Sarcastic Mister Know-It-All

С языка Сириуса так и норовил слететь предсказуемый вопрос, однако он не был уверен, стоит ли испытывать находчивость мужчины. Ему было очень интересно, что он услышит в ответ, если спросит, зачем Ремус пришёл сюда. — Можно поинтересоваться, с какой целью вы здесь? — так и не совладав со своими мыслями, спросил он. — Это так важно? — вопросом на вопрос ответил Ремус, едва заметно улыбнувшись. — Я бы хотел быть полезным, — признался парень, делая шаг в сторону стола и призывая гостя к тому же. — Одного твоего присутствия здесь вполне достаточно, Сириус. Блэк невольно вздрогнул, услышав своё имя из уст Ремуса. Оно прозвучало совершенно иначе в его произношении, ведь большинство людей привыкло с полнейшим пренебрежением игнорировать букву «р». Люпин, в свою очередь, чётко выделял её, не оставляя в тени остальных. Зациклившись на своём имени, Сириус далеко не сразу понял, в чём смысл всей фразы. — Вы сейчас просто благодарите меня за то, что я есть? — несерьёзно спросил он. — Да, — без заминки ответил тот, — и я буду признателен, если мы всё же перейдём на «ты». Потупив взгляд в попытках себя пересилить, парень вдохнул и выдал: — Хорошо, Ремус. Мужчина понадеялся, что напоминать Сириусу снова не придётся и решил заострить внимание на книге, лежащей у компьютера. — Что же сподвигнуло тебя начать читать Достоевского? — с тенью сарказма спросил он, переводя взгляд с книги на юношу. — Хм, даже не знаю, — в тон ему ответил Сириус. — Может, это был один из посетителей, неожиданно сравнивший меня с его персонажем? Хотя… бред какой-то. Для Ремуса это было небольшим праздником, ибо парень наконец расслабился и всем своим поведением дал понять, насколько ему комфортно. Быть может, недельное расставание пошло даже на пользу. Сириус, как минимум, был рад увидеть мужчину снова. Об этом свидетельствовал один лишь взгляд, в котором сочетались облегчение, взволнованность и абсолютное счастье. Трудно даже предположить, кто из них был счастливее в тот момент. Время близилось к часу дня, что подразумевало обеденный перерыв для Сириуса. Но разве счастливые наблюдают часы? Судя по всему, голова Ремуса заполнена самыми различными литературными фактами до краёв, ведь ни одна их встреча до сих пор не обошлась без познавательной минутки от профессора Люпина. Обычно он оставляет все свои мысли при себе, считая их чем-то сугубо личным и не нуждающимся в распространении. Озвучить хоть небольшую их часть означало подарить человеку кирпичик из здания собственной личности. В конце концов может не остаться ничего, но Ремуса, в какой-то степени отчаянно нуждавшегося в перестройке, это уже не волновало. Однако во время обеденного перерыва библиотека должна пустовать в целях безопасности, поскольку женщина, по возможности старавшаяся держать это место в чистоте, не терпела чьего-то присутствия во время уборки. Сириус даже врагу бы не пожелал пересекаться с ней. — Через пару минут начнётся перерыв, — начал он слегка взволнованно. — Тут рядом кофейня есть, может, найдётся время?.. Что-то подсказывало Ремусу, что на этом сюрпризы не закончатся, и Сириус, пребывая в прекрасном расположении духа, наконец станет ближе к нему. — Думаю, будет интересно понаблюдать за тобой вне библиотеки, — согласился он заранее, понимая, что ему собираются предложить. — Я, кажется, не экспонат, — насмешливо начал Сириус, демонстративно оглядывая свои руки, — но если это единственное условие, при котором ты согласишься пойти, то я даю разрешение наблюдать за мной. — Я прослежу, чтобы ты не потерялся по дороге, — усмехнулся Ремус, замечая, как парень смелеет с каждой минутой. Сириус, нарочито закатив глаза, поднялся из-за стола, намереваясь взять свой рюкзак. Ремус же, последовав этому примеру, направился к высокой вешалке за своим пальто, после чего они оба вышли из библиотеки прямо в объятья холодного конца октября. — Часто ты бываешь в этой кофейне? — спросил Люпин как бы между прочим. — Не особо, — откликнулся Сириус. — Чаще всего я иду «домой», — он изобразил в воздухе кавычки, — и обедаю тем, что найду. У Ремуса появилось множество вопросов, которые, по его мнению, задавать было рано. Они шли медленно, будто понимая, что торопиться не хотят. Со стороны они выглядели более чем странно. Один из них, в потрёпанных чёрных джинсах и тяжело висевшей на плечах кожаной