Темные времена

Мирай соврала, если бы сказала, что происходящее ей совершенно не нравится. Путешествие проходило на удивление спокойно и без происшествий, не считая тяги юного Конохамару тащить за собой Удона и Метала в разного рода передряги, но они никому особо не мешали, поэтому Мирай с чистой совестью оставила это дело на Метала, надеясь, что он справиться с сохранением их тайны и не станет откровенничать с новыми друзьями. Моэги как-то совсем незаметно притерлась к Химавари, пусть девочка до сих пор предпочитала держаться поближе к друзьям брата, но навстречу шла весьма охотно — она быстро восстанавливалась и ее энергия требовала выхода, который давала Моэги за совместным времяпрепровождением. Эбису, очевидно, всерьез восприняв просьбу Джины, взялся за занятия с особым рвением, но явно старался не демонстрировать этого. Стена отчуждения и недоверия, возведенная им еще с их знакомства, постепенно таяла, и Мирай с облегчением видела, как он сам становится мягче по отношению к ним, словно привыкает к их постоянному присутствию и даже привязывается. Неудивительно, что именно Химавари, с ее открытостью и дружелюбием, первой вышла с ним на контакт. Три недели пролетели практически незаметно. — Жутко на самом деле,— признался как-то вечером Шикадай, когда кроме них с Мирай в номере гостинницы никого не было — остальные вышли во двор смотреть фейерверки.— Мы так быстро смирились с мыслью, что оказались в прошлом, что даже перестали обращать внимание на мелочи. — Это из-за того, что нас окружают люди, которых мы знаем,— отозвалась Мирай.— Поэтому разница не особо ощутима. Думаю, все станет хуже, когда мы дойдем до Конохи. — Коноха этого времени и нашего довольно сильно отличаются друг от друга,— понятливо кивнул Шикадай. Мирай моргнула, глядя на него. Несколько дней назад они решили, что слишком похожи на своих родителей, и из-за этого могут возникнуть проблемы — даром, что Конохамару первые дни все время подозрительно пялился на них. Метал с видом жертвы перед казнью согласился поменьше использовать в своей речи слова вроде «сила юности» и отказался от ношения зеленых костюмов, чтобы не так сильно напоминать отца, Шикадай, поворчав для виду, все же дал Мирай постричь себя и теперь, без своего вечного хвостика, выглядел до жути непривычно и как-то неправильно — слишком похоже на Темари, чем на Шикамару. Что делать с Химавари, одновременно собравшей в себе черты обоих родителей, они не знали и очень надеялись, что никто попросту не обратит на это внимания, как и на саму Мирай. В Утанте, куда они пришли вчера, было не так многолюдно, как в прошлых местах, хотя городок и был проходной точкой торгового каравана. Эбису, снова недовольный тем, что ему приходиться оплачивать все расходы, взял три номера в недорогой гостиннице и, дав время на то, чтобы устроится, повел всю команду в рощу неподалеку. — Нам-то это зачем? — не прекращал ныть Конохамару, цепляясь за сенсея. Эбису лишь молча поправил сползшие на нос очки.— С нами-то все в порядке, коре! — Прекращай! — Моэги не долго думая отвесила ему подзатыльник и, нахмурившись, скрестила руки на груди.— Медитация — важная часть тренировки шиноби. Как ты сможешь совладать с противниками, если не в состоянии понять собственный внутренний мир? — Ого,— Удон шмыгнул носом, и Мирай едва сдержала смешок, когда он потерянно переглянулся с Конохамару.— Ты такая умная, Моэги-чан. Лицо Моэги посветлело, и она приосанилась, однако быстро стушевалась под взглядом совершенно невпечатленного Шикадая. Химавари тихо захихикала к кулак, второй рукой держась за край его футболки — она делала это по привычке, но выглядела столь мило, что проникся даже Метал, чьи глаза заблестели от сдерживаемых чувств. Если бы не обещание, он бы точно завопил что-нибудь, по его мнению, воодушевляющее. Благо, наличие так же посторонних людей надежно сдерживало его — боязнь привлечь к себе слишком много внимания до сих пор давала о себе знать. Мирай поймала себя на улыбке и застыла, потрясенная осознанием. Шикадай действительно был прав — происходящее вовсе не воспринималось чем-то неправильным, пусть окружающая атмосфера порой и ощущалась несколько дискомфортно. Они вчетвером как-то слишком хорошо вписались в картину этого времени, даже перестали одергивать себя при общении с кем-то, словно бы и не были здесь чужаками. Стоящие рядом люди, принадлежащие к разным временам, выглядели вполне счастливыми, улыбались и с виду ничем друг от друга не отличались. Вот только... Мирай невольно поежилась и, поймав взгляд Шикадая, сделала вид, что это от холода. Она не знала, что ждет