звёзды (сборник драбблов)

Драко оглядывается назад и поправляет безупречный галстук. Разглаживает все складочки, стряхивает невидимые пылинки и потуже затягивает узел. Главное — не смотреть. Но взгляд всё равно невольно задерживается на растрёпанных вихрах, и Драко вздыхает. Сонный Поттер — само совершенство, знали? Расслабленный, тёплый (это Драко заметил, когда с неохотой выпутывался из его цепких объятий) и отвратительно надёжный. У него карамельные губы блестят от капельки слюны, и Драко очень хочется подойти и аккуратно слизнуть её языком, а потом втянуть Гарри в ленивый утренний поцелуй, но… Но ему нужно уходить. И неважно, что рядом с Гарри сейчас очень уютно, восхитительно и невероятно удобно, неважно, что если он вернётся сейчас в постель, Гарри обязательно обхватит его рукой поперёк груди, и крепко прижмёт к себе, и поцелует кожу за ухом, совсем как Драко любит… Всё это неважно, на самом деле. Просто ему нужно уйти. Сквозь тяжёлые шторы Выручай-комнаты проникают утренние лучи и золотят непослушные кудри Поттера. У Драко от этой трогательной картины сжимается сердце, и воспоминания проносятся перед глазами. Они вчера завалились сюда счастливые и возбуждённые после прогулки в Хогсмид, когда Поттер не выдержал и начал целовать его прямо в коридоре. Слава Мерлину, время было уже за отбой и на Филча они не наткнулись. А теперь… А теперь Драко снова уходит. Поттер — герой. Поттеру связываться с пожирателем не выгодно как минимум. А он зачем-то продолжает таскать его на эти ужасно романтичные свидания, зажимать в коридорах, когда никого нет, и целовать, обжигая языком, мучительно сладко, пробираясь холодными после улицы руками под рубашку, целовать так, как будто он, Драко, самое прекрасное в этом мире. Самое дорогое. Они встречаются всего-то ничего. Каких-то пару месяцев, а Драко уже сходит с ума каждый раз и до одури боится потерять. Это ужасно. Отвратительно. Так… жалко. А Поттер… Поттер и правда герой. Национальная легенда. Золотой мальчик. Стоит ему только захотеть, и все девушки (да и не только девушки, будем честны) будут у его ног. Поттер невозможный. Нереальный. Восхитительный и кажущийся неприступным. А он, придурок, выбрал пожирателя, к тому же ещё и врага в придачу. Ну что за идиот, правда? Гарри не считает себя героем, на самом деле. Он постоянно твердит, что просто подчинялся взрослым и судьбе, и вообще это просто везение. Ему просто повезло. И никакой он не герой. Иначе бы Фред, Ремус, Тонкс, Сириус, Седрик… Все они. Были бы живы сейчас. А он не сумел, не уберёг и просто не достоин называться героем. Он Гарри. Просто Гарри. Только вот Драко никогда не скажет ему, что он и правда самый настоящий герой и спаситель. Потому что спас. Его, Драко, спас. И Гарри в жизни совсем не такой, как о нём пишут газеты. И у него не та плакатная улыбка, когда он смотрит с первых страниц «Пророка» и машет рукой. За те два месяца, что они вместе, Драко, кажется, успел изучить его вдоль и поперёк. Драко улыбается самыми краешками рта и прикрывает глаза. Гарри, например, терпеть не может изюм и постоянно выковыривает его из булочек. А ещё он всегда засыпает на Истории Магии и обожает, когда Драко гладит его по волосам. И кофе пьёт только со сливками, но без сахара. И обожает пироги с патокой от Молли Уизли… А ещё… А ещё он, кажется, любит… любит… Нет. Драко не может до конца расслабиться в их отношениях. А если Поттер просто играет с ним? Что, если запал на него только из-за внешности, а когда узнает Драко настоящего, который просыпается в холодном поту и кричит от кошмаров, который ненавидит, когда не спрашивают его мнения, и терпеть не может тыквенные пироги? Хотя, это, конечно, мелочи. Но ведь у него такой ужасный характер: он язвительный, вредный, постоянно ворчит и задирается, а Поттер… А Гарри мягкий и тёплый, добрый, ласковый, невероятный. Куда уж Драко до него. Что если Поттер поймёт всё и просто уйдёт? Он… Он просто не верит. Он не верит, что Гарри действительно любит его просто так. Драко предпочитает закончить всё быстро и сразу. Он в последний раз оглядывается на мирно спящего Поттера и вздыхает. Он снова уходит. Как и в прошлый раз. И в позапрошлый. И все разы до этого. Драко успевает сделать только пару шагов к огромной двери и ухватиться за тяжёлую ручку. Он не успевает даже вдохнуть для смелости