куртке, поношенными кедами ступал прямо по выпавшим сухим листьям; а второй, безупречный ровно до обуви и растрёпанных волос, считал своим долгом оглядываться на собеседника каждые две минуты. И всё же, в лёгкой воскресной суете города подобный контраст остался без внимания. Ремусу даже стало казаться, что это не он сегодня лицезрел за окном большое количество плотных облаков, ведь сейчас небо стало чище, позволяя солнцу освещать их путь. Он улыбнулся своим мыслям, каким-то образом связавшим появление солнца с Сириусом. Как бы то ни было, сам Сириус обрёк себя на страдания, распустив пучок перед выходом, ибо появление небесного светила вовсе не означало отсутствие ветра. Невзирая на его теплоту, парень раз за разом отмахивался от отросших волос и постоянно вертел головой. Стоит ли говорить, как это забавляло Ремуса? — Даже представить не могу, как много стресса испытывает твоя шея, — заметил он. — Не больше, чем сами волосы, — придерживая их рукой, заверил Сириус. — Они здорово путаются. Думая, насколько глупо было распускать волосы в подобную погоду, он теперь надеялся лишь на чудо, которое может выключить ветер. Однако само чудо решило проявить себя немного с другой стороны. — Ты же можешь заколоть их карандашом, верно? — уточнил Ремус, прежде чем открыть ранец и достать из него заветный карандаш. Приняв его как спасательный круг, Сириус остановился и тщательно собрал волосы в пучок, оставляя только передние пряди, чтобы позже заправить их за уши. В этих мягких движениях была некая характерность, буквально кричавшая о внутреннем беспорядке и стремлении к свободе. Ремус не ошибся, приписывая Сириусу исключительность и независимый взгляд на вещи, нужно было только опустить эту завесу робости. — Спасибо, так гораздо лучше, — повертев головой, тем самым на всякий случай проверяя пучок на надёжность, Сириус отвесил поклон. — А что за тесты там в сумке? Мужчина, вспомнив о ранце, немедленно его защёлкнул. — Это моя работа на ближайший вечер, — вопрос юноши будто вернул его в реальность, где есть школа и необходимость работать в ней следующие несколько дней подряд. — Я не хотел бы весь свой выходной снова потратить на эти пустые переживания, так что давай мы просто попьём кофе и поговорим о чём-то забавном? Нахмурив брови и помолчав, Сириус вдруг вспомнил, с какой лёгкостью Ремус вызвался помочь ему с сортировкой, наперекор своим планам. — Может, я смогу как-нибудь помочь с проверкой этих тестов? — с самыми благими намерениями спросил он. — Если нужно только сравнивать ответы учеников с правильными и подсчитывать баллы, я вполне могу помочь сэкономить время. Ремус был бы глупцом, отказавшись от такого предложения, ведь оно не только обеспечит ему свободу этим вечером, но и даст возможность провести с Сириусом ещё больше времени. — Да, думаю, помощь будет отнюдь не лишней, — улыбнувшись ликующему Блэку, ответил он. Кофейня встретила их заметной вывеской «Coffee House» и звоном колокольчика у двери. Это было одноэтажное здание с деревянными стенами и маленькими окнами, которое одним своим жёлтым светом создавало уют и завораживало глаз. Винтажная атмосфера, окутавшая это место благодаря спокойной музыке из непонятно откуда добытого граммофона и множеству выцветших настенных фотографий, казалось, могла утопить в себе любого, кто способен чувствовать. Вот и Ремус, только войдя в неё, оказался едва ли не в плену. Из транса его вывел лишь женский голос, донёсшийся со стороны кассы: — Профессор Люпин?! Оба молодых человека обернулись на звук, чтобы увидеть студентку с выкрашенными в фиолетовый цвет волосами. Это был бы худший кошмар Ремуса, встреть он здесь кого-то кроме Нимфадоры, с таким интересом разглядывающей Сириуса. При большом желании можно было сказать, что он доверял ей, ведь она совершенно не давала повода себя ненавидеть. По крайней мере, до этого воскресенья. — Добрый день, мисс Тонкс, — вежливо улыбнувшись, поздоровался Ремус. — Не знал, что вы работаете в таком прелестном месте. — Не думала, что встречу вас так скоро, — хитро ухмыльнувшись, заметила она. Сириус тем временем успел выбрать столик и отойти к нему, достав из кармана телефон. Почему-то он только сейчас осознал, что не является единственным человеком, в котором Ремус мог бы быть заинтересованным. За всю свою недолгую жизнь он уже успел повстречать тех самых назойливых