Sarcastic Mister Know-It-All

Третья неделя октября прошла для Сириуса в смутном ожидании, однако ожидаемый по каким-то неизвестным причинам предпочёл не награждать его своим приходом. Да, Сириус ждал Ремуса. И да, Ремус так и не появился. Однако, несмотря на это, неделя прошла не так уж и плохо: за этот промежуток времени Джеймс решил навестить его целых (!) четыре раза и каждый раз спрашивал об определённом мужчине со светло-каштановыми волосами. Конечно, ему хотелось знать как можно больше о человеке, вдохнувшем жизнь в его друга. А Сириус действительно переменился. Не кардинально — всё-таки некоторые вещи остаются неизменными — но вполне заметно. К примеру, он стал чаще улыбаться и вовсе перестал жаловаться на работу, признав, что в людской жизни есть проблемы и похуже. — А ты уверен, что именно из-за осознания чужих проблем? — ехидно улыбаясь, спросил Джеймс. — Может, это из-за того препода? Сегодня Сохатый превзошёл самого себя, придя в библиотеку утром в воскресенье. Оправдывалось это тем, что он просто-напросто решил повидать друга, но Сириус был абсолютно уверен: ему что-то необходимо. Да и появление его было очень эффектным: ровно в пятнадцать минут десятого в широкой двери главного зала показались ножки стула, а затем и сам парень, одетый в черный плащ. Навестив друга три раза за неделю, Джеймс понял, что этому помещению не хватает второго стула. Довольно логично было предполагать такое развитие событий с Поттером и деревянным стулом, но для Сириуса это было приятным сюрпризом. Вот поэтому он и был уверен, что у Джеймса имелась просьба, которую тот решил возместить заранее. Тем не менее, услышав заданный ранее вопрос, Сириус смутился и много раз пожалел о том, что не смог не упомянуть Ремуса в разговоре. Слишком уж навязчива была идея поделиться или даже обсудить его с кем-то. — Нет, серьёзно, — Джеймс улыбнулся, — что у вас там? — В каком плане? — боязливо переспросил Сириус. — Он не приходил на неделе? — как-то даже разочарованно и недоверчиво поинтересовался тот. Блэку и самому это не нравилось, ибо преподавателя наверняка уличили в прогуле, и теперь, чтобы удержаться на плаву, ему нужно работать гораздо усерднее. Его фантазия подкидывала тёмные картинки с Ремусом: как он, сидя перед экраном ноутбука, составляет план урока или пишет в один из своих блокнотов, нахмурив брови. Что-то определённо притягивало не только в поведении, но и во внешности мужчины. Он, несмотря на погодные условия и собственную занятость, всегда выглядел безупречно: выглаженные белоснежные рубашки, тёмные клетчатые брюки с заметными стрелками и неизменное пальто. И только ботинки — чёрные, грубые и часто покрытые грязью — были достаточно тяжелы, чтобы приземлить образ мужчины, делая его реалистичным, а не вырванным из контекста персонажем готического романа. Стиль Люпина, несомненно, был чарующе привлекательным, экстравагантно выдавая высокомерие во взгляде за чистую монету. Люди, подобные ему, кровоточат чернилами, нанося порезы на запястья пером. Их лучшие друзья — лист пергамента и собственный мыслительный орган, а осанка едва заметно кривит, не то от количества книг в сумке, не то от тяжести рассуждений в голове. Они рассыпаются на части на страницах своих дневников, где почерк либо каждый раз меняется от ровного и угловатого до беспорядочно-закруглённого, либо каллиграфичен до невозможности. Ремус был одним из тех чудаков, живущих благодаря романтизму, эстетике и контрастам. Он уж точно не стал бы выдавать все свои глубокие переживания мальчишке из библиотеки, опустив гордость и желание казаться загадочным. По крайней мере, его в этой стадии жизни при любом развитии событий больше заинтересовал бы уставший Сириус, нежели кто-то лицемерно-вежливый или любящий свою работу. Сам же Сириус просто не хотел думать о том, насколько скуден объём информации в его черепушке по сравнению с Ремусом. Также он просто не мог опустить тот факт, что мужчину могла зацепить исключительно эта юношеская красота и аристократичная внешность Блэка. Как всем известно, иногда милого личика категорически не хватает для достижения цели. — Бродяга! — Джеймс тем временем стал замечать, насколько двойственно повлиял на его друга загадочный посетитель. Резко оборвав контакт со своими мыслями, Сириус виновато поглядел на Поттера. — Да? — Ты влюбился, кажется, — со смешанными эмоциями на лице произнёс он. С одной стороны это хорошо, ведь у Сириуса теперь есть какая-никакая мотивация ходить на работу, а с другой… Ремус мог оказаться кем угодно. Влюбляться всегда небезопасно, особенно в незнакомцев. Сириус изо всех сил пытался не подавать виду, но тем не менее, никто не мог отобрать у Джеймса право оставаться заботливой и беспокойной мамочкой. Может, он и бывал временами эгоцентричен и зациклен на себе самом, тревога за близкого друга не спешила покидать его после каждого посещения библиотеки. — Знаю, — тяжело вздохнув, протянул Блэк в ответ. — Просто это так нереально. Сам представь: сидишь в этой тёмной скучной комнате, уже не знаешь чем заняться, и тут появляется он. Без предупреждения врывается в твою жизнь, путает понятия «гордость» и «интеллигентность», помогает с твоей же работой, угощает шоколадом, а потом пропадает на неделю! — Сириус ненароком вспомнил все их встречи. — Он просто занят, — весьма убедительно проговорил Джеймс, потрепав парня по плечу. Между ними возникла долгая тишина. Поттер беспокойно смотрел на Сириуса, думая, в какое наиболее счастливое русло можно завести разговор. — Я надеюсь, что у него всё хорошо, — наконец выразил свои мысли Блэк, едва улыбаясь.

