звёзды (сборник драбблов)

Конечно же, чёртовому мороженому нужно было капнуть на новую рубашку Драко, и он начал раздражëнно оттирать сладкое пятно с тёмной ткани. Палочку он по понятным причинам оставил дома, потому что это была чёртова идея чëртового Поттера — идти в маггловский парк аттракционов. Гарри попросил его не брать палочку, а Драко что? Драко, конечно, согласился как идиот. Всё было неправильно. Они не должны были сталкиваться сегодня в маггловском районе Лондона, Поттер не должен был улыбаться ему так солнечно, не должен был протягивать руку, чтобы поднять упавшего Драко, на которого случайно налетел. Не должен был приглашать в дурацкий парк аттракционов. В конце концов, Драко не должен был соглашаться! Даже если это был единственный шанс чуть-чуть побыть с Поттером наедине после войны. Всё шло наперекосяк, конечно же. Драко споткнулся по крайней мере три раза, чем очень забавлял Поттера (однако тот всё равно не дал ему упасть, чёртов герой), раза два орал на безобидных аттракционах (Поттер снова смеялся, но, чёрт возьми, что б он провалился, если они были не страшными!). Коротко говоря — Драко опозорился перед Поттером как мог, а сейчас — вот пожалуйста — чёртово мороженое! Пятно никак не хотело оттираться — Драко только ещё сильнее размазал его и взмолился Мерлину, чтобы Поттер не обратил на это внимания (иначе снова начнёт смеяться, а этого он уже не смог бы выдержать, потому что от солнечного поттеровского смеха сердце начинало стучать как сумасшедшее и грозилось выскочить из груди). Мерлин, разумеется, плевать хотел на все мольбы Драко, потому что Поттер повернулся к нему и весело сказал: — У тебя ещё здесь немного, — он показал на свою левую щёку и ярко улыбнулся, отчего у Драко затрепетало в груди. Мерлин, за что ему это? Видимо, попытки Драко вытереть мороженое с щеки не увенчались успехом, потому что Поттер завозился рядом и принялся разглядывать его лицо. — Да нет же, вот здесь. Нет, нет… Ох, дай я сам. Драко хотел было возмутиться тому, как бесцеремонно Поттер схватил его руку, но сердце, бьющееся в глотке, заставило его захлебнуться воздухом и замолчать. Он зажмурился изо всех сил, напряжëнно ожидая прикосновения пальцев Поттера, но внезапно его щеки коснулось что-то тёплое и влажное. Драко с ужасом почувствовал, как его щёки теплеют и покрываются красными пятнами, когда он понял, ЧТО сделал Поттер. Он зажмурился ещё сильнее, чтобы не смотреть в чужие зелёные глаза, ужасно смущëнный, и только поэтому услышал горячее дыхание у самого уха: — Ещё немного… Здесь… В следующую секунду Драко почувствовал, как влажный и тёплый язык Поттера мягко прошёлся по его губам, слизывая несуществующее мороженое, потому что Драко точно знал, что его рот был абсолютно чистым. Гарри лизнул между его губ ещё раз, а потом ещё, и Драко сдался, слегка приоткрывая рот. Поттер словно только этого и ждал — тут же скользнул языком в его рот, мягко прошёлся по нëбу, огладил ряд ровных зубов, и Драко не выдержал снова. Тихо застонав, он шире раскрыл рот, впуская Гарри в себя; Поттер от неожиданности ослабил хватку, и Драко тут же воспользовался этим, вплетая пальцы в его густые волосы. Они сидели на скамейке, скрытые от чужих глаз плотной листвой, и последнее, о чём думал Драко в этот момент, — дурацкое пятно от мороженого на его новой рубашке. Ему было всё равно, что происходит, пока Гарри снова и снова находил несуществующие капли мороженого на его губах, щеках, скулах и даже веках, а закатное солнце освещало их обоих, делая кожу Поттера восхитительно золотистой. И в тишине парка, сидя на лавочке и целуясь с — чёрт возьми! — национальным героем, Драко впервые за весь этот ужасно странный день подумал, что теперь всё было абсолютно правильно.