их дальше, смогут ли они вернутся домой, и как отреагируют Конохамару и остальные на правду, если вообще ее узнают. Еще больше пугало молчание похитителей — они не говорили об этом, но и Шикадай, и Метал, и сама Мирай, и даже Химавари все еще ощущали давление, будто ничего еще не закончилось, и никто так и не отпустил их. Иногда Мирай чувствовала на себе цепкий взгляд, от которого спина покрывалась холодными мурашками, но так и не смогла определить, кому он принадлежит. Отвратительное чувство беспомощности. Эбису привел их на небольшую полянку с речкой. Конохамару, Моэги и Удон, вопреки ранним рассуждениям, принялись за обычные физические упражнения, в то время как Эбису, дав остальным задание, отвел в сторону Химавари и, устроившись рядом с ней на траве, принялся объяснять ей что-то тихим голосом. Представления Химавари о чакре были несколько нечеткими, ведь она еще не стала шиноби, но достаточными, чтобы можно было говорить о медитации и других важных вещах, потому что, на сколько Мирай знала, девочка время от времени посещала тренировки клана Хьюга. Видимо, Эбису решил просветить для нее некоторые подробности, чтобы дальше работать было легче. Мирай уселась в тени деревьев в удобную для медитации позу, сложила руки и некоторое время просто наблюдала, как устраиваются остальные. Шикадай почти сразу нашел удобное для себя положение и, разлегшись на земле и подложив под голову руки, прикрыл глаза, практически сразу расслабляясь. Для него медитация не была чем-то сложным — что он, что Шикамару имели особую предрасположенность к медитации, и Мирай подозревала, что дело тут вовсе не в семейных традициях Нара, а в умении легко переключать внимание и сосредотачиваться. Металу же медитация давалась с трудом. Он никогда не отличался особой усидчивостью, всякий раз его что-то отвлекало, и в итоге его чрезмерные старания и ожидания приводили лишь к разочарованию. Впрочем порой и у него что-то получалось, и после таких случаев Метал сиял не хуже начищенной монеты. Выпрямившись и терпеливо считая собственные вздохи, Мирай попыталась расслабиться, как учил когда-то Шикамару. Медитация помогала очистить разум от негатива и привести мысли и чувства в порядок, это позволило бы ей трезво оценивать сложившуюся ситуацию, но из-за отсутствия ощущения чакры, упражнение давалось тяжелее, чем раньше. Чакра была всегда, являлась неотъемлемой частью организма, даже когда ее становилось до неожиданного мало после изнурительной миссии. Сейчас Мирай чувствовала лишь легкий намек на присутствие — чакра все еще была, но не отзывалась привычным течением и не подлежала использованию. Джина уже объясняла им, что прием большой дозировки сильных транквилизаторов сказался на состоянии их Систем Циркуляции Чакры, из-за чего были повреждены каналы и немного сам очаг. Медитация под контролем Эбису не исцеляла, но позволяла смягчить и сгладить эффект, сдерживала дальнейшее разрушение. Мирай не могла точно сказать, лечится ли такое, однако очень хотела верить, что медики Конохи смогут с этим разобраться. — Я бы хотела помочь вам,— сказала перед прощанием Джина, с печалью глядя на нее.— Но, увы, здесь я бессильна. Видишь ли мои медицинские способности ограничиваются травами и различными снадобьями да лечением простых недугов и травм без применения ирьениндзюцу — это не моя специальность, уж извините. Как же я могу помочь восстановить СЦЧ без применения собственной медицинской чакры? Мирай ее не винила и была благодарна за все, что женщина для них сделала — удивительно, как быстро она смогла поднять их на ноги при таких-то внутренних травмах. Жаль лишь, что она запретила Эбису нагружать их физическими тренировками. Это бы помогло немного взбодриться, особенно Металу, восприятие чакры которого пусть и пострадало, но не так сильно как у остальных. О грядущих разбирательствах с хокаге и другими шиноби Мирай старалась не думать, решив, что для начала стоит хотя бы добраться до Конохи. Хотелось бы переговорить с кем-то из знакомых, кого бы они сумели убедить в правдивости своих слов, но даже так она понимала, что разговор на чистоту с хокаге — единственный для них выход. У Пятой больше возможностей и сил, чтобы помочь им, чем у кого-либо другого, ведь в этом времени, если они правильно посчитали, Седьмой, сильнейший шиноби своего поколения, еще подросток, который едва ли смог бы что-то сделать. Оставался еще Шестой, но Мирай даже представить себе не могла, как бы объясняла все Хатаке Какаши — раз уж Конохамару и ребята так отличаются от самих себя в будущем, какова вероятность, что взрослые знакомые не изменились за