Sarcastic Mister Know-It-All

— Не хотите отсортировать их сейчас со мной? Конечно, Сириус хочет. Он не помнит, когда в последний раз делал что-либо совместно с едва знакомым человеком, но от этого желание не становится меньше. — Почему бы и нет? — просто ответил он, вставая со стула и направляясь в сторону стеллажей. Сортировка началась с освобождения полок, как положено. Сириус, стоя на предпоследней ступени стремянки, передавал Ремусу книги небольшими стопками, пока тот пытался придумать тему для разговора. — Вы учитесь? — наконец спросил он. — Не совсем, — немного грустно отозвался Блэк, слезая с лестницы, чтобы передвинуть её правее, к следующему стеллажу. — Хотя должен бы. Ремус лишь издал непонятный звук, решая не заходить на личную территорию парня. Он хоть и жаждал узнать о нём больше, но старался сохранять личный комфорт каждого. — А что вы здесь делаете в рабочее время? — наплевав на осторожность и непринуждённость, резковато поинтересовался Блэк. — Прогуливаю уроки, — опять-таки в голове Ремуса эта фраза звучала лучше. По крайней мере, из-за неё не казалось, что он худощавый подросток. — Вы староваты для школы, — усмехнулся Сириус, понимая, что врёт. Учитывая то, насколько взросло порой могут выглядеть его ровесники, Ремуса, при небольшом желании, можно было принять за старшеклассника. Тут дело было лишь во взгляде, которым он одаривал вещи. В нём нет и тени озорства, только то, что люди называют насмешкой. Блэка даже успокаивало то, что один из них имеет тормоза, а значит, библиотека останется в целости и сохранности. — Я преподаватель, — вполне ожидаемо выдал Люпин. Сириуса удивило лишь то, что при подобной любви к литературе и чтению мужчина мог прогуливать свои собственные уроки. И, кажется, парень всё же поторопился насчёт тормозов. Заметив небольшое замешательство собеседника, Ремус решил просто сменить тему. — Здесь, честно говоря, очень красиво. Юноша немного нахмурился, ибо не мог вместиться в его голову факт того, что Ремус ведёт кому-то уроки. И, судя по всему, его самого это не слишком устраивает. На долю секунды перед глазами Сириуса всплыла картина: Люпин, прижимая к груди книгу, увлечённо рассказывает о чём-то или о ком-то. Как всегда, он одет безупречно, стоит прямо и старается игнорировать собственное желание уйти оттуда. А ведь Блэк ощущал, если не то же самое, то что-то очень похожее. — Вам, кажется, не шибко нравится там работать, — вновь пропустив последнюю фразу мимо ушей, заметил он. — Хоть в чём-то мы похожи, — без издержки добавил мужчина. Сириус едва заметно улыбнулся. Он наконец передал Ремусу последнюю стопку книг и слез со стремянки. Какие-то из книг аккуратной стопочкой стояли на столе, некоторые так же выстроились на полу, а остальные Блэк снёс своим существованием. А точнее — ногой. Быстро, и слегка нервно, собрав их обратно в две башенки, он вопросительно взглянул на Ремуса, как бы спрашивая, что делать дальше. Это был скорее рефлекс, нежели осознанное действие. Конечно, не Ремус же должен решать, что и как здесь делать. Как бы быстро ни приближался его восемнадцатый день рождения, Сириус ощущал себя мальчишкой и полагался на взрослых. Только в этой ситуации подобная схема не подойдет. Однако Люпин, похоже, был готов проделать всю работу самостоятельно: сев на пол и поджав ноги, он принялся раскладывать книги в новые стопки по фамилиям авторов. Сириус же, прежде чем присоединиться, поймал себя на одной весьма интригующей мысли. Конечно, мужчина, сортируя книги, выглядел чарующе: сосредоточенно переформировывая стопки, он позволял чёлке падать на лоб, близоруко щурил глаза и временами приподнимал уголки губ. Однако парня привлекло не это. Скорее, тут немаловажную роль сыграл тот особый трепет, с которым он брал книгу в руки и проводил ладонью по переплёту. Казалось, что Ремуса здесь нет. Он у себя, в романтическом литературном мире. И Сириуса это вполне устраивало. Он впервые в жизни завидовал бумаге, вставленной в твёрдую обложку. — Присоединитесь? — как бы невзначай спросил Ремус, похлопав по месту рядом с собой. Глаза его блестели от насмешки. Неловко