звёзды (сборник драбблов)

Драко ведь весь такой солнечный. Морщинки-лучики вокруг глаз светятся, когда улыбается и смеётся коротко, жмурится от удовольствия. И едва заметные веснушки рассыпались на его бледных щеках, золотятся на солнце. И в серебре его глаз вспыхивают теплые огоньки веселья, когда Блейз шутит особенно удачную шутку. Драко ведь по сути — мальчик-солнце. Вены на тонких запястьях переплетаются стеблями алых маков, васильками вьются, желтеют одуванчиками, когда Панси аккуратно и с нежным смешком опускает ему на голову венок; небрежный слегка — листочки и стебельки неловко наружу вылезают, — но Драко только шепчет ей тихое спасибо и бережно трогает розовый клевер где-то над ухом. Панси расцветает тут же, краснеет от удовольствия, убегает вперёд — где ещё поле, поле, поле и море цветов. У Драко щекотно под ключицами где-то от смеха. Он венок обязательно оставит. Сохранит. Все сохраняет, Панси ему с самого детства плетëт. Он их засушивает, и комната у него после этого вся пропитана ароматом полевых цветов. Драко нравится на самом деле. Драко ведь — весь в мелочах. В родинке за ухом и в его совсем белëсых ресницах. Зайчики солнечные в волосах путаются. Кожа — прозрачная совсем, синие вены виднеются, хрупкий такой, что и смотреть страшно. Гарри страшно, очень. У Гарри из пальцев непослушных перо выпадает, и буквы на пергаменте путаются. Чернилами щёки испачканы немного — потому что волнуется постоянно, руки соскальзывают. Гарри смотрит украдкой, когда они сидят в библиотеке, и пялится до тех пор, пока Гермиона не дёргает его за рукав мантии, немного раздражённо, но почему-то с понимающей улыбкой. Гарри как-то заторможенно кивает и возвращает взгляд на пустой пергамент. Эссе по зельям, да, Гарри помнит. Шестнадцать дюймов (Гарри кажется, что для них, восьмикурсников, — незаконно много). Но перед этим ещё раз кидает быстрый взгляд на белую макушку. Гарри — ветер в спутанных волосах и пропитанный озоном воздух. В газетах пишут, что он национальный герой (придумают же), но на деле же Гарри — пироги с патокой, запах новеньких мëтел для квиддича, грозовое небо, роновы рыжие веснушки и непослушные локоны Мионы. И, пожалуй, кошмары. Гарри об этом говорить не хочет, но зелья сна без сновидений разве что не падают с его и так заставленной прикроватной тумбочки. Гарри думает, что Малфой, внезапно вернувшийся на восьмой курс, — непозволительно красивый. Словно война стёрла с его лица маску надменности и чопорности, и остался он настоящий — разбитый войной и с синими венами на запястьях; Гарри хочется каждую аккуратно поцеловать, чтобы у Драко очаровательно раскраснелись кончики ушей. Беспокойная складка залегает у него между бровями, и Луна говорит, что он от этого ужасно серьёзный, а эта самая серьёзность ему вовсе не идёт. Когда Гарри уходит из библиотеки вслед за Гермионой, бормочущей что-то о скорых экзаменах и двух придурках, что не желают учиться, то кидает последний взгляд на Драко, который увлечённо читает учебник по колдомедицине и водит кончиком пера по раскрытым губам. Гарри признаётся себе только за плотно задëрнутым пологом, в темноте, когда товарищи по комнате уже спят, что ужасно хочет поцеловать эти самые губы.

***

Когда они сталкиваются в коридоре после обеда, Малфой даже не кричит на него; Гарри зачарованно наблюдает, как на бледном лице проступает удивление и пятнами расползается нежный румянец. Гарри наблюдает и не может оторвать взгляд от этого смущëнного растерянного Драко. Они совсем одни в этом пустынном коридоре, когда остальные ушли гулять или делать уроки; они одни — и весь мир Гарри сужается только до светлой прядки волос, падающей на чужие серые глаза. Гарри свои руки остановить не успевает — они сами тянутся к чужому удивлëнному лицу и заправляют прядку за ухо, а потом пальцы зачем-то нежно проходятся по тёплой щеке и спускаются к тонким губам… Малфой ещё шире распахивает глаза, глотает пыльный воздух, и внезапно его светлые ресницы трепещут, словно он… Гарри задыхается и не может оторвать взгляд. Словно он наслаждается этим. И сдаëтся. Сдаëтся его рукам. Гарри от хлестанувшего огненной плетью осознания почему-то внезапно пугается и со скоростью взбесившегося снитча отдëргивает руку. И потом тут же жалеет об этом, потому что малфоевское лицо с его молочной кожей, вспыхнувшей нежно-розовым, исказившееся каким-то блаженством, тут же меняется: черты заостряются, в глазах снова поселяется холод и неприязнь. Он бросает едкое «отвали, Поттер» и больно задевает его плечом. Гарри этой боли в руке не чувствует совсем, у него что-то настойчиво ноет в груди, там, где гулко бьётся трусливое гриффиндорское сердце. Когда белая макушка Малфоя скрывается за поворотом, Гарри с тоской думает, что не сможет больше в этих красивых глазах видеть холодное безразличие и брезгливость. Только не тогда, когда узнал, какая на самом деле робкая надежда и трепет может скрываться в серебре чужого взгляда.