людей, «незаметно» поглядывающих на экран чужого телефона или старательно пытающихся рассмотреть, есть ли на безымянном пальце собеседника кольцо. Становиться одним из подобных Сириус совсем не хотел. На него волшебная атмосфера кофейни, для которой Ремус наверняка подобрал бы самые красочные описания, почти не повлияла. Это место было так похоже на библиотеку, но в то же время в значительной степени отличалась от неё. Начать стоит с того, что она была почти пуста, даже несмотря на время обеда. Сириус видел только симпатичное помещение, эдакий рай для перфекционистов и романтиков, точно как и библиотека, в которой ему приходится работать. Ремус, налюбовавшись декором и оформлением, уже через минуту сидел напротив Сириуса и изучал меню. — Ты уже определился с заказом? — спросил он у парня, отвлечённого перепиской с кем-то. — Нет, — резко подняв взгляд на Ремуса, ответил тот, — но я не особо привередливый. Он взял второй экземпляр меню в руки и пробежался глазами по строкам, напечатанным на редкость красивым шрифтом. В кофе он разбирался смутно, действительно не имея особых предпочтений. Он был из тех, кому просто нравились сладкие напитки. Остановившись на простом карамельном латте и чизкейке, Сириус уловил тёплый взгляд мужчины, с едва заметной улыбкой рассматривавшего его самого. Вопреки ожиданиям, Ремус, пойманный за наблюдением, даже не отвёл взгляда. — Знаешь, я обожаю контрасты, — вдруг начал он. — В них есть что-то поэтичное, необъяснимо приятное. В них всегда есть некая гармония, даже несмотря на абсолютную несовместимость контрастирующих предметов. — Именно на ней и строятся шедевры, — добавил Сириус. — В рисовании без него никак. Ремус ловил каждое слово с интересом, с каким любознательный ребёнок слушает ответ на очередной вопрос об окружающем мире. — Точно! — согласился он. — Контрасты создают нужный тон, придают объём и настроение. Благодаря им искусство высоко ценится… Продолжить свою речь ему не дала Тонкс, подошедшая к их столику с явным намерением принять заказ. Если бы Ремус был увереннее, то наверняка спросил бы, что входит в её планы. По хитрому взгляду девушки несложно было понять, что она что-то задумала. А учитывая её непредсказуемость, ничего хорошего ждать не стоило. Тем не менее, вежливо улыбнувшись напоследок, она просто приняла заказ и направилась к стойке. Ремус надеялся на лучшее, но мисс Тонкс была слишком непостижима для предположений. — По правде говоря, меня приводит в восторг то, как ты выглядишь в такой обстановке, — продолжил он тихо. — Этот мягкий свет, спокойные бежевые тона, приятный запах выпечки, и… — он помолчал, подбирая слова, — и кричащая кожаная куртка, цепи, тёмные волосы в неаккуратном пучке… Он умолк, заметив, как Сириус смотрит на него: смущённо, добродушно и по-детски очаровательно. Ремус издал короткий смешок. — Я несносен, — констатировал он. — Вовсе нет! — поспешил возразить Сириус, глядя так же умилённо. — Просто где-то внутри тебя умирает поэт. Сириус понимал, что их разговоры сильно отличаются от тех, которые ведут друзья или знакомые. Он абсолютно точно осознавал, что ему повезло встретить такого человека. Как часто в жизнях людей обычно встречается молодой приятный мужчина, почти каждое изречение которого можно цитировать? Однако одного он всё ещё не понимал: что делать дальше? Ждать? Действовать? Стоило обдумать это вместе с Джеймсом… Ремус краем уха уловил звук кофемашины — это тихое гудение, сопровождаемое резкими щелчками — и инстинктивно обернулся к барной стойке. Сосредоточенно нахмурившись, Тонкс старательно подливала молоко в латте, но уловив взгляд учителя, тут же улыбнулась и одними глазами указала в сторону Сириуса. Подросток с неким задумчивым восхищением рассматривал профиль Ремуса. Изображая на лице растроганность, она вернулась к своему занятию. Дора была довольна картиной перед собой, ведь она сама видела ту подавленность и мрак на лице Люпина, которые стали его характерными чертами. Для неё это было очередным доказательством безрадостности преподавательства как профессии, а Ремус, даже несмотря на свою образованность и компетентность, служил примером неудачного выбора места работы. Тонкс совсем не любила литературу: все эти скучные произведения с глубокой серой моралью и предсказуемой развязкой не вызывали в её сердце не малейшего любопытства. Даже с приходом Люпина это