Темные времена

Офис хокаге в целом имел вид очень приближенный к привычному, за исключением отсутствия большей части какой-либо электронники, без которой администрация Конохи будущего обходилась редко. Мираи заметила еще ряд мелких несостыковок, вроде иного расположения некоторых коридоров и лестниц и поблекшую краску на стенах, но не почувствовала особого отторжения. Пришлось мягко одернуть зазевашегося Метала, по привычке шагнувшего в другую сторону и едва не впечатавшегося лбом в угол. — Аккуратнее,— шепнула она, поймав его за руку, и позволила схватиться пальцами за подол своей футболки. Эбису уверено вел их по длинному коридору второго этажа: они следовали за ним, держась как можно ближе друг к другу, и наверняка представляли собой крайне забавную картину. Мимо часто проходили незнакомые шиноби — Мираи старалась не пялиться на них, но когда любопытство сдержать не удавалось, неизменно чувствовала облегчение, щедро приправленное тревогой. Знакомых лиц не виднелось. Пока. Шикадай, шедший за левым плечом, мрачно глядел себе под ноги, мало обращая внимание на окружающую обстановку, зато Химавари с интересом скользила взглядом по стенам, на которых на большом расстоянии друг от друга висели темные деревянные рамки. Мираи мельком взглянула на них, но замедляться и вглядываться не стала. Они дошли до плавного округлого поворота, не проронив больше ни слова, и замерли перед обычной дверью, стандартами не отличающуюся от других в здании. Впрочем Мираи отлично помнила, что и в их времени администрация Конохи придерживалась простоты и минимализма — рамки на стенах являлись исключением, а всяческие декорации и издишние украшения позволялись лишь в праздничные дни. Эта черта, обобщившая две эпохи, внезапно успокоила взбунтовавшееся в Мираи волнение. Эбису помедлил перед дверью, коротко обернулся на подопечных, расправил плечи и, наконец, постучал. Замок, словно бы только его и дожидавшийся, щелкнул, ручка повернулась, и из образовавшейся щели выглянула темноволосая женщина с короткой стрижкой. Взгляд ее темных глаз пролетел мимо застыших детей и остановился на мужчине. — Добрый день, Эбису-сан,— женщина приподняла уголки губ в приветственной полуулыбке. Мираи моргнула, в изумлении уставившись на нее.— Цунаде-сама занята, придется подождать пару минут. Она пригласит вас, как только освободиться. — Понял,— отозвался Эбису без лишней суеты, и женщина, кивнув, исчезла, вновь щелкнул замок. Мираи молча повернулась к остальным и увидела, как одинаково потрясенно смотрели на запертую дверь Метал и Шикадай, Химавари, зажмурившись, терла глаза кулаками в бесполезной попытке стереть наваждение. Все они узнали эту женщину — Като Шизуне была медиком и уже много лет служила в качестве одного из личных помощников хокаге, к тому же имела весьма близкое знакомство с их семьями. Здесь и сейчас она мало отличалась от себя из будущего: носила короткую стрижку, одевалась в одежду простого кроя, без изысков и даже говорила в знакомой вежливой манере с легким дружелюбием. Разве что на чистом светлом лице отсутствовали привычные глазу мелкие морщинки, особенно заметные от улыбки. — Такое странное чувство,— отрешенно поделился Шикадай. Метал согласно угукнул. Учитывая разницу между встреченной ими командой Эбису и их более взрослой версией, привыкнуть к ним было не сложно, как и приспособиться к мысленному разделению местного Эбису с ним же из будущего — не так уж и часто им приходилось сталкиваться, а Конохамару, Моэги и Удон имели множество черт, включая и физические, которые исключали большую часть излишних ассоциаций. С Шизуне дела обстояли несколько иначе. Как и Эбису, внешне она за все эти годы изменилась не слишком, но связь с ней в будущем имелась куда крепче и осознаннее, нежели с ним. Мираи заметила, как Эбису отошел к расположенному чуть дальше окну и с отсутствующим видом остановился возле него, давая им явно необходимое пространство, и, не теряя времени, обвила руками стоявших рядом Химавари и Шикадая. Метал прижался к ним с другой стороны сам, распознав намек в выразительно поднятых бровях товарища. — Следите за речью и действиями. Как своими, так и друг друга,— тихим, на грани слышимости, голосом велела Мираи. Ни у кого и мысли не возникло спорить, лишь Химавари на секунду расстерялась от резкой смены настроения. В виду отсутствия незаменимого опыта генина в работе с командой, ей такое отношение было не привычно, однако Мираи оценила старания, с которыми девочка все эти дни погружалась в новый для себя быт и продолжала делать это теперь, и мимолетно погладила ее по плечу.