***

Гарри таскается за ним две недели, как привязанный; Рон злится, сжимая кулаки, но молча перенося ярость под строгим взглядом Мионы; сама она, как всегда, только качает головой и даже ничего не говорит (видимо, помнит шестой курс и понимает, что разговоры тут бесполезны). (Гарри ей за это благодарен). А сам Гарри устал. Устал от равнодушных взглядов, от напряжённой тишины гостиной в два часа ночи, от этой чёртовой пустоты в груди. Гарри думает, что в четырнадцать он бы всё отдал за равнодушного к нему Хорька — сейчас же хочется царапать красную обивку дивана и тихо выть в подушку от безысходности. Как же ему не хватает этих их драк, и рассечëнных бровей, и кулаков в скулы, и разбитых губ. Отчаянно хочется уколоть, задеть побольнее, лишь бы снова смотрел на него. Гарри, кажется, скоро сорвëтся снова, как вчера: не выдержал, впечатал в ближайшую стену и со всей силы вмазал в лицо, тут же получая ответный удар в челюсть. Их растащили подоспевшие Забини и несколько рейвенкловцев, и Малфой тут же ушёл с ними, даже не оглянувшись. Гарри опустился на пол и долго прижимал пальцы к горящей коже, там, где чужие костяшки ударили со всей силы. А ещё глупо улыбался, чувствуя, как по венам растекается тёплый огонь. Вот только Малфой его теперь избегает. Дай бог появится на обеде, а больше Гарри его практически и не видит. Конечно, кто же захочет снова получить в нос ни за что, но Гарри почему-то думается, что не из-за этого. Наверное, он Малфою надоел просто настолько, что тот и видеть его больше не желает; Гарри даже не может поймать его где-нибудь, чтобы нормально поговорить. Попытаться объяснить, что очень хочется. Касаться, трогать, целовать, потому что… Потому что Драко такой вдруг стал настоящий. С его трогательными розовыми щеками и выбившимися светлыми прядками. Вот только Малфой, кажется, говорить с ним совсем не хочет. У Гарри в груди потихоньку начинает затухать робкий огонёк надежды: он старается больше не высматривать чужую макушку, не гулять по ночам в надежде столкнуться. Гарри подолгу сидит у камина и смотрит на огонь. Рядом обеспокоенные друзья: Рон больше не злится и неловко хлопает Гарри по плечу, а Гермиона молчит, но крепко сжимает его ладонь в молчаливой поддержке. Огонь в крови, что давал раньше желание жить, застывает в венах холодным безразличием. И даже жар камина теперь больше не греет его руки.

