хоть коммуникабельность не входила в список его достоинств, Ремус старался. Несмотря на бессонную ночь и завал на работе, он явился сюда — и не просто так. — Да, сегодня реально теплее, чем обычно, — согласился Сириус, подыскивая нейтральные темы для разговора, но останавливаясь на той же погоде. — А то иногда бывает, что идёшь на учёбу под дождём, а выходишь — не пойми откуда взялся снег. И Сириус не выдумывал, ведь в конце прошлого января они с Джеймсом и Лили стали свидетелями совсем неожиданного выпадения снега. Гораздо легче было бы побросать друг в друга снежки и разойтись, но когда это у них все было легко? Под обстрел почему-то попал каждый, кто оказался в школьном дворе в этот самый момент. Судя по всему, Лили до сих пор упрекает в этом Джеймса. Мало кто вытерпит такую всестороннюю атаку длиной в два часа. У Ремуса вырвался тихий смешок, и он, скрывшись за стеллажом, снова лицезрел эту блеклую радугу, в которой почти невозможно ориентироваться. — Можно ли спросить, почему все книги отсортированы по цветам обложек? — Сириус лишь неловко улыбнулся, зачеркивая строку «У. Шекспир, Сонеты» в карточке посетителя. Блэк и сам не знал, почему. Скорее всего, из-за скуки или протеста. Но он был вынужден признать, что на таких полках и вправду сложно найти что-либо определённое. Иногда он почти физически испытывает, как разрывается его личность между попытками повзрослеть и отчаянным желанием бунтовать. — Наверное, стоит привести всё в алфавитный порядок, — согласился Сириус, прежде чем Люпин успел выронить насмешливое замечание про палитру без кистей и художника. Библиотекарь уже знал, чем займется завтра. Хотя, окинув полки оценивающим взглядом, он подметил, что времени понадобится больше, чем один рабочий день. — Вы что-то ищете? — спросил Блэк. — Ищу смысл пытаться здесь что-либо найти, — отозвался Ремус, вспоминая, что хотел прочесть уже давно. Сириус лишь закатил глаза и решил ничего не отвечать, ведь по мужчине было видно — он способен переговорить любого, даже в шуточном словесном поединке. Ремуса же приятно удивил и польстил факт того, что Блэк заинтересовался романом Достоевского именно благодаря ему. Улыбнувшись неожиданно пришедшей идее и силам, Люпин тут же поспешил озвучить своё небольшое предложение: — Не хотите отсортировать их сейчас со мной? — почему-то в голове это звучало гениальнее.