— Если не уверены, просто молчите. — Мираи-нэ-сан,— Метал едва шевелил губами и осторожно косился на фигуру Эбису у окна.— Ты уверена, что стоит обсуждать это так... — Он знает,— вмешался Шикадай, голоса впрочем тоже не повышая. Метал замолк с бледным лицом. Мираи вздохнула. Она, конечно, догадывалась, что Эбису понял их истинное происхождение — тешить себя надеждами на невнимательность и полное отсутствие интереса со стороны взрослого опытного джонина было бы грубейшей, если не глупейшей, ошибкой.— Не уверен, понимает ли он, кем именно мы являемся, но точно знает, что мы не здешние,— последнее слово Шикадай выделил особо. Мираи не знала, слышит ли Эбису их сейчас, и чувствовала себя неуютно, обсуждая его так открыто. — Есть еще кое-что,— Шикадай обратился напрямую к Химавари.— Хима, что ты знаешь о Пятой? Мираи вопросу откровенно удивилась, несколько мгновений наблюдала за их переглядками, пока Химавари собиралась с мыслями, и вдруг осознала — ни у кого из них не было достаточного опыта общения с Сенджу Цунаде, чтобы иметь четкую модель поведения при встрече с ней. Пятая хокаге стояла на уровне выше Эбису и других джонинов, имела неоднозначную репутацию и, по слухам, непростой характер. Цунаде-сама после своей отставки в качестве лидера деревни в Конохе появлялась нечасто, а пересечения с кем-то из них происходили крайне редко, такие можно было пересчитать по пальцам. Встреча с ней в живую вызывала чувство сродни тому, что появляется при встрече с какой-либо знаменитостью — зудящая нервозность и легкое смятение. Мираи прекрасно знала, что родилась во времена главенства Пятой и даже была с ней знакома, пусть и не близко, однако детство ее прошло при более родных сердцу Шестом, а после и Седьмом, который и возвел ее сначала в ранг генина, а затем и чунина. О Шикадае с Металом и говорить не стоит. Зато семья Химавари имела с бывшей хокаге хорошие, даже теплые отношения, а Боруто и отец семейства, Узумаки Наруто, и вовсе во всеуслышание обращались к ней не иначе как «бабуля», и лично Мираи никогда не слышала, чтобы Цунаде-сама возражала этому. — Она громкая,— наконец сообщила Химавари, подтверждая близкое знакомство.— Часто шутит и любит выпить или сыграть во что-то азартное. Бывает вспыльчивой. Особенно если кто-то отзывается о ней неуважительно. То, что она сказала, не имело какой-либо ценности и доказывало правдивость некоторых слухов. По-хорошему, им следовало обсудить ситуацию с Пятой раньше, и Мираи оставалось лишь корить себя за упущенное время и возможности. Проще всего было думать, что все пройдет легко и просто, без всяких проблем и последствий, однако вопрос с объяснениями все еще был открыт. — Будем импровизировать?— предложил Метал, уловив напряжение. Послышался уже знакомый щелчок замка. — Не переусердствуйте,— неожиданно фыркнул Шикадай с намеком на ухмылку. Химавари с тревогой смотрела на их лица, и он вновь взял ее за руку, поддерживая. — Заходите, Пятая-сама ждет,— объявила Шизуне. Эбису оказался у дверей раньше всех и приоткрыл их шире, пропуская детей. — Ради Ками, не вздумайте назвать ее бабулей,— успела шепнуть Мираи и, выпрямившись, шагнула в открытый проем первой, слыша, как торопливо последовали за ней остальные. Кабинет оказался светлым и просторным. Расположением мебели он напоминал тот, что принадлежал Седьмому, за исключением некоторых деталей, к тому же выглядел чище и не так захламленно — не было ни бесконечных кип бумаг, стопок с книгами и договорами, даже на широком деревянном столе виднелось всего несколько тоненьких папочек в цветных обложках. Эти, казалось бы незначительные, факторы вызвали в сознании Мираи диссонанс, всякое чувство комфорта покинуло ее, стало неприятно и тоскливо на душе. В мире Седьмого хокаге кипела жизнь, работа шла полным ходом и эти мелкие недочеты, вроде неаккуратно заляпанных чернилами мозолистых пальцев или составленных на полке пачек с быстрорастворимой