кивая, Блэк устроился рядом. — И что же заставляет вас прогуливать уроки? — В основном отношение учеников ко мне, — честно признался мужчина, даже не глянув в сторону собеседника. — Иногда кажется, что жизнь втихаря пробегает мимо, пока их родители принимают меня за сверхчеловека, способного вложить в головы детей хотя бы базовое знание литературы. И Сириус понимал ситуацию, ведь его самого было не заставить прилично учиться. Сначала, правда, у него хватало смелости винить учителей, но затем пришлось прекратить эту затянувшуюся игру в самообман. Сириус просто не хотел набивать голову тем, что никак не сможет использовать в жизни. — А зачем вы тогда решили стать учителем? — вполне логичный вопрос. Ремус вздохнул и на секунду задумался, прежде чем ответить: — Я романтизирую многое, — его лицо приняло пустое выражение, будто все эмоции, связанные с этой темой, уже выгорели, — чтобы иметь хоть какое-то желание просыпаться по утрам. Каждый день я надеюсь, что все проблемы пропадут или найдётся что-то, что затмит их. «И, кажется, нашлось», — добавил Ремус уже в мыслях, не спеша это признавать. Сириус грустно улыбнулся, слушая его. — Романтизация немного перешла границы, — спокойно отметил Люпин, — Все те книги об увлекательных приключениях группы учеников, о вдохновляющих учителях, тайных собраниях анонимных поэтов и любителей книг заставили меня стать одержимым знаниями и чтением. Как видите, это не привело ни к чему хорошему. Ремус проговаривал каждое слово будничным тоном, будто ему есть с кем обсуждать каждую из своих проблем. Несмотря на это, Сириус отчётливо видел, как он нервничает и делает паузы, задумываясь о том, что можно было бы и прекратить откровенничать. Однако Люпином двигало желание разговорить подростка, и он пошёл на жертвы, раскрывая свои карты и слепо надеясь на те же действия со стороны Сириуса. — И что же вы получили вместо этого? — будто издеваясь, спросил Блэк. — Ничего, кроме стресса. Абсолютное отсутствие уважения в их голосах звенит в ушах, хотя я сижу здесь, за шесть миль от этого места, полного разочарований и позора, — мужчина стал быстрее перебирать книгу за книгой. — Я всего один раз повысил голос на одного из особо наглых учеников, и он заставил меня пожалеть о собственном рождении! Ремус осекся, понимая, что едва не перешёл на крик. — Я имею в виду… — начал он чуть спокойнее, — Родители думают, что преподаватели обязаны растить их детей и за ручку довести до момента, когда они уже в несколько раз лучше взрослых. И к тому же, весь этот процесс, судя по всему, должен проходить без какого-либо вмешательства или уважения со стороны студента. Они просто дают тебе кожуру от банана и жалуются, узнав, что ты не способен сделать из неё золотую статую. Сириус, не найдя слов для ответа, пару раз кивнул головой. Ремусу показалось, что он слишком много сказал, но с этим чувством появилась и лёгкость. Как бы примитивно это не звучало, Ремус будто наконец выпустил из рук тяжёлый портфель. Наверное, он позволил себе говорить ещё и потому, что в этот момент у них был отвлекающий объект — книги — и зрительный контакт не посчитался чем-то необходимым. С появлением Сириуса он понял, в каком отчаянном положении находился. — Я словно ком из горла языком вытащил, — улыбнулся он, стараясь вернуть их разговор в более счастливое русло. — Спасибо, что послушали. — Говорят, ком в горле исходит из сердца, — вставил Сириус. — Ну, мама моего друга всегда так говорила. Типа он формируется в сердце из разных обид и переживаний, невысказанных претензий и в отдельные моменты пытается найти выход. Иногда удачно, иногда нет. Он ещё слёзы вызывает и говорить мешает своим присутствием в горле. Ремусу понравилась эта мысль. Он не знал никаких научных объяснений этому «комку в горле», но конкретно это — высказанное подростком — просило поразмышлять о нём ещё. Сириус теперь отчётливо видел перед собой уставшего мужчину, у которого были причины выглядеть измученным, но ни одной, чтобы помогать Сириусу с сортировкой нескольких сотен книг. Тем не менее, закончили они только через два с половиной часа, когда Ремус с