Темные времена

Мацуи Джина оказалась верна своему слову и принялась за лечение ребят практически сразу после того разговора. Эбису, в конце концов решив, что пара дней задержки ни на что не повлияют, дал разрешение команде на остановку в доме своей тети. Пара дней растянулась на целую неделю. Дом Джины был большим, с аккуратным садиком во дворе, в нем она жила со своим внуком и его матерью. Ее сын много путешествовал по странам с торговым караваном — кажется, занимался садоводством и продавал семена и ростки, многие из которых, поделилась Джина, имели большую ценность. Ее внук, шестилетний Ясуо, хвостиком бегал за Конохамару и все расспрашивал про настоящих шиноби. Конохомару, ясное дело, такое внимание и неподдельный интерес к собственной персоне льстили, и он, важно приосанившись, вдавался в красочные рассказы о суровых буднях истинных шиноби. Мать Ясуо, Момо, утром уходила в Танзаку, где работала в швейной лавке и приходила только вечером. К новым жильцам она отнеслась на удивление тепло и быстро нашла общий язык с Мираи. Моэги предпочитала держаться возле Химавари, чьё состояние становилось все лучше и лучше. Метал пропадал где-то с Удоном и Конохамару — Джина, когда им нечем было заняться, давала им какую-нибудь домашнюю работу, чаще всего в саду, где они убирали сорняки или поливали клумбы. Шикадая она к труду пока не подпускала, но, в ответ на его попытки поспорить, заявляла, что обязательно придумает для него работенку, если он так этого хочет. Не то, чтобы ему действительно хотелось заниматься чем-то подобным, но желание хоть как-то отплатить ей за все было сильнее. Весь день в доме кипела жизнь: везде звучали голоса, даже смех, слышался топот и громкие обсуждения различной ерунды. Проводя здесь время, Шикадай чувствовал, как на душе становиться легче. Его окружали знакомые люди, имелась крыша над головой и свежая еда с питьем — напряжение, копившееся в дни, проведенные на улице и в подвале, медленно, но верно исчезало, оставляя лишь неприятный осадок. Тяжело быть чьей-то целью, и Шикадай надеялся, что теперь действительно все закончилось. «Нет. Еще далеко не конец». На улице было тепло и солнечно. Шикадай сидел на веранде, привалившись спиной к деревянной балке. Неподалеку от него Моэги и Химавари собирали полевые цветы и вплетали их в яркие венки. Чуть дальше от них Метал и Удон стригли газон — их вообще часто можно было увидеть вместе: Металу явно было интересно пообщаться с сенсеем ровесником. Шикадай его понимал, в каком-то смысле эти генины совершенно другие, нежели те взрослые люди, которых знали ребята. Конохамару, к примеру, разительно отличается от того, каким они его помнили. Кто бы мог подумать, что в юности этот серьезный и стойкий джонин был настолько шумным и упрямым. Однажды Моэги даже намекнула, что он таким образом подражает кому-то, но Шикадай, как ни ломал голову, так и не смог определить этого человека. Возможно, это даже хорошо, что со временем Конохамару это перерастет, а то в ином случае вряд ли бы он добился звания уважаемого джонина. — Надо же...— Шикадай фыркнул себе под нос и принялся хрустеть яблочными дольками, лежащими на подносе возле него. Однако, как-то быстро и легко они восприняли тот факт, что находяться от дома намного дальше, чем предполагали. Оказаться в совершенно другом времени, когда их родители и не думали еще заводить детей, вот уж счастье привалило. Впрочем, время от времени Шикадай ловил себя на мысли, что было бы любопытно увидеть отца в молодости, да и мать тоже. Быть может, сейчас и дед еще жив... Не смотря на светлые дни, проводимые в компании новых знакомых, на ночь ребята предпочитали оставаться рядом, в одной комнате. Джина, поворчав для виду, согласилась на это, и больше никто ничего не говорил, хотя Шикадай порой ловил не совсем понятные взгляды Эбису-сана, на контакт с ними шедшего неохотно. В первые же вечер, когда все разошлись по кроватям, они не спешили ложиться спать и, усевшись тесным кружком и понизив голоса, обсуждали дальнейшие планы. До Конохи нужно добраться — это точно. А дальше что? Идти на повинную к Пятой? После недолгих дум Шикадай признал, что это единственный хороший вариант. Возможно, хокаге сможет им как-то помочь. Не вернуть в их время, но хотя бы дать подсказку, где искать и что делать. Остальным они решили не говорить о своем происхождении: мало ли, что случиться. История и так невероятна, не факт, что им вообще поверят. Сочтут сумасшедшими и упекут куда-нибудь подальше, чтобы людей не пугали. К тому же, высока вероятность встретить своих родителей из этого времени. Шикадай не мог сказать точно, сколько им сейчас лет, но был уверен, что разница между ними теперь не так уж велика. Послышались легкие шаги, и рядом с ним устроилась Мираи. В свежей одежде, без прежних синяков и ссадин, с ясным взглядом она выглядела намного здоровее, чем раньше, и, казалось, была полна сил. Вытянув ноги и опершись руками на пол позади, Мираи прикрыла глаза и вздохнула полной грудью с видом человека, сбросившего непосильный тяжкий груз. — Ты подстриглась? — заметил Шикадай, покосившись на нее. Ее волосы, заметно отросшие за последнее время, вновь едва прикрывали уши, как было раньше, до всего произошедшего. — Ага,— Мираи, словно проверяя, провела рукой по волосам, убирая их со лба.