***

На улице нет дождя, но и солнце не спешит выглядывать из-за облаков. Этакая метафора того, что проблем нет, но и хорошего в жизни мало. По крайней мере, осень ещё не закончилась, и Ремус всё ещё жив. Он только что выпросил сигарету у одного из своих любимых студентов и теперь, сидя на узком подоконнике и чувствуя, как она становится короче, думал, брал ли когда-нибудь Сириус в рот сигарету. По каким-то причинам такие мелочи казались ему важными, придавали людям полноту, делали картину завершённой. А может, он просто привык сравнивать себя с каждым прохожим. Его уличили в прогуле и популярно объяснили, почему подобного повторяться не должно. Поэтому он вёл уроки по расписанию, проверял и составлял тесты, а свободные минуты проводил у окна, понимая, что дождя нет, но солнца тоже. За неделю он успел вспомнить, почему не стоит погружаться в работу с головой. Она утопит своей несправедливостью, а затем подкинет спасательный круг в виде фразы «так надо». Нет, он не забыл о Сириусе, как раз наоборот. Ремус пытался найти хоть кого-то похожего на него, такого же многослойного и загадочно-измученного, но, судя по всему, почти все дети в этой школе — просто избалованные души, которым хочется всего самого дорогого без прикладывания усилий. Большинство из них — простые жертвы моды и предрассудков, по философии которых, ты, не имея денег, не представляешь никакой общественной значимости. Вспоминая свои школьные годы, на ум ему сразу же пришли те богатые задиры, которые составляли большую часть всех студентов. Те же высокомерные взгляды, те же лицемерные улыбки, те же «крутые» способы быть лучше всех, — только Ремус теперь не был жертвой их прямых насмешек, а стоял спиной ко всем оскорблениям, прилетавшим в его адрес, ибо смеяться над учителем прилюдно значило, по их мнению, потерять хорошую оценку. С самого утра до вечера в воскресенье проводились внеклассные занятия и тренировки, а Ремусу необходимо было провести дополнительный урок, на который никто, кроме вездесущей Нимфадоры, не явился. Впрочем, может, оно и к лучшему, ведь при ином развитии событий Ремус ловил бы на себе терпкие ненавистные взгляды, а не сидел спокойно на подоконнике, докуривая сигарету. Девушку пришлось отпустить, вручив раздаточный материал и попросив ни единой душе не рассказывать о выпрошенной у неё сигарете. Она была едва ли не единственной, с кем у Ремуса были хорошие отношения и взаимоуважение. В конце концов, она не понаслышке знала, среди каких людей ей приходится учиться. Тонкс скрылась за дверью быстро, без лишних вопросов, попросив не злоупотреблять табаком, а мужчина, не желая быть пойманным, заперся в полумраке кабинета литературы. Он был далеко не заядлым курильщиком, а последний раз держал сигарету в руке около двух месяцев назад. Однако есть что-то отвлекающее и приятное в курении, ведь, сосредоточив внимание на запахе дыма, можно избежать мыслей по поводу того, кем ты стал, и сколько надежд прогорело с детства, подобно этой сигарете. Ремус проработал неделю без выходных, чтобы обеспечить себя доверием начальства, и за это время успел понять, насколько призрачны были его мечты о свободе. Его всю жизнь будут поджидать дедлайны, проклинать ученики и преследовать идеи книг, которые он никогда не напишет. А иллюзии независимости и самодостаточности из раза в раз тонули в реальности, где его, по крайней мере, на этой стадии жизни, на работу получше никто не примет. Единственным ключом к счастью на данный момент являлся определённый парень, который сейчас наверняка сидит в одиночестве. Выбросив окурок в урну для бумаг, мужчина незаметно перешёл с собственных проблем на проблемы Сириуса, а о них он не знал почти ничего. Ясно было, насколько быстро Блэк прогорает, сидя за столом в помещении, полном книг. Однако совсем непонятно, почему он не учится, как все люди его возраста. Ремус, правда, полагал, что Сириус является студентом колледжа лет двадцати, и эта цифра немного не соответствовала реальности. Люпину, безусловно, было интересно, помнит ли о нём Сириус, посещает ли его образ мысли парня (потому что мысли самого Ремуса не покидают тёмные локоны, собранные в пучок, и глаза с инородным, космическим блеском). Сев за стол и бросив понурый взгляд на непроверенные тесты, он стал размышлять, насколько уместным будет его появление в библиотеке. На часах десять утра, а дорога займёт не менее двух часов, если идти пешком. Стопка бумаг на столе смотрела укоризненно, издеваясь одним своим существованием, пока Ремус вспоминал, в котором часу библиотека закрывается на обеденный перерыв и есть ли смысл торопиться, чтобы успеть до него. В конце концов, приход ровно за час до обеденного перерыва стал небольшой традицией, и нарушать её не хотелось. Решив отложить тесты на неопределённое «потом», Ремус, сложив их в файл, поместил в ранец, а затем надел пальто и зашагал в сторону двери.