это время? Столкнуться с еще большими трудностями, чем с Эбису вначале, не было никакого желания. Поняв, что лишь еще больше нагрузила себя раздумьями, Мирай со вздохом поднялась на ноги и с удовольствием потянулась, разминая затекшие мышцы. Шикадай даже не шелохнулся, а вот сидящий рядом Метал нахмурился и закусил губу, явно силясь не отвлекаться. — Я немного прогуляюсь,— Эбису на тихое предупреждение не ответил, лишь коротко кивнул. По какой-то причине он относился к Мирай если не как к равной, то во всяком случае как стоящей выше его учеников. Это даже радовало и давало некоторую свободу действий, поэтому она не стала больше никого отвлекать и под завистливые взгляды Конохамару с едва слышным шелестом травы под ногами ушла с поляны и углубилась в рощу. Здесь было свежо и спокойно, щебетали птицы, спрятавшись в кроне деревьев, качающих ветками от дуновений теплого ветра. Если так смотреть, то это время действительно мало чем отличается от того, где они жили: те же деревья, та же земля и трава, но Мирай, не осознавая этого до конца, чувствовала некую невидимую разницу, хотя не могла бы точно определить ее. Просто это время ощущалось по другому — все то же, но немного другое. Без присутствия рядом Шикадая, Химавари и Метала это становилось заметнее, словно друг для друга они становились щитом, ограждающим от подобного неуютного восприятия. Они действительно были здесь чужими, и сама природа им на это намекала. — Оя! Мирай запнулась о торчащий корень и едва не влетела лицом в ствол дерева, услышав чей-то до неприличия радостный возглас. Посетовав на собственную рассеянность, она обернулась и с недоумением уставилась на незнакомца, стоящего возле испещренного глубокими вмятинами валуна, поросшего мхом. Это был мужчина, довольно высокий и несколько странноватый. Его лицо скрывала оранжевая маска со спиралью, исцарапанная по краям, словно бы совсем недавно кто-то пытался не то сломать ее, не то просто соскрести яркую краску. Мешковатый плащ из плотной черной ткани с узором из красных облаков скрывал его тело; пожалуй, единственное, что Мирай могла увидеть — темный ежик волос. Мужчина появился неожиданно, словно из неоткуда, и она прекрасно понимала, что не заметила его лишь из-за невнимательности, ведь он сам нисколько не скрывался и открыто, с любопытством разглядывал ее в ответ. — Как я рад, что встретил хоть кого-то! — пронзительно взвизгнул незнакомец и всплеснул руками, скрытыми перчатками. Мирай отшатнулась от неожиданности и отступила на шаг, разглядывая его широко распахнутыми глазами и растеряв всю сноровку: слишком уж шумным и нетипичным для шиноби был мужчина.— Я тут немно-ожечко заплутал, хи-хи,— он неловко хихикнул и поскреб затылок. — Тут же негде плутать,— слабым голосом ответила Мирай, выпрямляясь. Человек совсем не казался опасным, но что-то в нем настораживало, что-то, от чего она чувствовала себя загнанной в угол.— Город же рядом,— девушка неопределенно махнула рукой. — Вот как! — незнакомец даже подпрыгнул на месте и звонко хлопнул в ладоши. Мирай даже моргнуть не успела, как он оказался напротив нее, на столько близко, что она смогла разглядеть красную подкладку плаща и кольцо на руке.— А где именно? Мирай сглотнула и качнула головой в нужную сторону: — В той стороне. Пойдете через рощу, пересечете реку и все. — Отличненько! — незнакомец отстранился, и Мирай наконец выдохнула, совершенно сбитая с толку.— Спасибо вам большое-пребольшое! Может ли Тоби как-нибудь отблагодарить вас? Тоби? Это он о себе? — Нет, мне ничего не нужно. Хорошей вам дороги, Тоби-сан,— пробормотала Мирай, избегая его взгляда. По какой-то причине рядом с этим мужчиной она чувствовала себя невероятно уязвимой, открытой, хотя он и не предпринимал каких-либо опасных действий и вообще вел себя дружелюбно. Тоби, если это действительно было его имя, настаивать не стал, громко поблагодарил ее еще несколько раз и энергично помахал обеими руками на прощание, когда Мирай повернулась, чтобы вернутся к Эбису и ребятам. — До встречи-и! Она не ответила и искренне надеялась, что больше никогда с ним не столкнется. Мирай ни разу не обернулась, когда шла, но знала, что Тоби продолжает стоять там, и чувствовала, как он молча смотрит ей в след темным провалом в прорези маски, и от его тяжелого пристального взгляда становилось не по себе на столько, что хотелось сорваться на бег и забиться куда-нибудь, чтобы больше никогда с ним не встречаться. Она ушла, и уже не видела, как человек в маске заинтересованно склонил голову на бок и в следующее мгновение исчез в воронке, словно его здесь никогда и не было.