— Момо-сан, и вправду неплохо владеет ножницами,— она усмехнулась. Шикадай неопределенно хмыкнул в ответ, возвращаясь к своим мыслям. Мираи, не обратив внимания на его неразговорчивость, протянула руку и взяла сразу несколько яблочных долек.— Знаешь,— девушка задумчиво покрутила дольку в руке,— на самом деле, это все так странно. Мама сейчас, наверное, молодая и еще занимается своей командой, даже не думает о том, что совсем скоро у нее родится дочь. А еще папа...— она замолка и, вздохнув, засунула кисло-сладкую дольку в рот, смакуя ее вкус. Шикадай осторожно огляделся, проверяя слышат ли их, но быстро понял, что Мираи не стала бы говорить о подобном, если бы кто-то слушал. К тому же... Шикадай предполагал, что она думает в этом ключе, но сейчас, заметив, как на мгновение заблестели ее глаза, понял, на сколько это на самом деле важно. Отец, пусть она его и не знала, всегда был для Мираи кем-то вроде кумира, человеком, которым она восхищалась и на которого хотела быть похожей. Пожалуй, во многом этому способствовало ее обучение у Шикамару, который сам когда-то был учеником Сарутоби Асумы и научил ее всему, что узнал от него в свое время. Шикадай знал, что его отец до сих пор очень уважает своего сенсея и даже после его смерти старается сделать все, чтобы передать наследие его дочери, но этого, как бы он ни пытался, было мало. Возможно, Мираи согласилась бы на любые условия, чтобы хоть раз увидеть Асуму при жизни. Поймав понимающий взгляд Шикадая, девушка опустила голову, на ее лице отразилось чувство вины. — Я знаю, что это неправильно,— тихо проговорила она, не глядя на него.— Я должна думать о том, как нам вернуться домой, а не о тех, кого уже нет, но ничего не могу с собой поделать. — Я понимаю,— так же тихо отозвался Шикадай, вспомнив о своих недавних мыслях о встрече с давно погибшим дедом. Чуть придвинувшись к ней, он легко пихнул ее локтем в бок, получив в ответ благодарную улыбку. Продолжить разговор они не успели: на веранду вбежал Метал, сообщив, что Эбису-сан вернулся из Танзаку. Оставив Химавари с Моэги, все трое отправились на поиски джонина и, как ни странно, нашли его на кухне в обществе Джины, терпеливо объясняющей ему что-то. — ...это не имеет значения, таков мой долг,— она замолкла, заметив вошедших, и приветливо улыбнулась им.— Как дела, ребятки? Эбису кивнул, не проронив ни слова. Он вообще нечасто обращался к ним и явно не доверял, хоть и не говорил об этом вслух. Стоило ему появиться рядом, как Шикадай едва ли не физически чувствовал его внимание. Он наблюдал, проверял и, пожалуй, был ближе к разгадке, чем кто-либо другой. С его-то способностями. Правда, Конохамару порой тоже странно поглядывал то на Химавари, то на самого Шикадая, который впервые думал о том, что их схожесть с родителями может привести к неожиданным последствиям. А может сыграть на руку в случае, если понадобиться какое-то доказательство перед хокаге. — Все отлично,—бодро ответила Мираи, улыбнувшись им обоим. Впрочем, Эбису оставался безучастен, отчего ее энтузиазм немного приутих.— Мы что пришли-то... Джина-сан,— она повернулась к встрепенувшейся женщине,— вы говорили, что объясните, что требуется для восстановления очага чакры. Шикадай, краем глаза следивший за реакцией Эбису, заметил, как при этих словах из его позы исчезла практически вся расслабленность, а между бровей появилась складка. Они никогда не говорили, что являются шиноби, но Джина сразу смекнула что к чему и, поразмыслив, не стала сообщать об этом племаннику, однако с легкостью все разъяснила своим новым подопечным. Оказалось, что транквилизаторы, которые они, сами того не зная, принимали, были с добавлением специальных препаратов, действующих на всю систему чакры, то есть, по сути, погружающие ее в состояние некоего сна. Прежде, чем заниматься восстановилением чакры, необходимо было заняться здоровьем в целом, что они и делали всю неделю, под ее чутким руководством. — О,— Джина придирчиво оглядела их, тоже, как отметил Шикадай, осторожно следя за Эбису.— Думаю, вполне можно начать,— она нахмурилась, отчего ее взгляд стал нарочисто строгим.— Вы должны понимать, что ничего не делается быстро, и потребуется время, чтобы вы смогли использовать чакру. Именно поэтому вам и нужна Цунаде-сама. Она первоклассный медик, в чьих силах устранить повреждения каналов чакры быстрее, чем кто-либо другой,— женщина задумчиво прищурилась.