лапшой, терялись на фоне более важных дел. Пятая хокаге сидела за столом, и если при виде Седьмого обычно хотелось улыбаться и с удовольствием делиться подробностями миссий, то при ней Мираи сдерживала желание отступить обратно к двери. Женщина перед ней, окруженная чистотой и порядком, испускала ауру непоколебимого авторитета, и смотрела столь внимательно и холодно, что оглушенная Мираи вспомнила о приличиях, только когда увидела отвесившего уважительный поклон Эбису, и, собравшись, поклонилась сама, не видя, но чувствуя, как повторили за ней Шикадай, Метал и, с легкой задержкой, Химавари. Эбису заговорил первым, начал с формальностей: словесного приветствия и поверхностного отчета о миссии, медленно, давая привести мысли в порядок, вел к интересующей всех теме. Только сейчас Мираи поняла, что в кабинете они находились не одни — помимо замершей у дверей Шизуне и самой хокаге, рядом с ее столом стоял незнакомый мужчина с высоким хвостом темных волос, одну его щеку и часть лба пересекали глубокие шрамы, в мочках ушей переливались небольшие кольца. Мужчина смотрел на них с обманчиво расслабленным выржением, но Мираи чудились огоньки интереса в темных глазах. Она поймала себя на мысли, что этот человек выглядит знакомо, хотя была уверена, что никогда прежде его не встречала. Мужчина оценивающе сощурился, едва заметно усмехнувшись, медленно, с ленцой, перевел взгляд на остальных, и Мираи почувствовала, как руку Шикадая, стоявшего так близко, что они почти касались друг друга, пронзила мелкая дрожь, подавленная с явной силой. Мальчик вздрогнул, опустил взгляд вниз и сжал челюсти так сильно, что на его скулах заиграли желваки. Лицо его побледнело, и Химавари испуганно прижалась к его боку. Их поведение привлекло внимание Пятой, до этого поддерживающий рабочий диалог с Эбису. Ее внимательный взгляд остановился на них, и Мираи, решившись, сделала маленький шаг в сторону, загородив собой и Шикадая с Химавари, и потерянного Метала. — Я получила твое письмо, Эбису,— опустив приличия, произнесла Цунаде-сама.— Его содержание было сумбурным и необычным, совсем на тебя не похоже. — Все описанное в моем докладе не является ложью или попыткой ввести вас в заблуждение,— ответил Эбису.— Я предполагаю, что имела место быть пространственно-временная аномалия, внесшая определенные коррективы в наш мир. Он замолк на странно-торжественной ноте, словно ожидал чужих восторгов и аплодисментов. В кабинете повисла тишина, сквозь приоткрытое окно в помещение пробирались звуки жизни на улице: пение птиц, смешанный галдеж людей и животных, шелест листвы окружающего леса. Хокаге и незнакомый мужчина переглянулись. Мираи с удивлением узнала в их лицах утомленность и кристально ясно поняла, что в громкие слова Эбису они не верят. «Вот и все, — ужаснулась она.— Плакал наш единственный шанс на помощь». — Этому есть доказательства,— заявил Эбису, твердо отстаивая свою позицию. Пятая склонила голову, подперев ее кулаком. Мужчина повернулся к ней боком и вскинул руку, указывая на их четверку.— Вот они. Объяснять он ничего не стал, вновь замолкнув. Красноречие, так ярко проявившее себя во время их совместного путешествия, куда-то испарилось, обнажив перед собравшимися скомканную малоэффективную речь. Мираи кожей ощущала, как вибрировал накалившийся вокруг них воздух, и от волнения видела летающих перед глазами темные мушки, пока внезапно не поймала взгляд Эбису, его глаза едва виднелись за темными стеклами очков, но смотрел он так выразительно и предлагающе, что не понять было бы невозможно. Это не было неожиданной потерей самообладания и дара речи! Эбису, этот, на самом деле, удивительно проницательный человек, давал им шанс проявить себя самим. Мираи глубоко вздохнула, собираясь с духом. Иррациональный страх почти обуял ее разум, но она упрямо напомнила себе о стоящих рядом ребятах, о матери, о всех тех людях, которых она непременно хотела бы увидеть. — Хокаге-сама,— она снова поклонилась, когда Пятая обратила свой взгляд на нее, и выпрямилась, стараясь не избегать зрительного контакта.— Эбису-сан совершенно прав в своих суждениях, потому как я и мои товарищи пришли просить у вас помощи в деле, связанном с пространством и временем. — Послушай, девочка,— вмешался молчавший до этого незнакомец. Он говорил неторопливо, без претензий и укора, ничем не выдавая своих истинных чувств.