не изменилось. И всё же, сами уроки проходили спокойно и даже интересно, проблема лишь заключалась в абсолютном нежелании одноклассников вести себя уважительно. В стенах школы даже пошли слухи о его романтической связи с Нимфадорой, но они довольно быстро переросли в сплетни о его гомосексуальности. Ремус, как и сама Тонкс, пытался пропускать их мимо ушей, но с каждой неделей это становилось всё сложнее и сложнее, пока они негласно не признали себя товарищами по несчастью. Когда оба напитка уже дымились на тёмном подносе, а Ремус и Сириус перескочили с одной темы на следующую, Дора натянула на светлое лицо ещё более светлую улыбку и направилась к их столу. Ей кажется, что она впервые увидела, как Люпин улыбается искренне. Решив обязательно обсудить это завтра после уроков, она быстро оставила заказ на столе и пожелала клиентам приятного аппетита и хорошей беседы. Скромно поблагодарив её, Ремус неуверенно начал: — Сегодня, перед тем как окликнуть тебя в библиотеке, я, по правде говоря, услышал совсем небольшую часть вашего разговора, — Сириус, стараясь сохранять беззаботное выражение лица, внутренне паниковал, не в силах вспомнить, о чём они говорили. — Расслабься, я не уловил ничего глубоко личного, — ободряюще улыбнулся он, — только хотел поинтересоваться, когда твой день рождения. — Дней десять осталось, кажется, — заметно успокоившись, ответил Сириус. — Третье ноября, если уж совсем точно. Задумавшись о чём-то, Ремус отпил из своей чашки макиато. — Только не стоит мне ничего дарить, — торопливо попросил Блэк. — Почему же? — нахмурившись в непонимании, спросил мужчина. — Не люблю, когда мне что-то дарят, — признался тот, — постоянно возникает чувство долга, как будто теперь мне обязательно нужно подарить что-то в ответ. Ремус понимающе кивнул, на этот раз думая, как обойти эту схему. Сириус, чувствуя необходимость прервать тишину, предложил ему и без того маленький кусочек чизкейка, от которого Люпин предпочёл отказаться.

***

В библиотеке был слышен заразительный смех Сириуса, внезапно возникший от проверки теста по литературе. — Меня впервые заставляет смеяться тест, — признался он, прикрывая лоб ладонью. — Тут под вопросом: «К кому обращается автор в данном стихотворении? Обоснуйте свой ответ» кто-то написал: «Судя по всему, это Шекспир, а у него было превосходное умение драматизировать и анализировать себя и свою жизнь (а ещё выдумывать новые слова), так что, скорее всего, автор обращается к самому себе (?)». Ремус тихо посмеялся скорее над манерой Сириуса менять выражение лица в соответствии с содержанием текста, чем над самим ответом. — А теперь подумай, как подобные шедевральные ответы оценивать, — отозвался он. — Я скоро начну под каждым подобным ответом оставлять комментарий: «Меня вполне устраивает ваша находчивость, но вряд ли этот ответ понравится кому-нибудь кроме меня». — Жестоко, — смахнув прядь волос с лица, заметил Сириус. — В таком случае, я бы никогда не смог нормально его сдать. — И не ты один, как видишь, — насмешливо подметил мужчина. Они уже проверили большую часть всех работ, и оба были в замечательном настроении, даже учитывая то время, что они потратили. Сириус умел выдавать запоминающиеся шутки, которые не давали скуке просочиться и испортить атмосферу. В конце концов, Блэк как никто другой понимал студентов, видящих гейский подтекст в пьесах и сонетах Шекспира и ненавидящих его любовь к выдумыванию непонятных слов. — Даже представить не могу, что происходит в их головах, пока они такое пишут, — стуча ручкой по столу, признался Ремус. Сириус рассмеялся. — Они такие: «Ну раз я не знаю, как ответить на этот вопрос, то просто приплету рандомные факты, которые узнал из мемов, нажалуюсь на автора и пойду помолюсь на всякий случай». — Мне кажется, или ты так и делал? — с ехидной улыбкой спросил Ремус. — А я разве похож на человека, который делает по-другому? — выдал Сириус с наигранным возмущением. — Да и вообще, я не читал большинство из тех книг, что мы проходили. — Сейчас мне очень жаль твоего учителя по литературе. Для Ремуса всё ещё оставалось загадкой, почему Сириус работает в этой библиотеке и почему он не учится, но сейчас тайны казались такими незначительными, что о них вспоминать не хотелось. Он ещё ни разу не был так счастлив при проверке тестов и с детской наивностью желал, чтобы они не заканчивались.