— Впрочем, если она сама и откажется, вы всегда можете обратиться к ее ученицам: я слышала, что они очень даже способные куноичи. Метал, с удивительной сосредоточенностью внимавший ее словам, кивнул. Он обычно редко использовал чакру в бою, разве что для усиления привычного тайдзюцу, но даже так явно чувствовал дискомфорт от ее отсутствия. Мираи поймала взгляд Шикадая и нахмурилась. Оба понимали, что Годайме, если такова будет ее воля, вполне может запретить своим ученицам вмешиваться. В таком случае возвращение домой становиться еще более... проблематичным. Эбису в разговор не вмешивался, но слушал внимательно, то и дело хмурясь. Конечно, он прекрасно понимал, что, будь они обычными людьми, то не были бы сейчас так обеспокоены состоянием своей чакры. Не трудно догадаться, что его ученики наткнулись на шиноби, которые, к тому же, вполне могут оказаться вражескими. Шикадай знал, что теперь доверие к ним, которого изначально было немного, утеряно и вернуть его будет очень проблематично. В этом времени люди были жесткими и скрытными, держались от чужаков подальше, это он понял всего за несколько дней, проведенных в Танзаку. В общем-то встречались и доброжелатели, вроде Джины и ее семьи, но чувствовалось, что даже за их масками дружелюбия скрывается нечто, что Шикадай пока не мог понять. Словно бы они преслеловали свои собственные цели, никак не связанные с мотивами ребят. Пожалуй, Мираи была права, когда решила заговорить о чакре в присутствии Эбису. Звание джонина не дается просто так, к тому же он является наставником, а значит неплохо может преподавать и разъяснять информацию. Шикадай на это надеялся, ведь помочь им с восстановлением, пока они будут в пути, сможет только он, да и понятно и четко объяснить все Химавари, которой тоже требуются занятия с чакрой. Вряд ли с этим справиться кто-то из них самих — им-то это все и родители и учителя разжевывали, проверяли. — Что ж,— Джина вдруг хлопнула в ладоши и, располагающе улыбнувшись, посмотрела на мрачного племянника.— Полагаю, ты не будешь против заняться этим делом? — она тяжело вздохнула, когда он промолчал в ответ.— Знаешь, Эбису, я прекрасно вижу и понимаю твое отношение к происходящему. Будь я на твоем месте, то, вероятно, чувствовала бы то же самое. Но я так же и знаю, что никогда бы не смогла простить себе, если бы бросила кого-то в беде, хотя вполне могла бы помочь,— женщина устало смотрела на замершего Эбису, и Шикадай впервые подумал о том, что совершенно не знает этих людей. Пусть Эбису и был в их времени, но сейчас это абсолютно другой человек. Джина так и вовсе появилась в их жизни всего несколько дней назад. Никто из них не знал, сколько ей лет, ее прошлое и причин, по которым она решила оставить жизнь шиноби и довериться детям, которых видела впервые.— Я уверена, что ты бы тоже никогда так не поступил. Напряженное молчание повисло в воздухе между ними. Ребята переводили взгляд с Джины на Эбису и ждали ответа, от которого, возможно, зависит их будущее. Вполне вероятно, что, если не начать занятия с чакрой сейчас, потом может стать слишком поздно — все-таки те транквилизаторы, как объяснила им Джина, были действительно мощными. Шикадай, конечно, стал генином совсем недавно, многое пропустил и часто просто ленился, но прощаться с, фактически, частью собственной жизни ему не хотелось совершенно. Что уж говорить об остальных. А ведь Химавари еще даже не стала шиноби! Наконец Эбису вздохнул и, опустив плечи, обреченно покачал головой. — Ладно,— он перевел взгляд с Джины на притихших ребят.— Так уж и быть. Я возьмусь за ваши тренировки. Метал не сдержался и радостно подпрыгнул на месте, впрочем, тут же смутившись, когда все посмотрели на него. Джина едва ли не нежно похлопала Эбису по плечу. Мираи и Шикадай переглянулись, одаривая друг друг облегченными улыбками. Теперь все будет хорошо. А на следующее утро они вместе с командой Эбису уже прощались с Джиной и ее семьей. Ясуо, мужественно сдерживая слезы, все расспрашивал у Конохамару, когда они придут в следующий раз, а потом долго стоял у дороги рядом с бабушкой и матерью и махал рукой им вслед. Шикадай шел рядом с Металом, думая о том, что, быть может, совсем скоро они окажутся дома. Пусть в этом времени их еще никто не знает, а домов, где они родились и жили, нет и в помине, но мысли о Конохе, даже совершенно другой и незнакомой, отзывалась теплом, как и воспоминания о родных. Химавари догнала Шикадая и, сжав его руку, пошла рядом. Зная про их дружбу с Боруто и будучи знакомой с ним с самого детства, девочка часто старалась держаться поближе к нему. Вот и сейчас, немного нервничая перед неизвестностью, она не отставала от него. Шикадай ободряюще сжал ее ладонь в ответ и не сдержал улыбки, подумав о том, что Боруто точно бы обиделся, увидев такое доверие между лучшим другом и обожаемой младшей сестрой.