перед тем, как тихонько выскользнуть в ранний час из Выручай-комнаты, чтобы аккуратно вернуться в подземелья по коридорам, прокрасться тихой змеёй. Он не успевает. — Куда-то собрался? — сильные руки обхватывают со спины, дёргают на себя. Голос у Поттера сонный, но твёрдый, Драко даже удивляется, как такое вообще возможно. И когда он вообще успел встать? Только же спал спокойно, а уже вот здесь стоит и сжимает его так, что дышать трудно. Ему хочется позорно разрыдаться в этих надёжных объятиях, хочется уткнуться носом в грудь и сжать так сильно, чтобы до синяков на чужих плечах. Но он стоит и не двигается, не смеет шелохнуться, а Поттер шепчет между тёплыми поцелуями в шею и плечи, посылая табуны мурашек: — Опять уходишь? Драко вздрагивает от очередного влажного поцелуя в затылок. Поттер покрепче перехватывает его и шепчет в самое ухо, касаясь мочки губами: — Драко? Уходишь? Снова? Почему ты постоянно сбегаешь, почему? И после первого нашего поцелуя удрал, и в прошлый раз… Драко чувствует, что мучительно краснеет по самые кончики ушей. В прошлый раз они подрались из-за какой-то мелочи, и когда драка уже грозила перерасти в настоящую битву, Поттер, наконец, не выдержал и затолкал их обоих в заброшенный класс Трансфигурации. А потом долго и упорно «извинялся». Драко на самом деле до сих пор приходится пользоваться косметическими чарами, потому что вся шея у него в поттеровских багровых метках. Да и не только шея, но не то чтобы он возражает. — Мне… Мне нужно идти, — наконец находится Драко. Разумеется, идти ему никуда не нужно. — Что, неужели снова Снейп вызвал по важному делу? Или Забини опять что-то натворил? Сколько ещё ты будешь придумывать отмазки, Драко? — развернёт к себе, заглянет в лицо. А у самого глаза — зелёные-зелёные. Честные. Драко только вздохнёт как-то очень тяжело и уткнётся носом в плечо героя. Гарри пахнет ранним утром и булочками с корицей. Почувствует, как в волосы на затылке мягко вплетаются поттеровские пальцы. Тёплые, думает Драко, нежась под этой нехитрой лаской. И постель, наверное, сейчас такая тёплая, плюнуть бы на всё и вернуться в кровать, закутаться в мягкий шёлк одеял, слушать дыхание Поттера под боком и не вставать. Лежать бы так часами, днями, неделями. Вечность. Драко думает, что правда мог бы. — Или ты из-за?.. — Поттер нарушает тишину, и Драко вопросительно поднимает глаза и вглядывается в чужое лицо. У него солнечные зайчики запутались в густых ресницах, и волосы невозможно растрёпаны. И на лице нет дурацких очков, отчего Гарри становится ещё более очаровательным, и у Драко трогательно сжимается сердце, трепещет под рёбрами, отчего становится вдруг стыдно. Как хаффлпаффец какой-то, ну правда. Поттер смотрит странно, а потом ухмыляется, отчего хочется треснуть его как следует и зацеловать всего одновременно. — …из-за того, что я снова сверху, да? Ох, извините меня, как я смел лишить чести самого Драко Малфоя, неприступного Слизеринского Принца! — всплёскивает руками и делает показушно-виноватое лицо. Драко фыркает, потому что смешно. А ещё потому, что Поттер глупый, ведь Драко совершенно всё равно, кто сверху, кто снизу… Главное, что рядом. Мерлин, прознай старая шляпа про его внутреннего романтика — не избежать ему Хаффлпаффа. Поттер, видимо, как-то неправильно воспринимает фырканье (придурок же, ну) и тут же обхватывает за плечи, прижимает к себе, трогает губами висок. — Мерлин, Драко… Я не знал, что ты так… Что тебе… Если хочешь, всегда будешь сверху? Хочешь? Драко… Драко закатывает глаза и вдруг смеётся. Запрокидывает голову и хохочет. Так, что смех его крошится кристалликами и разлетается по Выручай-комнате, разбивается о стены, вторит звонким эхом. Глупый Поттер снова пугается, смотрит напряжённо и чуть взволнованно, а потом начинает хохотать следом. Говорят, смех заразный. Когда уже отсмеются, Драко обхватит Гарри рукой за шею и притянет в утренний поцелуй, долгий-долгий, ленивый, со вкусом солнца и счастья. — Пойдём назад, Драко, а? — шепчет Поттер и роняет Драко на кровать. А глаза у него теперь переполнены солнечным светом и такой всепоглощающей нежностью, что у Драко перехватывает дыхание. — Пойдём, — соглашается легко и переворачивается, нависая сверху. Ловит улыбку Гарри, искрящуюся весельем, и ухмыляется: — В конце концов, ты обещал мне, что я буду сверху.