— У хокаге действительно много дел и обязанностей. Если у вас нечего предъявить в доказательство исключительной важности вашего дела, тогда будьте добры обратиться за помощью через официальный орган, и тогда Коноха выделит команду для решения вашей проблемы. — Меня зовут Сарутоби Мираи!— громко, четко проговаривая звуки, сказала Мираи, когда он закончил. Ахнула Шизуне, Цунаде-сама в своем кресле выпрямилась и нахмурилась, глядя на них почти исподлобья. Даже Эбису казался потрясенным.— И если наши подсчеты верны, до моего рождения еще целый год впереди,— запал иссяк, и Мираи опустила плечи, продолжая говорить ровным тихим голосом.— Мы не знаем, как оказались в вашем времени, и не можем раскрывать подробности будущего без страха масштабных последствий. Но мы тоже часть Конохи! Пусть и другого времени. И мы надеялись получить хоть какую-нибудь помощь здесь,— она вновь подняла взгляд и закончила, глядя Пятой в лицо.— Поэтому, пожалуйста, поверьте нам. Мы сделаем все возможное, чтобы доказать свои слова. Мираи перевела дыхание и почувствовала, как мягко сжимают ее запястье холодные пальцы Шикадая. Он больше не смотрел вниз и выглядел бодрее, Химавари все еще держалась за него, а Метал подрагивал от нетерпения, уже готовый ринутся за поиском любых доказательств. — Весьма захватывающая речь,— заметила Цунаде-сама.— Однако громкие слова не являются достаточным основанием для доверия. Что скажешь, Шикаку? Едва с ее губ сорвалось имя, как Мираи будто окатили ведром ледяной воды. Она, не раздумывая, вперилась в мужчину внимательным взглядом, теперь наконец понимая, почему он показался ей знакомым. Как могла она позабыть об этих чертах и такой привычной манере речи? Нет никаких сомнений, что перед ними предстал никто иной, как Нара Шикаку, родной дедушка Шикадая, погибший во время Четвертой Мировой воины. Неудивительно, что Шикадай так отреагировал при встрече — какое потрясение ему пришлось пережить в одиночку, под прицелом нескольких недружелюбных взглядов. А ведь она напрочь забыла, что приближенность к хокаге — семейная черта Нара. К тому же Шикамару-нии-сан невероятно похож на отца; Мираи так бездарно проигнорировала все возможные сигналы, погрузившись в пучину своих переживаний, что в пору стыдиться. — Я тоже считаю, что этого недостаточно,— отозвался Шикаку, и теперь, когда Мираи знала, кто он, она ловила каждое слово, затаив дыхание. Удивительное ощущение щемящего восторога, смешанного с резко контрастирующим холодным отвержением.— Есть ли у вас что-то, что вы можете предоставить сейчас? — Есть,— не успела ответить Мираи, как вперед шагнул Шикадай, слегка оттеснив ее в сторону. Пятая несдержанно подалась вперед, скрипнув креслом, а Шикаку позволил себе полноценную ухмылку, и Мираи подумала, что прямо сейчас происходит нечто за гранью ее понимая.— Моя фамилия Нара, и я ношу ее по праву рождения в этом клане. И могу доказать это. — Каким образом? — Цунаде-сама задала вопрос ему, но заинтересованный взгляд послала своему помощнику. — На территории клана Нара есть лес, в котором живут олени. Так повелось, что чужакам туда хода нет. Пусть я еще не родился в этом времени, но кровь в моих жилах принадлежит этому роду, и олени это почувствуют. — Он говорит правду? — Пятая полноценно повернулась к Шикаку. Взгляд мужчины ни на секунду не отрывался на мальчика, будто он видел нечто такое, что другим увидеть не дано. — Истинно так,— кивнул он и обратился к Шикадаю.— Как твое имя? — Шикадай,— последовал честный ответ, и во взгляде Шикаку проскользнуло удовлетворение. Догадка осенила Мираи. Традиция имянаречения «Ино-Шика-Чо» существовала уже много поколений и, насколько она знала, соблюдалась исключительно главными семьями кланов. Шикадаю было достаточно назвать свое полное имя, чтобы другой Нара понял, кто перед ним. Удивительно, как быстро Шикаку понял, кому и какой вопрос следует задать, чтобы окончательно убедиться в необходимости какого-либо взаимодействия. Мужчина обернулся к хокаге. — Я согласен провести проверку в лесу своего клана, если вы позволите. Цунаде-сама усмехнулась, не скрывая своего поднявшегося настроения. — Позволяю.