пеной у рта доказывал, что главная тема «Ромео и Джульетты» — ненависть между двумя семействами, а не любовь двух подростков, и как глупо сравнивать себя и своего партнёра с Ромео и Джульеттой. — Так можно определить, кто действительно читал произведение, — говорил он. — Шекспир ведь написал не просто глупую историю о любви. Этот литературный разговор начал, как ни странно, Сириус, спросив, о чём «Преступление и наказание». Ремус, в свою очередь, обладал способностью рассказывать истории интересно и подробно, умело вставляя важные детали и отсеивая не слишком увлекательные эпизоды. — Говорят, — закончив рассказывать о сюжете книги, вставил Люпин, — что это произведение в России школьники читают в шестнадцатилетнем возрасте на уроках литературы. Не понимаю, как можно полностью осознать всю его глубину в таком-то возрасте. Сириус был вовлечён в разговор настолько, что в какой-то момент стал работать в пару раз медленнее, но это осталось незамеченным. Однако даже несмотря на это, приятной беседе пришёл конец, как и всему хорошему в целом. Блэк задумался, каково это — быть учеником подобного человека? Если он ведёт уроки с таким же энтузиазмом, то что тогда не устраивает тех ребят из его класса? Дослушав лекцию о пьесе Шекспира, он слез со стремянки и громко констатировал: — Всё! И ему показалось, что на лице Ремуса промелькнула грусть и досада. Однако книги теперь легко можно было найти, ориентируясь по алфавиту. Сириус не хотел, чтобы Ремус уходил или прекращал говорить, так что он снова предложил выпить кофе. Конечно, мужчина согласился. Кроме того, он как обычно достал из ранца плитку шоколада. — Знаете, что меня беспокоит больше всего? — начал Ремус, опираясь на стол. — Я даже не знаю вашего имени. Сириус вдруг в недоумении покосился на свой бейдж. На нём действительно красовалось одно лишь «Мистер Блэк», что было для него открытием, ведь обычно на них пишут имя, а не фамилию. Видимо, Блэки даже тут решили отличиться, ибо какая разница, как тебя зовут, если ты принадлежишь богатому и небезызвестному семейству? Сириусу казалось, что они с Ремусом давно знают друг друга так, что и имена не нужны. — Я Сириус*. — Насчёт чего? — растерянно спросил мужчина, думая, что пропустил какую-то часть разговора. — Нет, — усмехнулся парень, дожевав шоколад. — Я Сириус, С-И-Р-И-У-С. Ремус залился смехом, приговаривая «иронично», отчего самому носителю имени стало смешно. Он уже давно не делал никаких каламбуров со своим именем, и это стало небольшим напоминанием о школе. — Но если серьёзно, — мужчина посмеялся над своей же шуткой, — то очень даже красивое имя. Сириус ведь является самой яркой звездой во вселенной, верно? Блэк кивнул, услышав этот факт далеко не впервые. Ремусу показалось это крайне символичным: он сравнивал его глаза с Луной, а имя — название звезды. «Сириус — просто космос», — констатировал он и едва заметно улыбнулся. — Мы уже можем перейти на «ты», как думаете? — с надеждой спросил он у подростка, бесцеремонно разглядывавшего его. — Если вам удобно, — согласился Сириус, — но мне не очень привычно общаться с учителем на «ты». — Я не так уж и стар, на самом деле, — ухмыльнулся Ремус. «Я понимаю», — подумал Сириус. На вид ему было не больше тридцати, что вообще не является старческим возрастом. Чем старше ты становишься, тем больше людей тебя притворно уважают. — Ты всегда такой задумчивый? — мужчина успел полностью сесть на стол и вывесить длинные ноги. — Не совсем, — отмахнулся Сириус. — Это вы на меня так влияете, наверное. Для Ремуса это было самым настоящим комплиментом. Способность влиять на кого-либо — одно из самых полезных качеств. А учитывая то, насколько равнодушны к нему ученики, слова Сириуса стали бальзамом на душу. Возможно, они сидели в тишине слишком долго. Возможно, им обоим не хотелось расходиться. Во всяком случае, после ухода Ремуса библиотека казалась пустой. Сириус понятия не имел, как теперь жить как прежде: никого не ждать, не надеяться на чей-то приход, просто висеть на линии с Джеймсом и бесконечно листать ленту тумблера. Возможно, это один из первых признаков влюблённости.