***

Сириуса трясло в темноте дальней части зала от шутки Джеймса, пока они искали ту самую книгу, которую когда-то давно советовала прочесть Лили. Учитывая то, насколько забылся этот диалог с девушкой, неудивительно, что забылось и название книги. Джеймс помнил только, что она про космос. Тем не менее, это не мешало им пытаться судить по обложке, названию и краткой аннотации каждой из книг. По крайней мере, Сириус был прав, предполагая, что Поттеру понадобилась помощь. Вдоволь посмеявшись и смахнув с лица тёмные пряди, он протянул руку к следующей полке, ибо времени у них достаточно. Они решили начать со стеллажа с классикой, ибо Лили вряд ли стала бы рекомендовать что-то кроме неё, однако дело почти не шло. Джеймс в тишине открыл роман Джейн Остин, прежде чем спросить: — Ты же помнишь про свой день рождения, да? — Помню, — кивнул Сириус, поворачиваясь лицом к другу, — но не думаю, что в этот раз получится отметить как обычно. И под «как обычно» парень имел в виду часть той жизни, от которой в последнее время оказался слишком далеко. В этом году не будет пышной вечеринки, кучи народа и горы алкоголя, присущей каждому празднику в стиле Сириуса и Джеймса. Однако Джеймс уже предвидел такой ответ. Да и не хотелось ему снова заставлять друга пересекаться с бывшими одноклассниками. — Знаю, — протянул Джеймс воодушевлённо. — Давай хотя бы втроём сходим куда-нибудь по такому поводу! — Втроём? — в недоумении уточнил Сириус. — Лили по тебе тоже скучает, знаешь ли. Но всё, что Блэк мог ответить — это размытое «может быть», ведь начало ноября не предполагает собой никаких глобальных праздников, чтобы пропускать день на работе. Ему действительно хотелось бы отметить свой день рождения в каком-нибудь кафе или даже парке аттракционов, рядом с Джеймсом и Лили. Они ушли вглубь зала, так и не найдя книгу. Сириус думал, какова вероятность того, что Альфард отпустит его с работы хоть на день без нотаций и ворчания, но предполагаемая цифра получалась весьма неприятной. Кроме него персонал библиотеки включал только нанятую уборщицу, которой хватает обеденного перерыва для наведения чистоты, и двух девушек постарше, работавших только в ночную смену. Внезапно, со стороны рабочего стола Сириуса послышалось громкое и отчётливое: «Мистер Блэк?», ставшее эдаким откликом на мысли о прошлой неделе. Одновременно тронувшись с места, они с Джеймсом скоро оказались на свету, где их — а точнее одного из них — ждал Ремус.