звёзды (сборник драбблов)

Драко оглушительно громко чихает. Он до сих пор не понимает, какого чёрта у его кровати сидит он, это же обычная простуда, и, вообще, Драко не нуждается в чьей-то помо- — Я почищу тебе апельсин, — говорит Поттер и достаëт из сумки, которую принёс с собой, золотисто-рыжий фрукт. Драко поражённо замолкает и зачем-то продолжает смотреть, как эти ловкие, слегка грубоватые пальцы счищают кожуру. Драко всё ещё не понимает. Он просто чихнул на их общем задании, ну, может, у него немного поднялась температура, застучали зубы от холода, или что там ещё бывает с простудившимися, но какого чёрта этот придурок так взвился?! Вообще, когда Поттер узнал, что они напарники, сразу как-то засуетился вокруг него. И с чего бы это? А ведь Драко сразу заподозрил неладное, когда Поттер в самый первый день весело поздоровался с ним в лифте и улыбнулся. Конечно, это всё можно было списать на обычную вежливость, но в тот момент никого и близко не было! Зачем Поттеру это всё? Они даже не друзья, а он сразу затащил его в его же квартиру, и вот теперь Драко с больным горлом пялится на это восхитительно лохматое чудо, протягивающее ему апельсин. Драко берёт апельсин и тут же снова чихает. И даже не успевает ничего сказать, как Поттер быстро целует его в лоб и с довольной улыбкой сообщает: — Температуры нет! — Конечно нет, Поттер, очевидно, во всём виновато твоё волшебное присутствие, — ехидно замечает Драко. Они молчат пару минут, Драко не спеша жуёт сочный апельсин и поглядывает на Поттера, который почему-то заламывает руки и прячет глаза. Драко думает, что он — Гарри — в этот момент ужасно милый. Поттер, видимо, что-то для себя решает, потому что между его хмурящихся бровей залегает складка, как происходит всегда, когда он думает (и не то чтобы Драко за ним следил!!!), а потом его щёки вдруг наливаются очаровательным румянцем, когда он осторожно склоняется над кроватью Драко и тихонько шепчет: — Драко? Драко не знает, что отвечать, Поттер же впервые назвал его по имени, поэтому он просто перестаёт жевать апельсин и смотрит в чужие смущëнные глаза. — Можно тебя поцеловать? — снова спрашивает Поттер, тихо-тихо, так, что Драко почти не слышит, а когда до него доходит смысл слов, он только широко распахивает глаза и слегка кивает. В следущую секунду Поттер целует его мягко и осторожно, и поцелуй у них свежий, со вкусом апельсина и запаха трав. Драко какое-то время даже умудряется думать о том, а что если Поттер тоже заболеет из-за него, но быстро отгоняет эту мысль, потому что, во-первых: Поттер — герой, а герои не болеют по пустякам; а во-вторых: губы у Гарри такие… что думать совершенно не получается. Поттер так же быстро отстраняется, выпаливает слегка испуганно и нервно: — Я ещё вечером зайду! — и уже собирается уходить, как Драко несмело окликает его хриплым (от кашля, наверное) голосом: — Пот… Гарри? Поттер замирает и поднимает глаза: — Да, Драко? — Когда я выздоровлю, может, мы… может-мы-сходим-куда-нибудь-вдвоëм? — получается скомканно и непонятно, но по другому он не умеет. Только не сейчас. Когда Драко поднимает взгляд, он видит сияющие глаза Гарри и его улыбку. Он робко ему кивает и поспешно исчезает в зелëном пламени камина, прикрывая красные щёки и улыбку рукой. Драко только ухмыляется в потолок: как будто Поттер (Гарри) надеялся скрыть от него ужасно смущëнное лицо. Хотя сам он, конечно, не лучше: он раскраснелся, у него даже на лоб налипли отросшие пряди, а губы — о, ужас! — разъезжаются в неприлично счастливой улыбке. Подумать только, он будет видеть такую же на лице Гарри, возможно, каждый день, если они подружатся. А может и не только подружатся. Хотя бы одно он знает точно — ему срочно надо выздоравливать.