***

Гарри вместе с Гермионой сидит в библиотеке, потому что заняться, откровенно говоря, больше нечем. Рон убежал полетать с Джинни на мëтлах, а у Гарри настроение такое, что на большее, чем уткнуться в древний фолиант с тёмными проклятиями, он не способен. Скучно настолько, что он невольно начинает прислушиваться к мерно тикающим в глубине библиотеки часам и отсчитывать секунды. Секунды капают до ужасающего медленно и собираются в большие густые минуты, которые тянутся, наверное, столетиями, и Гарри так увлекается, что не успевает поймать момент, когда прикрывает глаза. Из дрëмы его вытягивает мягкий голос Мионы, которая просит принести ей ещё один учебник по Рунам. Гарри приоткрывает глаза и сонно ей кивает, тут же встаёт со стула и, слегка покачиваясь, идёт ещё глубже в библиотеку, в самые дальние отделы, что около противоположной стены. В голове навязчиво всплывают мысли о прохладной кровати и полумраке за задëрнутым балдахином, приятной мягкости подушки и блаженной тишине. Гарри позволяет им заполнить весь его разум, пока ищет нужную книгу на полке. Он уже думает о том, что вернуться сейчас в гостинную Гриффиндора и поваляться в кровати пару часов — просто отличная идея, сейчас он только достанет эту чёртову книгу… По закону подлости книга, разумеется, оказывается на самой верхней полке, и был бы Гарри чуточку выше… Он суëт руку в карман, но, ухватив пальцами лишь пустоту, с разочарованием понимает, что палочку он оставил на столе и придётся возвращаться назад без книги. Он уже хочет так и сделать, но внезапно прямо перед лицом мелькает чужая рука, и изящные тонкие пальцы легко достают нужную книгу с полки. Гарри уже хочет развернуться, чтобы, наверное, поблагодарить неизвестного за помощь, но внезапно эта самая рука обнимает его за талию, а к уху прижимаются чужие губы. — Поттер, как ты умудрился победить Тёмного Лорда, если не можешь достать книгу с полки? Чужой насмешливый шёпот посылает по его телу колкие мурашки, и Гарри возмущённо оборачивается, но тут же теряет весь пыл, потому что перед ним — Драко Малфой с сумкой на плече и смешинками во взгляде. Гарри задыхается и сам не понимает от чего — то ли от пыльного воздуха, то ли от того, что Малфой решил с ним заговорить, а может и от того, что знакомый огонёк начал растапливать лёд в груди. Малфой смотрит на обложку книги в своих руках и насмешливо тянет: — Ни за что не поверю, что ты взялся изучать Руны. Гарри почему-то тут же закипает от высокомерных ноток в чужом голосе и раздражённо выхватывает из его рук фолиант. — Меня Гермиона попросила принести, и вообще, это не твоё дело, Малфой. — А, ну так бы и сказал, что это для твоей лохматой подружки-заучки, — он облокачивается на стеллаж и заглядывает ему в лицо. Гарри отчего-то смущается и хмурится, с вызовом смотря в ответ, но Малфой понимает это по-своему. — Что, опять набьëшь мне морду ни за что? Вперёд, герой, тут почти никого нет, и теперь Блейз не придёт ко мне на помощь, — он фыркает, но как-то затравленно на него смотрит. Гарри давится, словно из лёгких вышибли весь воздух, и не знает, что сказать. Как объяснить, что хотелось дотронуться, что тоска съедала от его равнодушных взглядов, что он совсем не хотел, чтобы вышло вот так… Он продолжает молчать, поэтому Малфой не выдерживает и наклоняется ближе, почти шипит в лицо: — Что, язык проглотил, Потти? Тогда что это, Моргана тебя задери, было? Когда ты таскался за мной эти две недели? Что изменилось? Теперь страшно стало? Прекращай эти свои долбаные игры, или клянусь, я… Гарри окончание фразы уже не слышит, потому что в голове шумит от тепла чужого тела и сердитого шёпота около щеки. Как ему объяснить, что правда страшно? Как сказать, что он такой красивый, что взгляд оторвать невозможно? Что его равнодушие теперь просто убивает?.. Малфой почему-то резко умолкает и в неверии распахивает глаза. Даже делает шаг назад. Гарри сначала не понимает такой его реакции, а потом его словно обливают ледяной водой. Он что, сказал это вслух? Нет-нет-нет, только не это. Он не мог… У Драко в глазах неверие. И почему-то надежда. Гарри думает, что ему показалось и что у него глюки от бессонных ночей. А может, это всё один сплошной сон? Неудачная игра больного воображения? Потому что в реальности Драко Малфой не может смотреть на него так. Словно ему не всё равно. — Малфой, это не… — наконец выдавливает Гарри и ужасно сильно краснеет. Румянец, кажется, заливает даже шею и ключицы. Становится душно и жарко, словно из библиотеки выкачали весь воздух, а наклонившийся к нему ещё ближе Малфой вообще не исправляет ситуацию. — Это «не» что, Поттер? — шепчет он в самое лицо. — Не то, что я думаю? Гарри не находит в себе сил кивнуть или помотать головой, а только отчаянно жмурится и что-то мычит сквозь сомкнутые губы. — Потому что если это то, что я думаю… — горячий шепот уже оседает на губах, и Гарри невольно ловит его в ответ своим ртом, — …то тебе стоит уйти прямо сейчас, если ты не хочешь, чтобы я… Гарри не даёт ему договорить и первым подается вперёд, неумело тычется в мягкий жар чужих губ и резко выдыхает, когда Драко, чуть растерявшись на пару секунд, тут же отвечает ему и притягивает за талию к себе. И в волосах у него снова солнечные зайчики из приоткрытого сзади них окна, и Гарри ловит их руками, пока вплетает пальцы в чужие волосы, пахнущие полевыми цветами и речной водой. Книга падает на пол из его пальцев, и Гарри надеется, что Гермиона не сильно расстроится, если он чуть-чуть опоздает.